Sex-дневник Кати Морозовой

© Лена Сокол, 2022

7 октября, четверг

Дорогой дневник! (Зачеркнуто).

Кто-то еще пишет так? Разве что влюбленные школьницы, доверяющие тайным дневникам переживания о своих первых влюбленностях.

Никаких дорогих дневников. К черту.

Но давайте обо всем по порядку.

Это случилось неделю назад на утренней летучке в журнале «Manner», где я работаю.

Поправочка: работала.

1 октября, пятница

9.33

– Мы мало придираемся к мужским яйцам. Пора исправить это. – По столу прокатилась волна шепотков, но отступать было некуда, поэтому я продолжила: – Мужчины считают, что соски женской груди должны торчать так, будто стремятся в космос. Пора и нам начать предъявлять повышенные требования к их…

Нет. Черт подери. Не так.

1 октября, пятница.

9.30

Как говорится, ничто не предвещало беды.

Я досыпала на утренней летучке свои положенные восемь часов и переваривала холодный латте, который выпила еще по дороге в офис. Самое главное в таких совещаниях делать вид, что ты вполне работоспособен, и ни в коем случае не закрывать глаза.

(Еще раз. Что бы ни случилось: не закрывать).

Вот я и сидела в кресле, придвинутом к длинному полированному столу, откинувшись на спинку и привалив к ней свой отяжелевший затылок, и старательно изображала задумчивый, сосредоточенный вид.

Наверное, не стоило вчера танцевать в клубе до часу ночи. Да и те две последних «Маргариты» явно были лишними. Неудивительно, что мое сознание вдруг провалилось в небытие и погрузилось в сон, в котором мы с моим женихом Ильей идем к алтарю.

На мне было узкое черное кожаное платье, на нем почему-то его футбольная форма, но это все неважно, потому что сон окончился в самый неподходящий момент – когда в конференц-зале вдруг раздался мой нечаянный храп.

– Катюха! – Шикнула Алиска, толкая меня в бок.

– А? – Подскочила я, оглядываясь по сторонам, вытирая слюни и еще не до конца понимая, что же произошло.

Представители всех отделов ошеломленно смотрели на меня. Никто не отпустил ни единого смешка, а это значило лишь одно – я поймана с поличным.

Только. Не. Это.

Выпрямившись, я осторожно посмотрела во главу стола, где восседала главный редактор. Алла Денисовна сверлила меня возмущенным взглядом из-под новых очков Dior и готова была вот-вот взорваться.

В такие моменты у всех сотрудников головы обычно сами моментально втягивались в плечи: ведь если начальница превращалась в огнедышащего дракона, значит, дело пахло жареным, и кто-то непременно должен был пострадать.

– Морозова! – Взревела она.

И все перестали дышать.

А я изумилась: как же такая миниатюрная женщина может извергать такие высокие и мощные звуки? Может, у нее в глотке спрятан усилитель? Иногда мне казалось, что ее криком можно резать стекло на заводе, а она вот так запросто растрачивала свой талант, нанося людям непоправимые психологические травмы[1].

Кстати, да.

Вам придется забыть обо всем, что вы видели о модном глянце в кино. Это картинка с экрана, реальная жизнь намного суровее.

Наряды от Chanelи Valentino тут бесплатно не раздают, а выжить на зарплату фрилансера, ведущего независимую колонку, да еще и снимать квартиру в центре Нью-Йорка может разве что Кэрри Брэдшоу – как вы понимаете, тоже только в рамках ТВ-сериала.

Модные журналы в этой стране медленно, но верно загибаются.

Нас все меньше приглашают на закрытые презентации новых коллекций крупных брендов, редакторам и арт-директорам приходится добираться на светские мероприятия на метро, а редактор-обозреватель fashion-отдела давно не может позволить себе тех вещей, о которых пишет. Да и собирает она о них информацию больше в сети, чем на реальных модных показах.

Сейчас всем рулят блогеры и инфлюенсеры – бренду выгоднее послать вещь из последней коллекции им и получить миллионы прочтений и просмотров в Инстаграм, чем оплатить год своего присутствия на полосах модных журналов.

Да, мы едва выживаем, но не сдаемся. И все еще держимся на плаву – во многом благодаря Аллочке.

Совсем как в кино, наша шефинятоже лично знает весь бомонд и оказывает некоторое влияние на модную сферу. Но в данных кризисных условиях ей приходится быть крайне жесткой с персоналом и, уж простите, любые «дьяволы в Prada» по сравнению с ней просто агнцы божьи!

Она сущая стерва, клянусь. Настоящий монстр!

Владыка преисподней перекрестился бы при виде нашей главной редакторши, а уж герои голливудских фильмов про индустрию моды – те просто нервно курят в сторонке.

И поверьте, не зря от одного движения ее соболиной брови половина сотрудников теряет сознание. Алла Денисовна – настоящая акула модного бизнеса. Или барракуда – как с благоговейным ужасом зовут ее мои коллеги.

Поэтому захрапеть на ее совещании… это, как бы мягче выразиться? Само-чтоб мне провалиться-убийство!

– Морозова!

– Да? – Прочистив горло, отозвалась я.

Выдерживать на себе ее гневный взгляд ненамного легче, чем раскаленную кочергу на заднице.

– Ты что-то хотела сказать по теме? – Прищурилась она.

Уверена, каждый из присутствующих ощутил угрозу, нависшую в воздухе.

– По теме… по теме. – Промычала я, отчаянно роясь в обрывках мыслей. – Э… да. – Ответила неуверенно.

А какая была тема? И сколько я проспала?

Вот бы моргнуть и оказаться дома в теплой постели, где над головой не висит острый, как лезвие гильотины, взгляд начальницы. Но это невозможно.

– Отлично. – Ухмыльнулась барракуда, перебирая острыми ноготками бумаги в папке. – Тогда, может быть, озвучишь свой вариант?

Уголки ее губ приподнялись в хитрой полуулыбке.

Так и есть: эта зверюга загоняла меня в ловушку.

– Вариант? Ну, конечно. – Кашлянула я, задумчиво потирая висок.

Алиса подтолкнула ко мне лист бумаги. Карандашом на нем было выведено: «Мозговой штурм. Ищем идеи для рубрики «Sex», феминизируем посыл этого раздела».

Примечание: люблю свою подругу.

– Итак, идеи. – Решительно произнесла я. – Идеи для рубрики.

Может, кто-то и умеет фонтанировать идеями спросонья, но уж точно не я. Я оглядела коллег.

Кто-то из собравшихся задумчиво кусал губы, другие разглядывали маникюр или поверхность стола.

– Мы говорили о том, как освежить колонку после ухода прежнего редактора. – Поправив очки, воззрилась на меня Барракуда. – До того момента, как найдется новый сотрудник на эту должность, будем заниматься колонкой сообща. Ну, как будем поднимать уверенность женщин в себе, Морозова? Что ты написала? Зачитай-ка мне свое предложение!

Я опустила глаза в собственные заметки.

Кроме расписания деловых встреч, опросника для будущего интервью и календаря месячных там ничего не было. Слово «аспирин» – как напоминание о необходимости покупки чего-то от похмелья, не в счет.

Я покосилась в Алискины заметки.

«Мужчины говорят со своим членом. Стоит ли женщинам тоже попробовать?» – было написано у нее.

И зачеркнуто.

– Ну? – Поторапливала меня Алла Денисовна.

Обстановка накалялась.

Тогда я покосилась в другую сторону, но Владик, наш офисный крысеныш и любимец начальства, спешно перевернул свой лист.

Не то, чтобы я себя оправдывала, но в тот момент мне не оставалось ничего, кроме дерзкой импровизации.

Я поднесла к глазам ежедневник и, уставившись в расписание, изрекла (будь проклят этот момент):

– Мы мало придираемся к мужским яйцам. Пора исправить это! – По столу прокатилась волна шепотков, но отступать было некуда, поэтому я продолжила: – Мужчины считают, что соски женской груди должны торчать так, будто стремятся в космос. Пора и нам начать предъявлять повышенные требования к их…

– Морозова…

– Что? – Я опустила ежедневник. – Вы же сами сказали прочесть. К тому же, это так… жизненно!

Кто-то из коллег не выдержал и хрюкнул от смеха, другие нервно охнули.

А чего они хотели?

Я работаю над рубрикой «Твоя жизнь», в ней можно писать всякую чушь, какая только приходит в голову: тайм-менеджмент, лайфхаки, гаджеты и прочая скучная ерунда. Уверена, никто ее даже не читает. Откуда мне знать, что обычно пишут в рубрике «Sex»?

Сексом я занимаюсь. И мне интересно познавать его опытным путем, а не по глупым советикам очкастой зазнайки, которая была у нас ответственной за этот раздел последние пару лет.

К тому же я без пяти минут жена успешного футболиста. К чему мне теперь держаться за свою убогую должность?

– Хорошо. – Неожиданно смягчилась Барракуда, бросив короткий взгляд на наручные часы.

В этот момент мое сердце остановилось. Такие психопатические перемены в настроении не сулили ничего хорошего. Похоже, шефиня придумала для меня крайне изощренное наказание.

Я оказалась права.

– Раз из тебя так и прет креатив, напиши. – Сказала она с ехидной улыбкой. И собрав бумаги, поднялась с кресла. – Только выбери более подходящую тему. Жду твои предложения ко вторнику, а сейчас мне пора на примерку.

Вместе с ней подорвались со своих мест и сотрудники модного отдела, ведь так называемая «примерка» была отбором моделей для будущего фотошута. Конференц-зал тут же наполнился суетливым стуком каблучков.

В тот момент мне показалось, что буря пронеслась мимо. Статья для рубрики – это ведь мелочь, да? За некоторые проступки Аллочка Денисовна запросто откусывала сотрудникам головы.

Но не успела я выдохнуть с облегчением, как шефиня остановилась у зеркальной двери.

– «Manner» – не журнал, это библия! – Раздраженно проговорила она, обернувшись и оглядев нас всех. – Именно мы решаем, что будут носить читательницы в этом сезоне, какую косметику будут использовать и как заниматься сексом. Так что – больше креатива, дамы и господа! Больше огня! – А затем ее взгляд остановился на мне. – Только никаких яиц, Морозова. Оставь эту мерзость нашим конкурентам.

– И чем ей так яйца не угодили? – Прошептала я, когда Барракуда вышла из зала.

– Ну, ты дала жару! – Принялся обмахивать себя листом бумаги Владик. – Только представьте – яйца! Так и вижу этот заголовок на обложке!

Все дружно начали хохотать.

– А у тебя что? – Я вырвала у него из рук листок. – «Как доставить ему удовольствие: учимся на бананах»?!

– Эй, дай сюда! – Владик подпрыгнул, пытаясь выхватить лист из моих пальцев.

Смех в зале стал еще громче.

– И это, по-твоему, феминистично? – Нахмурилась я. – Почему только женщина всегда должна ублажать, угождать, радовать, стараться и прочее-прочее?

– Ты чего завелась? – Обиженно поджал губы Владик, забрав листок и спрятав в папку.

– Ничего. – Бросила я. – Похмелье у меня.

Все стали собирать свои вещи и покидать конференц-зал. Я подхватила подмышку ежедневник, планшет и повернулась к подруге.

– Ты же пошутила про яйца? – Улыбнулась мне Алиса.

– Нет. А, может, да. – Ответила я ей с улыбкой. – Черный юмор и цинизм: что еще мне остается делать в этом обществе идиотов? Спасаюсь, как могу.

– И ты надеялась, что она не поручит тебе статью после такого яркого спича?

– Может, мне вдруг стало все равно. Не знаю. – Я пожала плечами.

– А мне понравилось. – Проходя мимо, заметил Усов. – Оригинально.

Это мой давний воздыхатель из отдела продаж. Метр восемьдесят, смуглая кожа, темные глаза, черные волосы, дурацкая бородка, скучная рубашка, скучные джинсы, скучные кроссовки. В целом: все довольно скучное.

– Так ты согласен? – Я бросила короткий взгляд на его удаляющуюся спину.

Разве что задница – зачетная. Но даже она такой комплект не спасает.

– Про соски? – Усов подарил мне улыбку. – Есть над чем подумать.

– Ого, да это флирт. – Толкнула меня в бок подруга, когда он вышел из зала. – Ты скоро выходишь замуж, не забыла?

Конечно, не забыла. Но поверьте, комплименты, внимание и заинтересованные взгляды немых воздыхателей для несвободной женщины куда важнее. Они держат в тонусе. Напоминают о том, что ты все еще игрок Высшей Лиги.

– Это же Усов. – Поморщилась я. – Умоляю тебя, Алис!

– Парень от тебя без ума.

– Да знаю я. Но хватит меня к нему сватать.

Мы потянулись к выходу вслед за остальными.

– Неужели, это из-за его усов и бородки? – Не отставала подруга. – Представь, если их сбрить. Под ними, наверняка, скрывается симпатяга.

– Какой нормальный парень станет добровольно носить усики?

– Они милые. Ну, согласись?

– Не мой типаж. – Отмахнулась я. – Усов – вялый, скучный и вообще – никакой.

– Отчего ж не твой? Он похож на молодого Марка Раффало. Или на этого, как его… Макса Мингеллу!

– Боже! Да я посмотрела все сезоны «Рассказа служанки» только из-за его ягодиц. Они шикарны! Божественны!

– Но после первого сезона их не показывали. – С сожалением вздохнула Алиса.

– И это разбило мне сердце. – Призналась я.

Смеясь, мы вернулись к нашим рабочим местам.

– А знаешь что… – Сказала я, остановившись у своего стола и смачно зевнув. – Поеду-ка я домой, посплю пару часов. Все равно раньше четырех меня тут никто не хватится. Илюха завтра уезжает на сборы с командой, хоть успеем побыть вместе. Прикроешь меня?

– Без проблем. – Пожала плечами Алиса.

Лучше бы она отказалась.

Но жизнь не кино, назад не отмотаешь.

10.50

Где-то глубоко в душе мне было совестно, что все мои коллеги собранные, серьезные и старательные, а я – разгильдяйка. Но это где-то о-о-очень глубоко в душе. Не забывайте, у меня было оправдание побегу из офиса – я наслаждалась своими первыми, по-настоящему серьезными отношениями.

Любая девушка, имеющая за плечами плачевный опыт из многочисленных попыток построить долгосрочные отношения с мужчинами и приближающаяся к отметке «тридцатник», меня поймет. Чем ближе эти ужасные тридцать лет, тем более безнадежным выглядит твое положение.

Кажется, что за этой отметкой уже ничего нет – выжженная пустыня, где не будет ни молодости, ни легкости, ни личного счастья. Лишь погоня за идеальной фигурой, борьба с морщинками и целлюлитом, а также бесплодные попытки обзавестись нормальным бойфрендом и родить ребенка, пока твои яйцеклетки еще не закончились.

Потому что нормальных кандидатов разбирают еще до тридцати. И если мужик старше, но все еще не женат, значит – он точно полный отстой.

Мне двадцать восемь. С половиной. И достойных свободных мужчин моего возраста уже нет. Либо остались вот такие никому не нужные придурки и мамины сынки. Либо мной интересуются исключительно разведенные пятидесятилетние папашки с кучей взрослых детишек. Или вдовцы – тоже с отпрысками, разумеется.

А ведь я не уродина.

Красивая, независимая, уверенная в себе женщина. Та самая, глядя на которую мужчины обычно задумываются: потянут или нет, а потом отправляются искать вариант попроще.

Возможно, я и могла бы быть проще, но тогда это уже буду не я.

Поэтому после череды неудачных романов и любовных разочарований, приведших к мысли о том, что мне не суждено стать чьей-то спутницей жизни, встреча с Ильей показалась подарком небес.

Холостой, невозможно красивый, да еще и спортсмен, Илья Сапожников выглядел белой вороной на вечеринке, устроенной для представителей шоу-бизнеса одним модным столичным фотографом. Стоял в стороне и со скучающим видом потягивал коктейль. И даже длинноногие модели, пытающиеся время от времени завести с ним разговор, не способны были завладеть его вниманием дольше, чем на полминуты.

Это-то меня и подкупило.

Женщины поймут: мы все немного пасуем при виде красоток с идеальной внешностью и лебединой шеей. Между ними и обычными представительницами прекрасного пола мужчины обычно выбирают первых, и необходимость соревноваться, подгоняя свой внешний вид под модельные стандарты, надо признаться, всех нас, простых земных женщин, сильно утомляет.

Поэтому отсутствие интереса к манекенщицам со стороны Ильи придало мне уверенности. Я подошла, представилась, и весь остальной вечер мы с перспективным молодым футболистом провели уже вместе.

А дальше были долгие прогулки, красивые свидания, походы на выставки и в дорогие рестораны с утонченной кухней. Объятия, поцелуи, признания – все то, о чем я к своим годам уже и не мечтала.

Заботливый, внимательный, с хорошими манерами и ярко выраженными кубиками пресса на животе, Илья был моим счастливым билетом на поезд, который должен был увезти меня из одинокой жизни и доставить прямиком к станции «Вечная любовь». Все складывалось прекрасно, и мы должны были жить долго и счастливо и умереть в один день.

А умерла я одна – в тот момент, когда вернулась домой раньше и застала в нашем триплексе в центре города кое-кого постороннего.

– Дорогой! – Крикнула я, входя в квартиру.

Скинула шпильки, бросила сумку на пол и прошлепала в кухню, где взяла бутылку шампанского из холодильника. Там же подхватила из бара два бокала и, зажав их меж пальцев, стала подниматься на второй этаж, откуда доносилась негромкая джазовая мелодия.

В душе я обрадовалась: значит, Илья уже проснулся, и мы сможем сразу заняться любовью. Тогда мне было невдомек, что мой жених уже позанимался ею на нашей общей кровати, только с кем-то другим.

– Котенок, – промурлыкала я, входя в гостиную.

И тут в дверях нашей спальни показалась его фигура.

– Катя? – Жених выглядел ошарашенным и даже испуганным.

Он был без одежды. На его бедрах повязано мокрое полотенце. С кончиков светлых волос капала вода.

В любой другой ситуации вид обнаженного тела призвал бы меня немедленно приступить к делу, но вот выражение его лица… Я моментально сообразила, что здесь что-то не так.

– Почему ты так рано?.. – Взволнованно спросил жених.

– Сбежала с работы. – Выдохнула я.

– Круто. – С деланным энтузиазмом произнес он.

И в этот момент я перехватила его взгляд, боязливо метнувшийся в сторону ванной комнаты. Кажется, оттуда слышался шум воды.

– Тогда позавтракаем вместе? – Улыбнулся будущий муженек, указывая на лестницу за моей спиной.

– Там кто-то есть? – Вместо ответа осипшим голосом проронила я.

И кивнула в сторону ванной.

– Что? Где… – Начал было бормотать Илья.

Но от нежеланных объяснений его избавила внезапно отворившаяся дверь ванной комнаты, из которой показалась голова нашей консьержки Нелли Георгиевны – почтенной дамы неопределенного возраста, в котором уже положено иметь внуков. Они у нее и имелись: аж пятеро милых ангелочков, старший из которых был примерно нашего с Ильей возраста.

Так вот почему внизу на входе никого не оказалось…

– Илюшенька, я не нашла полотенца. – Проворковала она. А потом заметила меня и сказала: – Ой.

Я ожидала от сильного, крепкого футболиста всего, чего угодно: красивую девушку-болельщицу в нашей постели, а то и двух. Но картина, постепенно вырисовывающаяся в моей голове, больше походила на страшный сон.

– Ты и… вы? – Не веря глазам, произнесла я.

– Катюша, я люблю тебя! – Поспешил воскликнуть спортсмен, подаваясь вперед.

– Ручки, И-лю-ша. – Решительно возразила я. – Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – Обвела их по очереди взглядом. – Умоляю, скажите, что вы не принимали душ вместе. Что это все недоразумение, и что у Нелли Георгиевны в квартире отключили воду, и ей просто негде было помыться.

– Да! – Радостно подхватил Илья.

– Нет. – Одновременно с ним брякнула пожилая дама.

– Господи. Боже. Мой. – Пробормотала я. – Меня променяли на бабку…

Голова закружилась, а ноги стали ватными.

Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, это метнувшегося ко мне Сапожникова. Мысль о том, что он спешит подхватить меня на руки, оказалась ложной, как и все, что касалось моего жениха. Илюша ловко схватил шампанское и бокалы. А я рухнула на гладкий каменный пол и ударилась головой.

11.00

– Слава богу! Я так испугался!

– Убери от меня свои руки! – Встрепенулась я.

Картинка перед глазами постепенно прояснялась.

Я лежала на полу, рядом, склонившись надо мной, на корточках сидел Илья. Обвисшая голая задница консьержки мелькнула перед глазами и поспешила удалиться вниз по ступеням.

«Правильно, пусть валит», – промелькнуло в ушибленной голове. Кто знает, на что я способна в гневе?

– Катюша, как ты? – Сочувственно протянул женишок, (теперь уже бывший, разумеется).

Я села, потерла затылок и уставилась на него. Сапожников по-прежнему казался мне идеалом мужественности и силы. В сознании никак не укладывалось, как такой, как он, мог позариться на старушку?

Перед внутренним взором тут же промелькнули все тревожные звоночки, которые раньше мне никак не хотелось замечать.

То, как он прежде постоянно придирался к консьержке и отпускал замечания по поводу ее ворчливости. А я-то, дура, еще пыталась вразумить его, доказывая, что она просто делает свою работу! Призывала его относиться к Нелли Георгиевне с уважением!

Вспомнились и моменты нашей близости, когда приходилось подолгу разогревать Сапожникова: тогда мне казалось, что виной всему его усталость от физических нагрузок на тренировках.

А также один случай, когда пару недель назад я наткнулась на них с Нелли Георгиевной во дворе у клумбы. Тогда эти двое уверяли, что обсуждают необходимые жилому комплексу эстетические преобразования. Они так мило болтали, когда я подошла, и она гладила его по плечу…

И мне было так радостно, что Илья наконец-то нашел общий язык с нашей консьержкой, которая в свое время была так любезна, что дала мне запасные ключи от его квартиры, чтобы я могла подождать его там и сделать сюрприз… О, боже!

– И как долго это у вас продолжается? – Вздохнула я.

– Сегодня второй раз. – Признался несостоявшийся будущий муж.

– Третий. – Раздался голос Нелли Георгиевны. Она поднялась к нам и теперь стояла за моей спиной. – На, держи, а то шишка будет.

И протянула мне пакет со льдом.

– А вы не хотите одеться? – Фыркнула я, косясь на ее бежевую комбинацию на тонких лямках.

Но лед взяла. И тут же приложила к затылку.

– Катюш, ты прости, – ничуть не смущаясь своего вида, произнесла женщина, – я сама не думала, что у нас случится амур!

Я обвела ее далекую от идеала фигуру взглядом. Наверное, в постели от трупа она отличалась лишь более высокой температурой. Да уж, вряд ли кто-то вообще мог предположить, что эти двое когда-то согрешат.

Через пару минут мы уже сидели на кухне за столом.

– Когда это началось? – Потребовала объяснений я.

Нелли Георгиевна уже успела облачиться в бесформенное серое платье, нацепила бусы и убрала редкие седые волосы в низкую гульку. Она преспокойно чистила апельсин, пока Илья виновато сверлил взглядом стол.

– Ты так и будешь молчать? – Рявкнула я на Сапожникова.

– Не знаю, как так вышло. – Точно наказанный школьник, промычал он. – Но мне стыдно. Правда.

Его поведение начинало выводить меня из себя.

– Чем она лучше меня? – Спросила я.

– Наверное, опытная. – Виновато предположил Илья. – И мудрая.

Но взгляда на меня не поднял.

– А еще у нее внуки твоего возраста!

– Вот тут я вынуждена не согласиться. – Деликатно кашлянув, вмешалась женщина. – Вовочке и Лизе по десять лет, Коленьке пятнадцать, Мишке шесть. И только Игорьку двадцать три: он у моей дочери ранний, она родила его сразу после окончания колледжа.

– А ты заткнись. – Бросила я. Мои пальцы сами сжались в кулаки. – Даже представлять не хочу, как вы тут этим занимались. Блин, это еще обиднее, чем, если бы ты изменил мне с моделью!

– Согласен. – Кивнул Илья.

И вздохнул.

– Ее вставные челюсти не мешают вам целоваться?

Наконец он поднял на меня взгляд.

– Нет, Катюша, нет, я…

– Нужен просто клей получше. – Довольно заметила разлучница. – А ты не расстраивайся, Катюш, я же у тебя его не забираю. Мы так – покувыркались, и все. Мне в моем возрасте серьезные отношения уже не нужны: опять привыкать к кому-то, стирать, рубашки гладить, борщи варить, пироги печь.

– Как ты мог?! – Взревела я, поднимаясь из-за стола. Так как ответа от Ильи не последовало, я схватила тарелку и с размаху расшибла об пол. – Выходит, ты все это время мне врал?!

Илья не шелохнулся. Лишь слегка поморщился.

Тогда я стала бить все тарелки по очереди.

– Послушай, Катерина, – вздрагивая от звуков бьющейся посуды, простонала консьержка. – Илюша действительно не собирался тебя обманывать. Это все я. Совратила его. Соблазнила. Передо мной, знаешь ли, и двадцать лет назад никто не мог устоять.