Стихи, ставшие песнями

© Сергей Соколов, 2025

ISBN 978-5-0068-6277-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Люди пишут

Шизгара

Сидим с гитарой во дворе.

Аккорды показал друг мне.

А потом сыграл красиво

Ногтем на шестой струне.

«Шизгара! —

Пели мы. —

Шизгара!»

Да, пять аккордов повторяя,

Слов не зная.

За красного вина сто грамм

Упёр для нас один пацан

Из своей английской школы

Пионерский барабан.

«Шизгара! —

Пели мы. —

Шизгара!»

Да, пять аккордов повторяя,

Слов не зная.

Годы пролетели мимо.

Многое по жизни было.

И теперь играют внуки

На шестой струне красиво.

«Шизгара! —

Они поют. —

Шизгара!»

Well, пять аккордов повторяя,

Слов не зная.

Велодрама

Я купил велосипед.

Есть седло, педали, свет.

Рама в цвет волны морской.

Цепь гремучую змеёй.

Звездочка на сто зубцов

И защита для штанов.

Есть багажник позади,

Руль дугою впереди.

Есть звоночек под рукой,

Штырь подножки откидной.

Выбор всяких скоростей.

Фляжка между двух ремней.

Тормозов железный трос,

Пневматический насос.

В сумке есть набор ключей,

Масло есть, заплатка, клей…

Я купил велосипед…

Нет… колес. И денег нет.

Смотря что

Под нежным солнцем паутинки нить…

Смолистая сосна…

Всё это можно повторить,

Но детство никогда.

Сосны игла по ручейку плывёт, бежит,

А там, глядишь, река…

Всё это можно повторить,

Но зрелость никогда.

Пожухлую иглу-на дно иль к берегу прибить

Решит реки волна.

Всё это можно повторить..

Нет, повторить нельзя.

На 1 августа

Он затерялся где-то

В залежах былого:

Последний месяц лета

Семьдесят шестого.

Где льётся пот без меры?

Тут рядом. На полях.

У нас дневные смены,

Обеды в котелках.

Отличный и свободный

Магнитофонный рок.

Язык бесед – народный,

Простой-под вечерок.

Настал конец июля,

Его последний день.

Мы спать. В окне мелькнула

Причудливая тень.

В бараке настежь двери,

Толпа чертей у нар.

Глазам своим не верю:

Их главный- комиссар.

Вязали спьяну грубо,

И ржали жеребцы.

Углем писали крупно

Цитаты. От души.

Кто вырвался – догнали,

Собрали у костра.

И кашу в рот пихали.

Не каша, соль одна.

Торжественно бубнили

Какой-то документ.

Потом… освободили

Под аплодисмент.

Пусть как-то и попрали

Моральный кодекс. Но

Нас, молодых, признали

Бойцами ССО.

Пожалуй, нет ответа,

И не найти мне слова:

Зачем я вспомнил лето

Семьдесят шестого?

хорошо бы!

Что ещё доступно в этой жизни мне?

Стану космонавтом, полечу к Луне.

Бегло на китайском я заговорю.

С королевой Англии заварю чайку.

С парашютом прыгну рекордно затяжным.

Проеду автостопом полуостров Крым.

Километры формул сочиню легко

(Заодно освою кун-фу и айкидо),

И сотни слов про главное на кончике пера.

Песни под гитару. В котелке уха.

Куплю кроссовки с ворсом

И на Эверест.

Мне лет полсотни восемь,

Мне рано ставить крест.

Без обязательств

Всё это не любовь.

Я сам тому виной

Раз рассуждать могу

С холодной головой

Железной логикою слов.

Взамен пылающих речей,

Рождённых от искры безумной.

Взамен счастливых дней, ночей…

И не считать свой выбор трудным,

Спокойно выслушав

Отсроченный ответ:

«Прости, я не любила, нет.

Ты никогда не будешь сердцу мил».

Простить тебя? Простить!?

Давно простил.

Весенний сюрприз

Не хочу писать про зиму,

Или лучше, о зиме.

Затаенную обиду

Я не выскажу… в стихе.

Стоп! «В стихе» звучит коряво,

Хоть и рифма подошла.

Как бы так, чтоб кучеряво,

Задушевность чтоб была?

Чтобы в кружево сравнений

Мыслей вязь вплетала нить

Утверждений и сомнений…

Про предчувствие ввинтить.

Тему бы, да не из пальца.

Вот вполне весенний текст:

Кот не тот, не лижет…

Только слушает да ест.

Взяли и съездили

Отчитаюсь кратко вам,

Не придав вранья словам,

Как мы в близкую субботу

Посетили Валаам.

Встали с Таней ровно в пять,

Чтоб успеть друзей собрать.

И машину к «Метеору»

В Приозерске подогнать.

Я, Татьяна, Надя, Стольник —

Вот такой прямоугольник.

Едем, весело болтаем,

Замолкаем, понимаем:

«Есть потребность в пикнике».

Благо лес во всей красе

В обе стороны дороги

Вроде, как бы в чистоте,

Если ехать очень бойко.

Стоп. Тут легкая помойка

За спасительным кустом.

Вот багажник стал столом

Для культурного досуга

С закусью и коньяком.

Вовремя примчались в «порт».

Лавки, лужи у ворот…

Словом, он не впечатляет,

А скорей наоборот.

Сотня мокнущих туристов

Топчут маленькую пристань.

«Метеора» нет, есть дождь.

Этим нас не прошибешь.

Всё. Пришел. На абордаж

Повалил народец наш.

Из последних сели мы.

Разместились, как смогли.

Через час борьбы с волною

К островам привезены.

Здесь негоже слово «черт»,

Но невольно лезет в рот.

Без него не разобраться

Кто экскурсию ведет.

Мы примкнули к тётке в рыжем

Платье длинном, не бесстыжем.

Тихий голос, как елей,

Для внимающих ушей.

Наконец, компактным стадом

Любовались нижним садом.

И по лестнице Дюма

Поднялись, едва дыша

От слияния с природой.

Что тут скажешь? Хороша!

Тётка шепчет про газоны,

Климатические зоны,

Про тяжёлый почвогрунт,

Что цветёт и пахнет тут.

Вот подарок Украины.

Как народы мы едины.

Только кажет телевизор

Очень разные картины…

Про политику молчок.

Кот улёгся на бочок

И лениво наблюдает

Как паломников поток

Заполняет все пустоты.

Но ему и невдомёк,

Что бывает интересна

Летопись святого места,

А не колбасы кусок.

Пусть немного беглым чосом

Мы спешим за нашим боссом,

Стольник всё же успевает

Тётку тормозить вопросом.

Мы идём на дальний скит.

Круто вниз тропа бежит.

Я надеюсь, возвращаться

Нам иначе предстоит.

Так для справки, спойлер вам:

Пёс коту ответ – вигвам.

Спишет трудности природа.

Вид прелестный. И погода

Настроению подстать.

Можно было б попенять

На порывы ветра в соснах.

Но таков уж нрав несносный

Ладоги – сестры морей.

Мимо мы прошли корней

Вросших в серую скалу.

«Шишкинской» зовут сосну.

Жаль, её не будет фоток,

Люди – мухи на смолу —

Портят классика пейзаж.

Да, обычай точно наш.

Тётка – лошадь беговая.

Вот площадка смотровая.

Вид открыточный и чай

Вроде, как бы невзначай

Не бесплатно наливают.

Пей, любуйся, не скучай.

Острова, мостки, кресты,

Скит Никольский. С высоты

Камень, лес, волны прибой

Гармоничны меж собой.

Да и здесь вокруг скита

Гладко скошена трава,

Благолепие, уют…

Почему же только тут?

Вспомнилось, как на стоянке

Мать-природу берегут.

Ладно, дальше ноги в руки.

Нам сегодня не до скуки.

Ужо нравственностью сыты,

В трапезной столы накрыты.

«Как в столовке при казарме» —

Стольник, наклонясь, сказал мне.

Заставлять его не нужно.

Таня с Надей ели дружно.

А меня не впечатлила

Очень скромная менюшка.

По программе дальше – песни.

Хор мужской монастыря.

Хор, конечно, интересный.

Хор послушали не зря.

Напоследок было горе,

Но не буду. Нам в соборе,

Рассказали о мощах.

Может я внимал беспечно.

Да, реликвии, конечно.

Только помнить прочно буду

О заморских овощах.

О труде простых монахов

В землю эту лёгших прахом

И оставивших нам рай.

Остров Валаам, прощай!

Кукушка

Жизнь как топкая трясина,

Не имеет злоба дна.

На клочке земли чужбины

Перед боем тишина.

Он и я висим на «мушке»,

Потный палец на курке.

Вдруг несмелый звук кукушки:

«Ку…» и эхо вдалеке.

Кукушка, будь щедрее.

На рукаве шеврон.

Я знаю ада близость.

Я привык

Жить в снайперском прицеле.

Не промах, не пижон

Солдат фортуны.

Бой окончен. Очень тонко

Смерть от жизни грань легла.

Сброшен я на дно воронки.

Голова обнажена.

Я смотрю в ночное небо,

Вижу мрак и звездный свет.

До израненного тела

Тусклым звездам дела нет.

Кукушка улетела.

Весь в крови шеврон.

Я знаю ада близость.

Я привык

Жить в снайперском прицеле.

Сейчас я обречен

Солдат фортуны.

Я так давно привык

Жить в снайперском прицеле.

Сейчас я обречен

Солдат фортуны.

Мысль простая

Можно клоуном назваться.

И себе не признаваться:

Недостаточно кривляться,

Чтобы публику смешить.

Можно выглядеть актёром

С мощным творческим подъёмом,

Если с модным режиссёром

Дружбу нежную водить.

Можно мнить себя поэтом

С гениальностью дуэтом,

Но не чувствовать при этом

Рифмы острые края.

Если грубо выражаться:

На волнах говном качаться

Всегда проще, чем сражаться

За живучесть корабля.

Надо быть, а не казаться.

Мысль простая. Не моя.

Но есть ещё

Да, такое лето иногда у нас бывает,

Когда на улицах асфальт едва ли не потёк.

И не нью-йоркское метро, а невский ветерок,

Шутливо у красавиц платья задирает.

Мой город к лету не привык.

Хорошая погода? Нет, не слышал.

С весны до осени дождям дорога напрямик.

Но есть ещё, кто в сторону его не ровно дышит.

Да, непогодь как тренд. Кто здесь рождён

Пеняет показушно на капризы невской шири.

На самом деле, места нет в душе бессмысленной обиде,

Раз по уши и навсегда влюблён.

Оставим календарь. Другие беды встали.

Гостеприимный, он всегда гостям был рад.

Но наводнённый выше меры, тонет град.

И ни какая дамба не спасает.

Мой город от неспешности отвык.

В толпе нагрянувших себя не слышит.

Он грозен и наивен, но по-прежнему велик.

И есть ещё, кто в сторону его не ровно дышит.

Вот так

Тем днем февраль разрезан пополам,

А жизнь моя на до и после.

Вот так, пойдешь на день рожденье в гости

И просто встретишь вечность там.

Она предстала миллионом льдинок,

Как шанс из них «Любовь» сложить.

Вот так, начнёшь и невозможно завершить

С самим собой напрасный поединок.

Да, той весной понятно стало: жаль,

Растаяли любви крупицы.

Вот так, кому они слеза, кому водица.

Кто лето ждёт, а я опять февраль.

Все будет вновь

Холодной спесью наполнен небосвод,

Но неизвестно сколько звезд живет.

Счет иной

Сияющим ночами мертвой тьмой.

А как красиво, глаз не отвести.

Но бездна лжива, нам там не найти

Звездный дом —

Чудесный островок, очередной исток.

Все будет вновь.

Все будет вновь.

В бесмертье люди верят,

Небытье отменит им

Волшебный немой свод.

Льды и камни, пыльный след и газ.

Есть и пламя, как в душе у нас.

Для чего

В чужих мирах нас разлучать на сто веков?

Молчат все звезды, а взывать должны:

«Мы одиноки. Мы к вам любви полны!»

Сойдутся в полночь стрелки,

Мы взор направим к верху,

Закричим!

Все будет вновь.

Все будет вновь.

В бесмертье люди верят,

Небытье отменит им

Волшебный немой свод.

Душе нельзя искать убежищ на звездАх,

Любимых нет, и каждый день не греет как свеча.

Вот тогда нам смерть.

Все будет вновь.

Все будет вновь.

Как просто, чёрт возьми —

Бессмертие в любви!

О, звёздный свод!

Все те, кто был; все, кто любил,

И был не хуже нас уже ушёл.

Круг завершён с болью

Вновь!

Сколько граней у стакана

Я разбужен, я рассержен.

Телескоп нашёл звезду.

Из-за острова, на стрежень…

Ешьте, люди, путассу.

В небе вспыхнули зарницы.

В море качка, глубина.

Журавлей смели синицы.

Купола да купола.

Лёгкий сон смыкает очи.

С перегаром изо рта…

Мы в дебатах лясы точим.

Между гор течёт река.

В электричке за грибами…

Сказ былинный зачинать.

Было с ними, будет с нами.

Холодна тоски кровать.

Снял трусы. Забыл разуться.

Сигаретам скажем «нет»!

Куры яйцами несутся.

В солидоле пистолет.

Вечерело и ненастно…

Парфюмерия цветов.

На зубах зубная паста.

Будь готов! Всегда готов!

Целый век на раскладушке.

Власти скипетр в руке.

По цене московской двушки.

Бизнес колом! На коне!

Буря-дура ломит ветку.

На ночь выпью молока.

Воры слямзили барсетку.

Есть собака у попа.

В тундре геям одиноко.

Не в почёте домино.

Рупь за кучку, – Скока-скока?

Смотрим старое кино.

Сколько граней у стакана?

Цирк блошиный на столе.

Всё. Довольно. Всё. Достало.

Счастье ходит налегке.

Все реже

У меня такое было:

Что ни повод, вот и стих.

А теперь как отрубило.

Молча слушаю других.

Настрочить – пустое дело —

Белой ниткой рифмы сшить.

Если вправду наболело,

Ярко-красной будет нить.

Вот тогда молчать не стоит,

Воля вольная перу…

Только… годы в сердце колют

И рождают пустоту.

Вторая натура

Привычек к возрастным годам

Любой приобретёт немало.

Иные с радостью отдам,

Чтоб совесть реже заедала.

Другие пользой рождены,

А третьи – лук без тетивы.

Но я в плену привычки тайной.

Сперва был мёд. Итог – печальный:

Любовью пыльной всё горжусь.

Она же временем истлела.

Когда-то вечной стать хотела,

Но потеряла к жизни вкус.

Осталась видимость одна

Бесплодных грёз. Один и я.

Но до чего же странен плен:

Причин тревог не нахожу.

Нормально сплю, нормально ем.

Я вижу Солнце и Луну

В восходах ранних. В час ночной

Я волен выбирать покой.

Или с друзьями шумный сбор.

И одиночество, и хор.

И мысли путные, и всякий вздор.

Мне многое разрешено

Привычкой – стражницей тюрьмы.

Однако есть большое «Но»:

Нельзя желать другой любви.

Да!

Я слишком высоко тебя вознёс.

Рукою не достать и не допрыгнуть.

У пьедестала лужа слёз,

К которой я успел привыкнуть.

Болит душа, страдает плоть…

Чтоб быть здоровым организмом,

Пора кончать муру пороть.

Да!

И заниматься… альпинизмом.

Завтра без нас

Вот мы уйдём,

А Солнце завтра снова встанет.

И утро оживит росой цветок.

Ему судьба расти.

Он только к вечеру завянет.

И птица ранняя

Привычно свою песню запоет,

И будет петь её для тех, кто близок и далек.

Пока сама на полуноте не умрёт.

Всё рушится.

Масштаб значения не имеет.

Для каждой новизны отмерен срок.

Ужасный мир.

В его корнях ужасная идея.

Кто это сотворил?

С кого с пристрастием спросить:

Зачем нам это сызмальства вдомёк.

И как при этом надо жить?

Заснеженный фантом

Дневных сует разорван круг.

Причуды памяти вернут

В часы бессонницы и вьюги за окном

Звенящее спокойствие вокруг:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.