История одного преступления

Запах грейпфрута и имбиря

"Закон достойных — творить добро и не ссориться"

Лао-Цзы

Екатерина

Альфы и омеги были чем-то схожи между собой. Эти два вида больше были подвержены инстинктам, чем остальные. А также только они раз в месяц могли брать отгулы в связи с показаниями врача. Всё дело было в гоне и течке. Эти явления в организме было невозможно остановить, поэтому всем альфам и омегам приходилось самостоятельно справляться с симптомами.

В период гона альфы становились агрессивнее и напористее. Их привычный запах тела усиливался, распространяя свои флюиды в пространстве. Это являлось аналогом афродизиака в природе. Запах для привлечения самки для дальнейшего спаривания. Больше всего этим феромонам были подвержены омеги. Они реагировали на них, тут же припадая к ногам альфы. А потом происходило слияние. Альфы нападали на омегу, оплодотворяя. Таблетки мало спасали от невыносимого голода, поэтому альфы и запирались у себя дома на ближайшую неделю.

Омеги во время течки тоже источали феромоны. Но в этот раз это был знак для многих других видов, что она готова к размножению. Иногда даже бетты не выдерживали этого сладостного аромата. И при чём у каждой омеги был свой запах. Индивидуальный. Не похожий на другие.

Я с детства улавливала лишь неуловимые запахи вокруг, как и все бетты. Все они были похожи друг на друга. Омеги пахли для меня сахарной ватой, карамельным попкорном и леденцами. В моей голове они представляли собой цирковую ярмарку. Каждый из них отличался лишь лёгкими и тяжёлыми различимыми нотками кожи. Но по сути они все были одними и теми же.

Бетты были приглушёнными на фоне запахов омег. Более спокойные оттенки. Я бы назвала их нейтральными и знакомыми всеми ароматами чистоты. Хлопок, лаванда, немного жасмина и мелиссы. Травы смешанные между собой. Как будто вы пробежались по полю. Собрали все колючки. Нагрелись на солнце. И по итогу пахли травой и мылом после мытья рук. Этот вид звучал и виделся мне именно таким.

Но вот запах моего друга отличался от всех. С самого детства Макс отличался. Его пшеничные волосы и загорелая кожа пахли как свежий грейпфрут с имбирём. Жизнерадостный голубоглазый парень был соткан из пряных нот, напоминая самый прекрасный на свете чай, согревающий в зимнее время года. И каждый раз этот аромат заставлял меня буквально задохнуться от приятных эмоций.

- Катя, мне щекотно! - смеялся Максим, сидя на моей кровати. Я всегда любила забираться ему за спину и утыкаться своим холодным носом в его шею, когда он был чуть выше меня.

- Ещё секундочку, Макс, - умоляла, вцепившись пальцами в футболку парня. Я вновь и вновь, как бывалый наркоман вдыхала аромат его кожи, который щекотал мои рецепторы. И как бы мне не хотелось избавиться от этой привычки, я не могла этого сделать. Мне нравилось прижиматься к нему со спины, жаться, погружаясь в это невероятное блаженство.

- Ладно, токсикоманка! Только аккуратнее, - рассмеялся Макс, сжимая мои руки на своём торсе. Мы не часто так обнимались с парнем, лишь когда меня периодически накрывало. Например, если был плохой день. Его запах меня успокаивал, будто тёплый кокон окутывал не давая грусти пробиться наружу. Но конечно, иногда я привирала, чтобы лишний раз потискать Макса. Это продолжалось достаточно долго, пока рост моего друга не достиг максимальной отметки, до которой было тяжело дотянуться. А лежать рядом с ним и нюхать было за гранью нашей дружбы и приличия. Ведь мы были лишь друзьями. А этот статус вряд ли позволял подобное. Но сейчас я бы ни за что не приблизилась к Максу близко, после всего, что произошло между нами.

Время вокруг замедлилось. Я будто находилась в мыльном пузыре, наблюдая через мутную плёнку за происходящим. Беспокойные родители, которые укутывают меня в папину фуфайку. Мама, что плача, пытается успокоить меня крепкими объятиями в машине, пока мы едем в больницу. Отец, который срывается на каждый светофор на дороге. Всё это слилось в одно. В моё безмолвное состояние. Я находилась в прострации. В непонимании. Боль в запястьях настолько оглушила меня, что не было сил просто сказать, что именно не так. Я оклемалась лишь когда врач травматолог выдал мне больничный лист. У меня был разрыв связки на левой руке и растяжение на правой. По сути, я ещё легко отгребла. Альфы, когда нападают на жертву и насилуют её, получают большие потери. Правда, на меня напал бетта. Но теперь я не была в этом так уверена.

Меня освободили от учёбы на месяц. Я бы просто физически не смогла бы нормально писать лекции и вычерчивать ровные линии на бумаге. Поэтому после поликлиники мы с родителями отправились домой, где начался допрос с пристрастием.

- Кто на тебя напал! - тут же налетела мать, не заботясь о том, в каком состоянии я находилась. Она была на нервах. При чём это было мягко сказано.

- Я не помню. Лица не видела в темноте, - бормотала я, стягивая с себя жёсткие ботинки. Мне хотелось поскорее принять горячий душ, чтобы смыть ощущение его прикосновений. Если раньше я млела от наших робких объятий, то сейчас мне хотелось только проблеваться.

- В смысле, ты не видела? Ладно... Что насчёт телосложения? Может, хотя бы цвета волос? - нападала мать, вытирая тыльной стороной ладони свой непрекращающийся поток слёз.

- Милая, ей нужно отдохнуть. Катя явно сейчас не готова об этом говорить, - вступился за меня отец, провожая взглядом мой потухший силуэт в комнату.

- Да. Ты прав! Пожалуй, выпью успокоительное, - послышались мамины всхлипы, но вскоре всё замолкло. Я заперлась в своей комнате, упав на пятнистый ковёр. Мне до сих пор было тяжело осознавать реальность. Казалось, будто я была в фильме. Что это всё дурацкий сценарий. Что этого не было. Что мой друг просто заболел и остался дома. Что это был не он, а актёр. Что это всё было не реальностью. Что мой Макс сейчас лежит дома и пишет лекции к завтрашнему дню. Но, увы, это была моя новая реальность.

Силуэт в темноте

"Мы должны быть рабами законов, чтобы стать свободными"

Марк Туллий Цицерон

Екатерина

Наш мир очень жесток по отношению к женщинам. Ярким примером этого высказывания можно назвать закон об отмене абортов. Исключений нет. То есть, если у вас внематочная беременность, проводят операцию лишь когда вы уже рожаете. И не факт, что вы сможете выжить. В приоритете будет стоять ребёнок, а не вы. Вы лишь расходный материал для производства потомства. Не более.

Если же ребёнок был следствием насильственной связи от сильного альфы, вам выдадут компенсацию на содержание ребёнка до трёх лет от государства. Но разрешения на аборт вы не получите. Про таблетки экстренной контрацепции тоже можно было забыть. Их производство запретили ещё в молодые годы моей матери.

Существовали нелегальные врачи, которые проводили аборты. Но это были не безопасные пути. Риск смерти был слишком велик, и поэтому не каждый желал идти к таким. Тем более государственная система приписывала таких личностей к убийцам, и при поимке их судили жёстче всех остальных. Даже если у врача не было смертей на операционном столе.

Перед поступлением в университет все проходят обследования. Я была не исключением. Мы все сдавали кровь в государственной больнице на подтверждение своего вида. Эта процедура была скорее формальностью, поэтому на ней особо и не заостряли внимание. Врачи и медсёстры часто филонили и даже теряли ценные образцы. И меня постигла такая же участь.

- В смысле потерялась? - уточнила я, хотя и знала, что это происходит со мной не в первый раз. Когда училась в школе, мою кровь тоже теряли, поэтому каждый раз моей матери приходилось по тысячи и одному разу повторять, что я бетта. И это порядком надоедало.

- Девушка, такое бывает. Увы, мы не можем проследить за каждым анализом, - ответил врач, после чего я в который раз сказала, что являюсь беттой. Но на самом деле ещё тогда ко мне в голову закрадывалась мысль, что тут что-то не чисто.

Вся неделя прошла как в тумане. Я существовала, но не жила. С утра умывалась, но со скрипом чистила зубы. Просто не было сил и желания. Запястья сильно болели, напоминая о боли, которую мне пришлось пережить. Гипсовая лангетка и эластичный бинт не улучшали мой внешний вид.

Я лежала в своей комнате, думая о жизни. Моя спальня была местом силы. Вся в коричневых тонах, со светлыми кремовыми стенами и полками из тёмного дерева. Мне нравилось сочетание светлого с тёмным. Тёплых оттенков, что напоминают яркое солнце. Шкафы пахли деревом и старостью, что помогало мне расслабиться. Дубовая кровать, подаренная дальними родственниками на шестнадцатилетие, была моим достоянием. Как и ковёр из коровьей кожи. Он тоже был прислан ими. Конечно, родители даже не помнили имена этих родственников, что казалось мне подозрительным, но в тот момент я даже не задумывалась об этом. Мне нравилось, что моя комната была похожа на своеобразную Нарнию*. Тёплую и уютную, словно платяной шкаф.

На протяжении целой недели Макс не связывался со мной. Ни в чате, ни в звонке, ни лично. Мне самой не хотелось его видеть, но также меня до боли в сердце расстраивало, что он даже не попытался извиниться.

Так неделя переросла в месяц, за которым мне успели снять окончательно повязки. Но от Максима ответа я так и не дождалась. Вероятно, он был болен, подумала я. Но это было не так. В историях одногруппников мелькало его весёлое лицо. Он распивал пиво из стеклянной бутылки за барной стойкой, совершенно не беспокоясь о том, что где-то лежит его раненая подруга. А может, этот парень меня таковой не считал? Может, для него наша дружба была пустым звуком? Мысли съедали меня изнутри, словно черви. День за днём. Неделя за неделей. Я ощущала себя обманутой. Испорченной. Опозоренной. Пристыженной.

И именно поэтому мне и не хотелось идти на учёбу после больничного. У меня не было желания идти в университет. Где находилось это белокурое чудовище, разбившее моё сердце.

Но на моё удивление, на парах его не оказалось. И это меня неимоверно порадовало. Хоть я заранее и обзавелась шокером на случай повторного нападения, но применять его в университете не особо хотелось. День складывался чудесно. Я чувствовала себя в безопасности, совершенно не беспокоясь ни о чём. Благодаря вычислениям и чертежам мне удалось отвлечься. И так бы всё и сложилось, если бы не дорога домой.

От самой автобусной остановки меня преследовало странное чувство, что за мной кто-то следил. Затылком я ощущала пристальный взгляд. Но когда оборачивалась, никого не находила. Только пустоту. Так продолжалось и до той злополучной развилки.

За мной определённо кто-то следил. Пристально. Не сводя с меня глаз. Но я никак не могла понять, откуда именно они за мной наблюдают. Наученная горьким опытом, я решила не рисковать. Взяла ближайшую доску и притаилась за поворотом в ожидании преследователя. Одна секунда. Две секунды. Три. Которые вскоре перетекли в минуту. Моё сердце билось в припадке от осознания происходящего. Я стояла, прижавшись к старому забору, в ожидании страха, который сама себе вообразила в голове. Или же нет?

Но, как вскоре оказалось, это было правдой. Боковым зрением я разглядела массивную тень, которая неминуемо надвигалась на меня. И не думая, замахнулась со всей силы. Удар пришёлся прямо в голову. Глухой звук падения дал мне понять, что можно открывать глаза, которые я в моменте зажмурила от страха. И передо мной предстала ужасная картина. Мой когда-то близкий друг лежал на спине с широко открытыми глазами, пока его волосы медленно окрашивались в бордовый цвет от капающей крови.

*Хроники Нарнии — цикл из семи фэнтезийных повестей, написанных Клайвом Стэйплзом Льюисом. В них рассказывается о приключениях детей в волшебной стране под названием Нарния, где животные могут разговаривать, магия никого не удивляет, а добро борется со злом.

Багровые пятна

"Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним, сознаваемым тобой законом"

Марк Аврелий

Настоящее время...

Екатерина

Я помню день, когда мы с Максом впервые встретились. Это был май месяц. Лёгкий тёплый ветерок развевал мои волосы, которые были небрежно собраны в два хвостика. Тогда мне только исполнилось шесть лет, и вскоре мне нужно было собирать всё необходимое в школу. Ведь я была уже достаточно взрослая, чтобы туда пойти.

В нашем районе было много семей, живущих тут из поколения в поколение. А вот приезжих, наоборот очень мало. Поэтому, узнав о том, что рядом с нами поселилась семья с ребёнком моего возраста, я обрадовалась. Ведь теперь у меня появится друг. Тот самый, о котором я давно мечтала.

Местные дети в саду меня боялись. Я выглядела не дружелюбно и пугающе для них. Мой мрачный взгляд из-под опущенных ресниц внушал страх. А тёмные волосы с бледной кожей лишь добавляли мрачности. Я старалась улыбаться и выглядеть дружелюбно, но все разбегались, увидев мой мрачный оскал.

Я оставила попытки хоть с кем-то подружиться спустя год мучений. Приняла своё одиночество как данность. Каталась на качелях одна. Играла в куклы подальше от всех, словно отшельник. Обедала в тишине, лишь изредка ловя на себе взгляды других детей.

Но в тот день, когда мать рассказала, что мы пойдём в гости к новым соседям, я почувствовала, что не всё потеряно. Оставалась одна надежда на то, что у меня появится друг.

Подойдя к массивному забору, мама нажала на звонок, который эхом отразился на территории двора. Секунда. Потом две. И вскоре нам открыла на вид хрупкая женщина с тёмно-русыми волосами, подстриженными под каре. Её голубые глаза, словно драгоценные камни, сияли и блестели при виде нас.

- Ох, здравствуйте! Рада вас видеть! Не думала, что вы так быстро к нам придёте, - излишне театрально прощебетала женщина, приглашая нас внутрь. Мне показалось, что она уже знала моих родителей раньше, но по какой-то причине молчала об этом.

Макс был ребёнком богатых родителей. Их двухэтажный дом выглядел гораздо приличнее и больше, чем наш одноэтажный. Своя деревянная терраса и сад только подчёркивали наличие богатства в его семье. Его мать, Любовь Георгиевна, была похожа на хрупкого элегантного ангела. Таких женщин чаще всего описывали в типичных любовных романах. Миниатюрная, улыбчивая и слишком светлая, что мне хотелось зажмуриться. Так сильно ослеплял её внешний вид. Но сама тётя Люба казалась мне абсолютно пустой внутри. Да и по словам Макса, это было легко заметить. Он часто оставался в доме совершенно один, как и я в социуме. Его мать предпочла общение с подругами и шопинг, а не родного сына, которого нужно было воспитывать.

Отца Макса я видела только раз. И то мельком. В тот же день, когда я познакомилась со своим другом. Его отец удостоил моих родителей лёгкой улыбкой, после чего скрылся на втором этаже. Но мне удалось отметить, как его светлые волосы контрастировали с карим цветом глаз. Пугающая энергетика этого мужчины меня напрягала. И как я в будущем узнаю, не зря.

- А это мой сын Максим, поздоровайся со всеми, - жизнерадостным голосом произнесла тётя Люба тогда. Я помню, как Максу было неловко. Он стоял на одном месте, глядя на свои носки. Маленький мальчик со светлыми взъерошенными волосами боялся смотреть мне в глаза. Его пухлые щёки горели от волнения и смущения.

- Здра...вствуй... те...- пробормотал нерешительно мальчик, после чего поднял свой взгляд. Его голубые глаза засияли, когда столкнулись с моими. А улыбка тут же появилась на светлом лице. Такая перемена в эмоциях меня, мягко сказать, поразила. И не в хорошем смысле. Мальчик запрыгал на месте, после чего попросил свою мать нагнуться и прошептал: Она такая красивая. Даже лучше, чем я представлял.

Но его шёпот не прошёл тогда мимо моих ушей. В отличие от родителей, которые подумали, что мальчишка слегка разволновался, вот и так реагировал. Но мне так не показалось. В смысле, он уже знал обо мне? Откуда? Что происходит? Но я не успела задать этот вопрос. Всё происходило слишком быстро. Не успела я моргнуть, как Макс стал моим другом. Лучшим и единственным. Но всё меняется. Время проходит. И старые тайники вскрываются любопытными людьми.

После того как родители уснули, я тайком, с лопатой в руке направилась в сторону заброшенного участка, где оставила тело Макса. Мне не хотелось, чтобы он умирал. Я желала, чтобы парень очнулся и вернулся к себе. Желательно с амнезией. Чтобы всё, что с нами произошло за последнее время, испарилось. Чтобы всё вернулось на место. Я что, слишком многого прошу? Всего-то возвращения прежних отношений. Дружеских и таких тёплых, как самый мягкий плед на планете.

Но, прибежав на то самое место, я застыла. Лопата выпала из моих вспотевших ладоней. Его не было внутри. Я обшарила каждый закуток, игнорируя биение собственного сердца. Но нашла только пару капель уже засохшей крови. Значит, Макс не умер. Он встал и ушёл. По крайней мере, в лучшем случае. В худшем его нашёл кто-то раньше меня. Но тогда бы были следы от потаскивания тела. А этого нет.

Исследовав территорию несколько раз, я взяла папину лопату и пошла домой. Мне больше ничего не оставалось, кроме как ждать полицию или же своего друга, который обязательно придёт мстить. Но дома меня ждала подстава.

Добравшись домой без происшествий, я оставила папину лопату в сарае, после чего забралась в окно, которое за ранее оставила открытым. Это было тяжело. Но несколько раз подпрыгнув и грязно выругавшись, я всё-таки залезла и рухнула на пятнистый ковёр. Облегчение настигло меня лишь на пару секунд. Пока я лежала на спине и переводила дыхание от смешанных эмоций внутри.

Мне хотелось верить в лучшее. Что Макс жив. Что он не пострадал сильно. Но также я не хотела этого. Он мог снова навредить мне. И вероятнее, сильнее и жёстче, чем раньше. Эти противоречия разрывали меня на части. Я не знала, что делать дальше. И это чувство меня больше всего бесило. Чувство неизвестности.

Но когда я открыла глаза, это ощущение испарилось. Ярко-голубое свечение знакомых глаз застало меня в ступор. Макс с кровавыми подтёками на лице злобно смотрел на меня. Сначала я решила, что это глюки из-за голода и нервов. Но, протерев глаза пальцами, картинка не исчезла. И это меня испугало ещё сильнее.

- Тебе конец, сладкая, - процедил парень, после чего схватил меня на руки и бросил на не застеленную кровать. Я тут же сжалась и, схватив пуховое одеяло, завернулась в него и заплакала. Мне было чертовски страшно. Я не знала, что делать и как отбиваться. Поэтому использовала единственный известный мне способ. Поглубже замотаться в одеяло, чтобы монстры меня не нашли. Глупо! Не правда ли?

- Ты чего? Катя! Алё! Вылезай давай! - рычал Макс прямо над моим ухом, но меня защищало мощное одеяло.

- Не хочу...Мне страшно... - задрожала я, не понимая, что делать дальше.

- А не страшно было меня доской по голове дубасить?

- Ты сам на меня тогда напал! Что мне ещё нужно было делать? Вдруг ты бы снова попытался меня изнасиловать, дурак! - орала я во всю глотку, игнорируя то, что родители спят.

- Гон у меня закончился уже, так что ближайшее время я не нападу на тебя. Наверное, - послышался голос парня совсем близко. Я услышала, как одеяло зашуршало, после чего крепкие ладони обхватили меня за талию. Горячее дыхание парня тут обожгло мои чувствительные уши. Я поёжилась, пытаясь отстраниться от него. Но ничего не вышло. И тогда мне пришлось сдаться. Мы оба лежали под тёплым одеялом, вспотевшие и грязные.

- В смысле, гон? - решила я переключиться от приятных объятий, которых мне так не доставало.

- А что ещё по твоему, у альф бывает?

- Ты альфа?

- Нет, блин, кактус! - зарычал снова Макс, нависая надо мной. Я захотела сжаться, но он мне не дал этого сделать. Его глаза горели в темноте голубым цветом, пугая меня всё сильнее. А клыки, которые я сначала не заметила, слегка выпирали из приоткрытого рта.

- Я серьёзно! - закричала я в ответ, пытаясь вылезти из-под одеяла. Но парень зафиксировал мои руки и плюхнулся лицом мне на грудь. Его горячее дыхание опаляло мою кожу через плотную ткань кофты, вызывая новый поток острых мурашек, от которых я содрогнулась.

- Я тоже. Разве ты не знала? - пробубнил он мне туда, не в силах посмотреть мне в глаза. Ситуация становилась всё страшнее.

- В смысле! Что я должна была знать? - мой голос задрожал от его слишком откровенного поведения. Но я всеми силами старалась это скрыть.

- Что ты моя истинная пара, - от его слов у меня пропал дар речи. В смысле истинная?

Тайны

"Презирать суд людей нетрудно, презирать суд собственный — невозможно"

Александр Пушкин

Екатерина

Макс всю нашу дружбу относился ко мне по-особенному. Не так, как к остальным. Он покупал мне еду на перемене, когда я не успевала поесть. Давал списывать домашнее задание. Ждал после уроков, даже если у него их было всего четыре, а у меня шесть. Его это не волновало. Он, как преданный друг был готов на всё, чтобы я была счастлива.

- Катюша, я тебе принёс твой любимый шоколадный пудинг, - произнёс Макс, вбегая в класс. Я помню, в тот день шёл сильный дождь. Ветер срывал с деревьев листья и зонты всех проходящих людей за окном. Выходить на улицу в такую погоду было подобно самоубийству, особенно в середине учебного дня, когда ситуация ухудшилась в разы.

Макс же стоял полностью мокрый с головы до пят, с пакетом продуктов в руках. Он протянул мне заветное лакомство вместе с пластмассовой ложкой сверху.

- Но... Как?... Что? Так, стоп! Как ты вообще успел за пару минут закупиться и принести? И вообще, зачем ты в такую погоду попёрся на улицу? - напала я на него с расспросами, копаясь в рюкзаке в поисках майки, чтобы вытереть этого несносного парня.

- Я просто хотел тебя порадовать. Ты периодически забываешь есть и мне это не особо нравится. Поэтому я решил купить всего понемногу, чтобы ты точно не голодала - ответил Макс, положив пакет рядом с моим рюкзаком. Я достала свою футболку и, встав на носочки, начала протирать мокрые волосы парня.

- Спасибо, конечно, за это, но в следующий раз, давай ты будешь брать что-нибудь из столовой. Просто я переживаю, что с тобой может что-то случиться в такую погоду, - прощебетала, не в силах смотреть Максу в глаза. Я часто заботилась о нём и даже, бывало, обнимала, но каждый раз это меня смущало. Вводило в некий ступор. Особенно, когда он внимательно пронизывал меня своими голубыми глазами.

- Хорошо. Если ты переживаешь, то я буду осторожнее, - послышался голос Макса, который на удивление мне показался слишком низким. Я хотела заглянуть ему в лицо, но не успела, прозвенел звонок, оповещая о начале урока. Отступив назад, парень быстро отвернулся и вышел из класса, прикрыв своё лицо.

Тогда я не понимала, что это было. Может, ему стало плохо? Или же он так спешил на урок? Но, вероятнее всего, ответ был проще, чем я думала. Мы испытывали похожее смущение, так как являлись истинной парой.

Лёжа под одеялом, я вспоминала об этом. О том, что много раз могла догадаться, что с Максом что-то не так. Что он не похож на других бетт. Что он другой. И как же я не могла догадаться об этом раньше?

От мыслей меня вывел Макс. Его коварные горячие руки пробрались под мою кофту, поглаживая нежную кожу шершавыми подушечками пальцев. Этот, на первый взгляд, интимный жест пробудил во мне воспоминания о нападении парня. Сердце предательски участилось. Дыхание спёрло в груди.

- Отпусти меня! Живо! Я только восстановилась с твоего прошлого нападения! - взмолила, отодвигая его ладони со своей талии. Макс поднял свою голову с моей груди и прошептал: Пожалуйста, дай мне коснуться. Я буду аккуратен.

Его голубые глаза сияли ярким светом в кромешной темноте. Мне было тяжело оторвать взгляд от этих сияющих сапфиров. Но даже так я стояла на своём. На правде, что скрывает это смазливое личико.