Грешная школа. Глава о всепоглощающей любви

I

– Николай! Николай!? Очнитесь, Николай!

Я проснулся в комнате с серыми стенами и широким стеклянным окном позади человека, сидящим перед мной. На вид это был детектив, имя которого вспомнить не мог. Из окна, будто на персонажа боевика или триллера, на меня смотрели люди, одетые в полицейскую форму. Я догадался, что нахожусь в допросной, но я пытался вспомнить все события, произошедшие до этого. Меня мучили два вопроса: "Как я здесь оказался?" и "Зачем я здесь оказался?". Если на первый вопрос можно было как-то ответить, то на второй стоило спросить ответа у детектива.

– Простите, заснул, наверное, нечаянно. Не напомните, как вас зовут?

Прозвучало достаточно неловко. Однако, детектив, со всей своей серьёзностью и шутливостью на лице, спокойно ответил:

– Ничего страшного. Зовут меня Иван Сергеевич Прокуратов, полицейский и детектив района, в которым вы проживаете.

Я невольно усмехнулся. Фамилия полицейского была немного смешная. Иван Сергеевич продолжил:

– По поводу сна не переживайте. Я вас полностью понимаю. Сам люблю временами поспать на перекусах. Да и как говорится, здоровый сон не только продлевает жизнь, но и сокращает рабочий день!

Он засмеялся. Хоть шутка не очень смешная, но видно, что детектив был с юмором.

Детектив был очень широкоплеч, чем-то смахивал на богатыря. Иван Сергеевич выглядел грозно, но его широкие глаза карего цвета внушали доверие. Сам по себе он не был особо мускулист, но его израненные руки говорили сами за себя-детектив был мужиком боевым, с характером. Был очень похож на какого-нибудь персонажа из гоголевской классики, который являлся хозяином чего-либо. Только Иван Сергеевич был честным, и это было очевидно.

– Давайте перейдём ближе к делу, детектив. – попросил я, вспомнив, зачем меня вызвали.

Детектив откашлялся и затем более серьёзно произнёс:

– Надеюсь, вы вспомнили, почему здесь находитесь. – он посмотрел на меня, я кивнул. – Тогда начну. Так как вы здесь по делу погибшей Юлии Парфёновой, не могли бы вы дать мне точную информацию о состоянии ваших отношений. Мои источники лишь рассказали слухи о том, что вы были парой. Так ли это? Заранее прошу прощения за вопрос, можете без особых интимных подробностей.

Скрывать было нечего, да и Иван Сергеевич мог мне чем-то помочь, так что я начал рассказывать всё как есть.

– Юля была моей девушкой. Мы росли вместе с малых лет и ходили в одну и ту же школу. Учились вместе. Играли вместе. Она постоянно защищала меня от одноклассников и хулиганов, которые издевались надо мной и придумывали разные прозвища и обзывания по типу "Гришка" или "Гришок совершил грешок". Мне, конечно, было стыдно, что меня защищает хрупкая девушка, но в то же время и радостно, что я нахожусь под защитой. Мне нравилось думать, что у меня есть человек, готовый подставить плечо в трудную минуту, так как настоящих друзей у меня не было. По крайней мере до этой школы.

Шли годы, мы росли. Нам пришлось вступить в ту пору, которую называют подростковый период. Мы уже не были маленькими детьми. Надо было начинать думать о будущем, о том, кем мы станем. Как будем жить дальше. Но что бы не происходило, я и Юля всегда были вместе. Наши отношения всё крепли, а чувства только усиливались. Окончательно я влюбился в неё только после 14 февраля в 9 классе.

– Прошу прощения за то, что прерываю, но напомните, вы сейчас обучаетесь в 10 классе? – прервал меня детектив.

– Да.

– Можете продолжать.

– Тогда мы как обычно пошли в школу вместе. Тогда был целый праздник: все дарили друг другу валентинки, признавались в чувствах, вы понимаете. Именно в тот день моя дорогая подруга подарила мне эту заветную открытку, а позже призналась в чувствах. Мы стали парой. Наконец-то я понял, какой человек мне нужен, и кто им являлся все эти годы. Я влюбился до беспамятства в эти рыжие кудрявые волосы, в эти прекрасные голубые глаза, в полное веснушками лицо…

Закончив рассказывать, я стал наблюдать за Иваном Сергеевичем. Он всё также невозмутимо слушал и даже как будто не замечал меня. Детектив будто находился в астрале или же думал о совершенно другом. Либо он пытался вычленить из моей истории самое необходимое для расследования.

Наконец он посмотрел на меня и спросил:

– О состоянии ваших отношений теперь всё стало яснее. Исходя из слов родителей погибшей, вы ездили в совместную поездку в Грецию. Расскажите об этом поподробнее.

"Что там Иван Сергеевич недавно говорил об интимных подробностях?" – пронеслось у меня в голове. Но я решил всё-таки рассказать:

– Поездка была инициативой наших семей. Мы же были только рады. Она была запланирована на лето, чтобы отпраздновать наше окончание 9 класса. Мы приехали в Грецию, осмотрели там всё и много где побывали. Дальше-только личное.

Я снова замолчал. У детектива только повысился интерес. Он наклонился ко мне и спросил, холодно и решительно:

– Скажите, Николай, а у вас с Парфёновой были какие-нибудь бытовые ссоры?

Я удивился такому внезапному вопросу, но виду не подал. Я ответил ему с той же интонацией, с которой он обратился ко мне:

– Нет.

– Хорошо, но вспомните, подумайте, может, она была нервной, разочарованной или, может, испуганной?

Детектив странно ухмыльнулся. Мне стало не по себе, так что сама правда вылетела у меня из рта:

– Возможно была. Мы были в поездке неделю, но вот после 2-го дня она всё время чего-то боялась. Ей было всё время не по себе. Я не могу это объяснить, но я ей ничего не сделал.

Между нами нависло напряжение. Затем детектив снова вернулся к своему серьёзному виду, откинулся на спинку стула и кашлянул. Недолго подумав, Иван Сергеевич задал ещё один вопрос:

– Про вашу поездку теперь всё тоже ясно. Однако, вы же помните, в каком состоянии вы нашли свою девушку в школе сегодня утром? Так вот, поведайте же мне, была ли у вас ссора вчера, 28 января?

Детектив был очень неглуп. Почти сразу вычислил корень проблемы. Отрицать было незачем, стал отвечать:

– Да, вы правы, ссора была. Мы поссорились из-за того, что Юля снова пыталась меня защитить от очередных хулиганов. Причина была даже не в этом, а в том, что она это сделала при всех моих друзьях-Семёне, Косте и Наде. Мы рассорились, наорали друг на друга, и Юля ушла из моего дома к себе. Больше мы не разговаривали.

Пока я рассказывал, детектив на меня смотрел очень странно, с укором. Было видно, что он что-то пытается понять, но он не может этого сделать, так как находится в тупике. Поэтому Иван Сергеевич задал следующий вопрос, уточняющий предыдущий:

– При этом у Парфёновой не проявлялись никакие признаки психических расстройств или неадекватного состояния?

– Нет.

– Ясно. Тогда последний вопрос. Что вы делали сегодня утром, и когда вы нашли Юлию Парфёнову?

Этого вопроса я больше всех и боялся. Он заставлял меня вернутся в тот самый момент. Момент, когда я потерял всё. Момент, когда я понял последствия своих действий. Момент, когда я понял, что потерял самое дорогое, что у меня было. Я начал рассказывать, голос дрожал:

– Утром я проснулся в обычное время-в 8 утра, выполнил все свои утренние процедуры и отправил сообщение Юле с извинениями. Я хотел попросить прощения у неё и встретиться перед уроками. Приехал в школу в 8:30. Встреча должна была состояться в 8:35. Я ждал. Наступило 8:47–48, не совсем хорошо помню. Вдруг я услышал, что из женского туалета с криком выбежала девушка, чуть моложе меня. Она что-то невнятно говорила. Мне стало не по себе, и я решил проверить, может, там была Юля. Когда зашёл…хн…хн – у меня наворачивались слёзы. – тогда и увидел её. Она висела над унитазом. Юля повесилась, привязав верёвку к вентилятору. Я вытащил её тело из петли и вызвал скорую помощь. Время было 8:53. Затем Юлю увезли, а я закончил учиться.

Детектив подумал несколько минут после моего ответа и со всей душой сказал:

– На этом мой допрос заканчивается. Благодарю за ответы, Николай.

Мы встали из-за стола. Я с облегчением вздохнул. Наконец-то я уйду из этой комнаты, давящей на меня своими стенами! Иван Сергеевич протянул мне руку. Я её пожал. Затем он дал мне бумажку и проговорил:

– Моя визитка. Если тебе что-нибудь станет известно по поводу дела, может, вспомниться какая-нибудь недостающая деталь, или у меня что-то будет наклёвываться, ты мне позвони или я позвоню.

– Хорошо, так и сделаю. – с кривой улыбкой ответил я.

Я вышел из допросной комнаты и снова взглянул на визитку. "Спасибо, что хоть не Тургенев", – подумал я и вышел из полицейского участка.

Детектив вышел из допросной в задумчивом состоянии. Он совершенно ничего не понимал. Иван Сергеевич хотел найти объяснению каждому описанию, которое давал Николай Гришин. Проблема была в том, что слишком мало информации выдал допрашиваемый.

Иван Сергеевич продолжал думать о деле и смерти Парфёновой. Он понимал, что исходя из той информации, которую он получил, можно было сделать чёткий вывод: Юлия не могла себя убить. У неё просто не было причин для этого. Её ссора с возлюбленным тоже не могла быть причиной. Зачем хорошей ученице накладывать на себя руки даже после такой мелкой ссоры? Почему погибшая странно себя вела во время поездки в Греции?

Пока детектив раздумывал, он уже пришёл к балкону. В участке над ним продолжали смеяться, говоря: "Опять подросток от тебя скрыл что-либо?!" или "Что, слишком сложное дело для тебя?!" и тому подобные оскорбления. Иван Сергеевич просто игнорировал это. Он достал сигарету и начал курить. К нему подошёл его коллега. Единственный, кто над ним не насмехался и кому не было всё равно на него. Он спросил:

– Как успехи? Как допрос прошёл? Рассказал что-нибудь важное этот парень, как там его…Гришин?

– Да, Николай. Рассказал. Однако, мне много чего непонятно. Теперь точно стало ясно, что этот парень нам недоговаривает или врёт. Хотя, возможно, он говорит правду. По поводу смерти его возлюбленной и их отношений. А вот по поводу поездки в Грецию и их вчерашней ссоры-загадка. Видно было, что приврал.

– Интересно. Это ведь твоё первое серьёзное дело?

– В том то и дело, что да. Кстати, Серёжа, ты не мог бы попросить своих людей провести экспертизу тела Юлии Парфёновой как можно быстрее? Для дела надо.

– Хорошо, сделаем. Ты же мне помог, однажды.

– Ага, спасибо большое. В долгу не останусь.

– Всегда пожалуйста. И не надо-знаю ведь для чего помогаю.

Сергей ушёл, а Иван Сергеевич продолжил пребывать в задумчивости: "Если экспертиза подтвердит, что это была насильственная смерть, тогда мои предположения окажутся верны, я свяжусь с Николаем, а Юля окажется не суицидником, а…жертвой убийцы!".

Постояв на балконе пару минут, Иван Сергеевич выкинул сигарету и вернулся к работе.

II

На улице было очень жарко. Даже слишком жарко для этого времени года. И совершенно не под стать настроению. Утро нового дня каждого школьника начинается очень стандартно, по схеме: он выполняет утренние процедуры, завтракает, собирает рюкзак или портфель и идёт в школу, чтобы получить новые знания. Моё утро началось совершенно по-другому. Сегодня я, мои родители и друзья хоронили мою девушку.

Похороны проходили на обычном кладбище любого города, где было куча могил и надгробных плит. На каждой плите было написано имя каждого человека, года его жизни, что он делал и, может быть, какие-то его слова или краткая характеристика умершего. Это всё очень омрачало меня. Казалось бы, обычные плиты, но они могут рассказать так много о мёртвом человеке, что заставляет задуматься не только о том, кем он являлся, но и о том, что ты делаешь и правильно ли живёшь. Хочешь также закончить, как и этот убийца? Или же ты хочешь умереть счастливым, выполнив свой долг перед родиной или перед семьёй, вырастив детей и внуков? Все, естественно, выберут второй вариант, и я не исключение. Только вот в чём вопрос: правильно ли я живу? Может, мне пора что-то менять? Может, именно из-за меня погибла Юля? Нет, я абсолютно уверен, её кто-то убил. И я обязательно докопаюсь до правды.

Мои родители стояли и плакали. Они не знали о нашей ссоре, так что просто утешали меня, приговаривая "ты не виноват", "ты не мог с этим ничего сделать", словом, типичные слова, которые произносят каждый раз, когда у тебя или у тех, кто тебе дорог, происходит какое-то горе. С одной стороны это правильно, поддержка очень важна, но иногда людям надо просто помолчать. Или не говорить об этом. Тем более, что сейчас мне было не до них. Я хотел как можно быстрее созвониться с детективом, с которым я говорил позавчера, и вернуться домой. У меня была вещь, которая могла бы прояснить многие тайны, возможно, смерть моей возлюбленной.

На похоронах, помимо моей семьи, присутствовали мои друзья. Одним из них был самый высокий человек в нашей компании, одноклассник и по совместительству мой лучший друг, Костя. Его можно было легко отличить от всех нас-чёрные кучерявые волосы, длинные руки с такими же длинными пальцами. Глаза были жёлто-зелёного цвета, что придавало его виду некую загадку, а сами они выражали столкновение двух миров-сказки и реальности. При виде него так и хочется сказать-спортсмен или очень деликатный молодой человек. Именно таким и был Костя. Я очень удивился, когда увидел его на похоронах, так как у его сестры были соревнования по плаванию. Как оказалось, он сбежал с них, чтобы поддержать меня, да и просто попрощаться со своей подругой. Хоть Юля и Костя особо не общались. Она недолюбливала его за его излишнею мягкотелость. Мне же было всё равно. Иногда я думал, что зря так считаю, но потом подбадривал себя, оправдываясь, что если Костя захочет-сам поменяет свой характер.

Сейчас ко мне как раз шла вся наша компания. Она состояла из меня, Юли, Кости, Семёна и Нади. Если бы вы взяли любую энциклопедию и вдруг нашли бы в ней определение понятия "ботан", то вы бы увидели в ней фотографию Семёна. Хороший парень, он был чуть ниже меня ростом, с голубыми, как чистое небо, глазами и "прилизанной" причёской, состоящей из волос коричневого цвета. Семён очень любил иногда пофилософствовать на ровном месте обо всём, кроме любви. Он этого слово не просто презирал. Его распирало от ненависти каждый раз, когда он слышал его. Я помню также случай на уроке литературы, когда мы обсуждали проблематику любви в рассказе Куприна "Гранатовый браслет", Семён высказал очень радикальную точку зрения, высказав, что Желтков был одержим объектом собственной любви и являлся преследователем, который не хотел принимать горькую правду. Учитель тогда обомлел, но протестовать не стал. Я не мог определить, почему у него такое отношение к теме любви, так как сам парень был очень закрытым, но одно могу сказать точно-это как-то связано с его семьёй. Ещё одной темой, которую мы не могли с ним обсудить, была его брат. Единственное, что было известно, так это то, что он у него был, да и услышали мы это, когда болтали с родителями Семёна. В общем, это был очень странный, но при этом хороший друг.

Про Надю на самом деле мало, что можно сказать. Она позднее всех присоединилась к нашей компании, но сразу же понравилась Юле. Они часто и много болтали о всяком, но в то же время моя девушка не раскрывала ей многие свои секреты, которые я знал. Надя увлекалась обществознанием и историей, объясняя это тем, что хочет стать детективом или работать в органах. Именно она и предлагала свою помощь самой первой-ей хотелось разгадать тайну смерти Юли. Я же ей деликатно отказал, мне хотелось самому дойти до правды и, по возможности, найти того, кто это сделал. Также мне не нужно было, чтобы она пострадала. Я хотел, чтобы Костя, который к ней неровно дышит, остался счастливым. Да и привлекательного в ней полно: светлые волосы, румяное лицо, зелёные глаза, стройное тело, хороший интеллект, словом, некий "идеал".

Ребята подошли ко мне. Костя спросил:

– Как прошла встреча с детективом?

– А откуда ты узнал? – спросил я.

– Так это же логично, – ответил Костя. – Ты, как предполагаемый свидетель, должен быть опрошен. Плюс, об этом нам сказали твои родители.

Бинго. Кто же, если не они?

– А, встреча? – ответил я. – Да ничего интересного. Он задавал простые вопросы, а я просто на них отвечал. Даже ничего личного не спросил.

– Удивительно, – удивилась Надя.

– Ещё он дал мне визитку, – продолжил я, – чтоб в случае чего, позвонил. Кстати, он очень приятный такой, простой.

– Стой, а от него самого ты смог узнать что-нибудь интересное или полезное? – спросил Семён.

– Не, хотя он обещал как-нибудь позвонить.

Тут наш разговор прервался, так как нас подозвали мои родители. Начались похороны. Пошла процессия. После тело Юли начали закапывать.

Похороны закончились, а я решил позвонить Ивану Сергеевичу. Уже было почти два часа, а мне же ещё надо было много чего узнать дома. Детектив ответил нескоро. Из телефона я услышал знакомый голос:

– Детектив Прокуратов слушает.

– Здравствуйте, это я, Николай Гришин. Вы меня допрашивали позавчера.

– О, Николай, рад вас слышать! По какому поводу вы решили мне позвонить?

Я молчал. Слова застревали у меня в горле. На глазах начали наворачиваться слёзы. Некоторое время постояв, я решил спросить:

– Вы выяснили, как погибла моя девушка?

Видимо, этот вопрос сбил с толку детектива. Он сначала мешкался, но потом сказал то, отчего у меня чуть не выпал из рук телефон:

– Её задушили. Синяки в области шеи с двух сторон доказывают это. Юлия пыталась отбиться от убийцы, но он оказался сильнее. Отпечатки не остались, поэтому мы не можем сказать точно, кто совершил это.

Мне стало не по себе. Меня бросило в дрожь. Я был прав! Юлю кто-то убил! Теперь осталось только найти эту тварь. Но тут Прокуратов задал вопрос, который я совершенно не ожидал:

– Николай, а у вас случайно не сохранились вещи Парфёновой? Например, её телефон, украшения…

– Нет, – холодным тоном ответил я.

Детектив помолчал некоторое время и ответил:

– Ясно. Спасибо за содействие. Соболезную вам.

– Вам спасибо.

Я повесил трубку. Теперь надо было осмотреть телефон Юли.

Я вернулся домой в свою комнату. Родители решили меня не трогать и предоставили полную свободу действий, сказав, что именно я буду решать, идти завтра в школу или нет. Меня всё устраивало. Друзья же после похорон разошлись по своим делам. Я им ничего не сказал про причину смерти Юли. Не хотел их в это впутывать. По крайней мере я хотел поверить в это объяснение моей скрытности.

После похорон стало чуть понятнее. Я не хотел рассказывать детективу про телефон, так как он был моей последней зацепкой о предполагаемом убийце. Иван Сергеевич был нужен мне только для проверки собственной догадки. Я сам ему приведу преступника, а он меня поблагодарит и похвалит и, может, чем-нибудь вознаградит. Какой-нибудь медалью. Звучит наивно, но такая мечта прибавляла мне некой уверенности.

Комната выражала моё нынешнее состояние. В ней был полный бардак: книги не разложены по полкам в шкафу, тетради и учебники лежат как попало, одежда разбросана по всей комнате, а зеркало было грязным из-за пятен. Только икона, висящая над моей кроватью, находилось в правильном положении. На ней святая Богоматерь, придерживая маленькую будущую надежду всего человечества, смотрела мне прямо в глаза с укором, будто понимая, что я хотел сделать на самом деле с убийцей, когда бы поймал его. Единственное, что меня останавливало-моё понятие морали.

Подойдя к зеркалу, я сначала не узнал себя: растрёпанная причёска с русыми волосами, мешки под серыми заплаканными глазами на лице с родинкой на левой щеке, дёргающиеся руки, помятый чёрный костюм. Сначала даже задал себе вопрос: "Ты ли это, Гришин?". Да, это был я. Весь расстроенный, но настроенный решительно идти до конца, не сдаваясь.

Я достал телефон Юли. Он был заблокирован, но мне удалось вспомнить пароль и разблокировать его. "Слава богу, что она его не поменяла!" – обрадовался я. Начать осмотр я хотел с фото. Там были только фото её самой, семьи и нас с ней. Ничего особенного. Дальше следовал список звонков. Сначала там не было ничего интересного-Юля после ссоры звонила маме, а также 3–4 дня назад звонила своим подружкам, забыл их имена, но потом появилась новая деталь-она пыталась дозвониться мне в 8:14! Наверное, это время, когда её убили. Я действительно мог что-то сделать, мог что-то предпринять! Но я предпочёл поспать на пару минут дольше, чем обычно, тем самым лишить себя возможности ответить на звонок. Какой же я безответственный и ленивый…на моих глазах снова навернулись слёзы.

Успокоившись, я продолжил осмотр. Остались переписки. Там не было ничего, что могло бы дать мне хоть какую-нибудь зацепку. Меня заинтересовало только то, что Юля предлагала встретиться со своими подружками у них дома и обсудить какие-то важные вещи. Я записал адреса и номера телефонов обеих подружек. Может, мне придётся съездить к ним, опросить их. Также было ещё кое-что: мама Юли была обеспокоена тем, что её дочь так и не вернулась домой, а время было тогда позднее-почти полночь. Вот эту подробность я взял на заметку.

Закончив осмотр, я лёг на кровать. Мои мысли смешались в голове. Мне удалось много за сегодня, но этого было недостаточно. Надо всё обдумать. Вдруг завибрировал мой телефон. На него пришло сообщение от неизвестного номера. "Может, это от детектива?" – подумал я. Но моя догадка оказалась неверна. От текста сообщения мне стало не по себе:

"Приветствую тебя, грешник. Я пришёл по твою душу. Мне хочется сыграть с тобой в игру с выгодным для тебя предложением".

Всё было написано так странно. Да и какой я грешник? Мне поскорее хотелось избавиться от него, но какое-то чувство неизвестности не давало мне покоя, поэтому я ответил ему:

"Кто ты? Какое предложение? Что тебе от меня нужно?"

Собеседник сразу же прочитал моё сообщение и ответил такими же странными изъяснениями:

"Я тот, кто должен очистить тебя от грехов. Сыграй со мной в игру. Реши три мои загадки".

Его объяснения мне ничего не давали, только запутывали, но я чувствовал, что он что-то может знать. Я продолжил беседу:

"Зачем мне играть с тобой в какую-то "игру"?".

"Потому что именно я убил твою девушку, Юлию Парфёнову".

Тут меня бросило в дрожь. Он так спокойно об этом написал, что у меня не было слов и мне не хватало ума не поверить ему. С другой же стороны о моих с ней отношениях кто угодно мог подозревать в моём классе. Тогда это означало, что мой собеседник-это мой одноклассник!

Я успокоился только в тот момент, когда таинственный продолжал мне написывать. На этот раз он скинул мне то, что окончательно заставило меня поверить ему:

"Не веришь, Гришин-вот фотография её самой после моего убийства. Я её убил в 8:15–16. Теперь всё стало понятнее?".

Действительно, он скинул мне фотографию Юли. Она лежала на том самом унитазе, на её шее были синяки, а в руке лежал телефон. Сомнения, что это подделка, не возникало. Мне пришлось ответить:

"Хорошо, понял. Так в чём суть игры?".

Он быстро мне ответил:

"Молодец. Ты должен решить 3 загадки на знание мифов и истории Древней Греции. Всё как ты любишь. На решение каждой загадки тебе даётся определённое количество времени, так что в твоих же интересах решать всё быстро. Правила просты: разгадаешь все-я скажу своё местоположение, ты поймаешь меня и сдашь в полицию, проиграешь-умрёшь. Если же ты не напишешь ответ на загадку вовремя или вовсе откажешься от неё, то я поменяю условия следующей на более жестокие. Если же откажешься от всех или не напишешь вовремя на все-умрёшь. Тебе также запрещено прибегать к чьей-либо помощи-к друзьям, к родственникам или к интернету. Если обратишься-я изменю условия следующей. Я понятно объяснил?".

"Откуда он знает, что у меня страсть к изучению культуры Древней Греции? Он, что, следил за мной?" – пронеслось у меня в голове. Также в ней возникало куча вопросов, но сейчас я просто написал:

"Ясно. Ещё какие-нибудь условия есть? Если нет, то скидывай загадку".

"Быстро соображаешь. Также я отслеживаю каждое твоё сообщение или звонок, я буду знать всё, что ты напишешь или скажешь по звонку, ты не сможешь меня обмануть. Вот загадка:

На севере Балкан

То государство было.

Грозою всех ближайших стран

Оно со временем прослыло.

Когда же греки воевать

Между собою стали,

Жители той страны

Их в битвах побеждали.

Потом же греки безуспешно

Против них восстали.

Сейчас почти пять часов вечера. Ты должен будешь прислать ответ на загадку завтра в полдень. Если ответ будет правильным-пришлю следующую".