Оргия Праведников: больше, чем музыка. Авторизованная биография
- -
- 100%
- +
© Ярослав Соколов, текст, 2026
© Анна Орлова, фотографии, 2026
© Александр Уткин, дизайн изображения на обложке, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Предисловие
Однако эта музыка, теряя всякую мелодию
и переходя в скрежещущий вопль наступления,
все же имела ритм обыкновенного человеческого сердца
и была проста и понятна тем, кто ее слушал.
Андрей ПлатоновВы!
Вы, кого мы так любим: вы не видите нас,
вы не слышите нас, вы считаете,
что мы от вас так далеко, а ведь мы так близко!
к/ф «Небо над Берлином»Как бы вы ни были удивлены, но это книга не о музыке и даже не о музыкантах. Мне вообще не нравится слово «музыкант». Во-первых, от этого слова веет какой-то особой высокопарностью, а во‐вторых, это слово совсем ничего не объясняет. Очевидно, музыкант пишет песни, умеет составлять красивые и сложные фразы, но возникает вопрос: зачем все это? Ради чего он все это делает? Есть ли какая-то польза от его деятельности? Ведь искусство ради искусства – довольно странная концепция и, наверно, малоинтересная. Эта книга – о других людях. Честно, я не знаю, как их назвать. Может быть, вы, прочитав ее, сможете ответить на этот вопрос.
Человек как вид формировался на протяжении тысячелетий, и наш мозг, наряду со всеми нашими структурами, сложился задолго до современности. Тем не менее существенная разница между человеком сегодняшним и тем, что жил столетия назад, заключается в восприятии внешнего мира. Для древних людей все вокруг было единым целым, в то время как мы видим окружающий нас мир и явления как отдельные и часто конфликтующие между собой элементы. Современные люди разделяют понятия жизни, знания, религии, тайны и поэзии, а наши предки не проводили таких различий. Для нас существует глубокий разрыв между человеком и природой, в то время как для древних эта гармония была изначальной и не подлежала сомнению.
Наши предки воспринимали природу наравне с людьми, различая в ней добрые и злые силы, обращались к ней через песни, молитвы и разговоры, выражали свои чувства – от восхищения до ненависти. Это было неразрывное единение, без сомнений и удивлений.
Природа, подобно человеку, была живой, кормила его и заботилась о нем, как мать о сыне. В моменты своей слабости человек подчинялся ей, а она проявляла власть, когда чувствовала свою силу. Отношения между человеком и природой были частью повседневности. Природа проявляла себя игриво в светлое время суток и задумчиво в ночное; люди жили с ней в тесном союзе, глубоко чувствуя любое изменение.
В древности человек жил в мире, полном различных существ: добрых и злых, реальных и призрачных. Каждая травинка была отдельной стихией со своим характером и лицом. Подобно человеку, она имела свои цели и волю; ее душа могла быть разнообразной – как темной, так и светлой. Она, как и мы, нуждалась в пище и отдыхе и могла «говорить» по-человечески.
Человек, принимая загадочность окружающего мира, признавал некоторые необычные способности у отдельных людей – колдунов, ведунов, знахарей и ведьм. Обряды, песни и хороводы позволяли нашим предкам сблизиться с природой, познать ее таинственный язык, подражать ее движениям. Это создавало новую форму религии, где вера в слово, песню и танец не имела границ. Эти силы позволяли управлять природой, нарушать ее законы и подчинять ее собственной воле. Подобная вера могла на мгновение превратить человека в волшебника, выводя его за рамки привычного. Однако это могло угрожать спокойствию дома, правовым нормам и устоявшимся традициям, требующим слепого поклонения и запрещающим познавать неизвестное.
Эта книга о людях, которые восстанавливают утраченную ныне связь между человеком и миром посредством звука. Музыкант или тот, кого в древности называли заклинателем, тот, кого тоска, отчаянье, любовь, беда приобщили к непостижимому, кому необычные обстоятельства послали магический дар, обращается к природе, стремясь испытать ее, прося, чтобы она поведала ему свои тайны. Музыкант сосредоточивает всю свою силу на желании приобщиться к таинству природы, становится как бы воплощением ее воли. И именно она превращается в отдельную стихию, которая борется или вступает в дружественный контакт с природой. Так происходит демоническое слияние двух самостоятельных волений; две хаотичные силы встречаются и смешиваются в злом объятии.
Само отношение к миру теряется, человек действует заодно и как одно с миром, сознание заволакивается туманом. Час заклятия становится часом оргии. На нашем маловыразительном языке мы могли бы назвать этот час – гениальным прозрением, в котором стерлись грани между песней, музыкой, словом и движением, жизнью, религией и поэзией. В этот миг, созданный сплетением стихий в глухую ночь, не озаренную еще солнцем сознания, раскрывается, как обреченный к утру на гибель ночной цветок, то странное явление, которое мы уже не можем представить себе: слово и дело становятся неразличимы и тождественны, субъект и объект, кудесник и природа испытывают сладость полного единства. Мировая кровь и мировая плоть празднуют брачную ночь, пока еще не снизошел на них злой и светлый дух, чтобы раздробить и разъединить их.
Это состояние временного слияния с миром позволяет музыканту, или заклинателю, прикоснуться к глубинам существования, где границы между внутренним и внешним исчезают. Музыка становится ключом к этому сокровенному взаимодействию, превращая звук в мост между человеком и природой. Через эти звуковые путешествия человек открывает в себе нечто, что давно покоилось в забвении, оживляя забытые чувства и интуиции.
Такое гармоничное соединение требует полной отдачи и внутренней честности. Музыкант становится посредником, через эмоции и энергию которого выражается все то невидимое и неосязаемое, что скрыто в окружающем мире. Этот опыт не просто обогащает личность, но и приводит к глубоким изменениям в восприятии жизни и ее смыслов.
Такие мистические переживания проливают свет на то, каким древние люди могли видеть мир. Это возвращение к корням, к пониманию того, что мы и природа – одно целое. В современном мире, разрывающем нас на части, это простое, но мощное знание оказывается спасительным. Каждый звук становится откровением, каждая нота – новым началом. Сливаясь с природой, человек обретает себя заново, а музыка становится голосом, который помогает слиться с ней воедино.
Таким образом, эта книга – не просто повествование о музыкантах и заклинателях; это приглашение каждому читателю стать частью этого древнего танца звуков, найти свое место в великом хоре природы и услышать, как ее мелодия перекликается с песней нашего сердца.
Слово «мудрость» тесно связано по значению с понятием «целостности». Одно почти невозможно без другого. Примечательно, что в шумерском языке многие тысячелетия слова «ухо» и «мудрость», вероятно, обозначались одним словом. Возможно, это слово было «энки», так как именно так называли бога мудрости у шумеров: «От Великих небес к Великим недрам богиня обратила свое ухо, орган мудрости».
Если мудрость может передаваться не только визуально, но и через звук, то она присутствует в пении, ритмических движениях, танце. Звук обладает энергией и может успокаивать, просветлять, информировать, мотивировать. Он предлагает нам большие возможности: наша мудрость укрепляется, в том числе через слуховое восприятие. Честно говоря, я искренне убежден, что только музыка (как сочетание слуха и мудрости) способна оживить тихие и неподвижные статуи. Эти статуи идеальны, но им не хватает одного – жизни. Поэтому они не являются целостными. Музыка способна сделать их такими. Целостность создает связь с миром, предметами и, что важнее всего, с людьми. Это осязаемый и чувствуемый способ бытия, а не просто высокая благородная цель, которую следует преследовать. Когда мы говорим о чьей-то работе, что она обладает целостностью, это высшая похвала, так как такая работа показывает умение объединять людей. То же самое касается и статуй.
Музыка, оживляющая статуи, символизирует ту жизненную силу, которой они лишены в своей неподвижности. Она привносит душу в материальные объекты, создает впечатление взаимодействия и живого присутствия. Когда мы говорим о целостной работе, мы подчеркиваем способность музыки объединять и вдохновлять людей, вызывая глубокие эмоции и отклик в сердцах. Ее целостность не только связывает нас с окружающим миром, но и способствует взаимопониманию между людьми, разрушая барьеры и способствуя гармонии. Эта связь выходит за рамки простого восприятия звуков – она становится способом чувствовать и переживать вместе, частью общего опыта жизни.
Именно в этой способности – пробуждать, вдохновлять и объединять – и заключается истинная ее сила. Она помогает нам увидеть и почувствовать мир в его необъятной целостности, напоминая, что мы все – часть чего-то большего.
Таким образом, музыка не только оживляет безжизненное, но и формирует нашу реальность, выполняя роль моста между материальным и духовным, между внутренним и внешним, помогая каждому из нас стать более целостным в этом сложном мире.
Итак, если вы и встретите в этой книге слово «музыкант», то имейте в виду, что это то же, что и заклинатель. Музыкант – это тот, кто преодолевает силой своей творческой энергии разобщенность мира. Все они – заклинатели, которые ежедневно работают во имя преодоления пропасти разобщения мира и человека. И на сегодняшний день их дело – самое необходимое, самое полезное деяние, которое дает человеку средства для борьбы за существование.
Почему? Потому что однажды то, чем они занимаются, спасло меня. И именно об этом я хочу рассказать на этих страницах.
Я искренне верю в то, что каждая книга встречается нам в жизни не просто так, а с какой-то целью. И если я прав, то в конечном итоге эта книга о тебе – о том, кто сейчас держит эту книгу в руках. Может быть, тебе, так же как и мне на каком-то этапе, необходимо было пересечься с этими заклинателями, узнать их историю, понять то, как и ради чего они живут. Да, именно необходимо. Для того чтобы жить дальше и стать собой. Именно истории этой встречи посвящена первая часть книги. Вторая – это история, которую расскажут сами музыканты о себе. О том, как они стали теми, кто они есть. Третья часть книги – это эссе, написанные в разное время, некие разрозненные размышления, похожие на опавшие осенние листья. Они рождались в разное время и при разных обстоятельствах моей жизни с «Оргией Праведников».
Ну а самое важное – в этой книге нет даже претензии на какую-то объективность. Это не история группы в классическом ее понимании. Скорее, это похоже на опыт лирического исследования, методологию которого определял случай и обстоятельства разной степени изощренности.
Да, эта книга именно для тебя. Мы вряд ли знакомы, и вполне вероятно, что я вообще тебя выдумал. Один раз я видел одного сумасшедшего: дело было в магазине, он прислонил телефон к уху и ходил спрашивал, что купить. Спрашивал он маму. Он каждую свою реплику начинал с обращения: «Мам, твоих конфет сегодня нет, что же мы будем делать? Как же ты проведешь вечер?! И он начинал хохотать. Что, мам, может, скорую вызвать? Ха-ха-ха. Мам, ну смотри, можно купить других конфет».
Когда я пришел в этот самый магазин, он там уже был. Подозреваю, что он там уже не первый час тусовался. Все ходил и спрашивал маму. Все цокали и оглядывались, потому что он реально громко говорил и реально громко ржал. Да и мне захотелось что-то ему сказать очень неудобоваримое. Я даже было подошел к нему, но понял, что у него в руке нет телефона. Он просто ходит и говорит в ладонь. С мамой. И тут я понял, что нет не только телефона, но нет и мамы. Она умерла.
Если нет и тебя, если эти строчки никто никогда не прочитает – это не важно. Это все непомерно безнадежный ритуал, который никто никогда не увидит. Что-то вроде концептуальной акции Джозефа Бойса, когда он носил и укачивал на руках мертвого зайца, объясняя ему вслух теорию относительности. Если тебя нет, так и быть. Но я создам тебя. И это лучшее, что может случиться в этом мире. И это главное, чему я научился у заклинателей под названием «Оргия Праведников».
Часть I
Встать и ебнуть гитарой
Глава 1
Судьбоносное знакомство
Писать книгу о живых и здравствующих творческих людях всегда непросто. Куда безопасней дождаться, пока их лики окончательно не забронзовеют, и ты сможешь спокойно травить байки про «Оргию Праведников», не опасаясь словить от Буркова подзатыльник. Но я осознанно решил не идти этой тропой, потому что, с одной стороны, мне хочется разделить с вами то важное, что я вынес из знакомства с группой и ее музыкой, а с другой – путь, который ты проходишь вместе с ребятами, неплохо так закаляет.
Идея этой книги едва ли продиктована желанием завоевать фанатов «Оргии Праведников» или разделить ее славу. Да и давайте будем честны, само слово «слава» в контексте этой группы звучит довольно специфично. Нет, конечно, все было не так. Мной двигает исследовательский интерес, стремление понять, с чем же я столкнулся. Не просто вспомнить пару-тройку памятных историй, а осознать, что же это за явление природы такое – «Оргия Праведников». Вооружиться диктофоном, прикинуться исследователем-журналистом, эдаким современным Шуриком, и прогуляться внутри этой истории вместе с моими читателями. Наконец, изучить этот мир музыки и понять – и принять, что с тобой происходит.
На первый взгляд может показаться, что это глубоко личная история. Но в действительности она гораздо шире и касается каждого, кто когда-либо видел или слышал музыку «Оргии Праведников». Каждого, кто был на их выступлении. Эта история про всех нас и про то, как мы переживаем опыт столкновения с музыкой.
Мой путь – лишь частный вариант того, что проходили многие до меня. Может быть, слегка пролонгированная и детализированная версия, приправленная изрядной щепоткой упрямства и отрицания. В конце концов, мое знакомство с «Оргией Праведников» вышло не самым стандартным: до недавнего времени я вообще ничего не знал про группу, не слушал их музыку по-настоящему и увлекался совершенно другими исполнителями. Но давайте уже окунемся с головой в эту историю. Историю о том, как «Оргия Праведников» вошла в мою жизнь и перевернула ее раз и навсегда.
А началось все просто. В один прекрасный день я решил стать музыкантом. Вот так. Сидел дома – а жил я тогда на метро Севастопольская – и сочинял разные аккордовые последовательности. Получалось по-своему интересно: из этого материала было вполне реально составить пару-тройку симпатичных песенок. Правда, я ощущал, что мне не хватает технического мастерства и знаний, чтобы развить мои наброски в полноценную композицию. Вот сыграл ты четыре аккорда, звучит круто, но песню-то как сделать? Ответ напрашивался сам собой: учиться и еще раз учиться.
Недолго думая, я открыл всем известный «Профи. ру», вбил в поисковик «преподаватель по гитаре», указал локацию и позвонил первому же чуваку из списка – некоему товарищу Максиму Ульянову (просто Ульянову, без Ленина). Звоню и говорю: «Здравствуйте, я такой-то и такой-то, цель и задачи – вот такие». Был я тогда дико самоуверенным, с ходу заявил, что все эти допотопные «металлики» мне разбирать неинтересно, я уже готовый творец-созидатель. Мне бы немного подучиться, знания подтянуть, и все – я готов двигать в мировой тур. Товарищ Ульянов тогда и говорит: «Давайте встретимся, покажете, что умеете, и лично все обсудим».
И вот я у него в квартире. Максим слушает мои зарисовки – а это были уже вполне себе готовые скетчи – и говорит, что круто. И еще у него сразу так загораются глаза – мол, «ну прям вообще». Он тут же резко переходит на «ты» и выдает роковое: «Слушай, а давай захерачим группу».
В этот момент между нами окончательно упали все барьеры, которые бывают между незнакомыми людьми, и мы были готовы вместе творить искусство, хотя встретились каких-то пять минут назад.
– Но смотри, чувак, раз мы в одной группе, – говорит Ульянов, – я тебя учить не могу. Я тебе дам контакты своего препода. И кстати. Гитара у тебя – говно. Неплохо бы новую купить. Вот как раз с преподавателем это и обсудите.
И с этими словами скидывает мне номер Алексея Буркова. Максим сразу же рассказал, что Бурков играет в «Оргии Праведников». А еще – что он близкий ему по духу человек, крестный отец его ребенка, наставник и вообще без пяти минут Великий гуру. Этот поток восторгов меня несильно впечатлил. Я тогда вообще подумал, что он боготворит какого-то сомнительного чувака. Да и какая к черту разница, что «Оргия Праведников»? Один хер, мне просто гитару купить. Ну и что, что музыкант крутой и может меня научить играть, великая честь, видите ли.
Но особого выбора у меня не было: на тот момент я отчаянно нуждался в преподавателе. Возвращаться на «Профи. ру» и вслепую искать нового кота в мешке тоже не хотелось. И вообще, раз друг порекомендовал, – надо идти, особенно после таких дифирамбов. Короче, я решил попробовать. Тем более возможность купить классную гитару неплохо мотивировала.
Теперь я звонил уже Буркову и снова объяснял ситуацию:
– Здравствуйте, ваш номер мне дал некий человек по имени Максим Ульянов, чтобы я с вами гитарой занимался. Хотим с ним покорить весь мир нашей обалденной музыкой. И раз уж Максим Ульянов со мной в одной группе (Название? – Название мы еще не придумали), то этот мир мы точно покорим. А вы будете моим преподавателем. И кстати, Алексей, у меня еще гитара так себе, я бы хотел у вас нормальную купить.
Бурков помолчал и сказал: «Приезжайте».
И я приехал к нему. Правда, не ради класса: сначала мы договорились, что я подъеду купить гитару. Он меня еще тогда спросил:
– А что хочется?
– Вообще, мне нравится Fender Telecaster.
– О, я как раз Telecaster и продаю.
Чтобы вы понимали, у меня уже была гитара EpiPhone LP 100, и стоила она каких-то совершенно диких денег – тысяч двадцать рублей. Мне тогда казалось, что это очень…
В общем, я и так уже много инвестировал в творчество и не был готов к серьезным тратам. А тут Бурков говорит: «Сто пятьдесят за новый Fender – и то по большой дружбе». В итоге мы кучу времени потратили на переговоры, и он таки согласился на 120 тысяч. Хотя, по-хорошему, гитара стоила пять тысяч долларов: это лимитированный телек, и таких всего тысяча в мире. У меня 674-й. Уникальный инструмент.
И вот я ее у него купил и говорю: «Кстати, было бы неплохо научиться на нем играть. А то вещь хорошая, но что с ней делать, я плохо понимаю». На что он ответил: «Давай, записывайся, приходи на урок, будем тебя учить». Вот так мы и познакомились с Бурковым – и договорились о первом занятии.
На тот момент я почти ничего не знал об «Оргии Праведников». Всю сознательную жизнь я запоем слушал Летова: для меня это – фигура номер один, да и, пожалуй, не только для меня. Я заболел его музыкой, когда еще не было нормального интернета и YouTube, поэтому приходилось собирать рок-журналы и вычитывать их от корки до корки. Так я попадал в своеобразный замкнутый круг: сначала ты покупаешь журнал ради интервью Егора Летова, а потом уже вынужденно читаешь все содержимое, потому что потратил на него 100 рублей. Для меня это была серьезная сумма: я учился в школе, и родители давали 20 рублей на обед. На эту сумму можно было купить Snickers и баночку Sprite. Приличные школьники брали коржик и чай, а я – Snickers и Sprite.
В общем, эти журналы были практически на вес золота, и после интервью Егора Летова волей-неволей приходилось читать дальше. И конечно же, дальше по тексту обязательно мелькало что-то про «Оргию Праведников» и Сергея Калугина. О последнем я даже слышал, потому что все-таки был немного в контексте, но «Оргия Праведников» была совершенно новым явлением для меня. Казалось, это нечто в духе Sex Pistols: дикие панки, извращенцы и отморозки. А чего вы еще хотели с таким-то названием? В моей тупой башке, которая еще ничего не понимала по жизни, упорно рисовался образ каких-то ублюдков.
Вот, к примеру, была не слишком уважаемая мной группа «Тараканы», и «Оргия Праведников» ассоциативно тяготела куда-то в ту сомнительную степь. Поэтому нырять и исследовать их творчество совершенно не хотелось.
Да и в целом, не буду лукавить, я презирал русский рок – под влиянием Летова. И до сих пор, кстати, его не воспринимаю. Для тогдашнего меня, подростка с двадцаткой в кармане, в России существовала только одна группа, которую можно было слушать. И это была «Гражданская оборона». А остальной русский рок был ниже моего «королевского» достоинства. Поэтому мое первое качественное столкновение с «Оргией Праведников» состоялось благодаря Буркову, который вручил мне их диск сразу же в день нашего знакомства.
Получилось довольно забавно. Когда я к нему впервые приехал, мне, естественно, было мало просто гитару купить, надо было еще показать, что я – о-го-го! Что Бурков продает гитару не какому-то серому обывателю, а настоящему таланту, Писателю Земли Русской. И я вручил ему свою книжку, кажется, это был «Вызов принят»[1]. Бурков поблагодарил меня и в качестве ответного реверанса подарил один из альбомов «Оргии» – первую часть «Для тех, кто видит сны». Красный альбом.
Я тогда, кажется, решил, что это неравноценная история: какой-то неизвестный альбом какой-то неизвестной группы взамен моего выстраданного творения. Но ладно, так и быть, взял – все же я человек воспитанный. Распрощался с Бурковым, сел в машину, кинул альбом в салон и укатил в закат с новой гитарой, благополучно забыв про диск. А через пару дней я наткнулся на него в двери машины и решил послушать.
Сейчас, конечно, смешно вспоминать, даже немного стыдно – насколько зашоренным был мой взгляд. Все оказалось даже хуже, чем я себе представлял. Господи, ну что ж за срань такая! Слабо, уныло и просто чудовищно безвкусно. Куда им до моего Летова – бесподобного косматого чудака, который на четырех аккордах орет про что-то дико родное и понятное. Тут, блядь, какие-то флейты, какие-то клавиши, все это дело до кучи приправлено «глубокомысленным» поэтическим текстом. Вы что, серьезно утверждаете, что так звучит «Оргия Праведников»? Да я скорее поверю, что это «Дети унылого траха»! При первом прослушивании мне показалось, что это прямо фу. Фу и точка![2]
Даже после того, как мы начали активно заниматься с Бурковым гитарой, два-три месяца спустя, – когда мы наконец стали по первой струнке играть и пальчики учиться ставить – я все еще обходил «Оргию» стороной. Я упорно оставался вне контекста, отчаянно делая вид, что я все знаю и про группу, и про песни. Мне кажется, когда Бурков будет читать эту книжку, он, конечно, посмеется сначала, но потом точно проклянет меня.
Я приходил к нему на квартиру, он мне давал играть какие-то этюды. Спойлер: оказалось, это были фрагменты песен «Оргии Праведников». И вот Бурков задает в качестве домашнего задания разучить кусок из условной песни – «По тонкому льду». И я на голубом глазу киваю: «Да-да-да, ну конечно же, я знаю эту песню. Кстати, вполне себе ничего». Уходил домой и разучивал фрагмент. Но чтобы вы понимали уровень моей мразотности, я даже не начинал слушать эту песню.
Это состояние еще долго меня преследовало. Мы уже закончили с Бурковым совместный проект (о нем – далее), а я все не мог подступиться к диску. Сама мысль, что мне вновь предстоит столкнуться с этой унылой, бесформенной, по-издевательски ужасной музыкой, вызывала дрожь. «Может, Бурков и потрясный препод, – повторял я себе, – но я это говно слушать не стану. Никогда».
Я не шучу. Тогда я еще не подозревал, насколько ошибался.
Глава 2
Бурков шаманит
Итак, под чутким (и в высшей степени дзен-буддийским) руководством Лёши Буркова я начал штурмовать основы игры на гитаре. Это не мешало отдельно мне и Максиму регулярно мучить мои четыре аккорда (я считал их великими) и строить из себя прожженных рокеров с миллиардами фанатов, которые бьются в экстазе в преддверии нашего мирового турне. В реальности из всех участников истории на эту роль тянул только Бурков, который уже много лет успешно совмещал функции гитариста и музыкального продюсера в «Оргии Праведников».
Если с гитаристом все понятно, то про музыкального продюсера стоит рассказать поподробней. Музыкальный продюсер – это человек, который отвечает за качество звучания альбома и следит, чтобы процесс записи шел гладко. Каждый музыкант отдельно записывает свои партии, а продюсер все это сводит и приводит к общему знаменателю, чтобы альбом звучал как единое целое.