Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3

Введение. Будущее рода человеческого

Современных мыслителей, так же как и мыслителей недавнего прошлого, беспокоит дихотомия: сохранится ли род человеческий в качестве господствующего вида, неограниченно расселяясь в пространстве и времени, или уступит место другим видам разумных существ в бесконечном эволюционном процессе. Первый исход, несмотря на его видимый оптимистический сценарий, вовсе не устелен розами. Неограниченная экспансия упирается в дискретно ограниченное окружающее пространство. Первый дискретный барьер – континентальный. Пространство расселения человека ограничено площадью суши. При этом с точки зрения современных концепций взаимодействия человека с внешней средой соотношение урбанизированных территорий, сельскохозяйственных территорий и открытых природных ландшафтов должно быть постоянным. Современные проблемы перенаселенности вовсе не связаны с достижением предельных показателей в планетарном масштабе. Они связаны с исторически обусловленной локальностью расселения. Если расселить современное человечество по всей поверхности суши, то плотность населения составит 47 человек на квадратный километр, т. е. на каждого из нас приходится 21 000 квадратных метров. На этой стадии рассмотрения абстрагируемся от качественных характеристик территории проживания и степени нашей адаптированности к условиям внешней среды. Предположим, что мы научились делать все это пространство комфортным. Это означает, что при определенных условиях мы не будем наступать друг другу на пятки, даже если наша численность вырастет в 350 раз, т. е. составит 2450 млрд особей (или 160 млрд тонн биомассы, что превышает всю континентальную животную биомассу в 8 раз, но меньше растительной в 15 раз). Учитывая возможность вертикального расселения (предположим, до 100 этажей) предельные параметры заселения суши планеты становятся недостижимо высокими. Конечно, возникает множество «но», обусловленных массо- и энергообменом такого количества человеческих особей. Как без ущерба переработать столько отходов, как обеспечить такое количество пищи и воды и как утилизировать такой объем производимой биоэнергии и как при этом сохранить остатки континентальной биомассы, не являющейся человечеством? Всему этому надо бы научиться раньше того, как население гипотетически превысит некоторые пограничные значения.

Второй дискретный барьер – океанический. Ранее мы отмечали, что рано или поздно человечество приступит к заселению океана. Будут ли это плавучие города или человечество трансформирует себя до способности обитать под водой, но расселяться в океане начиная с континентальных шельфов человек будет. Будет человек использовать в большей степени и океаническую биомассу. Сегодня в океане ежегодно воспроизводится и погибает, оседая на дно и превращаясь в углеводороды, более 50 млрд тонн планктона (в изученных поверхностных слоях океана). Человек потребляет в сутки до 1 килограмма питательных веществ. Современное человечество способно поедать в год только 19 млрд тонн биомассы. Таким образом, биопотенциал океана остается для человека весьма важным перспективным источником пищевых ресурсов. Расселяясь в океане, человечество получает дополнительные возможности для увеличения своей популяции.

Третий дискретный барьер – поверхность суши. Уже сегодня человечество уходит под землю. Пока подземное расселение непопулярно, однако уже возникают подземные этажи зданий и подземный транспорт. Вынужденное погружение под поверхность планеты может быть связано с глобальными климатическими изменениями, что заставит человечество частично погрузиться под поверхность планеты. Это мощнейший пространственный ресурс для размещения в отдаленной перспективе всего промышленного потенциала, а также резерв для создания искусственной (терраформированной) среды обитания самого человека.

Четвертый дискретный барьер – планетарный. Преодолевая его и расселяясь на других планетах Солнечной системы, человек приобретает хотя и сложный для биологической жизни, но перспективный в пространственном и ресурсном плане неограниченный потенциал для своего воспроизводства.

Последовательно (или параллельно) преодолевая барьер за барьером, человечество приспосабливается к неограниченному росту своей популяции, следя лишь за тем, чтобы темпы ее роста не превышали доступного объема потребляемых ресурсов.

Однако кто нас убедил, что нас ждет подобный исход? Кто доказал, что рациональное человечество ожидает очередной популяционный взрыв и мы при благоприятных внешних условиях (в том числе антропогенных) начнем размножаться подобно микроорганизмам? Все ссылки на рост репродуктивного поведения человека пока связаны с наблюдаемой интегральной динамикой роста численности его популяции. При этом локальная динамика имеет сложный характер. В некоторых странах рождаемость растет значительно более низкими темпами, а в некоторых она снижается. Более того, мы с очевидностью связываем эти процессы с уровнем социального и интеллектуального развития и ростом качества жизни. Заметное влияние на рост рождаемости может оказывать регулятивная социальная функция (политика ограничения или стимулирования рождаемости). Кроме того, не следует забывать, что рост абсолютной численности населения сложным образом связан с ростом продолжительности жизни.

В следующих главах мы будем исследовать динамику современных глобальных демографических и расселенческих процессов, что позволит нам с очевидностью установить их социальную и биологическую обусловленность. Разумно предполагать, что более совершенное общество будущего будет способным к полному популяционному саморегулированию, гармонизированному с потенциалом внешней среды. Мы уже говорили о том, что существенное увеличение продолжительности жизни явится первым самоограничивающим рождаемость фактором, вторым станет весьма вероятный переход к воспроизводству человека в искусственных условиях, что позволит осуществить абсолютное регулирование динамики рождаемости. Благое божественное напутствие «Плодитесь и размножайтесь!» приобретет новый смысл, ведь не стоит забывать, что дано оно было лишь двум первым особям в первые дни творения.

Самоограничение роста человечества – разумный сценарий его развития – не удаляет его от второго исхода – естественной эволюционной гибели. Палеонтология дает нам убедительные доказательства неизбежности гибели одних процветающих видов и замещения их другими. Теоретически это означает неизбежность эволюционного вырождения человека разумного и его замещение другим видом Homo либо другим видом разумных существ, не относящихся к приматам. Однако эволюционные механизмы, как мы уже указывали выше, малоприменимы к антропотрансформируемому разумному обитателю планету Земля. Весьма велика вероятность того, что человек будущего научится не только трансформировать себя как квазибиологическую особь, но и вообще отключать некоторые природные биологические механизмы, в том числе биологическую изменчивость. Не естественное, а искусственное изменение себя является абсолютной гарантией защиты от негативных сценариев естественной биологической эволюции. В заключение отметим, вероятно, что в будущем человечество сможет защитить себя от вымирания благодаря своему разуму, однако пока оно показывает, что не способно защитить себя от самоуничтожения самыми неразумными способами.

Еще одним фактором, гарантирующим человечество от естественного вымирания, является трансформирующее клонирование. По существу это процесс управляемой эволюции, в котором человек совершенствует себя, управляя генетическими изменениями в процессе непрерывного воспроизводства. Однако здесь человечеству придется преодолеть барьеры совсем иного рода. Основу новой этики будет образовывать тезис об абсолютной ценности свободы выбора сущности и образа собственного «я». Этот тезис полностью разрушает тезис об исключительной ценности самого человека, на котором основана в том числе и современная религиозная этика. Человек (или не человек, в строгом смысле слова) уже не высшее творение бога, а творение самого человека. Конечно, это не выходит за общую религиозную парадигму, утверждающую, что все деяния человека от бога. Может ли бог совершенствовать и изменять человека руками и разумом самого человека – вот основа переходной этики. Альтернативой ей является человеконенавистническая ксенофобная парадигма о второсортности трансформируемых людей, в том числе генно-модифицируемых клонов. Эта парадигма очень живуча и исторически обусловлена даже на уровне бытовой ксенофобии. Современный человек пока еще очень невосприимчив к любым попыткам изменить свою внешнюю форму, воспринимаемым как уродование. Вместе с тем некоторые возможные изменения могли бы восприниматься как желаемые и предпочтительные. Например, человечество было бы лояльно к обладанию ангельскими крыльями и, вероятно, эстетически малозаметными жабрами. Вероятно, что человечество было бы способно перенести свою привязанность на человеко-собак и человеко-кошек, но появление человеко-крокодилов и человеко-пауков вряд ли было бы приветствуемым явлением. В целом это вырастает в проблему самоидентификации человека будущего, который, возможно, уже не совсем относится к биологическому существу вида Homo Sapiens.

Не меньшее количество этических проблем вызывает соединение человека с машиной, также гарантирующее человечеству защиту от эволюционного вымирания. Предельными становятся состояния, когда человеческим остается лишь мозг. А вместе с тем такие исходы весьма предсказуемы при освоении планет Солнечной системы, на которых отсутствуют условия для биологической жизни. Этика сосуществования киборгов и биологических существ совершенно нами не исследована. Какая степень внутренних или внешних изменений способна повлиять на наши взаимоотношения. Как скоро человек, осознающий себя совершенной и почти бессмертной машиной, откажется от генетического родства со своим биологическим прототипом?

Человек, с необходимостью изменяющий себя, не перестанет изменять и окружающее его пространство. Какую парадигму расселения он выберет? Растущие темпы урбанизации приводят к концентрации современного населения в крупных и больших городах. Численность сельского населения стремительно сокращается. Вместе с тем стабильным остается субурбанизационное поведение, когда жители городов стремятся к обладанию вторыми жилищами сельского типа в городе или в пригородной зоне. «Жить на земле» – что это: возврат к генетически усвоенному сельскому образу жизни или нечто большее, что определит характер расселения человека будущего? Очевидно, что за выбором места обитания стоит нечто глобально разделяющее людей, выбор между коллективизмом и изоляционизмом. Как на выборе общественного поведения будет сказываться глобализация коммуникативного общения, если уже сейчас в городских условиях людям достаточно общения по мобильному телефону? Как будут коммуницировать наши потомки, расселяющиеся на земле, под землей и на воде и под водой, если у них сегодня возникают трудности в межнациональной и межконфессиональной коммуникации?

Как будут выглядеть города ближайшего будущего в связи с нарастающими уже сегодня проблемами городского расселения? Когда и при каких условиях начнется деурбанизация и деагломерирование и что придет на смену городам и селам? Как система трансформирующихся человеческих ценностей будет воздействовать на урбанизированную среду?

Все эти вопросы требуют в рамках предмета футураструктурологии немедленного ответа. Ибо как мы можем строить некое предпочтительное будущее, не раскрыв для себя область своих будущих предпочтений и того, что будет этим предпочтениям противостоять в обществе и окружающей реальности.

Глава 13. Социальный антропоцентризм как футураструктурологическая концепция. Ценность человеческой личности и самоидентификация человека

Я человек, я посредине мира,

За мною мириады инфузорий,

Передо мною мириады звезд.

Я между ними лег во весь свой рост —

Два берега связующее море,

Два космоса соединивший мост.

Ранее мы осветили проблему футураструктурологического антропоцентризма в самом общем плане. Однако она требует более глубокого исследования как одно из фундаментальных направлений науки об обществе. Нам необходимо понимание места человека в общественном мировоззрении, созвучного задаче построения будущего мира. В связи с этим на первое место наряду с постулатами футураструктурологии, представлениями о любви как всеобщем человеколюбии и некоторыми другими максимами выдвигается представление об абсолютной ценности человеческой личности [214]. Поэтому в дальнейших рассуждениях мы обоснуем, почему антропоцентризм становится все более актуальной общечеловеческой философской концепцией и почему именно он определяет абсолютную ценность человеческой личности.

Современное человечество в лице государственно-общественных образований формирует сложную картину пространственного распределения национально-идеологических укладов жизни с различным общественным отношением к антропоцентризму. Есть такие различия и внутри национальных социумов, обусловленные, например, их сословными структурами. Наконец, упомянутые нами психосоциальные группы (активисты, асоциалы и инерционисты) также разделены в своем отношении к идее антропоцентризма. Все это создает дополнительные сложности при исследовании распространенности идей антропоцентризма. Собрать на основе различных подходов какую-либо устойчивую картину отношения к антропоцентризму в общечеловеческом измерении весьма трудно.

Тем не менее можно высказать несколько гипотез относительно характера мировых тенденций в отношении к антропоцентризму, обнаруживающих себя в ретроспективе. При этом мы будем отталкиваться от противоположных идей, то есть рассмотрим, как эволюционируют в новейшей истории теоцентризм и космоцентризм.

В таблице 1, представленной ниже, указаны данные о численности последователей основных религий. Данные приведены на 2010 год и взяты из двух источников – энциклопедии «Религии мира» Джона Мелтона3 и энциклопедии «Британника».

Таблица 1. Распределение людей по религиям и иным мировоззрениям

Приведенные в таблице 1 данные показывают, что доля людей нерелигиозных не превышает 12% всего населения планеты. Однако это весьма поверхностный анализ. Следует согласиться с доводами многочисленных экспертов, справедливо полагающих, что мы не можем в полной мере рассматривать значительную часть людей, относящих себя к той или иной религии, истинно или ортодоксально верующими. В значительной мере это касается представителей молодого поколения. Дети, даже исполняя религиозные обряды, часто не осознают свою религиозность и следуют усвоенному поведению взрослых. Поэтому, будучи учтенными в числе людей религиозных, не могут быть отнесены к сознательно верующим людям, тем более что большую часть своей юной жизни они осознают себя зависимыми от родителей и общества, а вовсе не от бога. Дети в большинстве случаев являются центром внимания и общественной заботы, что само по себе одно из проявлений антропоцентризма. Эта возрастная группа составляет до 20% населения. Она крайне неоднородна по образованию и уровню жизни. Тем не менее она дает нам от 700 млн до 1000 млн представителей, находящихся в антропоцентрических, а не в ортодоксально теоцентрических общественных отношениях.

Для многих взрослых современных людей молодого и зрелого возраста их принадлежность к религии является также формальной и представляет собой следование национально-культурной традиции. Общественные ритуалы, связанные с религиозными праздниками и посещениями храмов, часто выступают проявлениями традиционных бытований, нежели постоянным приобщением к вере и поиску смыслов существования. При этом многие люди вовсе забывают об этих традициях и не участвуют в общественно-религиозной жизни, тем не менее не относя себя к людям неверующим. Более того, мы склонны к тому, что такие люди настолько погружены в антропоцентричную реальность бытия, не связанную с чудесными свидетельствами существования бога, что просто забывают о нем. Таких людей может быть от 3 до 4 млрд.

К старости, с приближением смерти и отстранением от мирских забот, люди склонны к поиску новых источников веры и обращению к религии. Это психофизическое состояние предопределяет их обращение к теоцентризму. Таких людей, вероятно, можно насчитать до 1,5 млрд, однако их доля растет.

Таким образом, мы можем высказать довольно смелое и, возможно, не поддерживаемое клерикальным сообществом предположение о том, что до 70% людей, относящихся к людям религиозным, в своей повседневной жизни проявляют себя как бытовые антропоцентристы. Кстати, само клерикальное сообщество, которое по определению ортодоксально теоцентрично, не так уж велико и составляет (вместе с монашествующим сообществом) не более 1—2% численности человечества.

Пространственное распределение религий показано на рисунках, приведенных ниже.

Согласно этим данным (Википедия), христианство распространено на большей части планеты, в меньшей степени в Азии и Северной Африке.

Рисунок 49. Пространственное распространение христианства

Ислам занимает господствующие позиции именно в Северной и Центральной Африке и в Передней и Центральной Азии.

Рисунок 50. Пространственное распространение ислама

Индуизм преимущественно сконцентрирован на полуострове Индостан.

Рисунок 51. Пространственное распространение индуизма

Наконец, буддизм превалирует в Юго-Восточной Азии.

Рисунок 52. Пространственное распространение буддизма

При этом атеисты и агностики проживают в основном в северном полушарии Земли и в Австралии.

Рисунок 53. Пространственное распространение атеизма и агностицизма

Свыше половины всех нерелигиозных людей мира проживают в одной стране – Китае (413 млн агностиков и 98 млн атеистов). Значительное число нерелигиозных людей сосредоточено и в других азиатских странах (100 млн агностиков и 19 млн атеистов). Таким образом, в Азии проживает 80% всех агностиков и 85% всех убежденных атеистов Земли. Значительное число неверующих и атеистов имеется в Европе (98 млн и 18 млн) и Северной Америке (41 млн и 2 млн). Существенную долю нерелигиозные люди составляют в населении Океании, где проживает 3,8 млн агностиков и 365 тыс. атеистов [215]. В Латинской Америке проживает 15 млн агностиков и 2,5 млн убежденных атеистов. Численность нерелигиозных людей в Африке относительно невелика (5,5 млн неверующих и 0,5 млн атеистов).

Динамика численности неверующих и атеистов на протяжении XX века претерпевала значительные изменения. Большую часть столетия доля безрелигиозных людей стремительно росла, достигнув пика к 1970 году. Однако к концу XX века доля безрелигиозных людей на планете заметно уменьшилась (возможно, это связано в том числе с крушением социалистической системы).

Динамические изменения численности религиозных групп по конфессиям представлено на следующем графике (рис. 54).

Представленные данные говорят нам о том, что большая часть людей, проявляющих себя в качестве антропоцентристов или людей «ограниченно теоцентричных», проживает в странах с высоким уровнем жизни преимущественно в северном полушарии и частично в Латинской Америке. Люди, более склонные к теоцентризму, проживают в тропической зоне на Азиатском и Африканском континенте.

Вместе с тем в пространственном распределении религиозных воззрений наблюдаются значительные сдвиги, обусловленные агрессивным коммуникативным воздействием, продвигающим как религиозный, так и антропоцентристский контент. Наблюдаемый незначительный рост религиозности в начале XXI века может быть связан с тенденциями суверенизации в различных регионах мира как религиозно-националистический инструмент этой суверенизации.

Таким образом, несмотря на распространенность различных религий по всему миру, теоцентрическое мировоззрение не является определяющим общественное поведение и образ жизни и мысли индивидуумов. Люди более заняты размышлениями о собственной роли в своих жизненных проявлениях, чем изучением свидетельств божественной воли, кармы, судьбы и провидения.

Рисунок 54. Динамика численности религиозных и безрелигиозных групп

Современный антропоцентризм хорошо уживается с некоторыми теоцентричными воззрениями как с традицией и отложенной жизненной перспективой, неизбежной для каждого. Иногда он отодвигает бога на второй план, но не закрывает все двери к нему. Вероятно, то же самое происходит и с современным космоцентризмом.

Современный космоцентризм точнее можно было бы назвать природоцентризмом. Эти общественные воззрения основаны на экологических и этических представлениях об охране живой и неживой природной среды. Они в некоторой степени отделяют человека от этой среды (при сохранении его природного происхождения), а иногда и противопоставляют его этой среде.

Основные противопоставления здесь связаны с долгоживущими идеями предельного роста (о которых мы неоднократно говорили ранее), которые предрекают голод и гибель человечества в результате перенаселения и безудержного роста экономики и роста производства энергии.

«Пределы роста» (англ. The Limits to Growth), доклад Римскому клубу, опубликованный в 1972 году, содержит результаты моделирования роста человеческой популяции и исчерпания природных ресурсов. В написании доклада принимали участие Донелла Медоуз4, Денниc Медоуз5, Йорген Рандерс6 и Уильям Беренс III7. Так как ресурсы Земли ограничены, то авторы поставили своей целью определить пределы экономического и демографического роста человеческой цивилизации в условиях постепенно истощающихся природных ресурсов. Основной целью создания модели было математически рассчитать, какие сценарии поведения будут наиболее характерными для мировой системы при ее приближении к пределам роста, а также найти наиболее оптимальные (устойчивые) сценарии развития человечества.

Таким образом, последователи этого мировоззрения ставили человечество в зависимость от ограниченных ресурсных возможностей природы, что и можно рассматривать как проявление природоцентризма. Вместе с тем такой природоцентризм не отрицает особую роль человека в преобразовании мира, а живая природа рассматривается им как зависимая от результатов человеческой деятельности. В равной степени человек нарушает природные ландшафты.

Современный природоцентризм из научного мировоззрения трансформируется в общественно-политическое движение, которое ставит своей целью ограничивающее воздействие на демографическое поведение человека и на рост его экономической деятельности. Пространственное распределение экологических политических движений («Зеленое движение») показано на рисунке 55, приведенном ниже.

Рисунок 55. Пространственное распределение экологических политических движений

Представители природоцентристских воззрений относятся преимущественно к нерелигиозным людям, но к ним примыкает и часть людей верующих (вероятно, в большей степени это актуально для буддистов и индуистов в связи с убежденностью в возможности реинкарнации души в других животных). Численность представителей этого направления постоянно увеличивается.