Как две капли

В оформлении обложки использована иллюстрация с https://horrorzone.ru по лицензии CC0.

Темнота выгнула спину… Простенький заштатный городок, навроде родинки на жопе у твоей сестры. Пёстрые/серые улицы, жители-люди с механической начинкой внутри и снаружи… Старый трюк шизофреников [микроскоп из башки; винтовка-открывалка из руки; четыре колеса, как инвалидная коляска вместо ног; жидкий металл, стекающий с краёв пореза; кровяной двигатель в черепной коробке передач; и все чудеса современного протезирования]…

Идиоты Реальности, призванные защищать все видимые родинки на её случайной жопе… Старый пьянчуга выбивает себе зубы бутылкой… Смешливые школьницы смеются над ним, проходя мимо… Прекрасные улыбки для рекламы Реальности. Старый трюк… Она выгибает загорелую спину… Чьи-то старческие зубы желтеют на её смуглой ладони…

Пробел темноты…

Одна старая сумасшедшая вышла на Божий свет.

Лето. Я сижу на трубе у подъезда, жду какого-то друга. Казалось, она видит только меня.

Сканировала ореол рентгеном. Слились волнами взглядов. Эфирное свеченье солнца. Мне стало жарко. Теперь я её вижу:

Безумие прекрасных глаз не торопясь формировало ту бывшую красотку сорокалетней давности. Изображения бродили друг близ друга, два призрака, играющих за зеркалами старых страхов.

Молоденькие девочки смеются, проходя мимо какого-то парня…

– Такое чувство, что сегодня всё против нас, – сказала мне старуха.

Скрытая за временем красотка заулыбалась дряхлыми губами. Беззаботно изогнула спину. Солнце сегодня печёт.

Прольюсь дождём на эти листья.

Мечтал Тэй об обычном скучном счастье.

Чтоб как у всех нормальных.

Тэй никогда не целовался, ни разу никого не обнимал. Такой прискорбный факт он переживал голый в углу, царапая рожу гвоздями и плача.

Отношения пары просты и понятны. Сначала им слишком жарко. Потом слишком холодно. Но Тэй не мог даже вообразить, как люди договариваются любить друг друга. Как они друг друга в себя влюбляют, как знакомятся и встречаются, чтобы собой наслаждаться?

Как они это делают?

От отчаянья Тэй решил посвятить свою сублимированную жизнь физическим упражненьям.

– Культуризм – разновидность мастурбации…

Тэй лёг на табуретку и заснул, оставляя возможность хорошенько его рассмотреть. Сутуло-скрюченная спина, комки упругих мышц топорщатся, как скалы. Левая рука короче правой. Некоторые ногти расслоились, остальные только потрескались. Одно ухо в два раза меньше другого, зато очень оттопырено. Подборок неправильной формы прекрасно дополнял скошенный набок рот с кривыми редкими зубами. Причём отверстие отвратительного рта располагалось там, куда лепилась левая щека, а грубо стянутая кожа правой шла глубокими трещинами, навроде капища морщин. Огромный вздутый нос кривил себя дугой, как полумесяц.

При каждом сонном вдохе Тэй сдавленно сопел, готовясь задохнуться.

Но он жил, неизвестно зачем и почему…

Ну вот он и проснулся. Уродливый, кривой, несчастный. Как маска – его лицо почти всегда залеплено лейкопластырем.

Ни одна его не полюбит. Одна ужасно выглядит. Сколько себя помнит – всегда была уродливой до мозга костей. Она вся покрыта говносочащими «влагалищами» (противно-красные раздвоенные дырки в теле).

Тошнотворно.

Она пыталась их зашивать, но швы лопались, напитавшись гноя. Людей она ненавидела, потому что никто её никогда не любил, не любовался ею, проходя мимо, не смотрел ей во след, вожделенно изучая формы её задницы. Никто для неё ничего не делал. Станешь тратить себя на жуткую уродину…

Одна – вот её имя.

– Ты только посмотри на неё!

Волосы с левой стороны огромной головы растут жидким пучками, как полынь в поле. Справа же – болтаются комком колючей проволоки.

Сиськи словно пришиблены доской. Одна грудь (та, которая в два раза меньше) висит чуть ниже. Дугообразная спина, что бок луны. А низкий лоб весь струпьями изрыт.

Она почти никогда не высыпалась – слабые, неразвитые веки не закрывали целиком глаза, которыми Одна по-рыбьи пучилась на мир. Костлявые кривые ноги (форма Х) казались жутко короткими. Её единственным достоинством мог бы быть пухлый ротик, но запах из него шёл, как из осквернённой могилы.

Одна напоминала инопланетянина-мутанта.

Она вешается в кинотеатре во время мелодрамы.

Отвратительное зрелище.

Пока было темно, инцидента никто и не заметил, но когда свет включился – крики, визги, рвота, обмороки…

Вопиющий ужас.

– Пожалеем червей на кладбищенской свалке и сожжём эту уродину в печке.

От скуки Тэй поджигал мусорные баки на заднем дворе и мастурбировал на пляшущее пламя.

Он мог молчать часами, разговаривая про себя со своим воображаемым другом, который работал в порномагазине на полставки.

Бессонные ночи, грустные дни. Хуже всего Тэй чувствовал себя, когда просыпался. Он, вырванный из пространства беспамятства, слишком иллюзорной мечты, сразу вспоминал: кто он и какой он.

Больше всех Тэй ненавидел себя.

Та маленькая девочка играла в одиночку. Скакалка болтается на ветке, как двойная петля для сумерек. Шум листвы – ответ на ласки ветра. Беззаботный мячик скачет по дорожке…

В попытке полюбить Тэй бросился на ребёнка, схватил её своими крепкими руками. Она не закричала, смотря в его лицо.

Девочка чуть не выбила Тэю левый глаз.

– Больно бедному, обидно…

Когда она убежала, насильник-неудачник лежал на земле и ревел в тёмное небо. А сверху улыбались звёзды.

Тэй убил себя голой рукой. В ней он сжимал столярную пилу.

Обливая всё вокруг жгучей кровью, он радостно отпилил себе голову.

Позже вечером, когда мертвеца уже увезли, соседская девочка, наблюдавшая самоубийство Тэя (она каталась на качелях, хрипы какие-то услышала за оградой и влезла на дерево, чтоб всё рассмотреть)… Эта милая малышка скажет встревоженным родителям, что ничего красивее в жизни не видела.

Тело Тэя похоронили, а голову поместили в раствор и выставили в музее современного искусства под вывеской ЛЮБОВЬ И НАВИСТЬ ║ Она как бесконечный водопад желанья. Её всем мало, и ей всего мало, но она себя любит вполне достаточно.

– Сочная сучка…

– Самая красивая на свете и во тьме.

Ты только посмотри на неё. Она действительно красавица. Ей беспременно нужен каждодневный секс, она без этого не может. Любой видный чувак из любого бара рискует оказаться у неё внутри. Идеальная секс-упаковка: красиво открываешь и бешено вытрахиваешь.

Другие леди ей завидуют (началось ещё в школе, когда две девочки стали злобно замечать повышенное к ней внимание и почему-то ненавидели себя за это). Пусть у неё нет подруг, зато она прекрасно смотрится голой (на огромной кровати, устланной кровавым шёлком, с зеркальным подвесом в стиле барокко, нежность бархатной кожи блестит от влажного массажа с маслом тропически-экзотического растения-людоеда, волосы шикарною волной стремятся к двум холмам что ниже талии осиной, ни грамма лишнего, пропорции богини Красоты, ест то, что хочет – обмен веществ хранит «сеченья золотого» эталон, глаза лучатся похотливой теплотой, мягко-тугие лепесточки губ особенно приятны при минете, изгибы идеальных ног с чудесной безупречностью груди граничат в подсознании, а сладкие соски игриво пальцами прикрыты)…

Она выгнула спину.

Одна – вот её имя. Красавчик Тэй с детства вызывает чувство острой неполноценности у всех особей мужского пола.

Да ему даже женщины завидуют!

Высокий/стройный/крепкий плюс чувствительный…

Экстравагантный/необычный/сексуальный/удивительный…

В школе все девчонки бегали за ним (в старших классах багажник его машины был буквально завален их трусиками, «в память о незабываемом вечере», а ещё Тэй трахался с молоденькой учительницей математики, согласившейся на это «исключительно в образовательных целях», как она сама смело заявила одной секс-амбициозной журналисточке одной местной газеты (когда они обе отвязно ебались с Тэем в тесном туалете редакции, подозрительно запертом изнутри) после скандала, поднявшего любовную славу Тэя на клиторокружительную высоту недосягаемости в умах всех городских подростков: заведующий по учебной части стал случайным свидетелем глубокого орального удовлетворения, интенсивно даруемого Тэю учительницей математики в женской раздевалке спортзала.

Особенно сильно «гипнотизировали» красотой его глаза: два тёмно-карих омута в сиянии ресниц, многозначительной длиной пленяющих любую девушку. А стоит Тэю только улыбнуться, всем окружающим сразу же кажется – он несомненно самый красивый парень в мире.

Всё сказанное никак не помешало ему после школы поступить в престижную Академию Искусств на актёрский факультет. Учителя прочили Тэю большое будущее и очень гордились, что именно у них есть такой красавчик-ученик.

В первом своём фильме он снялся уже на первом курсе (играл роль уродливого парня, который преследует привлекательную незнакомку, следит за ней и день и ночь, обливаясь слюной при каждой встрече; она его, конечно, злобно игнорирует – «слишком хороша для такого»; у неё есть потенциальный женишок в другом городе; она ездит к нему несколько раз в месяц на поезде, а несчастный влюблённый урод всегда тайно сопровождает её в этих амурных поездочках; однажды осенью они попадают в ужасную железнодорожную катастрофу (какой-то пьяный ошибочно перевёл стрелки); она скучает в вагоне-ресторане, а через два столика сидит наш любовный неудачник и вожделенно пялится на неё… ТРАХ! Лоб в лоб два скорых; в общем, в живых остаются только он и она; транспортная компания решает возместить моральный ущерб лишь одному пострадавшему, оплатив пластическую операцию в полном размере – так бывший урод становится красивым юношей, а горделивая девица приходит в себя в больнице, обожжённая, покрытая шрамами, с неправильно срастающимися костями; такая она никому не нужна, но её преображённый поклонник навещает её разок, купив цветы и апельсины; фильм заканчивается кадром яблочного огрызка на больничной тумбочке).

Картина вышла в прокат, и Тэй «пробудился звездой» (обычно он просыпался в обнимку с какой-нибудь очередной очаровательной сокурсницей, лёжа на сильно продавленной за ночь койке).

Тэй снимался много. Почти что любой фильм с его участием пользовался оглушительным успехом у зрителей, а также у критиков. В 22 года он играючи стал одним из популярнейших актёров планеты, начал сниматься за рубежом (там ему сразу пришили ярлык «чуть сумасшедшего красавчика», покорителя страстных сердец).

В одном из многочисленных фильмов Тэю достался маленький эпизод на пару минут: он – привлекательный, вызывающий доверие и доброту молодой человек, а помимо этого – злобный насильник маленьких девочек, которого оперативно ищут всю первую половину картины… Таинственный маньяк возникает перед взглядом камеры только на две минуты, в течение коих получает пулю в правый глаз из пистолета смелой девушки-сыщика. Остаток фильма люди в кинозалах обычно не досматривали, а этот короткий эпизод с Тэем попал во все рекламные обзоры и трейлеры (по сути он являлся высшей точкой сюжета, последним пиком в середине, центральной кульминацией картины).

Прекрасно понимая, что Тэй ей никогда не достанется, эта психованная старуха (живёт в твоём городе, кстати) проклинает его.

Заголовки хроник:

«Трагедия на дороге» / «Беременная сбита знаменитым актёром» / «Киномир переезжает шок» / «Последний полёт пьяной звезды и Паденье» / «Такое не простишь»…

В 25 лет Тэй попал за решётку. Он так и не понял, как не сумел заметить ту белокурую девушку с ребёнком внутри.

Его насиловали каждый день. Опять и опять. Снова и снова. Муки совести…

Тело в петле. Её тело – её награда. Одна легко выиграла городской конкурс красоты и стала рекламным лицом нескольких парфюмерных компаний и одной фирмы, торгующей нижним бельём. Фотки попали в модные журналы. Теперь её вообще все хотели (даже те, которые не могли).

Казалось, счастье льётся с небес. Шикарные шмотки, дорогущие побрякушки, крутые ребятки на новеньких тачках, полёты на острова бесплатной ебли в жару, заграничный отдых от любимой работы…

Какой-то яркий весенний день принёс одному сумасшедшему парню вирус любви (он плёлся по улице, беседуя с собой, когда увидел Одну, соблазнительно спешащую на встречу с очередным любовником).

Бедный ублюдок влюбился смертельно и навсегда.

Впоследствии этот псих попробует запродаться дьяволу, сипяще сетуя на то, что без Неё он сам себе не нужен, но Хозяин адских котлов и печек холодно проигнорирует безумца.

Его отчаянье росло из пола, как сталагмит греха. Он не мог спать, есть и даже смеяться.

Необходимо было убить эту любовь.

Он нашёл её…

На вечер планами полна, она смотрела из окна. Немножко ветрено, наверно, ночью будет дождь. Взгляд на себя у зеркала в прихожей. Красотка, губ изгиб лелеет нежность от любви к себе.

Она выходит.

Знакомый тихий дворик кутается в тьму. Сейчас Одна пройдёт под аркой и сексуально сядет к дорогому другу в иномарку.

Серый сырой ветер, звёзды кричат из-за туч.

У неё на пути появляется парень.

– Бог велел нам делиться… надвое. Надвое… – мычит он и плескает Одной в лицо кислотой.

Серная? Соляная?

Кричащая от боли девушка не может внятно выразить ответ.

Её сегодняшний любовник, ещё какие-то люди, несколько мгновений с любопытством наблюдавшие страшную сцену, схватили улыбающегося психопата (позднее, на суде он скажет, что это голоса заставили его, и что он «ничего красивее в жизни не видел»), а кто-то вызвал наконец врача.

Одну отвезли в больницу. Доктор, в детстве страдавший от насмешек и невнимания со стороны красивых девочек, оказал ей посильную помощь (бледная халатность в белом халате).

Разорванные язвы шрамов, как сточные канавы, кладбищенские ямы, кратер взрыва, обугленная, лопнувшая плоть: лицо как дырка.

Глаза спасти не удалось.

Такой она никому не нужна и навсегда останется одна.

Другие девушки над ней сочувственно смеются, а ей теперь даже поплакать нечем.

Чёрный пробел.

Умирай со мной – сладкий шёпот… Родинки городка снаружи улицы рекламы выгибает спину твоей сестры улыбки темноты…

Сторонись своей тени / Проснись, открой двери / Какого цвета падшие / Паденье – мягкий вопль твоей темноты / Мазками маски стёртые черты / По-старчески растраченные семена Сравненья…

Серый сырой ветер смерти.

Ты идёшь через извилистый переулок, будто во сне. То тут, то там вылезают из окон лица красавиц, выпячивают черепа и просят, чтобы ты остановился. Но напрасно.

Машина Снов покоится в твоём кармане (ожидая, когда снимешь маску Реальности), усиливая лёгкий дождь снаружи, перенимая все осенние повадки. Переключая полумрак давно забытых сновидений, от которых почти уже ничего не осталось.

Идёшь, а жизнь не замечает/замечаешь.

Простенький городок. Всё здесь красиво… Твоя сестра-темнота выгнула спину.