- -
- 100%
- +
«Должно быть, это он после разговора со мной так и не убрал телефон в карман», – подумал человек в измятом коричневом костюме. – «Ага, все ясно! Значит, ждет прихода дополнительных информаций. Иначе, чего бы он стал стоять с телефоном в руках».
Увидав человека в измятом коричневом костюме, его коллега, который был одет в темно-синий пиджак и серые брюки, чрезвычайно удивился.
– Как?!.. Ты?! Что ты здесь делаешь?! Вот уж кого не ожидал увидеть! – воскликнул он, за одну секунду ужасно разволновавшись.
Впрочем, через мгновение человек в темно-синем пиджаке и серых брюках пришел в себя.
– А ты?.. Что ты здесь делаешь?! – в свою очередь поразился человек в измятом коричневом пиджаке.
В ответ на этот вопрос человек в темно-синем пиджаке рассказал, что сегодня в этом корпусе гостиницы разместятся на ночлег участники телевизионной передачи. Они приехали в Москву из разных уголков страны, и вот, так или иначе, все вместе оказались в этом холле гостиницы. Причина того, что человек в темно-синем пиджаке тоже здесь оказался, была чрезвычайно проста: для участия в съемках передачи в Москву приехала приемная дочь одних его родственников, которые жили не в самом близком Подмосковье. Как понял человек в измятом коричневом костюме из рассказа своего коллеги в темно-синем пиджаке, это был маленький городок где-то на границе то ли с Калужской, то ли с Рязанской областью. Одним словом, городок, который располагался в самом дальнем и самом заштатном уголке Московской области, откуда было удобней добираться в столицу уже даже не на электричке, а в купейном вагоне, вздремнув на верхней полке не такой уж и маленький промежуток времени.
Приемная дочь родственников коллеги в темно-синем пиджаке приехала прямо к тому до мой, так как предполагала остановиться в Москве у него. По определенным причинам коллега, который в этот день носил темно-синий пиджак, не хотел, чтобы приемная дочь его родственника из Московской области останавливалась у него дома, а потому решил оплатить ей номер в гостинице. К тому же, она пришла к нему на квартиру не одна, а с мальчишкой-беспризорником, впрочем, уже отмытым по случаю участия в передаче, с которым познакомилась уже на телецентре.
Там же, на телецентре, она узнала, что многие будущие участники передачи собираются остановиться именно в этой гостинице, о чем и сказала человеку в темно-синем пиджаке и серых брюках. Так что тому не пришлось раздумывать, в какую гостиницу отвезти приемную дочь своего родственника, благо гостиница, ко всему, была еще не из самых дорогих, что только укрепило его в принятом решении.
Удовлетворившись объяснением, которое предложил ему его коллега в темно-синем пиджаке и серых брюках, человек в измятом коричневом костюме что-то сбивчиво рассказал ему о своей встрече с двойниками и затем остался стоять возле него, в то время, как к тому подошла приемная дочь его родственника, за ней – беспризорный мальчишка, а потом вокруг них собралось еще несколько человек, имевших отношение к будущей передаче, некому ток-шоу, ради которого все эти люди и приехали в столицу. Подошел к ним и чрезвычайно нарядно одетый мужчина, который, как потом понял человек в измятом коричневом костюме, был журналистом, и родители с подростком, который лишь недавно ел горячую сосиску с булочкой, тоже подошли, незнакомый незнакомец – и тот приблизился к образовавшемуся скоплению народа, хотя и остановился все же на некотором удалении от него.
Неожиданно, чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист окликнул двух людей, которые до этого стояли и о чем-то оживленно беседовали чуть поодаль.
– Эй, что вы там стоите? Идите сюда! – громко позвал он их. И уже обращаясь к тем людям, что стояли возле него:
– Я хочу рассказать вам про то, что вот у этого человека… – тут молодой чрезвычайно нарядно одетый журналист показал на сотрудника представительства в темно-синем пиджаке и серых брюках. – Так вот, у него есть один очень забавный и оригинальный приятель, который очень страстно и странно относится к информационным потокам. Разговаривая сегодня с ним, с этим своим приятелем, он взял и записал весь их разговор на диктофон, который брал с собой на важные переговоры. Он вообще всегда берет с собой на важные переговоры диктофон, чтобы потом еще раз прослушивать и переживать захватывающие детали этих переговоров. Такой вот странный человек!.. Так вот, когда его приятель начал говорить про информационные потоки, он тут же включил свой диктофон на запись. Вот эти два человека (это относилось к двум людям, только что беседовавшим поодаль, а теперь подошедшим поближе) – они репетируют сцену, основанную на этом разговоре, чтобы представить ее на будущей передаче как бы невзначай, точно бы и не отрепетированная это сцена, а просто диалог из жизни… Ну что ж, этот разговор того стоит, потому что разговор чрезвычайно интересный.
– Ты подлец! Как ты смел это сделать?!.. Как ты смеешь предавать эти наши разговоры гласности?! – выкрикнул в этот момент с искаженным лицом человек в измятом коричневом костюме, глядя на своего коллегу по работе в темно-синем пиджаке.
– Подождите-подождите! – воскликнул чрезвычайно нарядно одетый молодой мужчина и быстро встал между двумя коллегами по работе, должно быть, подумав, что сейчас будет драка.
– Я хочу добавить только одно, – продолжал он рассказывать. – Имя забавного и оригинального приятеля, который чрезвычайно возбужден множеством информационных потоков само по себе достаточно необычно – Не-Маркетинг!
– Честное слово, все было совсем не так! Вернее, так, но смысл другой: я не предавал гласности… Тоесть… Там никак не будешь упомянут ты! – проговорил человек, одетый в темно-синий пиджак и серые брюки, обращаясь к Не-Маркетингу, тому, что был одет в измятый коричневый костюм.
– Ну а его имя, – молодой чрезвычайно нарядно одетый журналист показал на человека в темно-синем пиджаке и серых брюках. – Маркетинг!..
– Э, нет! – возмущенно сказал коллега в темно-синем пиджаке и серых брюках. – Это совсем не то!.. Я рассчитывал, что вы упомянете мою фамилию!.. Про то, что я – Маркетинг, знает только очень узкий круг лиц!
– Ну и народ! – изумился чрезвычайно нарядно разодетый мужчина. – Просто даже и не знаешь, что подумать!.. Я же хочу, как лучше!.. В моем деле всегда возможен скандал. Он даже желателен. Неужели вам хочется быть во все это замешанным?! Какой вам прок?! Вы – солидный сотрудник солидного представительства крупной транснациональной корпорации, вам-то зачем во все это лезть?!..
– Так ведь и так уже влез! И так все поймут, кто есть кто!..
– Ну хорошо, я стану упоминать ваши фамилию, имя и отчество!.. Нет, впрочем, я не буду упоминать их!.. Да и потом, сейчас ведь мы не перед камерой, сейчас вообще можно говорить что угодно… К тому же, я вообще не решил: включать это или нет… Но даже если это и случится, вы все равно так и останетесь лицом под псевдонимом!.. Вы – из тех, кто мне уже успел невероятно надоесть. Вы все, кто здесь сегодня собрался – какие-то ужасные и невероятные идиоты, подобных которым я вообще никогда в жизни не видел. Хотя, чего же здесь удивляться – сейчас кругом только одни идиоты. Идиот на идиоте сидит и идиотом погоняет!
Лицо человека в темно-синем пиджаке и серых брюках потемнело. Чрезвычайно нарядно одетый молодой мужчина тут же проговорил:
– Впрочем, извините за резкость, за грубые слова, вы не идиот, идиот – это я.
– Я рассчитывал, что вы хотя бы раз упомянете мое имя по телевизору. И это будет мой вклад в информационные потоки! Я стану существовать как бы в нескольких ипостасях. Я – настоящий, реально существующий, и я – тот, который вообразится всем после вашей передачи: человек, который передал запись разговора со своим приятелем!
– Идиот на идиоте сидит и идиотом погоняет, господин Маркетинг в темно-синем пиджаке и серых брюках, – сокрушенно проговорил чрезвычайно нарядно одетый журналист.
– Я не про вас, не про вас, про себя! Надеюсь, вы понимаете!.. – тут же добавил он.
– Как же ты смел передать кому-то запись нашего разговора! – вновь начал возмущаться человек в измятом коричневом костюме.
– Пойми, разговор мне очень понравился! – попытался оправдаться его коллега, который в этот день был в темно-синем пиджаке. – Меня он очень заинтересовал, так сказать, с информационной точки зрения. Ты знаешь, я ведь тоже хочу выпускать в мир огромное количество информационных потоков, я хочу создавать множество информационных потоков. К тому же, ты не должен обижаться – я записываю на диктофон вообще очень многие разговоры, но…
Но в этот момент их разговор был прерван.
Глава III
«Я выступаю за то, чтобы лжи было как можно больше»
Их разговор был прерван речью до этого молчавшей девушки:
– Почему вы все время бесконечно говорите про информационные потоки, а ни слова не сказали про родителей? Про то, что можно навсегда порвать со всеми родственниками? Про то, что можно праздновать момент полного и окончательного освобождения от всех родственников?.. – спросила тут та самая приемная дочь коллеги человека, одетого в измятый коричневый пиджак, которого молодой чрезвычайно нарядно одетый журналист назвал Не-Маркетингом.
– Эльвира, вы как всегда говорите про одну и ту же свою тему! – воскликнул чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист.
– Да, я, действительно, как всегда говорю про одну и ту же тему, но просто среди всех ваших информационных потоков для меня нет темы важнее, чем полное и окончательное освобождение от всех родственников. Я подожжена и очарована этой темой! Если бы вы знали, каким счастьем было для меня то, что совсем недавно я узнала, что мои родители, которых я всегда считала настоящими, биологическими родителями, на самом деле в биологическом-то смысле как раз и не имеют ко мне никакого отношения. Они просто-напросто удочерили меня! Это было давным-давно… Вот такая история!..
– Прекрасно, прекрасная ситуация, про которую вы нам сейчас рассказали!.. – воскликнул тем временем знакомый незнакомец, действительно, весьма напоминавший некоторыми своими чертами человека в измятом коричневом костюме. – Мне очень нравятся подобные радостные, светлые ситуации. Я и сам сейчас нахожусь примерно в такой же ситуации. То есть, конечно, не в точно такой, если говорить о фактах, потому что я не освобождался недавно полностью и окончательно от своих родственников.
– Да, точно! – потрясенно проговорил человек в измятом коричневом костюме. – Ведь и я тоже был в точно такой же ситуации! То есть, конечно, не в точно такой, если говорить о фактах, потому что я не освобождался в тот момент полностью и окончательно от своих родственников.
– Но ощущение радости и света существует, – продолжал говорить знакомый незнакомец. – Мне кажется, я вполне могу начать какую-то новую жизнь. Я вообще люблю постоянно начинать новую жизнь. Это у меня такой способ существования.
– Да, ведь и я любил начинать новую жизнь! И для меня это был просто способ существования, – все поражался человек в измятом коричневом костюме.
– Да нет, вы не поняли! – воскликнул вдруг знакомый незнакомец. Теперь он уже обращался к человеку в измятом коричневом костюме. – Вы ничего не поняли. Это не просто шутка с моей стороны! Я вот уже несколько дней хожу гулять в парк, катаюсь на каруселях и думаю, думаю, думаю…
К ним присоединился тот самый стриженый почти наголо мальчишка, который был похож на беспризорника:
– Да вот, а у нас в Озерах вообще жить невозможно! Кругом одни дебилы!..
– Родители, Озеры!.. Что за странные информационные потоки! – поразился вдруг человек в измятом коричневом костюме. – Я ничего не понимаю!.. Всего этого быть не может! Что это за дикий бред такой! – воскликнул он так, как будто несколько мгновений назад это не он с огромным энтузиазмом принимал участие в этом разговоре. – Кругом одна ложь! Кругом одна явная и тайная ложь и полное отсутствие всяческого здравого смысла. Это ненормальность!.. Это полная и явная ненормальность!..
– Понимаете, все это чушь, чушь, чушь! Мы не про то говорим!.. – заговорил знакомый незнакомец. – Вот вы, например, девушка, не про то говорите… Вы говорите про то, что вы, наконец-то, избавились от ненавистных вам родителей. Но факт-то вовсе не в этом. Ведь вы, наверняка, на практике-то от них никак не избавились. И не избавлялись, скорее всего. Как вам от них избавиться, если вы, скорее всего, вместе с ними под одной крышей живете в вашем маленьком городке, из которого вы приехали?! Избавление произошло только в вашей голове. Фактом явилось только то, что появилась информация про то, что вы избавились. Вы избавились, но с другой стороны, вы и не избавились. Тоесть, теперь эти два события и два состояния станут существовать одновременно – информация про то, что вы избавились, будет жить теперь полноценной жизнью, и реальное положение вещей, в котором вы реально вовсе ни от кого не избавились – тоже останется фактом. Но вы должны скрывать информацию про то, что вы реально не избавились, от всех. Таким образом, никакой информации про то, что вы реально не избавились не будет.
– Какая же ты сволочь! – выругался вдруг нарядно одетый молодой журналист. – Какой же ты гад! Информация!.. Факт!.. – передразнил он знакомого незнакомца. – Вот из-за таких, как ты и пухнут головы, и влезает в них вся эта бесконечная информация!.. А нельзя ли попроще, пояснее, какими-нибудь простыми словами!.. Ведь это же очень важно: простые, ясные слова с ясным, понятным, однозначным смыслом!..
– Нет, нельзя!.. Я изъясняюсь именно так, как нужно, именно теми словами, какими нужно!.. – возразил знакомый незнакомец с некоторым напором и ожесточением в голосе. В эту минуту он никак не ответил на оскорбление.
– Кому нужно?!.. – спросил его нарядно одетый молодой журналист.
– Нужно!.. Нужно!.. – страстно ответил знакомый незнакомец. – Мне нужно. Всем нужно!..
– Нет, тебе не может быть это нужно, – неожиданно спокойно и чрезвычайно серьезно ответил нарядно одетый молодой журналист.
– Откуда вы знаете, что мне нужно? Вы что, можете заглянуть мне в душу? – тон, с которым знакомый незнакомец задал этот вопрос, был тоже очень спокойным. – Избавление этой девушки произошло только в ее голове. И реальным фактом явилась только информация о том, что ее избавление произошло… Но, тем не менее, это очень позитивная информация. И в производстве таких информаций важна мобильность. Крайне важна особая мобильность и интенсивность. Таких положительных и чрезвычайно важных информаций должно быть много! Подобный информационный поток должен быть очень широким. Пусть даже это и ложь. В этом смысле я выступаю за царство л жи!.. Я выступаю за то, чтобы лжи было как можно больше.
– Ах вот как!.. Ну и сволочь ты все-таки!.. Не-ет, просто так я это не оставлю, тебя надо хорошенько проучить, иначе ты совсем обнаглеешь и вконец разойдешься!.. – с этими словами чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист подскочил к знакомому незнакомцу и схватил того за ворот рубашки.
Страшное смятение изобразилось на лице Не-Маркетинга, одетого в измятый коричневый костюм. Каких-то несколько мгновений он колебался…
Тем временем чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист кричал:
– Если ты еще раз скажешь в моем присутствии… Нет, если ты еще раз вообще рискнешь сказать про информационные потоки лжи, то это высказывание закончится для тебя летальным исходом!..
В следующее мгновение Не-Маркетинг подскочил к чрезвычайно нарядно одетому молодому журналисту и знакомому незнакомцу и, схватив знакомого незнакомца за руку, принялся трясти его с такой силой, что чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист даже пораженно отпустил ворот знакомого незнакомца.
– Да, если ты хоть слово скажешь про потоки лжи, то я душу из тебя вытрясу!.. – громко говорил при этом Не-Маркетинг.
– Отпустите меня, наконец, идиот! – знакомый незнакомец оттолкнул Не-Маркетинга.
– Прекратите! – к ним уже спешил сотрудник службы безопасности гостиницы. – Прекратите немедленно!..
– Какой-то кретин!.. – сказал знакомый незнакомец, когда Не-Маркетинг, наконец, отпустил его.
– Какой-то кретин! – еще раз повторил знакомый незнакомец и посмотрел на тех, кто стоял рядом с ним, словно приглашая их согласиться с ним и поддержать его в этом соображении. Потом он перевел взгляд на Не-Маркетинга и сказал, глядя ему в глаза:
– Убирайтесь отсюда! Я больше не желаю вас видеть. Вы пришли сюда следом за мной, можно сказать, это я привел вас сюда. И вот теперь я говорю вам – я больше не желаю с вами общаться. Уходите отсюда!
– А вы!.. А вы!.. А вы… – задыхаясь от гнева обратился он к молодому чрезвычайно нарядно одетому журналисту, но так и ничего не сказал. Возникла пауза…
* * *– Пойдемте от него! – проговорил чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист, уводя Не-Маркетинга в сторону.
Через мгновение он спросил Не-Маркетинга:
– Я слышал, как вы там рассуждали про информационные потоки… Вас что, действительно интересует эта тема?..
Не-Маркетинг даже немного растерялся, настолько слова чрезвычайно нарядно одетого молодого журналиста застали его врасплох.
– Да, в общем-то интересует… Да, конечно интересует! – не сразу ответил он.
– Все что вы там говорили про информационные потоки – это ерунда! – тоном, не допускающим возражений проговорил нарядно одетый молодой журналист. – Никаких информационных потоков не существует. Столько информации просто не существует в природе. В моем понимании слова «информация» и «ложь» – абсолютно тождественны. Это синонимы. Существуют потоки лжи. И потоки лжи, действительно, все увеличиваются и убыстряются. Их интенсивность возрастает до миллиардов терабайт в секунду, а, может быть, и это скорее всего, и гораздо больше…
– Да, но… – не нашелся, что сказать Не-Маркетинг. Он и сам много думал про ложь, но почему-то теперь не нашелся, что сказать. После некоторого молчания он, наконец, заметил:
– Странные пошли события. Странно развивается вечер. Здесь, в холле гостиницы, я вновь встретил двух человек. Я хотел спросить их прямо и честно… Но почему-то как-то даже совсем забыл про эту тему. Хотя, как я мог про такое забыть!.. О ужас, что со мной происходит?!..
Тем временем, чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист продолжал говорить так, словно бы его и не интересовало вовсе, что скажет Не-Маркетинг, словно бы ему, вообще-то, было совершенно все равно, скажет Не-Маркетинг что-нибудь или вовсе ничего не скажет:
– Я приглашаю вас на конференцию. Совсем скоро на моем личном сайте, который я содержу, чтобы поддерживать свой личный брэнд, пройдет большая, можно сказать, бесконечная конференция, информационный диспут, круглосуточная дискуссия, посвященная теме увеличившихся и убыстрившихся информационных потоков. Заходите. Примете участие… Вам есть что сказать, – я это вижу. Я знаю, что вам есть, что сказать. Но вы совершенно неправы… Но сейчас мы не будем вести об этом речь. Сейчас мы заскочим в номер. Заскочим в один из номеров этой гостиницы. Кое-кто, мне кажется, уже успел туда уйти…
Он повел Не-Маркетинга к лифту.
– Скажите, там будет телевизор? – спросил Не-Макретинг, когда они уже зашли в кабину и молодой, чрезвычайно нарядно одетый журналист нажал кнопку одного из этажей.
– Думаю, что да…
– Чертов лифт! – возмутился Не-Маркетинг. – Если это – лифт, то тогда что же такое не-лифт?!.. Это не лифт, а самый настоящий замедлитель времени. Вот-вот по телевизору начнутся новости, причем, практически, по всем каналам одновременно, и тут бы нам добраться поскорее до какого-нибудь телевизора, а мы катим в лифте, ползем еле-еле между этажами!..
Неожиданно он перескочил на другой предмет:
– Я хочу поскорее увидеть тех двоих…
– Не понимаю, о каких двоих вы все время говорите? – заинтересовался чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист.
– Это слишком долго объяснять! – отмахнулся Не-Маркетинг.
– Что за странный ход событий! – проговорил он следом. – Как будто я попал в облако странного дурманящего газа, как будто весь мир попал в него и у всех начался самый настоящий бред, весь мир сошел с ума. Там же были эти двое! Я же хотел спросить у них прямо и честно… Кажется сейчас двери откроются…
Двери лифта, действительно, в этот момент распахнулись, и они оказались на гостиничном этаже, который отчего-то был освещен достаточно тускло.
Вскоре они уже шли по коридору, – туда, где в дальнем его конце виднелась наполовину раскрытая дверь гостиничного номера. Из-за двери доносился звук громко работавшего телевизора, – как раз в этот момент действительно шла одна из вечерних программ новостей… Слышались громкие голоса.
Еще через несколько мгновений они зашли в комнату, в которой сидели те самые участники телепередачи, которых до этого Не-Маркетинг уже встречал в фойе гостиницы. Они смотрели телевизор, они прильнули к экрану маленького телевизора, который был в этой комнате. Было ужасно тесно и душно.
– Проходят информации, информации идут, информации идут и идут, а у меня такое ощущение, что что-то радостное и прекрасное вот-вот случится со мной. Что-то радостное и прекрасное должно со дня на день, с часа на час случиться со мной. Я прекрасно понимаю это. Это неизбежно, мне никуда не деться от этого. Да я и не хочу от этого бежать куда-то. К чему бежать? Я и сам хочу, чтобы это радостное и прекрасное как можно скорее случилось, – говорил собравшимся в комнате людям знакомый незнакомец – тот самый человек, который был невероятно похож на Не-Маркетинга – такого, каким он был, когда был значительно моложе.
Не-Маркетинг тут же принялся очень внимательно смотреть на знакомого незнакомца.
– Вы?! Опять?! Что вы на меня так смотрите? – заметив его, с некоторым испугом в голосе проговорил тот.
– Господи! Как я был молод! Как я был глуп! – воскликнул Не-Маркетинг, а сам, тем временем, протиснулся к телевизору ближе. – У меня тоже были именно такие ощущения: что нечто радостное и прекрасное вот-вот случится, и… Что показывают? – вновь, как и в разговоре с журналистом, он неожиданно перескочил на другую тему. При этом он едва ли не ткнул пальцем в экран телевизора. Кажется, в мгновение ока знакомый незнакомец перестал интересовать его.
– Проходят информации, информации идут, информации идут и идут, – заладил знакомый незнакомец. Впрочем, развитие темы, на которую постоянно рассуждал Не-Маркетинг, в исполнении знакомого незнакомца отличалось от того, каким оно бывало до сих пор у Не-Маркетинга:
– Показывают одну историйку про террористические акты. Какой-то один большой сериал, событие следует за событием и чрезвычайно интересно смотреть. Ощущения! Ощущения следуют за ощущениями! Образы следуют за образами. Образцы для подражания следуют за образцами… Мы чувствуем, что…
Не-Маркетинг не дал ему закончить:
– Вы чувствуете, как время раздваивается, удваивается, как что-то странное, непонятное, такое, чего мы сами себе еще не можем объяснить, проистекает из телевизора?!.. – воскликнул он. И следом проговорил:
– Так и есть! Только так и может быть. Эти случаи давным-давно описаны в специальной литературе. К примеру, так называемый «шведский сериал»…
– Что за шведский сериал? – спросила тут же та самая приемная дочь. – Меня очень интересует эта тема. Ведь я и в Москву приехала именно для съемок на телевидении. Тема телевидения меня очень интересует… Расскажите, пожалуйста, что это за шведский сериал. Я никогда не слышала ни о чем подобном.
Вообще-то, Не-Маркетинга сейчас больше всего интересовала тема знакомого незнакомца и того подростка, который, как ему казалось, был просто копией его, каким он был в подростковом возрасте, но, однако, и тема воздействия телевидения на жизнь человека, тема шведского сериала его тоже крайне интересовала, так что Не-Маркетинг решил объяснить все очень подробно, поскольку он был не уверен, поймут его или нет, он не знал наверняка, возможно ли сейчас, в этот странный вечер, когда все находившиеся в комнате столь устали, когда на каждого человека в этом номере гостиницы обрушились те или иные, прежде непривычные для этого человека обстоятельства, когда в этом номере гостиницы столь тесно и душно, так вот, возможно ли сейчас объяснить, как может раздваиваться, удваиваться, усиливаться, становиться интересней жизнь, расслаиваться время, когда помимо потоков всевозможных событий возникают потоки информации, посвященные этому событию. Не-Маркетинг решил объяснить все очень подробно, но при этом он боялся, что его объяснение станет очень длинным, что его перестанут слушать, что его не дослушают до конца, он сам не верил в то, что его объяснение произведет в конце-концов какое-то впечатление на слушателей, но, тем не менее, он принялся объяснять:
– Давайте представим следующую картину: Швеция, одна тысяча девятьсот семьдесят третий год. День недели – четверг. В кредитный банк, который располагался в стокгольмском районе Норрмальмсторг, врывается грабитель. И это и есть то самое событие, которое надолго осядет в памяти не только криминалистов, но и людей телевидения. Да, точно, дело началось именно в четверг и ни в какой другой день! В кредитном банке человек, вооруженный скорострельным карабином, потребовал выдать ему все деньги, имеющиеся в кассе. А кто-то из работников банка, как всегда бывает в подобных несчастливых для грабителей случаях, успел нажать на кнопку сигнализации. Стражи закона примчались в мгновение ока: грабитель не только не успел исчезнуть из помещения банка, но и хотя бы одного, самого маленького мешка с вожделенными деньгами в руки не успел взять. Тут уж, после того, как примчалась полиция, грабителю на выбор оставалось не так много разных вариантов, да он и не выбирал особенно, а просто взял восемь банковских служащих в заложники, а полицейским выкрикнул, чтобы они и не думали приближаться к банку, иначе он вмиг перестреляет вс ех заложник ов.