Открытки падали с неба

Когда на город синим полутоном

Ложится ночь в сиянье фонарей,

В мечты приходит призрачным фантомом

Тот, кто потерян в полумраке дней.

Глава 1. Открытки падали с неба

Весна выдалась необычайно теплой впервые за многие годы. Поэтому каждый день после работы или спортзала мы бродили с Машей по старинным улицам ставшего мне родным Нижнего Новгорода, заходили в кафе, раньше обычного открывшие летние веранды, ели мороженное на скамейках тихих дворов, бесконечно болтали и смеялись.

Был пятничный вечер, конец мая. Я гулял с Машей по набережной Феодоровского. Мы шли, держась за руки, периодически останавливались и смотрели то на проплывающие катера и баржи, то на отражение закатного солнца и причудливых облаков в воде, то просто целовались, поддавшись мимолетному желанию. Эйфория от легкости наших отношений заставляла меня все время улыбаться, наполняя сердце долгожданным теплом. В моей жизни было не так много серьезных романов, а случайных и того меньше, но все они заканчивались, так и не успев перерасти в предложение руки и сердца. Поэтому сейчас, в свои 28, я променял поиски «той самой» на ненавязчивость, легкость и озорство, которое мне могла подарить молодая студентка Маша.

– Что это такое? – спросила Маша, отрываясь от очередного спонтанного и оттого дико возбуждающего поцелуя. Я почти разозлился от столь резкого завершения, но обернулся. Маша показывала наверх: с неба летели небольшие цветные бумажки, словно осенние листья, медленно спускающиеся вниз.

– Какая разница? – ответил я. – Наверное, флаеры очередного кафе: «Ура, ура, мы открылись, приходите на нашу веранду пить апероль и делать селфи».

Маша захихикала:

– Скорее всего, но это так необычно, я сейчас.

Она побежала вслед за бумажками, а коварный ветер разносил листки по всей набережной, и они кружились маленькими вихрями по брусчатке. Я закатил глаза и хмыкнул: в этом была вся Маша, любопытная, энергичная и по-детски наивная. Я почему-то подумал в тот миг: «Это хорошо. Как раз то, что нужно моей уставшей душе». Я улыбнулся нелепой мысли, перевел взгляд от тоненького бегущего силуэта Маши вверх. Какое-то движение на балконе дома привлекло мое внимание, и новая порция бумажек взметнулась в воздух, сопровождаемая заливистым смехом. «Теперь понятно, кто портит город. Чертовы подростки», – злостно мелькнуло в голове, хотя я не видел, кто именно это был.

– Смотри, это не флаеры, – Маша подошла, протянула мне листок, размером с ладонь. Я взял его, это была распечатанная на принтере и стилизованная под снимок полароид открытка. С открытки на меня таинственно смотрела из-под густой челки девушка с огненно рыжими кудрями и добрыми голубыми глазами. Я знал ее. Молния мгновенного воспоминания пронзила мое сердце. Я знал ее и не знал. Я искал ее много лет назад и, отчаявшись, бросил поиски и продолжил жить, словно ее не было. Я сглотнул, выдохнул и поднял глаза на недоумевающую Машу.

– Ты в порядке? Ты стал бледным.

– Да, конечно, – я кивнул с секундной заминкой, – какие-то подростки балуются.

Я машинально смял драгоценную бумажку и сунул ее в карман. Что подумала Маша? Поняла ли, что я узнал девушку с открытки? Имело ли это значение?

– Здесь написано «Если уходить, то с улыбкой», – Маша держала такую же открытку в руке, – интересно, что это значит. Жалко, что это не флаер кафе, мы бы обязательно сходили.

Она грустно вздохнула и бросила листок на землю. Я проводил его взглядом, пока тот не коснулся брусчатки. Мне стало так досадно и больно, оттого что Маша просто выбросила открытку, единственное и внезапное напоминание о моей незнакомке.

– Пошли, Дань? Сегодня папа попросил быть пораньше, обсудить подарок Димке пока он на дачу уехал, у него 16-го день рождения, помнишь? Ты, кстати, тоже приглашен, – недолгое молчание. – Точнее, заочно, я сегодня как раз с папой обсужу.

Я посмотрел на Машу невидящим взглядом, легкость и теплота улетучились в миг: я не мог думать, не мог рассказать о своей неожиданной находке и не мог выдать себя. Я даже не слышал толком, что сказала Маша, что-то про день рождение брата. Мы смотрели друг на друга: Маша с вопросом, я с растерянностью. Ее улыбка померкла, она погрустнела:

– Ох, я знаю, что твоя первая встреча с папой произвела не лучшее о нем впечатление, но, Дань, он хороший, правда. Не беспокойся, я все улажу. Ты ему уже почти нравишься, просто мы тогда встретились не в лучшее время, понимаешь?

– Угу, – ответил я машинально. Я совсем не понимал, причем здесь ее деспотичный отец. На секунду мне стало противно от воспоминания о первой встрече с ним: я провожал Машу домой, мы встречались тогда буквально пару недель. Мы страстно целовались на ее подъезде, не в силах расстаться на сутки, и в один момент он появился из ниоткуда, грубо отодвинул Машу, заорал: «Быстро домой!». «Папа, папа, это Даня», – начала тогда оправдываться Маша. «Быстро домой», – почти по слогам по-звериному прошипел ее отец. Дверь в подъезд захлопнулась, и мне пришлось выслушать отборные помои в свой адрес о том, «да как ты смеешь своими грязными руками трогать мою девочку», «да кто ты вообще такой, хрен с горы?», «да знаешь, кто я такой? я тебя урою» и многое другое, сдобренное угрозами, матом и оскорблениями. Я был уверен, что на этом мой чудный двухнедельный роман завершен, но в тот же вечер по телефону Маша слезно умоляла простить ее отца за грубость, оправдывая его тем, что у него на службе застрелили коллегу при задержании, он отрапортовал, выпил с ОПЕРами, возвращался домой и сорвался на мне.

Маша смотрела на меня жалостно:

– Мне, правда, домой надо, Дань. Все будет хорошо, вот увидишь.

Она крепко обняла меня, поцеловала в щеку. Болезненное воспоминание о ее отце немного вернуло меня в реальность. Я взял Машу за руку, и мы пошли в сторону ее дома. По дороге мы почти не разговаривали, да и идти было совсем близко. Странные мысли роем кружились в голове, но я не мог ни на чем сосредоточиться. Впервые за все наши отношения я был рад, что вечер подходит к концу, и мы расстаемся на ночь. Мне был нужен воздух, одиночество и, вероятно, стакан виски, чтобы привести мысли в порядок, остановить болезненный поток в голове и, может быть, уснуть.

Я поцеловал Машу на прощание, после чего она сказала:

– Мы же завтра идем в кино? Все в силе?

– Да, да, конечно, – вот блин, кино! Я бы не вспомнил об утреннем приглашении в кино даже под дулом пистолета ее папочки. Хотя сегодня, покупая билеты, радовался, как слюнявый подросток, что выбираю места на последний ряд. – Зайду за тобой в 12.

Мы поцеловались еще раз и распрощались.

Я хотел как можно быстрее добраться домой. Пешком можно было дойти за полчаса, но я вызвал такси и в машине вдруг осознал, какой же я дурак! Смех на балконе принадлежал моей незнакомке. Как могло быть иначе?! Какой это был этаж? Я не помню. Седьмой? Пятый? Идиот! Я проклинал себя всю дорогу. Подумал: «Нужно будет сходить туда завтра. Или сейчас? Да куда уж сейчас, голова раскалывается». Такси медленно припакровалось возле моего подъезда, я даже не заметил, как мы доехали. Я расплатился и побрел домой. Я был вымотан, как никогда прежде. Ни экзамены в университете, ни расставания с бывшими девушками со слезами и битьем посуды, ни панические атаки перед собеседованиями на работу мечты – ничто не выматывало так, как сегодняшнее потрясение. Она была рядом. Я бросил ключи на тумбочку, прошел на кухню, налил виски в кружку на столе, из которой с утра пил чай, отпил. Но больше не стал, просто не было сил. Не раздеваясь, я упал на диван и тут же заснул.

Глава 2. Кино отменяется

Я проснулся среди ночи от дикой головной боли. На часах было без пятнадцати два, за окном – темнота, с улицы доносились крики загулявшейся допоздна молодежи. Я закрыл глаза в надежде, что смогу снова уснуть, но, полежав пару минут, все-таки пошел за таблеткой. На кухне подумал, не запить ли анальгин остатками виски, но и без того мерзкий вкус во рту остановил меня от непростительной ошибки. Я хотел быстрее лечь и уснуть, поэтому изо всех сил старался не допускать ни единой мысли в голову, хотя подумать было о чем. «Утром, все утром, сейчас – спать».

Но утра я не дождался. Я открыл глаза. Незнакомка стояла напротив, облокотившись на комод. Нахлынувшие чувства приковали меня к месту, но я не мог понять, что именно чувствовал, страх мешался с тоской, восторг – с ужасом. Я собрался с силами, начал подниматься с дивана, но она жестом остановила меня.

– Почему? – тихо спросил я.

Она молчала. Я нахмурился. «Это еще что такое? Сидит в моей квартире и указывает мне, что делать», – пронеслось в голове. Я резко скинул одеяло, поставил ногу на пол. Казалось, незнакомку это опечалило. Она покачала головой, словно говоря: «Не надо», но ничего не сказала. Я остановился, смотрел на нее выжидающе. Если это какая-то игра, то я не понимал какая.

– Что ты хочешь? – мой голос сделался жестким, хотя я не планировал обижать ее или пугать. Тишина. – Так и будешь молчать?

Незнакомка опустила глаза. Мое напряжение росло. Я чувствовал, как злость пробирается когтями в самое сердце, наполняет вены. И все же, поддавшись инстинкту, я начал жадно рассматривать ее: на ней была синяя мини-юбка и обтягивающая белая блузка, распущенные волосы рассыпались волнами по плечам и груди, а ноги – босые. «Как мило, она даже разулась у меня дома», – сарказм в мыслях не прибавлял мне храбрости, но что-то нужно было делать, чтобы перехватить ситуацию, в конечном счете она – просто девчонка, хоть и взявшаяся непонятно откуда. Я спустил вторую ногу на пол, наклонился, готовясь встать. В этот момент она резко побежала ко мне, толкнула обратно на диван, а сама прыгнула сверху, пригвоздив мои руки к подушке.

Такого поворота я не ожидал. Ни резкости действий, ни уж точно ее силы. Наверное, мои округлившиеся от испуга и недоумения глаза развеселили ее, она улыбнулась такой обворожительной улыбкой и немного обмякла. Я сглотнул и еле прошептал:

– Если это ограбление, то забирай все, что хочешь.

Она закрыла лицо обеими руками, освободив мои, и беззвучно засмеялась. «Хорошо, – подумал я, – моей жизни ничего не угрожает. Кажется». Поскольку я не мог узнать, что происходит, я перешел к другой более значимой теме.

– Как ты нашла меня? Как тебя зовут?

Незнакомка перестала смеяться и медленно прикоснулась пальцем к моим губам. Этот простой жест и что-то загадочное в ее взгляде взбудоражило во мне какие-то потаенные чувства и желания, о которых я не знал прежде. Может быть, абсурдность ситуации довела меня безумия, но триггер сработал: я схватил ее за бедра, с силой перевернул, чтобы она оказалась подо мной, и хищно начал ее целовать.

Резкий звук автомобильного сигнала и грохот удара. И в это мгновение все растворилось. Я вскочил, как ошпаренный. Ничего не понимая, огляделся по сторонам, на диване никого не было. Я упал обратно на мокрую от пота подушку, и застонал. «Нет, это не может быть просто сном. Я еще чувствую ее руки в моих руках, ее волосы на своем лице, ее запах, ее губы», – думал я, сжимая пустые кулаки, представляя ее исчезающий образ. Я лежал так несколько минут, пока не услышал крики с улицы. Теперь я понял, что крики были давно, просто я фокусировался на внутреннем монологе и не слышал их.

Я встал и выглянул в окно. Кости почему-то ломило, и я чувствовал слабость в каждой мышце. Люди на улице бежали в сторону соседней с моим домом остановки. Мне не было видно, что случилось, поэтому я решил спуститься. Я быстро сбежал по лестнице, даже не закрыв дверь. Остановка накренилась, на встречной полосе стоял поперек дороги автобус с разбитыми стеклами, толпа людей собиралась вокруг кольцом, многие плакали и испуганно кричали. Потом я увидел, как с бордюра красными тягучими водопадами на дорогу стекает кровь, попадая в уже очень большое темное озеро. Ближе подходить я не стал, все было понятно: авария, жертвы. С громкой сиреной, от которой голову прострелила боль, подъехала машина скорой помощи, выбегающие медработники в синих жилетах просили всех разойтись. Спустя пару минут подъехало несколько полицейских машин.

Я не спеша пошел к подъезду и вдруг присел на ступеньки, опустил голову на руки – сил подниматься в квартиру не было, меня бил озноб. В кармане брюк завибрировал телефон, я достал его, на экране – сообщение от Маши: «Привет, милый. Ты уже едешь? Я буду ждать около дома, прогуляюсь пока». Часы показывали 11.43. «Почему так поздно? Я должен в 12 быть у Маши», – я встал и добрел до квартиры. Странное утро выдалось. Я сел на диван и позвонил Маше:

– Привет, Маш. Я, кажется, заболел. Знобит.

– Дань, привет, ну вот. Давай я приеду? Куплю что-то, приготовлю? – голос у Маши был такой подавленный, что хотелось согласиться, лишь бы не печалить ее. Особенно не стоило говорить про аварию, что еще больше ее расстроило бы.

– Да нет, я же могу быть заразным. Просто отлежусь, еда есть дома. Не переживай, – я старался, чтобы голос казался бодрее.

– Как ты сейчас себя чувствуешь? Температуру мерил?

– Чувствую слабость. Надеюсь, что за выходные пройдет, сейчас поставлю градусник, думаю, что все не так страшно.

– Хорошо, пиши мне. Если что-то нужно, то я привезу, – Маша немного приободрилась. Я вспомнил про кино.

– Жалко, что в кино не получилось сегодня, ты так вчера обрадовалась, давно хотела посмотреть этот фильм.

– Прекрати, ничего страшного, еще сходим. Ты, главное, выздоравливай скорее.

– Спасибо, Маш. Буду отдыхать.

Мы распрощались. Чувствовал я себя паршиво, да и выглядел тоже. В зеркале напротив дивана отражение было удручающее: бледное лицо, растрепанные русые волосы потемнели от пота и казались почти черными, светло-серые глаза, стали еще прозрачнее. Я опустил взгляд на комод, где во сне стояла незнакомка. Печальная улыбка на секунду мелькнула на губах, и я замер. «Сколько было на часах после аварии? 11.43? – мысли понеслись, словно по рельсам причинно-следственных связей, – так, значит, авария произошла минут за 10-15 до этого, примерно в 11.30». Я вскочил с дивана, посмотрел сначала на комод, потом на диван, вспомнил, как незнакомка запрещала мне встать, и когда я воспротивился – перешла к решительным действиям, чтобы задержать меня в постели. Я не верил в такое совпадение: в 11.30 я должен был стоять на остановке, в 11.30 в остановку врезался автобус, умерли люди. Мог умереть и я.

«Ты спасла меня, – я осел на пол, не в состоянии думать о чем-то ином. – Ты спасла меня, незнакомка».

Глава 3. Детали

День прошел впустую. Озноб закончился почти сразу, градусник показывал 36.5. Состояние немного улучшилось, но слабость оставалась до вечера. Я почти ничего не ел – не было желания вставать с дивана, готовить, да и есть, честно говоря, не хотелось. Маша писала каждый час, спрашивала про самочувствие, порывалась приехать, но я успокоил ее, что «все нормально, я сытый, чистый, набираюсь сил». Хотя на самом деле все было наоборот. К вечеру я заснул.

Мучительные обрывки событий дня и ночи терзали сознание. Во сне я то успокаивался, ничего не чувствуя, то истошно кричал в пустоту: «Где ты, как тебя найти?» Мутные образы, едва-едва становившиеся узнаваемыми, начинали исчезать в красной вязкой жидкости. На мгновение я увидел лицо незнакомки, она поправила волосы рукой и улыбнулась, в голубых глазах виделось тихое спокойствие моря в штиль. Я прошептал во сне или наяву «Не молчи» и проснулся.

За окном было светло, я перевернулся на другой бок и не почувствовал ломоты в мышцах. Я не понимал, сколько проспал. Приподнявшись, я посмотрел на часы: 3.20 ночи. Желудок урчал, недовольно призывая закончить непрошеную голодовку. На удивление, я чувствовал себя здоровым и выспавшимся. Придя на кухню, я наскоро приготовил яичницу, пару бутербродов с добротным куском колбасы каждый и съел это холостяцкое чудо буквально за минуту. Поставил вариться кофе, что давно уже не делал. Толик, университетский друг, привез как-то из Италии в подарок чудо-кофеварку: налил воды, засыпал кофе, она попыхтела минут семь на огне, и отменный кофе готов. Зная мое почти наркотическое пристрастие к кофе в годы учебы, Толя выбрал самый большой размер и вручил со словами: «Держи, братан, это тебе на одну чашку», после чего звучно рассмеялся своим басом. Эта «итальянка» стала моей самой большой слабостью на долгие годы, как и пачка сигарет в день, пока тренер не предупредил, что такими темпами с футболом придется завязывать. Пришлось расставить приоритеты. Завязал сначала с сигаретами, потом с кофе. К сожалению, футбола тоже почти не стало в моей жизни, не из-за здоровья, но потому что катастрофически не хватало времени. Я налил кофе в кружку, подождав пока упадут последние капли, мысленно поблагодарил друга: «Да, Толян, мой размер». Сел в кресло и решил, что пришло время все спокойно обдумать. С чего нужно было начать? Пожалуй, с самого начала.

Все случилось шесть лет назад, весной. Три раза в неделю я играл в футбол. Пары в Политехе закончились, я забежал домой, перекусил, взял сумку и пошел на остановку (на ту самую остановку, которую вчера протаранил автобус). Каждый раз во время часовой дороги меня злило, что нашей команде пришлось передислоцироваться на Автозавод1: арендная плата дешевле, большинство парней из команды жили в Нижней части города2, и им, видите ли, было так удобнее. А мне приходилось 6 часов в неделю тратить на бесполезную дорогу.

Обычно на моей остановке никто не садился, она находилась между двумя ВУЗами со «своими остановками» и была неудобной для студентов. В тот день там стояла девушка спиной ко мне. Я, как обычно, мысленно негодовал о предстоящей дороге и не обратил бы внимания, если бы ее длинные рыжие волосы так не блестели на солнце. Я окинул ее взглядом: миниатюрная, стройные ноги, высокие каблуки. Подъезжала маршрутка, я замешкался, еле успел поднять руку, чтобы водитель затормозил. Забежал, оплатил проезд, сел на свободное место, забыв про девушку. На следующей остановке вошла орава студентов – привычно в такое время – заполнив собой весь салон. Я отстраненно смотрел в окно, подмечая только основные промежуточные пункты, чтобы не проехать стадион: площадь Минина, Речной вокзал, мост, Ярмарка, ж/д вокзал, а дальше – серость промышленно-спальных районов. Я вздохнул и перевел взгляд, маршрутка опустела наполовину.

На последнем месте сидела та самая девушка: глаза опущены в телефон, густая рыжая челка скрывает пол-лица. Она вытянула ноги, так как рядом никого не было, и забавно поставила туфли на каблуки носками вверх. В голове мелькнуло: «разве девушки так сидят?». Любопытство пересилило приличие – мне стало жутко интересно увидеть ее лицо, поэтому я нагло уставился на нее. Через две остановки нужно было выходить, она все так же смотрела на экран, а я – на нее. «Черт, жалко, – подумал я, – следующая моя», и стал пробираться к выходу. Я встал так, чтобы видеть ее, если вдруг она соизволит поднять голову. Что и случилось. Мы встретились взглядами и замерли на несколько секунд. Она была очень красивой: бледная кожа, небольшой румянец, ярко накрашенные голубые глаза, густые ресницы, аккуратные веснушки и маленькие губы. Она казалось фарфоровой куклой: дотронься – разобьешь. Я так опешил и пялился на нее, не отводя глаз, за что впоследствии был готов убить себя. Какой-то резкий звук появился фоном и нарастал. «Эй, чего встал, выходить будешь? Зачем сигнал нажимал?» – кричал водитель. Я сообразил, что это он – мне, и без задней мысли сбежал по ступеням. Двери закрылись, маршрутка быстро отъехала, увозя от меня мою незнакомку.

Сказать, что я обезумел с того дня – ничего не сказать. Я говорил и думал только о ней. Каждый день я уходил с пар и бежал на ту остановку, сначала в 14.00 – время нашей встречи, потом на полчаса раньше, потом – на час. Я просто стоял на остановке, искал по сторонам, вглядывался в проезжающие маршрутки и автобусы. Дорога на футбол уже не была простой тратой времени, она стала настоящим квестом – найди скрытое в толпе. Друзья сначала поддерживали в поисках, видя мою решимость, мы вместе шерстили соцсети, но ничто не приносило результатов. Время шло, Толик и остальные начали подшучивать надо мной, а затем и вовсе отмахивались, стоило мне упомянуть незнакомку. Закончился апрель, прошел май, июньские экзамены, перевод на второй курс магистратуры. Каникулы.

Летом я перестал ее искать, устроился на временную работу и, конечно, не мог в середине дня уходить на 2-3 часа неизвестно куда. Времени на футбол становилось все меньше. Мы по-прежнему играли в воскресенье и один день на неделе после 7 вечера (ради меня), хотя парни, как и раньше, собирались днем в будни. На работе я сблизился с Леной, стажеркой из финансового отдела, пришедшей в компанию со мной в один день. Через месяц она переехала ко мне, и думать о мифической девушке из маршрутки стало бесполезно.

Уже рассвело, и под окном начали шуметь первые автобусы. Я помыл тарелку, кружку, разобрал и почистил кофеварку, убрал сковороду в духовку, которой никто кроме Лены не пользовался за все 10 лет. Как я мог забыть про открытку! Я сунул руку в карман брюк, а сам подумал: «Я не раздевался и не мылся два дня, надо срочно в душ». Руки дрожали, сердце надрывно билось. Расправив измятый листок, я с трепетом начал рассматривать мельчайшие детали знакомого лица. На меня смотрели голубые глаза, маленькие родинки притаились справа под губой и над левой бровью, россыпь веснушек словно стала ярче, а лицо – чуть темнее и взрослее, в ушах – длинные серьги с цветными камнями. Все-таки память – странная штука, я бы и через десятки лет вспомнил это лицо, пусть без деталей, которых не заметил при первой встрече, но ее образ засел во мне слишком глубоко, в самых неприкасаемых ячейках подсознания. Я бережно коснулся пальцами открытки и заложил ее между страниц толстой книги, решив, что надо ее хорошенько разгладить и сохранить. Я чувствовал тоску и опустошение, я не знал, что делать дальше. Повертев книгу в руках, я положил ее рядом с диваном и отправился в душ.

Глава 4. Маша

Я полностью отдался во власть струй прохладной воды, воображал, будто она снимает с меня душевное и физическое напряжение. Я хотел вернуть ту легкость, которая еще пару дней назад грела мое сердце. Последние месяцы были довольно счастливыми, не считая встречи с Машиным отцом и нескольких рабочих неурядиц. Как бы мне хотелось, чтобы все так и продолжалось. С Машей мне было хорошо и беззаботно: она не требовала от меня невообразимых мужских поступков, слов о вечной любви, дорогих подарков. Возможно, я, дурак, не замечал, но она казалась мне такой влюбленной и довольной жизнью, что я видел в этом исключительно свою заслугу.

Продолжить жить той жизнью – значило не думать о незнакомке, не пытаться найти ее. Способен ли я был на такое? Пожалуй, да, ведь однажды я уже выбрал отношения с Леной, заблокировав лишние мысли, несбыточные желания и пустые иллюзии. Но в тот момент я опустил руки, был истощен и лишен моральной поддержки друзей. Зато я был одинок, поэтому имел полное моральное право проводить свое свободное время, как считал нужным, хоть целыми сутками стоять на той остановке. Потом в моей жизни появилась Лена, и я сделал выбор. Сейчас же я встречался с Машей, думать о другой женщине и тем более искать ее за Машиной спиной – означало быть подонком в глазах любимой и общества, в собственных глазах, в конце концов.

Я вышел из душа с почти принятым решением, пусть оно было зыбким и не сформированным окончательно, но меня радовало направление мыслей и стройность логики. На телефоне отображалось два пропущенных звонка от Маши. Я перезвонил:

– Привет, Маш, извини, не слышал. Был в душе. Как дела?

Молчание в трубке меня напугало: после мистики прошедшего дня я почему-то на секунду подумал, что Маша прочитала мои мысли о незнакомке и была готова расстаться со мной без объяснения причин.

– Маша, ты слышишь? – я услышал всхлипывания и заволновался не на шутку, все ли в порядке.

– Дань, меня папа не хочет выпускать на улицу до экзамена, – еле слышно шептала Маша, постоянно прерываясь на слезы. Я начал прокручивать в памяти, когда должен быть экзамен.

– Экзамен ведь через две недели, так?

– Да, 15 июня, – уточнила тихо Маша.

– Хорошо, ты главное успокойся, ничего же страшного нет. Я уж испугался, вдруг что-то случилось с тобой.

– Это и есть страшное! Мы с тобой две недели не увидимся, – она помолчала немного, – и потом на день рождение Димки мы улетаем в Тунис. Такой вот подарок папа сделал Диме, а получилось, что мне все испортил. То есть, мы целый месяц не увидимся с тобой.

Маша заплакала, я не знал, как ее успокоить, мне стало не по себе: плачущие девушки – не та проблема, с которой учат справляться мальчиков в детстве.