Чужая жизнь для двоих

— Что произошло двадцать три года назад?

Андрей поднял голову.

— Откуда ты знаешь про двадцать три года?

— Ответь.

— Кто с тобой разговаривал?

— Тамара Сергеевна.

Он побледнел.

— Ты была в доме?

— Была.

— Зачем?

— Хотела познакомиться с твоим сквошем.

— Чёрт.

Он встал. Прошёл к окну. Вернулся.

— Что она тебе рассказала?

— Недостаточно.

— Что именно?

— Про Марию.

Андрей замер.

— Какую Марию?

— Вот и я спросила.

Вера достала телефон. Открыла фотографию, которую Максим переслал ей. Положила перед мужем. Андрей увидел. Закрыл глаза.

— Откуда у тебя это?

— Неважно.

— Очень важно.

— Кто такая Мария?

— Вера…

— Почему Тамара назвала мою мать Марией?

Андрей долго смотрел на снимок.

— Потому что так её звали.

Вера молчала.

— Мою мать звали Елена.

— Женщину, которая тебя воспитывала, — да.

Мир не рухнул. Это было бы слишком красиво. Не зазвенели стёкла. Не погас свет. Не остановилась музыка — песня закончилась ещё минуту назад. Просто за спиной тихо загудел холодильник.

— Что ты сказал?

Андрей поднялся.

— Я не должен был говорить вот так.

— Повтори.

— Вер…

— Повтори!

Он подошёл. Она отступила.

— Не трогай меня.

Андрей остановился.

— Елена Павловна была твоей мамой. Во всех смыслах, которые имеют значение.

— А в каком смысле не была?

Молчание.

— Андрей.

— Она тебя не рожала.

Вера посмотрела на фотографию. На женщину в светлом платье. На молодого Андрея рядом.

— Тогда кто меня родил?

Он не ответил. Этого оказалось достаточно.

— Ты знаешь.

Андрей отвернулся.

— Ты знаешь, кто моя настоящая мать.

— Вера…

— Она умерла?

Он долго молчал.

— Нет.

Вера перестала слышать комнату.

— Она жива?

— Насколько мне известно.

— Где?

— Этого я тебе не скажу.

Она смотрела на человека, с которым прожила семнадцать лет.

— Почему?

Андрей поднял глаза.

— Потому что я обещал твоей матери, что ты никогда её не найдёшь.

— Какой матери?

Он не ответил.

— Елене?

Молчание.

— Или той, которая меня родила?

Снова молчание.

— Господи, Андрей…

Вера отошла. Ей вдруг стало мало воздуха. Она открыла окно. С улицы ворвался шум машин.

— Ты знал это, когда познакомился со мной?

Андрей ничего не сказал. Она резко обернулась.

— Когда мы познакомились, ты уже знал, кто я?

— Да.

Одно слово. Оно оказалось хуже всех предыдущих.

— Значит, ты познакомился со мной не случайно.

— Всё не так.

— А как?

— Я увидел тебя случайно.

— Но знал, кто я.

— Да.

— И ничего не сказал.

— Я не мог.

— Потом начал встречаться со мной.

— Вера…

— Женился.

— Я люблю тебя.

— Не произноси сейчас это слово.

Он замолчал.

— Семнадцать лет, Андрей.

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

Она чувствовала, как злость наконец вытесняет шок.

— Ты каждое утро просыпался рядом со мной и знал то, чего не знала я сама.

— Я пытался защитить тебя.

Вера рассмеялась.

— Конечно.

— Это правда.

— Все мужчины, которые лгут женщинам, почему-то делают это исключительно ради их защиты.

— Здесь другое.

— Что другое?

— Ты не знаешь всей истории.

— Так расскажи!

Он сжал губы.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что обещал.

— Мёртвой женщине?

Андрей вздрогнул. Вера увидела.

— Значит, Елене.

Он отвернулся.

— Что она попросила?

— Вера, пожалуйста.

— Что моя мать попросила тебя скрыть от меня?

На столе завибрировал телефон. Сообщение от Максима. «Андрей начал вам рассказывать?» Вера посмотрела на мужа. Потом на экран. Следующее сообщение: «Не верьте ему полностью». И третье: «Он не знает главного». Андрей заметил её лицо.

— Кто пишет?

Вера перевернула телефон экраном вниз.

— Никто.

Слово прозвучало почти смешно. Первое маленькое враньё в ответ на его огромное.

— Вер…

— Я сегодня переночую у Ларисы.

— Не надо.

— Почему?

— Нам нужно поговорить.

— Семнадцать лет у тебя было.

Она пошла в спальню. Андрей последовал.

— Вера.

— Не сейчас.

— Ты не понимаешь.

Она достала сумку. Бросила несколько вещей.

— Именно это я пытаюсь тебе объяснить. Я вообще ничего не понимаю. Кто такая Мария. Почему моя мать носила другое имя. Почему ты знал её в девятнадцать. Почему твоя сестра погибла вместе с ней. Почему ты восемь лет ездишь в этот дом. Почему на твоём кольце буква «М». Почему у женщины на фотографии такое же кольцо, как у меня. Почему мой отец боится разговаривать со мной по телефону. И почему совершенно посторонний мужчина знает о моей жизни больше, чем я.

Андрей резко поднял голову.

— Какой мужчина?

Вера поняла ошибку. Поздно.

— Кто?

— Неважно.

— Вера, какой мужчина?

— Максим.

Лицо Андрея изменилось. Не удивление. Не непонимание. Ужас.

— Что?

— Его зовут Максим.

— Где ты его видела?

— Сегодня.

— Где?

— Какая разница?

Андрей схватил телефон.

— Что ты делаешь?

— Звоню Соне.

— Причём здесь Соня?!

— Она у Кати?

— Да.

— Пусть остаётся там.

— Андрей!

Он уже набирал номер. Вера выхватила телефон.

— Ты совсем с ума сошёл?

— Ты не должна была встречаться с Максимом.

— Почему?

— Потому что…

Он остановился.

— Потому что что?

Андрей смотрел на неё. И впервые за весь разговор Вера увидела не вину. Страх за неё.

— Что он тебе сказал?

— Достаточно.

— Что именно?

— Про Алису.

Андрей побледнел ещё сильнее.

— Он показал фотографию?

— Да.

— Чёрт.

— Почему ты его боишься?

— Я не боюсь Максима.

— Тогда чего?

Андрей посмотрел на телефон Веры. Экран снова загорелся. Максим. Новое сообщение. Вера прочитала. «И ещё одно. Не спрашивайте Андрея, почему погибла Алиса». Следующее пришло через несколько секунд. «Спросите, почему в ту ночь вы тоже были там». Вера медленно подняла глаза.

— Андрей.

— Что?

Она показала сообщение. Он прочитал. И сел на край кровати. Просто сел. Будто ноги перестали держать.

— Что это значит?

Андрей молчал.

— Мне было шестнадцать, когда мама умерла.

— Да.

— Максим пишет, что я была там.

— Вер…

— Где «там»?

Андрей закрыл лицо руками.

— Ответь.

Он опустил руки.

— В доме.

— В каком доме?

Андрей посмотрел на неё.

— Номер сорок семь.

Вера почувствовала холод.

— Я никогда раньше не была в этом доме.

— Была.

— Нет.

— Была, Вера.

— Когда?

Он произнёс:

— В ночь, когда погибла твоя мать.

Она смотрела на него.

— Я ничего этого не помню.

— Знаю.

— Почему?

Андрей встал. Подошёл. На этот раз Вера не отступила.

— Потому что тебе было не шестнадцать.

— Что?

— Когда погибла Мария, тебе было пять.

Вера покачала головой.

— Но мама умерла, когда мне было шестнадцать.

— Елена умерла, когда тебе было шестнадцать.

Он сделал паузу.

— А Мария — за одиннадцать лет до этого.

Вера вспомнила портрет. Слова Тамары Сергеевны. «В последний раз вы видели её, когда вам было пять лет».

— Тогда кто такая Мария?

Андрей ответил не сразу.

— Женщина, которая тебя родила.

Вера на мгновение прикрыла глаза.

— Но ты сказал, что моя биологическая мать жива.

— Да.

Она открыла глаза.

— Ты только что сказал, что Мария умерла.

Андрей смотрел на неё. И Вера впервые увидела, что он сам понимает: загнан в угол.

— Андрей?

Тишина.

— Кто меня родил?

Он не ответил. Телефон снова завибрировал. Максим. На этот раз сообщение состояло из одной строки: «Теперь вы понимаете, что Андрей не знает главного». Вера подняла глаза на мужа. И впервые подумала не о том, сколько лет Андрей ей лгал. А о другом. Что, если человек, который лгал ей семнадцать лет, действительно не знает правды?

Глава 6. Ночь, которой не было

Вера не уехала к Ларисе. Ещё десять минут назад это казалось единственным возможным решением: бросить в сумку бельё, свитер, зарядку, косметичку, хлопнуть дверью и хотя бы одну ночь прожить там, где Андрей не сможет смотреть на неё своими виноватыми глазами. Но теперь сумка лежала раскрытой на кровати, рукав блузки свисал на пол, а сама Вера стояла у окна и смотрела во двор. Сентябрьский вечер уже окончательно стемнел. В окнах соседнего дома один за другим зажигался свет. На детской площадке качели медленно двигались от ветра, хотя детей давно увели домой. Возле подъезда курил мужчина в домашней футболке, придерживая локтем пакет с мусором. Обычная жизнь продолжалась в нескольких метрах от неё с оскорбительной уверенностью. За спиной Андрей молчал. На кухне осталась паста. Соус, который он готовил, наверняка уже покрылся тонкой плёнкой. Вера почему-то подумала именно об этом — о соусе, о выключенной плите, о французской песне, оборвавшейся несколько минут назад. Сознание цеплялось за бытовые мелочи, словно за поручни в вагоне, который вдруг сошёл с рельсов.