Меня зовут Ро-де-ри!
- -
- 100%
- +
После обязательных шести лет обучения маги дают клятву – не обращать свою силу против себе подобных. Не причинять зла, не творить произвола. Только я каждый день сталкиваюсь с тем, что из магии, созидающей и живительной, делают грубое орудие разрушения. Не смущают энергозатраты, не пугает иссякнувший резерв, даже полное выгорание не останавливает!
– Ничего не обнаружили? – окликает меня Даллор.
– Увы, – грустно мотаю головой. – Кроме отголосков запрещённых заклинаний тут ничего интересного, да и в них мало толку. Обвинение посмертно не предъявишь.
– У меня есть друг – некромант, – неожиданно откровенничает со мной маг, – выдающихся способностей! Так его Корона постоянно привлекает к расследованиям, когда требовалось подтверждение вины из уст мертвеца. А как-то раз…
Он замолкает и смотрит на меня, словно только что сообразил нечто важное.
– Не наш случай, – жаль его разочаровывать, но я сама крутила и так, и эдак, ничего из данной идеи не выжав. – Оживший покойник соответствует состоянию умершего человека на момент смерти. Декллиб замёрз, почти утратив разум и речь: он не смог бы рассказать нам о том, кто его нанял, не говоря уже о том, чтобы передать ауру заказчика. Иначе я допросила бы несчастного ещё вчера. Мне тоже известен неплохой некромант.
– Вы и об этом подумали? – Даллор прищуривается.
– Первое, что пришло мне в голову, едва нашли тело. Как замечательно было бы услышать обстоятельства смерти из уст покойного! Но, сняв ауру, я поняла: ничего не получится. Проживи Декллиб с недельку, запустился бы процесс восстановления, можно было бы попытаться. Преступник нам этого шанса не дал, что опять-таки свидетельствует о его хорошем знании магии.
– Предусмотрительный мерзавец! Госпожа Родери, домовладелица и рада бы нам помочь, но нечем. Господин Сейлэд жил замкнуто, во времена запоев неделями мог носа из квартиры не показывать. Если к нему и приходили гости, их никто не видел. Каким-то образом умудрялся платить за жильё, с задержками, правда. Примечательно, что последний долг он отдал не так давно, ещё и вперёд внёс. Аванс за Брэгворд?
– Разумеется. Вот и подтверждение предположения, что мага для убийства Сарьэна нашли заранее. Теперь в магазин?
Даллор открывает портал, и в следующий миг мы в зале самой роскошной в Бальмонде, а значит, и в Лэргалле книжной галереи. Посреди света и ярких красочных прилавков мы в тёмных строгих костюмах смотримся неуместно и пугающе – покупатели косятся и стараются отойти подальше.
Незамедлительно подлетает ловкий молодой человек, причёсанный и завитый по последней моде так, что сзади и не поймёшь, парень или девушка.
– Господа маги?..
– Служба Правопорядка Брэгворда… – начинает Даллор, но я останавливаю его мягким движением руки.
– Можем мы поговорить с управляющим?
Парнишка мнётся, и мне приходится добавить:
– Неофициально.
Модник, неуверенно кивнув, убегает.
Взгляд Даллора удивлённый и предвкушающий одновременно.
– У вас опять идея, госпожа Родери?
Хочу ответить – и не успеваю: рядом с нами из портала появляется важный полный господин, напыщенный вид которого красноречивее слов указывает на его положение.
– Леогáр Бáллек, – спешит представиться он.
Не удерживаюсь – сканирую ауру. Маг шестого уровня, порталы на короткие расстояния – его потолок. Он в ответ делает попытку определить меня, натыкается на глухую стену и почтительно склоняется. У магов всё чётко – все, кто выше уровнем, закрыты от более слабых.
– Господин Баллек, – я лучезарно улыбаюсь (представляете, я и это умею!), вынимаю изображение покойного пьяницы и показываю с чувством глубокого превосходства, – расскажите мне, пожалуйста, как давно вы покупали старинные книги у господина Декллиба и когда он навещал вас последний раз?
Невольное «ах!», и ужас в округлившихся глазах. А внутри меня – волна восторга! Пальцем в небо, но попала!
– Госпожа… – растерянный шёпот, – госпожа, поверьте! Я ничем… Мне… Он клялся, что это его собственные! Закон не запрещает…
– Я не интересуюсь законностью этих сделок, – подпускаю льда в голос, – на это существует торговая гильдия. Я спрашиваю «когда».
– Года три назад принёс в первый раз. Наш магазин не занимается скупкой, но…
– Приобретает редкие издания, – обрываю его скулёж. – Вы заплатили ему…
– Хорошо заплатил, госпожа! Почти нормальную цену!
– Сотую часть того, что эти книги стоили. Дальше!
Толстяк вытирает лоб. Презрительно кривлю губы, затем вспоминаю, что маги его уровня не умеют регулировать температуру тела.
– Он приходил часто, пока не продал всё, что у него было. Так он сказал. Но три месяца назад явился пьяный и предложил мне ещё одну книгу. Мол, ему надо платить штраф. И запросил больше, чем я готов был предложить. Мы… поспорили.
– Громко? – ловлю ошарашенный взгляд и поясняю: – Скандалили здесь, в зале? Прилюдно?
– Что вы! Как можно! В магазин он не заходил никогда, караулил у входа. А ругались… все присутствующие на улице слышали, конечно. Этот господин… Дикллиб?
– Декллиб, Сейлэд Декллиб.
– Господин Декллиб кричать был горазд. Что на меня, кровопийцу, управу найдёт, порчу нашлёт, ему терять нечего, и так Закрытый Город светит. Сам на ногах не стоит, на оживший труп похож, а грозился убедительно. В результате я чуть поднял цену, он забрал золотые и ушёл.
– Вы не сообщили об угрозах в Службу? – подаёт голос Даллор.
Наивный! Служба Правопорядка завела бы дело, поднялся бы шум, вмешалась бы торговая гильдия, и господин Баллек потерял бы деньги, клиентов и репутацию.
– Пожалел я пьянчужку, господин маг. Что он в таком состоянии сделать мог?
О, я б поспорила. Маг четвёртого уровня может многое. Даже если семьдесят лет пьёт не просыхая.
– Последний вопрос, господин Баллек. Больше вы Декллиба не видели?
– Нет, госпожа. Не видел и не слышал. Наверное, он как деньги за книгу получил, так снова и запил.
Нисколько не сомневаюсь.
– Госпожа… Вы теперь сообщите в гильдию?
Смотрю на Даллора и пожимаю плечами.
– Служба не занимается торговыми преступлениями, – выделенный акцент на последнем слове. – Вы можете быть свободны.
Очень хочу добавить – «пока», но сдерживаюсь. Толстяк и так удаляется чуть ли не бегом, утратив свой важный вид и забыв о порталах. Хотя его шестой уровень, вероятно, и не позволяет строить переходы без передышки.
Даллор, глядя вслед управляющему, хихикает, словно мальчишка.
– Здорово вы его, Родери! Как вы догадались?!
– Везение, – честно признаюсь я. – В Бальмонде много книжных магазинов, но только эта галерея достаточно богата, чтобы выкупить, пусть и за сотую часть истинной стоимости, книги такого древнего рода, как Декллиб. В квартире убитого мы не увидели и следа родового наследия, а ведь старинные замки всегда содержат огромные библиотеки. Понятно, что-то он продал вместе с домом, но самые ценные фолианты, скорее всего, ещё рукописные, забрал с собой. И расстался с ними не так давно, уже в этом городе – пустующий книжный шкаф тому свидетельство.
– А скандал? Он здесь при чём? Как-то связан с убийством Сарьэна?
– Это очень важный момент. Понимаете, мир, в котором вращались отпрыски богатого старика, и тот, где влачил существование Декллиб, мало пересекаются. Как бы детки ни причитали и ни прибеднялись, с настоящей бедой, нищетой, отчаянием они не сталкивались. В музеях и театрах не встречаются спившиеся маги в крайней степени нужды, готовые на преступление. У себя дома, в Брэгворде, они могли бы подрядить кого-то из местных, но для этого им пришлось бы ходить, искать, расспрашивать. Поползли бы слухи, что в подобных случаях разносятся мгновенно. Да и не факт, что местные маги согласились бы – им, в отличие от Сейлэда, есть что терять. К тому же вряд ли им удалось бы так задурить голову, выжечь и бросить умирать. Рассудок они не утратили, наоборот, полузаконная деятельность заставляет их осторожничать, подстраховываться.
– Поэтому они нашли мага вне Брэгворда.
– Да, но каким образом? Не давать же объявление «Ищем мага-самоубийцу»! Скандал у известного магазина (я предполагала нечто похожее) – решающий фактор. Возможно, тот, кто обдумывал преступление, оказался в этот момент здесь сам. Или услышал от родственника, того же Байрэса. Последнее вероятнее всего, хотя и первый вариант подходит. Склоняюсь к мысли, что в тот момент, когда пьяный Декллиб орал на весь Бальмонд, что нашлёт на управляющего порчу, он подписал смертный приговор и господину Сарьэну, и себе заодно.
– Это похоже на правду, – в карих глазах Даллора разгораются искры восхищения, – это чертовски похоже на правду, Родери!
Мне приятен его искренний восторг, настолько, что я прощаю ему дважды опущенную «госпожу».
– Пора на оглашение завещания. После чего зададим господину Байрэсу пару вопросов и посмотрим на реакцию. Хотя убийца обладает крепкими нервами, упоминание галереи Баллека в Бальмонде его насторожит.
– Вы перестали подозревать слуг?
– Их участие маловероятно. Сарьэн был требователен, но справедлив. Все они при нём жили неплохо, со смертью же старика их благоденствие закончилось. Детки быстро продадут дом и всех поувольняют: взаимная неприязнь там очевидна. Подозреваю, уже сегодня мы многих не застанем на своих местах, кухарку – так точно.
– На угощение я и не надеялся, – озорно улыбается Даллор. – Откроете портал?
Глава 7
В этот раз роскошный особняк встречает нас тишиной и полутьмой. Солнце начинает садиться, нижние этажи захватывают ранние зимние сумерки. Освещены лишь главный холл и центральная лестница, по которой поднимаемся в гостиную.
Хоть мы и не опаздываем, все уже собрались и ждут представителя банка. Почему Сарьэн хранил завещание там, а не у юриста, объяснимо: одного человека можно подкупить, обмануть же систему безопасности банковских сейфов – сложнее. А старик предпочитал мотать нервы деткам неизвестностью: вдруг он и впрямь оставит половину питомнику горртов?
Нас с Даллором встречают настороженными, если не сказать, испуганными взглядами. Представители Короны, расследующие убийство, и так нежеланные гости, а у этой семейки слишком очевидные мотивы, да и подозревают они друг друга не без повода. Только приступив, мы уже столкнулись с враньём, а сколько всего откроется нам до окончания следствия – одному Всевышнему известно.
Олийша в нетерпении меряет комнату мелкими шажками. Несмотря на смерть «дорогого дедушки», она ярко накрашена, словно собралась на бал или в театр, а её облегающее платье кроме чёрного цвета ничем не напоминает о трауре. К моему спутнику девица подскакивает с проворством охотящейся кошки, и таким же голодным блеском горят её глаза.
– Господин Кэлэйн! Есть ли успехи в расследовании?
Что он ответит? Ведь сегодня перед ним не просто свидетельница или подозреваемая – наследница четырёх миллионов. Женившись на ней, можно спокойно оставить службу и жить в своё удовольствие. Причём не в провинциальном Брэгворде, а в Эрносе или любом другом престижном городе Лэргалла.
– Когда мы поймаем убийцу, вас известят, госпожа Сарьэн.
Сухой, официальный тон. Кивок на грани приличия. Давлю улыбку и проскальзываю в полутень у окна – отсюда удобно наблюдать за присутствующими. Глазами выискиваю Файбэра – друг сидит рядом с отцом, молодым мужчиной болезненного вида с длинными завитыми волосами. Бледное лицо Огюйста Сарьэна хранит презрительное, надменное выражение: чего я никогда не смогу понять, это как у такого отталкивающего человека вырос обаятельный, жизнерадостный сын.
Представитель банка появляется не один: с ним никто иной, как сам господин Сэ́йред Биальд, наш градоначальник. Его присутствие ожидаемо: должна же власть Брэгворда поприветствовать новых первых лиц города. Тёмные глаза господина Биальда оглядывают каждого из Сарьэнов, затем следует глубокий поклон Олийше, такого же удостаиваемся Даллор и я. Более того – мне наш градоначальник умудряется тайком ещё и подмигнуть. Спасибо, на сей раз я нахожусь достаточно далеко от него, чтобы услышать в свой адрес «девочка» или «доченька», совершенно недопустимые по отношению к магу! То, что он втрое старше меня, не означает, что мне нужно его покровительство!
– Господа, мы собрались здесь, чтобы исполнить последнюю волю Винкера Сарьэна…
Хорошо поставленный, звучный голос Биальда заставляет всех присутствующих вздрогнуть. Нервный Байрэс аж подскакивает в своём кресле. Олийша, наоборот, вжимается поглубже.
– Таким образом, состояние господина Винкера составляет сорок миллионов восемьсот тридцать пять тысяч золотых…
Сдавленный вздох кого-то из внуков – кажется, Гурнуша. Старший сын закрывает рот рукой. Жадно вглядываюсь в ли́ца: для всех ли оглашённая огромная сумма неожиданность? Не подаёт признаков волнения лишь Огюйст, но это может объясняться его наигранной холодностью.
– Итак, после продажи принадлежащего господину Винкеру Сарьэну особняка в Брэгворде его долей в указанных выше предприятиях образованная сумма делится на десять равных частей и распределяется поровну между господами Пигроном, Огюйстом, Байрэсом, Олийшей, Сайзеном, Вильеном, Файбэром, Разшеном, Кейлисом и Гурнушем Сарьэн…
Пауза. Чей-то восторженный выдох. И – одновременный гул:
– Ну, дед! Порадовал!
– Дождались!
– А стращал-то!
– Есть на свете справедливость!
– Нет! – резким диссонансом врывается возмущённый вопль Олийши. – Это нечестно! Старый жмот обещал оставить бóльшую часть мне!
Девица вскакивает, в порыве гнева сдвигая кресло, подбегает к Биальду, выхватывает бумагу у него из рук и в ярости рвёт её на части. Обрывки она топчет изящной туфелькой.
– Нет, нет, нет… Столько вынести, унижаться, терпеть… И всё поровну! Ходить, улыбаться, хвалить его проклятые цветы! А он всё поделил!
– Госпожа Сарьэн, – градоначальник слегка растерян, но присутствия духа не теряет, – вам отходит более четырёх миллионов! Задумайтесь! Это колоссальная сумма! Госпожа Сарьэн… остановитесь… Это лишь копия, оригинал находится в банковском сейфе!
– Это подделка! – срывается на визг Олийша. – Гнусный обман!
Я отворачиваюсь к окну. Никогда не понимала женских истерик. Но большее отвращение вызывают родные девицы, наблюдающие за ней со злорадными усмешками. Даже на лице её отца я не вижу участия. Желающих утешить и вовсе не находится. Робкую попытку Файбэра пресекает его отец, хватая сына за руку и не давая подойти к воющей Олийше.
– Госпожа, сядьте! – Даллор прекращает выходку, применив успокоительное заклинание, за что благодарна ему не я одна.
Олийша падает в кресло, и в гостиной воцаряется блаженная тишина.
– И выслушайте! Это всех касается, – он поочерёдно обводит довольных наследников пристальным взглядом. – Господина Винкера Сарьэна убили. Жестоко и подло. Следствием установлено, что в это время в доме не могло быть посторонних – лишь те, кто здесь живёт постоянно, и те члены семьи, которых пропускала защита. То есть все вы и господин Вильен Сарьэн, в данную минуту отсутствующий. Следовательно, как это не прискорбно, один из вас – преступник. По законам Лэргалла, убийца не может стать наследником того, кого он убил, так что вскоре вам придётся делить доставшееся состояние не на десять, а на девять частей.
Первым осознаёт услышанное Пигрон. Заливаясь краской, он вскакивает с места.
– Убийца – Огюйст! Он ненавидел отца, считал, что тот угнетает его талант! Он больше всех нуждался в деньгах, ему отказывали в кредите!
– Что?! – невозмутимость слетает с обвинённого, словно сброшенная за ненадобностью маска. – Да ты сам еле вымолил свой последний займ! Если бы не смерть отца, плакали бы твои «театральные пристрастия»! Смотрел бы лишь на певичек в кабаках, да и на них у тебя денег не хватило бы!
– Да что вы спорите? – встревает юнец, как две капли воды похожий на Винкера в молодости. – Разшэн, старший сын Байрэса. – Внученька деда к Всевышнему отправила! Сама же призналась – ждала, что загребёт больше всех!
На всякий случай я ставлю защитный барьер вокруг кресла Олийши. Внучка под влиянием заклинания, но тем не менее пытается встать. Хорошенькое лицо искажено яростью, а слова, срывающиеся с губ, больше подходят обитателям Грошового квартала. Остальные от неё не отстают – особенно старается господин поэт. Употреблял бы он подобные выражения в своих сочинениях – круг его почитателей, несомненно, обогатился бы завсегдатаями кабаков и грузчиков.
Какое-то время я прислушиваюсь к воплям – иногда в них прорывается и полезная информация. В запальчивости люди забывают об осторожности. Но это не тот случай. Обладай хоть один из наследников фактами, способными опорочить кого-либо из них, с радостью выложил бы ещё вчера. Поэтому, сполна насладившись разнообразием и прелестью сравнений и эпитетов, я гляжу на опешившего Биальда, на еле сдерживающегося Даллора – и просто затыкаю всем рты.
Целитель первого уровня – это не только гордо звучит, но иногда и приходится весьма кстати!
Лишённые голоса напоминают глубоководных рыб – беззвучно хлопающие губы и выпученные глаза. Затем до них доходит, что наступившая тишина не есть следствие их временной глухоты. Испуганные взгляды сосредотачиваются на Даллоре: молюсь про себя, чтобы маг не принялся их разубеждать. Репутация грозного столичного начальника ему ох как пригодится! Свои же таланты я стараюсь не рекламировать: в Брэгворде госпожу Родери считают обыкновенным судебным магом, и хотелось бы, чтоб так продолжалось и впредь.
– Господа, ваши, безусловно, важные соображения я с удовольствием выслушаю попозже, – Даллор меня не подводит, сухое тёмное лицо остаётся невозмутимым. – Завещание господина Винкера Сарьэна вам сейчас вручит представитель банка, который держит в руках копию для каждого из вас.
Злой рык Олийши.
– Любой недовольный имеет право обратиться с жалобой как в суд города Брэгворда, так и непосредственно к Короне. Я лично прослежу, чтобы ваши иски рассмотрели в самые сжатые сроки. Сейчас же позвольте всем пожелать доброго вечера.
Эффектная пауза, которую я использую для того, чтобы вернуть родственникам возможность говорить, и многозначительно брошенное:
– Кроме господ Пигрона и Байрэса. К вам, уважаемые, есть несколько вопросов.
Впиваюсь взглядом в лица. Старший сын бледнеет, мешком оседает в кресло. Младший, наоборот, вспыхивает жарким румянцем. Прекрасно! Первый напуган, второй смущён. Прочие толпятся возле Биальда, но поздравлений я не слышу: странно было бы поздравлять подозреваемых в убийстве. Листы с волей покойного расходятся вмиг, не достаётся лишь той, что в приступе гнева разорвала свой в клочья.
– Госпожа Родери, – подошедший Файбэр почтительно протягивает мне документ, – вам не составит труда сделать копию для Олийши?
Хоть один порядочный в их семействе нашёлся! Своих чувств я не выдаю – нельзя, я на службе. Создаю точное подобие завещания и позволяю себе лишь одобрительный взгляд. Друг понятливо вежливо благодарит и направляется к двоюродной сестрице. Олийша же проявленное благородство принимает как должное. В какой-то степени мне её жаль – ведь она искренне надеялась на большее, приняв злые шутки деда за правду. Но четыре миллиона – сумма огромная; сколько б Олийша не задолжала, теперь её жизнь изменится… если она не виновница смерти Сарьэна.
Покидая гостиную, девица бросает хищный взгляд на Даллора. Мне становится весело. Господин столичный маг намечен в жертву как возможный жених. Оценивающе рассматриваю стройную до худобы фигуру, строгие черты лица, выразительный рот, слишком тонкие брови. Внешность на любителя. Мне раньше нравился такой тип мужчин, худощавых и тёмных, ироничных и умных, в чём-то даже опасных. Отношения с ними – всегда борьба, внутреннее напряжение и постоянная готовность к отпору, отвоёвыванию права на собственное мнение, поступки, жизнь. Когда-то именно это меня и привлекало… именно этого так не хватает Роллейну. Даглар слишком мягок, уступчив, предсказуем. Наша семейная жизнь состояла бы исключительно из моих приказов, которые он с желанием и усердием исполнял бы… бр-р.
Странные существа женщины. В теории мы все жаждем преклонения, обожания, заботы и нежности, а в конечном итоге наше сердце завоёвывает жестокий эгоистичный подлец, превращающий твои мечты в кошмар.
То, что мы с Даллором остаёмся наедине с указанными братьями, я понимаю лишь услышав осторожное «кхе-кхе» мага.
– Господа, – голос моего начальника негромок и вкрадчив, – мы с госпожой Родери предпочли бы побеседовать с вами по отдельности.
Пигрон очень быстро кивает. Байрэс же встаёт в позу – грудь вперёд, голова запрокинута (иначе с его невеликим ростом он упирается взглядом в грудь собеседника), и вызывающе протестует:
– Мне нечего скрывать! Моя совесть чиста!
– Отлично, – почти нежно тяну я, – в таком случае расскажите нам, почему вы солгали про вечер накануне убийства вашего отца? Вас видели в Бальмонде, в книжной галерее Баллека, когда вы приобретали там новинку. Сопровождал вас неизвестный, – рассчитанная задержка, – господин, скрывающий лицо.
– Это был мой друг! – возмущению поэта нет предела. – Мой очень близкий друг!
– У вашего близкого друга, надеюсь, есть имя и адрес? – ещё ласковее спрашиваю я.
– Он не имеет никакого отношения к смерти ста… отца!
– Господин Байрэс, – не меняя тона, продолжаю я, – очевидно, вы не сознаёте вашего положения. Служба Короны расследует убийство, ложные показания уже грозят вам арестом и штрафом. Конечно, двадцать золотых для вас сейчас не деньги, но отсидеть в камере городской тюрьмы вам всё равно придётся. А если вы не докажете, что господин, с которым вас видели в галерее, и маг, что наслал порчу на вашего отца, не одно и то же лицо, то камера в Брэгворде очень быстро сменится такой же в Закрытом Городе, причём пожизненно.
Гнев на капризном лице поэта сменяется недоверием.
– Арест?.. Но как… За что?!
– За намеренную ложь следствию. Можете на досуге почитать законы Лэргалла, уверяю, это крайне полезное и увлекательное чтиво. И я собираюсь препроводить вас туда сразу же после окончания нашей беседы – на три дня, как положено. Подобная мера послужит предупреждением для всех, считающих что с Короной можно фамильярничать.
Байрэс смотрит на Даллора: презрительный прищур глаз мага говорит ему больше, чем моя проникновенная речь. Поэт вздрагивает, утрачивая свой заносчивый вид.
– Но это такая мелочь… Разве так важно, где я был?.. Я не убивал отца! Мой… друг знал, как я хочу прочитать эту книгу, он занял очередь для меня, фактически подарив мне издание!
– Значит, ваш друг сочтёт своим долгом подтвердить ваши слова. Тогда ваше наказание ограничится тем, что я сказала, – арестом и штрафом… пока.
Я вижу сомнения и колебания в судорожных сжиманиях и разжиманиях кистей рук, наконец, Байрэс решается.
– Госпожа Родери, позвольте сообщить вам имя наедине…
Благосклонно кивнув, позволяю увлечь себя в дальний угол гостиной. Каждому есть что скрывать, как бы он ни убеждал меня в обратном.
– Аливи́а Вальéр, – после тяжёлого вздоха решается Байрэс. – Только я прошу вас, госпожа Родери! Никому ни слова! Её муж… это чудовище! Он не верит в возвышенные чувства, в нежную дружбу между мужчиной и женщиной!
Правильно. Я тоже не верю. Дружба между мужчиной и женщиной – это отвергнутая по каким-либо причинам любовь. Порой она бывает и нежной, искренней, но никогда не требует плащей с ног до головы.
– Я навещу госпожу Вальер. Если она подтвердит ваши слова, нет никакой надобности раскрывать её имя всем.
– Значит, я могу идти? – преждевременно выдыхает Байрэс.
– Можете – подождать меня внизу, в холле. Я избавлю вас от позора следовать к тюрьме в сопровождении Проверяющих и перенесу порталом.
– Но… – физиономия поэта вытягивается до невозможности. – Я же всё сказал!
– «Всё» вы должны были сказать вчера, – ледяная усмешка скользит по моим губам, та самая, благодаря которой я получила заслуженное звание стервы. – Обманывать Корону, господин Байрэс, не позволено никому, четыре золотых у вас или сорок миллионов.
– Как же я… Я не могу! Тюрьма! Нет, нет… Госпожа Родери… Только не порталом!
Спокойно выдерживаю умоляющий взгляд.
– Предпочитаете шествовать к тюрьме под конвоем? Мне позвать Проверяющих?
– Нет! – отчаянный вопль.
– Тогда ступайте и ждите меня внизу.
Интересно, потом он меня возненавидит? Не первый и не последний «уважаемый» господин, которому я прививаю почтение к законам. Возможно, получив свои миллионы, он постарается основательно подпортить мою жизнь. Но мне это безразлично.
Далайн был прав – я лишена инстинкта самосохранения.
Глава 8
Возвращаюсь я с победной полуулыбкой на лице. Завтра, а может, даже ещё сегодня Службу ожидает нашествие наследников Сарьэна, спешащих доложить обо всём, о чём они столь неблагоразумно умолчали. А в этом ворохе я отыщу ниточку, ведущую к убийце. Почести я с удовольствием отдам Даллору: ему они нужнее. Но жестокого умника найду и накажу сама!