Световая мечта

Бледный свет печальной луны слабо отражался от линзы тоненького телескопа, к окуляру которого прильнул статный юноша в смешном по современным меркам фраке. Его взгляд уже который день утопал в мире прекрасных созвездий и необыкновенных небесных тел, но сегодня в поле зрения голубых глаз предстояло попасть особенно интересному объекту.

Освещаемая дышащей ядовитыми химическими соединениями ярко-красной звездой планета, казалось, была буквально испепелена гневом соседних небесных тел. Тёмно-серая поверхность, едва укрываемая разорванной в клочья атмосферой, была покрыта горящими ссадинами в виде расщелин и кратеров, которые переплетались между собой, как артерии неведомого организма.

Две небольших сферы на орбите этой несчастной планеты – рождённые в боли дети, молчаливые наблюдатели вечной агонии своего родителя – медленно скрывались за её массивным телом, словно испугавшись любопытных глаз далёкого наблюдателя.

Учёный вздрогнул, то ли от ночных заморозков, то ли от того, что никогда доселе не наблюдал подобной картины; осторожно отодвинулся от телескопа, вынул из-за уха карандаш и стал жадно записывать и зарисовывать увиденное в потрёпанную тетрадь. Внизу страницы поставил кривой восклицательный знак и вернулся к наблюдению.

В этот момент где-то глубоко в горячих недрах измученной планеты вспыхнул всепоглощающий огонь надежды.

…Если бы время в Солнечной системе исчислялось днями, то этот был бы так же непримечателен, как и миллиарды других дней до него.

Купалась в космической пыли голубая планета, обдуваемая лихими солнечными ветрами. Не отрывала ни на секунду от неё свой взгляд её белоснежная невеста. Где-то далеко-далеко, ближе к Солнцу, принимала серную ванну их общая подруга и умирал от жары выбравший слишком тёплое место карлик. С другой стороны лениво вращался покрасневший от стыда, но всё же оставивший себе два аккуратно вынутых из тугого астероидного пояса кусочка Марс. Сквозь время смотрел на остальных единственным глазом многодетный Юпитер. Гремел кольцом, хвастаясь перед своим желтоватым слугой, горделивый Сатурн. Ёжился от холода, надев на себя тоненькое кольцо, молчаливый Уран, вечно сопровождаемый своим буйным братом Нептуном. Лил ледяные слёзы разжалованный в карлики Плутон, ища утешение среди бесконечных просторов пояса Койпера.

Однако где-то в глубинах голубой планеты как-то по-особенному копошились люди. Они беспорядочно бегали по поверхности, переговариваясь между собой короткими фразами, а затем замерли, спрятавшись в криво построенных домиках.

Их передовое творение – белоснежная ракета – с рёвом оторвалось от земли, покидая напряжённых создателей. Сопротивляясь плотной атмосфере, ракета гордо летела вверх, гонимая раззадорившимся огнём. Её корпус дрожал, то ли от чрезмерных нагрузок, то ли от страха; наконец, ракета, сбросив ненужную ступень, вошла в бездушное космическое пространство. Раскрылся защитный конус, и на свет, щурясь от солнечных лучей, появился маленький металлический шарик. Семеня тонкими ножками, он поплыл по орбите Земли, не подозревая, какое ликование уже успел вызвать у людей внизу.

«Бип-бип!», – тихо раздался голос первого искусственного спутника Земли, знаменуя праздник мужественной зрелости советской науки.

«Бип-бип!», – донёсся голос спутника до планет Солнечной системы.

«Бип-бип!», – голос спутника раскатился гулким эхом по уголкам Вселенной.

«Бип-бип!», – сквозь боль услышала кипящая планета, что уже вот-вот собиралась потушить тлеющий огонь надежды, который после этих произнесённых в глубинах ужасного космоса слов разгорелся больше прежнего.

Солнечные лучи подхватили её ликование, разнося его на миллионы и миллионы километров по хитрым созвездиям и ярким туманностям, по пылающим звёздам и скучающим планетам.

…В этих местах царил запах тающих одуванчиков, смешанный в свежем воздухе с непередаваемым ароматом хвойного леса. Солнце бросало последние лучи на лесную чащу, провожаемое бархатным пением птиц. Словно брошенный кем-то на грязную землю алмаз, посреди поля сиял огромный купол монументального сооружения, которое было принято называть обсерваторией. Глубоко в его стенах кипела работа.

За толстым дубовым столом, чуть прогнувшимся от тяжести лежащих на нём документов, сидел низкорослый сгорбившийся человек. За его большими очками устало бегали туда-сюда беспокойные глаза, считывая данные, мозаикой из пикселей появляющиеся на пыльном экране монитора. Руки были заняты заполнением несчётного числа бланков. Желтоватый халат скрывал под складками заляпанный бейджик с криво наклеенной на него фотографией. Казалось, что человек действовал уже машинально. В редкие моменты времени он ёрзал на скрипучем стуле.

А на экране монитора то и дело появлялись изображения планет. Маленькие луны, навеки застрявшие в ледяных казематах, сочащиеся ядом планеты, огромные газовые гиганты – практически всё, что человек открыл за десятилетия плотного изучения космоса, было здесь. Горбатый учёный словно проводил перепись жителей Вселенной, заполняя базовую информацию о показываемых послушным компьютером небесных телах.

Наконец, по ту сторону экрана перед глазами учёного появилась она. Закипающая от собственной безысходности планета и два её слепых смотрителя, они числились открытыми ещё сотню с лишним лет назад. Однако никакой информацией, кроме примерного местоположения, о ней компьютер не располагал. Учёный вздохнул. Ну вот, ещё одна «пустышка»!

Он встал, слегка оттряхнулся, потянулся и, стуча начищенными туфлями, пошёл в сторону сложного телескопа. Остановился около сложного устройства, нажал несколько кнопок на его поверхности; ввёл несколько цифр на выехавшей панели; подошёл к огромному телескопу, встал на заботливо приготовленный кем-то помост и, то и дело поправляя окуляр, принялся вглядываться в звёздное небо.

Перед его глазами предстала практически та же картина, что и перед смешным юношей во фраке полтора века назад. Однако, в отличие от изображения на компьютере, в увеличении телескопа она казалась… …живой?

Учёный на несколько секунд опешил. Его закореневший ум явно не был привык к таким сюрреалистичным открытиям. Однако вскоре он сделал вполне адекватный вывод: планета просто была раскалена до таких высоких температур, что горячие потоки, текущие по её поверхности, были похожи на пульсирующие сосуды.

Человек отстранился от телескопа. Он подошёл к своему столу, лизнул палец, чтобы отлепить один бланк от других в стопке; взял треснувшую шариковую ручку и стал что-то записывать на листке. Приложив некоторые усилия, открыл ящик стола; среди кучи хлама и сложенных вчетверо бумажек нашёл красный маркер; обвёл записанный на бланке текст и отложил его отдельно от других. Бедная планета всё же привлекла его внимание.

Вместе с этим она обеспечила себе пристальное наблюдение со стороны любопытных учёных по всей голубой планете Земля.

…На высоком потолке большого зала, поддерживаемом толстыми белыми колоннами, звенела от легких дуновений ветра стеклянными бирюльками массивная люстра. Сотни людей, одетые в милые выглаженные костюмчики, сидели в чёрных кожаных креслах. На сцене зала выступал низкорослый седой мужчина в больших тонких очках. Его дрожащие руки сжимали потёртую пластиковую указку. Он стучал ею по проектору, который показывал то сложные диаграммы, то таблицы, заполненные громоздкими формулами и приблизительными значениями.

– …Таким образом, – устало говорил он, – мы можем прогнозировать полное разрушение экзопланеты как раз к тому моменту, когда спутник достигнет системы.

Кто-то в зале поднял морщинистую руку.

– Да… да, у вас вопрос? Задавайте.

– Вот вы говорите, – захрипел старик, – что планета разрушится, вот, как спутник попадёт в систему. Какова вероятность, что его, так сказать, не шлёпнет от взрыва, как «Центавру»?

Мужчина поёжился. Ему опять припомнили «Центавру» – спутник, который запускали к Альфе Центавра, и который был предположительно уничтожен разбушевавшейся планетой, подобной той, в сторону которой он призывает отправить спутник сейчас.

– Вы знаете, – откашлявшись, начал он, – опыт «Центавры» дал нам возможность уделять большее время как, э-э, безопасности траектории спутника, так и прочности, износостойкости корпуса. Поэтому, как я считаю, сейчас риск повторения ситуации минимален. На Луну тоже не с первого раза попали, знаете ли…

Люди оценили его беззубую шутку довольными улыбками. Кто-то неуверенно начал хлопать, и через секунду зал разразился аплодисментами. Мужчина торопливо спустился со сцены и пошёл в угол зала, где его встретили добрыми словами и дружескими рукопожатиями.

На сцену вышел худосочный юноша с микрофоном.

– Спасибо за такое интересное выступление Аркадию Степановичу. Следующим на сцену приглашается ведущий специалист в сфере ракетостроения…

…А где-то далеко на орбите голубой планеты дрейфовала большая космическая станция сложной формы, такая значимая для миллиардов живущих внизу людей и такая маленькая в масштабах загадочного космоса. Её немногочисленный экипаж, олицетворение единства человеческой расы, проводили дни и ночи в сложной работе над покорением космоса, ведомые великими умами учёных. В какой-то момент один из них, белобрысый парень в синем комбинезоне, на мгновение отвлекшись от выполнения своей задачи, посмотрел на расстеленное Вселенной звёздное полотно. Неведомая сила подхватила его взгляд и горячим ветром надежды понесла его вперёд, не обходя стороной и ревущую от глубоких ран планету…

…Лето было в самом разгаре. Солнце обжигало яркие цветы на пёстром лугу, облюбованном трудолюбивыми пчёлами. В раскидистой тени деревьев пережидали жару причудливые лесные звери. Где-то вдалеке по зелёным равнинам шныряли серо-красные электрички, развозящие непутёвых дачников по засохшим огородам. Чернела пустыми окнами брошенная деревенька, ставшая пристанищем для одичавших собак.

Недалеко отсюда, в Богом забытом месте, злые люди развернули большую стройку. Тянулись ввысь разноцветные балки с вычурными заклепками, растаскивал лёгкий ветерок по свету кучи песка и гравия. Ковырялись в чём-то потные рабочие. Остывала от часов напряжённой работы строительная техника: грязные экскаваторы и массивные грузовики. Стоял на небольшом деревянном помосте некогда выступавший в колонном зале мужчина, окружаемый двумя бригадирами в касках. Они всматривались в синие листы схем.

– А здесь, – показал куда-то на схему пальцем мужчина, – мы сможем всё это дело провести?

– Сможем, – ответил ему один из бригадиров. – Проектно он вообще там, – он махнул рукой на небольшой лесок около стройплощадки, – но нам не принципиально, где делать. Главное, чтобы потом всё можно было согласовать.

– Согласуем, не проблема. Вы только нас, хе-хе, без электричества не оставьте. А то провал на вас повешу!

Бригадиры захохотали и побрели в разные стороны контролировать ход строительства.

Внутри всей конструкции, за железными балками и бетонными пролётами, готовили к полёту межпланетный спутник. Его белоснежная поверхность была расчерчена на множество секторов, а часть корпуса была вскрыта, обнажая сложную электронику, провода от которой шли в наскоро привезённые компьютеры.

Мнимый инструмент спасения для кипящей планеты, казалось, был уже почти готов.

…Чудо инженерной мысли, гениальное творение людей, новейший спутник для изучения далёких пределов космического пространства вальяжно следовал через адскую систему, посещать которую остерегались даже безумные кометы. Почти всегда каждое его движение контролировалось с голубой планеты, но в те недолгие моменты, когда связь с командным центром прерывалась, горделивый спутник оказывался предоставлен сам себе, и, вольный делать то, что ему вздумается, не находил ничего лучше, чем упрямо идти против воли создателей, сходя с заранее проложенной ему траектории. Наспех собранный и запущенный, он не раз попадал в жестокие ловушки, оставленные по всему космосу шальными метеоритами и массивными астероидами. Не раз пытались завлечь его в свои сети газовые гиганты, не раз стучали по его корпусу маленькие частички почти невидимых колец безжизненных планет. А сколько прекрасных космических пейзажей он повидал: от завораживающих танцев маленьких ледяных питомцев больших планет до жутких мучений ослепительных квазаров, от потерявших всё хтонических планет до погружённых в вечную дуэль двойных звёзд, от дрейфующих в одиночестве планет-сирот до несчастных в своих начинаниях субкоричневых карликов.

В его металлическом корпусе отражался яркий свет пылающей планеты. На этот раз её поверхность буквально бурлила, и струи кипящей лавы с огромной силой вырывались наружу. Остатки некогда плотной атмосферы были наполнены ядовитыми газами, и казалось, что планета буквально вспотела от напряжения. Раскалённые от жара спутники планеты, казалось, едва держались, чтобы не превратиться в сотни переполненных скорбью осколков.

Спутник безразлично сверкнул зелёным огоньком на выпирающей из корпуса антенне и продолжил свой путь в глубины космоса. Как никогда прежде, словно подхваченное жгучими течениями планеты, разгорелось внутри умирающей планеты пламя надежды, той самой, что зародилась много-много лет назад.

…Металлический корпус космического корабля, от ярко-красного света кажущийся розовым, представлял собой большой закруглённый сплющенный вертикально прямоугольник с вырезами по бокам трапециевидной формы. Его торцы были усеяны небольшими выступами, антеннами и рядами прямоугольных иллюминаторов. К носу из середины модуля начинался небольшой выступ центра управления, под которым располагалась длинная балка. Струи огня вырывались из сопел хитро сконструированных с помощью передовых технологий двигателей.

На мостике корабля, гордо взирая беспристрастными зелёными глазами на сидящих в мягких лазурных креслах и всматривающихся в причудливые мониторы, ломящиеся от количества данных, людей, стоял капитан. В одной руке он держал стакан с крепким прихваченным из дома виски; в другой красовалась толстая сигара – некогда щедрый подарок за хорошую службу.

К нему сзади подошёл человек в стильной белой форме с чёрными вставками.

– Товарищ капитан, – произнёс он, – мы прибыли в систему.

– Хорошо. Поднимайте стекло.

– Есть, – вытянулся по струнке человек. Он повернулся к сидящим людям.

– Поднять стекло!

Закрывающий большое панорамное окно корабля железный занавес начал медленно подниматься, открывая перед глазами капитана усеянный звёздами космос. Наконец, когда сквозь окно в корабль проник зловещий красный свет, люди подняли головы.

Пустыми глазницами кратеров смотрело на космонавтов разорванное небесное тело. Сотни его тёмно-серых кусков медленно, словно в стеснении удалялись друг от друга. Где-то среди них были и обломки несчастных спутников, которым против своей воли пришлось разделить трагическую судьбу создателя. Колючей реальностью обратилось страшное предсказание холодных древних расчётов.

В последний момент в глубинах мрачного каменного облака что-то вспыхнуло. Последняя секунда жизни планеты озарилась исполнением её, казалось бы, несбыточной мечты. Лучи злобной звезды начали свой путь в сотни и тысячи лет, разнося эту весть по телескопам учёных на голубые планеты по всей необъятной Вселенной.