Пилигрим: книга первая

Тишину помещения разорвали громкие детские всхлипы. Затем - топот босых ног по паркету. Дверь распахнулась, впустив небольшую полоску света из коридора и мальчишку лет пяти. По его щекам катились слёзы, оставляя мокрые следы. В одной руке он сжимал игрушечный пистолет кислотно-оранжевого цвета.

- Дядя Уильям! - мальчишка громко хлюпает носом. - Она опять... Анджела опять забирает моего робота.

- Рональд, - имя прозвучало ровно, как чтение вслух случайного слова из документа, - иди поиграй. Я занят.

- Но дядя... - мальчик сделал шаг внутрь, игрушечный пистолет дрогнул.

Из коридора появилась служанка в строгом тёмном платье. Её лицо было лишено мимики, как у фарфоровой куклы. Она быстрыми шагами подошла к ребёнку, её рука легла ему на плечо, пальцы впились в ткань пижамы.

- Пойдём, Ронито.

Мальчик дёрнулся, его рот округлился для крика, но служанка уже развернула его и повела к выходу. Дверь закрылась с тихим щелчком замка.

***

Его крик, когда к нему вернулось сознание, не был просто стоном боли. Это был полный ужаса и невероятной мощи рёв, животный вопль, который, казалось, на миг мог перекрыть даже всесокрушающий грохот хлещущей под давлением воды. Горо от боли непроизвольно махал руками, то хватаясь за ногу, то за осколок в ней.

И пока Рон, всё ещё оглушённый, пытался подняться на подрагивающих ногах, его глазам открылась новая опасность. С шипящим свистом, похожим на смех разъярённого духа, главный шток сорвало с резьбы. Массивная стальная колонна, теперь ничем не сдерживаемая, описала в воздухе смертельную дугу и с оглушительным лязгом рухнула, перекрыв единственный путь к отступлению. Вода с мощным гулом хлынула в проход, отрезав им дорогу к выходу. С каждой секундой уровень воды поднимался, достигнув уже их щиколоток. Она несла с собой обломки и маслянистую пену.

В глазах Рона помещение кружилось, расплываясь в мутное фиолетовое пятно, сопровождаемое жутким гулом в голове.

"Мой дядя был бы, наверное, счастлив, если бы я погиб тут. "Позор семьи", - любил он говорить при каждом удобном случае. Все они были бы только рады".

Мысль пронеслась в голове Рона ясно и холодно, отдаваясь горькой пустотой в груди. Единственный, кто всегда поддерживал его в семье, - его двоюродный дедушка Иван Коленберский, который в своё время сменил фамилию на местный, более благозвучный лад и основал новую, уважаемую ветвь рода в далёкой Сибири. В детстве Рон обожал приезжать к нему в гости, в самую восточную часть Евразийской Пангеи, где они с братом Алексеем дни напролёт пропадали в тайге, удили рыбу в ледяных реках или просто слушали бесконечные истории деда о прошлом, о том, как их семья поднялась из пепла Третьей мировой.

Это была единственная ветвь Колленбергов, которая не пыталась нажиться на человеческом горе: не продавала оружие, не испытывала опасные лекарства на бедняках, а, наоборот, строила школы и больницы, честно добывала ресурсы и вела торговлю лесом. Они единственные не осуждали Рона за то, что он отказался от семейного бизнеса и ушёл в науку.

Детство всегда такое беззаботное...

Как только сознание вернулось, Рон тут же рванул к лежащему Горо, поскальзываясь на залитом водой полу.

- Держись! - крикнул он, хотя был почти уверен, что тот не слышит.

Рон схватил его под мышки и, собрав все силы, потащил к дальнему углу помещения. К единственному месту, которое пока оставалось сухим: техническому люку в стене. Ледяная вода была уже по колено. Она отовсюду хлестала ему в лицо, слепила глаза. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, ноги разъезжались, тело наливалось свинцовой усталостью.

С новым рывком он втащил обессилевшего Горо на небольшой выступ у люка. Вода уже била в стену на уровне его пояса, пытаясь смыть их обратно в бурлящую пучину.

Затем он, цепляясь за скобы в стене, вернулся к эпицентру катастрофы - к тому месту, где из развороченного узла бил, не умолкая, главный поток.

Где-то там должен быть аварийный клапан. Он нырнул.

Напор воды ударил в грудь, выбил дыхание и опрокинул. Рон ушёл под воду с головой, не успев вдохнуть. В мутной, маслянистой взвеси он не мог ничего разглядеть. Руки слепо шарили по скользкому металлу, острые края которого царапали кожу. Лёгкие разрываются от недостатка воздуха, но всплывать нельзя. Пальцы отчаянно хватали пустоту в холодной воде. Ещё секунда - и всё кончено. Лёгкие сами вдохнут в надежде получить хоть глоток воздуха.

И вот наконец он, рифлёный холодный металл. Спасительный маховик. Он судорожно вцепился в него, повис на нём всем телом. Ничего не происходит. Рванул - скрежет долгий и мерзкий. Напор ослабевает. Ещё один рывок, и вода вдруг послушно отступает, превращаясь из разъярённого зверя в тяжёлую, покорную массу. Он вынырнул, кашляя и хрипя, жадно глотая воздух.

Рон вынырнул, отчаянно хватая ртом воздух. Вода перестала прибывать. Но битва была ещё не окончена.

Он посмотрел на Горо. Тот был мертвенно бледен, его дыхание было поверхностным и частым. Из ноги по-прежнему торчал тот самый злополучный осколок трубы, а алая кровь сочилась из раны, окрашивая воду в розовый цвет. Она не хлестала фонтаном - значит, главная артерия, слава богу, не задета. Но потеря крови была критической.

"Надо остановить кровь. Сейчас же!" - мысленно крикнул Рон самому себе.

Рон снял с себя пропитанную водой и кровью синюю робу, потом - футболку. Руки дрожали. Он порвал ткань на длинные, относительно ровные полосы. Попытался наложить жгут выше раны, но осколок мешал затянуть его как следует. Мысли путались. Паника, которую он отгонял во время борьбы с водой, теперь возвращалась с новой силой.

Рон снова и снова отчаянно пытался затянуть узел, который тут же размокал и ослабевал. Осколок в ноге будто мешал, и тот предательски развязывался.

Кровь не останавливалась. Горо слабо застонал. Его губы посинели.

"Он умрёт. Он умрёт прямо здесь, и это будет твоя вина. Ты тянул слишком долго".

И тогда в приступе паники мозг выдал "гениальное" решение. Рон, не думая, взялся за торчащий из ноги осколок.

- Держись, браток. Сейчас будет больно, - прошептал он, не зная, слышит ли его тот.

Он рванул на себя. Раздался влажный, ужасающий звук. И тут же, как и боялся, ярко-алая кровь брызнула из раны с новой силой - уже настоящим, пульсирующим фонтаном.

- Проклятье! - закричал Рон от безысходности, осознавая всю глубину своей ошибки. Он в панике налёг на рану своими руками, пытаясь давить всем телом. - Нет-нет-нет!

Он снова затянул жгут из остатков своей одежды - изо всех сил, до хруста в костяшках пальцев. Кровотечение чуть ослабло, но не остановилось. Горо был на грани. Срочно нужна была помощь.

"Медицинский корпус прямо за углом. Почему я сразу не подумал о нём?" - крепко зажмурившись, пронеслось в голове, и волна досады и ненависти к себе накатила с новой силой.

Он оставил Горо, прислонив его к стене, и бросился к техническому люку, ведущему в смежное помещение.

Рон откинул тяжёлую крышку и втиснулся в узкий, тёмный лаз. Он полз, не чувствуя тела, движимый лишь одной мыслью: "Успеть. Надо успеть".

Выбравшись в соседний цех, он, не разбирая дороги, помчался по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Его появление в медпункте было подобно взрыву: запыхавшийся, окровавленный, с дикими глазами.

- Помогите! Там человек! Он истекает кровью! - выпалил он, едва не падая.

Мгновенная реакция медиков была отработана до автоматизма. Не задавая лишних вопросов, двое санитаров схватили носилки, врач - экстренную аптечку. Рон помчался впереди них, показывая путь через технический лаз.

Он привёл нескольких медиков к Аки Горо, который был мертвенно бледен, но находился в сознании. Они немедленно начали перевязывать ему ногу и сделали укол в руку.

- Что тут произошло? - сквозь зубы спросил врач, не отрываясь от работы.

- Труба взорвалась. Осколком пробило ногу, - выдохнул Рон, чувствуя, как трясётся всё тело.

- И ты вытащил осколок? Идиот! - резко повернулась к нему одна из медсестёр, грозно глядя на него. Её голос был холодным и острым, как скальпель. - У него пробита артерия.

Рон не сразу понял, что это была та самая девушка из бара. Она смотрела на него тем же гневным взглядом, что и тогда.

Рон не нашёл что ответить. Он мог только молча смотреть, как они ловко погрузили обессилевшего, но живого Аки Горо на носилки и быстрым шагом понесли в сторону медкорпуса. Он стоял по колено в холодной воде, один, посреди разрухи, чувствуя жгучий стыд и беспомощность. Её слова висели в воздухе: "Идиот". И она была на тысячу процентов права.

Когда они ушли, наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь журчанием оставшейся воды и гудением аварийного освещения. Рон не смел пошевелиться. Он замер, вглядываясь в непроглядную тёмную пустоту перед собой.

Стыд и чувство вины были такими же ледяными, как вода вокруг. Он должен был остаться. Должен был устранить последствия, закончить работу. Это было единственным, что он мог сделать сейчас. Единственный способ хоть как-то искупить свою ошибку, доказать самому себе, что он не совсем бесполезный болван.

Механически, почти на автомате, он начал работать. Каждое движение было ударом по собственной беспомощности. Перекрыл вентили, нашёл аварийный насос, запустил. Монотонный гул наполнил помещение, сливаясь с гулом в собственной голове. Он собирал обломки, откручивал гайки. Руки дрожали от усталости.

Мысли были далеко и одновременно слишком близко. Перед глазами - Аки Горо, бледный, в луже розовой воды. И вопрос в голове: "Выживет?"

Рон помотал головой, отгоняя мысль, но перед глазами возник новый образ: девушка... Её глаза, полные презрения. И громогласный вердикт: "Идиот".

"Заткнись", - мысленно рявкнул он сам на себя, со всей силы ударив молотком по загнувшейся пластине. Звон металла на секунду очистил сознание.

Работа затянула терапевтической монотонностью. Час за часом он расчищал завал, откачивал воду. Физическая усталость вытесняла моральную, переводя её в глухую боль под лопаткой.

Наконец, работа была закончена, и осталось откачать воду из последнего, самого затопленного отсека - небольшого бойлерного помещения рядом с эпицентром аварии.

Помещение было заполнено водой почти под потолок. Мутная, грязная вода, в которой плавали обломки досок и масляные пятна. Насос справился бы с этим за пару часов. Но делать нечего. Рон нашёл щиток и с трудом, мокрыми руками, включил погружной насос. Аппарат кашлянул, захлебнулся и замолк. Видимо, тоже пострадал при взрыве или забился мусором.

От отчаяния и нарастающего гнева Рон ударил кулаком по неработающему щитку, будто тот был виновен в творящемся вокруг.

"Чёрт. Придётся делать по-старинке", - вздохнул он.

Единственным вариантом было просто открыть дверь и позволить сделать свою работу корабельным дренажным системам, которые должны были работать в коридорах. Это был грязный способ, но другого не было.

Дверь заклинена. Рон вставил лом между дверью и металлическим откосом и со всей силы надавил плечом. Металл застонал, хлопья раскрошившейся краски посыпались на пол.

Вода медленно уходила, вымывая за собой всю грязь и мелкие осколки повреждённых конструкций. Сначала тонкой струйкой, а затем и мощным потоком вода хлынула в коридор. Ещё рывок - и дверь поддалась с таким грохотом, что Рон едва удержал равновесие. Внутри - мрак и чавкающий звук отступающей воды. И почти сразу же сработали где-то ниже насосы, с громким гулом начав откачивать потоп.

И запах... Вперемежку с затхлостью сладковато-гнилостный запах разложения.

Он инстинктивно отпрянул, но рука уже потянулась к выключателю. Свет моргнул, зажёгся, выхватив из темноты разбухшее тело, которое волной вынесло прямо под ноги Рона.

Форма инженера была разорвана в районе спины, словно после нападения бурого медведя.

Ком подступил к горлу Рона. Он тут же нажал кнопку "SOS" на своем таймстриме и принялся ждать охрану.

Уставший, он прислонился к стене, вглядываясь в пустые коридоры. Мысли в голове путались, сталкиваясь одна о другую.

В моменте у Рона промелькнуло:

"Почему на корабле совсем нет растений? Хотя бы в горшочках. Радовали бы глаз. Да и к тому же очищали бы воздух".

Он тут же отогнал её: такие мелочи не справились бы с очисткой воздуха в гигантских объёмах. На корабле работали мощные фильтры и химические реактивы.

В памяти всплыл кусок из курса лекций:

"В случае критической нехватки кислорода его получают электролизом из аварийных запасов воды. Водород идёт на топливо для челноков, а кислород, после очистки, направляется в системы для дыхания экипажа."

Охрана прибыла через пару минут, и после небольшого устного допроса, отпустили Рона.

Он собрал инструменты, сгрёб в угол остатки трубы и, направился в отдел бионаук, находившийся на три этажа ниже, чтобы закрыть заявку. Корабль состоял из семнадцати уровней, напоминая огромный город в космосе.

Рон, ещё не успокоившись после случившегося, словно на автопилоте прошёл весь путь, как вдруг его размышления оборвал резкий оклик:

- Эй, ты! Кого-то ищешь?

Рон вздрогнул. Перед ним стоял мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в белом халате, с рукавами, закатанными по локоть. Бритый череп, густая борода, шея в татуировках - вид устрашающий.

- Да, я выполнил работу, которую назначили другому инженеру, - начал Рон, но мужчина резко перебил:

- Значит, другой и кредиты получит, - отрезал учёный, с раздражением поправляя очки. - Не мешай, дел по горло.

- Да плевал я на кредиты! - Рон сдержал раздражение. - Где тут у вас отчётность закрывается?

В дальнем углу помещения, куда направил Рона раздражительный учёный, стоял компьютер, где нужно было вручную найти и отметить выполненным задание Аки Горо. Обычно достаточно лишь поднести к считывающему устройству свой таймстрим и нажать "выполнено" на сенсорном экране, но сейчас такой возможности не было.

Пока Рон возился с интерфейсом, его взгляд упал на огромный телепроектор, установленный на стене. На экране шла прямая трансляция.

Торжественная процессия, сопровождающая похороны погибших, привлекла внимание почти всего экипажа корабля. В воздухе витало глубокое молчание, прерываемое лишь тихими всхлипами и вздохами. Люди стояли, склонив головы, словно пытаясь впитать в себя всю боль и скорбь этого момента.

Капитан Смирнов, бледный, но собранный, ровным металлическим голосом зачитывал что-то с планшета. Рон увидел на экране уже знакомую девушку из бара. Она стояла чуть поодаль от официальной группы, среди медперсонала.

Музыка, играющая на фоне, была тихой и печальной, словно эхо их голосов. Она напоминала о том, что жизнь продолжается, но оставляет за собой неизгладимый след.

И вот тела погибших безмолвно отправились в бесконечное странствие по бескрайним просторам космоса. Возможно, они даже вылетят за пределы галактики, затерявшись среди звёзд.