- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Евгения Владон
© Элина Солманская, 2018
© Евгения Владон, дизайн обложки, 2018
ISBN 978-5-4490-9534-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
Полонский остановил свой автомобиль на краю посёлка. Громко работающая строительная техника заглушала крики собравшихся мужчин у единственного, уцелевшего дома.
Ростислав слегка приоткрыл окно автомобиля, и с интересом взглянул на столпившихся людей у калитки.
Мужчина лет пятидесяти расталкивал в стороны молодых людей в рабочих комбинезонах, стоявших у ворот его дома и намеревающихся пройти во двор. Он размахивал руками в угрожающих жестах и что-то громко выкрикивал.
Ростислав перевёл взгляд на двух женщин, стоявших у забора рядом с возмутителем спокойствия. Одна из них, судя по возрасту, была его жена, а вторая дочь.
Полонский приехал сюда сразу же, после звонка своего заказчика и по совместительству нового хозяина этой земли, где прежде располагался небольшой посёлок Луговое. Это место ныне предназначалось для постройки современного коттеджного посёлка, с подведением всех благ цивилизации и отличной, асфальтированной дорогой. Его фирма выиграла тендер на проведение строительства, но начало работ ежедневно откладывалось.
Все жители посёлка давно покинули это место и переехали в город, где им были предоставлены квартиры. И только один дом, находившийся на краю улицы, пока стоял нетронутым и по-прежнему был населён людьми.
Полонский до сегодняшнего дня не был в этом месте ни разу, и получал всю необходимую ему информацию от своего заместителя. Но сегодня он приехал сюда лично, отложив все свои дела, как только заказчик позвонил ему по телефону, и попросил срочно приехать для разрешения сложившейся спорной ситуации.
Ростислав повернул голову на открывшуюся дверь своей машины и внимательно посмотрел на Алеуцкого, который опустился на сидение с ним рядом.
– Приветствую, Ростислав Андреевич, – мужчина протянул свою руку.
– Добрый день, Марк Аркадьевич, – Полонский ответил на рукопожатие. – Что здесь происходит? – он кивнул в лобовое стекло.
– Сам видишь. Бьёмся уже не один день вместе с твоими работниками и по-прежнему топчемся на месте. Этот чёртов Урбенин, путает нам все планы.
– Почему?
– Отказался уезжать отсюда, и порвал на моих глазах документы на квартиру, что я передал ему.
– Его что-то не устроило?
– Что его может не устроить? Нормальное жильё предлагают. Я сам ездил, смотрел.
– Тогда в чём дело?
– Он сказал, что не уедет отсюда. Потому что это дом его родителей. Здесь родился он сам, и уезжать отсюда никуда не собирается.
– Да, дилемма. Давно такого не было. Не понимаю. Ведь здесь нет нормальных дорог и условий для проживания. Как они здесь живут и почему так держаться за это место? Ведь жизнь в квартире могла быть совсем иной.
– Вот и я ему говорил об этом. Но ты же знаешь, как с этими бывшими вояками разговаривать. Слушать никого не хотят и живут по своему личному уставу.
– Он бывший военный?
– Пограничник, полковник в отставке. Приехал сюда с Дальнего Востока десять лет назад, оставив службу по причине конфликта.
– Конфликта?
– Да, был заместителем командира части, и смена руководства повлияла на его решение об отставке. В общем как это всегда бывает, прислали на место его командира, блатное протеже какого-то чиновника. Ну и Урбенин естественно и там стал качать свои права, и после того, как вернуть прежнего командира не удалось, подал рапорт и вместе с женой и дочкой вернулся в эти края.
– А почему именно сюда?
– Здесь жили его родители, и после приезда он поселился тоже в этих краях, откуда был сам родом. Ты знаешь, дом у него действительно неплохой, несмотря на простоту снаружи. Большие комнаты с хорошим ремонтом, огромный фруктовый сад, теплица и шаговая доступность к озеру.
– А это его семья? – Полонский кивнул в сторону двух женщин, по-прежнему стоявших у забора.
– Да, жена и единственная дочь.
– Работают?
– Да, в Санкт-Петербурге. Жена, заведующая хозяйством в детском саду, и дочь работает там же воспитателем.
– Ну, тогда им тем более будет удобнее жить в городе. К чему мотаться каждый день туда и обратно по этому бездорожью.
– И я им говорил об этом. Только их разве переубедишь. Особенно этого горлопана, – Алеуцкий кивком головы показал на Урбенина, по-прежнему громко выкрикивающего оскорбления в адрес рабочих.
– Может, я с ним поговорю? – спросил Полонский.
– Попробуй. Только сомневаюсь, что он тебя послушает, хотя…
– Попробую… – Ростислав открыл дверь и медленно направился к потасовке, грозившей с минуты на минуту перерасти в драку. – Что здесь происходит? – громко произнёс он, обращаясь к своему заместителю. – Даниил, что это за потасовка?
– Слава, это дурдом какой-то! Я уже не знаю, как его уговаривать.
– Оставьте нас. И заглушите технику на несколько минут, разговаривать невозможно.
Куликов согласно кивнул и, отозвав рабочих, отошёл в сторону.
Когда воцарилась тишина, Полонский перевёл взгляд на мужчину, стоявшего у ворот своего дома. Высокий, худощавый, со светло-русыми волосами и яростным взглядом.
Мужчина в свою очередь с лёгким прищуром глаз осматривал Полонского с ног до головы.
– Добрый день, господин Урбенин, – обратился к нему Ростислав.
– Я тебе не господин, и день у меня сегодня не добрый. Ты хозяин этих варваров? – он показал жестом в сторону рабочих.
– Я не хозяин. Эти люди работают на моём предприятии, – спокойно ответил Полонский.
– Работаете… Вы работаете на тех, у кого денег в карманах много. Думаешь, я не знаю, что вы тут построить задумали? Очередной посёлок для бизнес-элиты, а меня родившегося в этом месте вышвырнули на улицу вместе с семьёй.
– Вас никто не собирается вышвыривать, тем более на улицу. Вам предоставили квартиру в городе. А посёлок ваш давно изжил себя и был почти заброшен. Пять дворов всего, и большая часть территории пустовала, заполненная руинами брошенных домов.
– А пять семей для вас уже не люди? Пять семей, которые не погнались за большими деньгами и остались на своей родной земле. Это не люди?
– Я этого не сказал, и не я решал вопрос с вашим переселением. Я всего лишь подрядчик, который будет заниматься строительством будущего объекта.
– Видно, какие объекты ты строишь по твоему холёному виду и дорогущей машине, – Урбенин с пренебрежением во взгляде обвёл глазами Полонского.
– Что вы хотите этим сказать?
– Хочу сказать, что вы уже всё продали в этой стране за деньги. Но я отсюда не уеду и сносить свой дом не дам. А ты лучше проваливай, пока я не испортил твой холёный вид.
– Послушайте, но вы ведь взрослый человек и понимаете, что вас всё равно выселят, потому что ваш посёлок давно считается заброшенным, и решение о его сносе принято властями области ещё год назад. Вам предоставили квартиру в городе. Вам будет там удобнее, ведь ваша жена и дочь работают там.
– Всё уже узнал? А ты бы узнал ещё так, между прочим, на каком этаже дали нам эту дивную как ты выразился квартиру. Старая пятиэтажка без лифта с облезлыми стенами. У меня дочь инвалид и каждый раз, думаешь, ей будет легко спускаться утром и подниматься вечером, чтобы ходить на работу.
Полонский перевёл взгляд на девушку, которая уткнувшись в плечо матери, тихо плакала.
– А что с ней?
– Тебя это не касается! Проваливай отсюда! – закричал Урбенин и, отвернувшись от него, подошёл к жене и дочери.
– Слава, оставь их. Хватит уговаривать, – Куликов тронул рукой за плечо друга. – Сейчас приедет полиция, и будем выселять их принудительно.
– Полиция? Зачем?
– Слава, у нас постановление о выселении, сроки и заказчики. Мы не можем нянчиться с ними и дальше.
– Ростислав, он прав. Я говорил, у тебя ничего не получится с этим человеком. С ним бесполезно разговаривать, – Алеуцкий тронул Полонского за плечо. – Поезжай в офис. Мы тут сами управимся.
Ростислав, обернувшись, снова посмотрел на мужчину и двух женщин, стоявших у ворот обнявшись.
Сердце резануло острой болью. Ещё никогда в своей жизни он не испытывал подобного стыда от того, что происходило на его глазах. В такие моменты всегда хотелось что-нибудь изменить, помочь, но он понимал, что сделать в данной конкретной ситуации ничего не сможет. Он всего лишь исполнитель и это не его земля, чтобы одним распоряжением оставить семью Урбениных жить здесь по-прежнему.
Он молча кивнул в знак согласия и направился к своей машине, но едва он открыл дверь автомобиля, громкие крики снова заставили его обернуться. Удары, которые наносил Урбенин сотрудникам его охраны, пытающихся скрутить его, заставили Ростислава бегом направиться обратно к воротам дома.
– Папа, папочка! Пустите его! Отпустите!
Полонский резко замер на месте, заметив, как девушка, вцепившись в руку одного из мужчин, попыталась вызволить своего отца. Она с трудом передвигалась, сильно хромая, но изо всех сил пыталась справиться с сильным мужчиной, впиваясь ногтями ему в лицо.
Скрутив её руки, охранник резко оттолкнул её от себя.
Девушка потеряла равновесие, осела на землю и расплакалась уже в голос.
Мать бросилась к ней и опустилась рядом с дочерью.
Полонский стремительно направился к ним обеим и протянул руку, пытаясь помочь им подняться. Но встретившись взглядом с серыми глазами полными слёз и боли, он машинально опустил свою ладонь.
– Убирайтесь, отсюда! – тихо произнесла девушка и, ухватившись пальцами за руку матери, поднялась на ноги и сильно прихрамывая, направилась к дому.
– Вам действительно лучше уехать, прошу вас, – обратилась к нему Урбенина, осторожно коснувшись пальцами его руки. Женщина медленно направилась к полицейской машине, куда уже усадили её мужа.
Полонский молча смотрел в спину девушки, которая дошла до дома и скрылась за дверью. Он вернулся к своей машине и присел за руль.
Когда полицейская машина покинула территорию посёлка, и спецтехника снова заработала, Алеуцкий опустился на сидение рядом с Полонским в машине.
– Да, денёк… Слушай, ты извини, что вызвал тебя и оторвал от дел.
– Это и есть моё дело, которое сейчас волнует меня в первую очередь. Моя фирма собирается работать на этом месте, если ты не забыл.
– Слава, что с тобой?
– Марк, они живые люди, а мы с ними как с рабами, решили и всё. Как будто, так и надо.
– Слава, ты же знаешь, кем будут будущие хозяева этого посёлка. И не нам с тобой вставлять им палки в колёса. Не по зубам нам эти господа. Мы пешки на их шахматной доске. Ты же не первый год работаешь в сфере элитного жилья.
– Но с таким я столкнулся впервые.
– Всё и всегда происходит когда-то впервые. Брось ты, думать об этом, – Алеуцкий похлопал Полонского по плечу. – Не стоит этот Урбенин твоих переживаний, поверь мне. Или ты на его девчонку запал?
Полонский резко повернулся.
– Что ты мелешь?
– А что, тут такого. Она хорошенькая. Замарашка, правда, убогая. Неухоженная, да и эта её хромота…
– Она родилась такой?
– Нет. ДТП два года назад. Сбили на пешеходном переходе, когда она шла домой с работы. Тяжёлые травмы, долго восстанавливалась и заново училась ходить, но правая нога так и не восстановилась.
– Виновника наказали?
– Нет.
– Почему?
– Потому что, как известно родственников не наказывают.
– Что за бред?
– Не бред. Виновник происшествия ходил к ней в больницу после всего случившегося. Обивал пороги, носил продукты, ухаживал, ну и видимо на этой волне между ними и проскочило что-то.
– То есть?
– Он женился на ней через год, как только она поправилась.
– Так она замужем? Почему же тогда сейчас живёт с родителями?
Алеуцкий усмехнулся.
– Потому что он сбежал от неё через три месяца брака. Видимо не выдержала любовь проверки на прочность.
– В смысле не выдержала?
– Слава, ты взрослый мужик и поставь себя на место её мужа. Сам бы ты с такой, как она, захотел лечь в постель? Или представил бы её своим друзьям и партнёрам?
Полонский пристально посмотрел на Алеуцкого.
– А когда он женился на ней, он её физического несовершенства не видел?
– Видел, конечно. Только я думаю, тут дело было вовсе не в его желании жить с ней, а в желании избежать наказания за содеянное. Ты же уже познакомился с её папашей. Думаю, после ДТП, было что-нибудь похожее, и Иверский предпочёл жениться, чем угодить за решётку.
– Чем он занимается?
– Держит торговые точки на рынке. Так мелкая сошка. Подворовывает естественно, но весомые знакомства в сомнительных кругах имеет.
– Ясно. Что теперь будет с Урбениным?
– Ничего. Отсидит положенные пятнадцать суток. Правда если твоя охрана не захочет подать заявление о рукоприкладстве и обратиться в суд, и тогда срок его задержания в разы увеличится. За эти полмесяца пока его не будет, мы их сможем переселить, дом снесём, всё разровняем, и можете начинать работу.
– Да, начнём работу на чужих костях.
– Славик, да брось ты, абстрагируйся уже, наконец! Всех обездоленных не пожалеешь, сердца не хватит. Ладно, я поеду. Мне в мэрию нужно. Созвонимся позже, хотя лучше я приеду к тебе в офис, и решим дальнейший план проведения работы.
– Хорошо. Куда увезли Урбенина?
Алеуцкий удивлённо посмотрел на Полонского.
– Тебе зачем? Слава, послушай…
– Марк, я только спросил, куда его увезли.
Алеуцкий немного помедлил.
– В местное отделение полиции.
– Понятно.
– Хочешь вызволить его? Ох, Слава не дело ты затеял. Ладно, я поеду. Пока!
– Пока.
Марк покинул машину, а Полонский ещё раз взглянул на старый дом, завёл двигатель автомобиля и покинул территорию бывшего посёлка.
****
Ростислав остановил машину у отделения полиции и, покинув салон, взбежал по ступеням лестницы. В течение нескольких минут побродив по многочисленным кабинетам, он, наконец, нашёл нужного сотрудника полиции и, заверив его в том, что все жалобы и претензии, пострадавших в потасовке от рукоприкладства были урегулированы, попросил отпустить Урбенина домой. Его проводили к задержанному нарушителю в комнату и оставили на несколько минут для разговора, о котором попросил Ростислав.
Урбенин взглянул на вошедшего в комнату мужчину и отвернулся к стене.
– Зачем пожаловал, олигарх?
– Я не олигарх.
– Вы для меня все одним миром мазаны в дорогих костюмах, на дорогих машинах, с полным отсутствием человечности и лишь с одним блеском в глазах, алчным до денег и наживы.
– Владимир Егорович, ну зачем вы так? Меряете всех по одной мерке.
Урбенин повернул голову и усмехнулся.
– А ты скажешь не такой? Не смеши меня. Я вас господ перевидал в избытке за последний месяц, пока обивал пороги чиновничьих кабинетов. Так что проваливай, я не расположен с тобой общаться.
– Послушайте, Владимир Егорович, – Полонский присел рядом с мужчиной. – Выслушайте меня. Я понимаю, что вы привыкли жить в этом доме, но решение принято властями области. Ваш посёлок давно стал заброшенным, и все ваши соседи давно переехали, остались только вы. И даже если вы там костьми ляжете, стройку никто не остановит. Вам же предоставили жильё в городе. Оно по цене равноценно вашему дому. Меня уверили, что квартира вполне пригодна для проживания.
Урбенин прищурил глаза и пристально посмотрел на Ростислава.
– А ты сам живёшь в квартире?
Полонский слегка растерялся.
– В доме.
– С садом и большой прилегающей территорией?
– Да.
– Вот и я хочу жить в таком доме. Хотя подозреваю, что твой дом на пару этажей выше моего, и обстановка в сто раз дороже.
– Но при чём тут это сравнение?
– А чем я хуже тебя? Я тоже не хочу сидеть в четырёх стенах на окраине города, с окнами видом на мусорный полигон, а хочу прожить остаток своих дней в своём родном доме и любоваться природой в своём саду, посаженного руками моего отца, а не лицезреть загаженный разным хламом овраг, у которого находится мой новый дом.
Полонский внимательно посмотрел на мужчину.
– Почему же другие ваши соседи согласились на эти квартиры, если там всё так плохо? Почему вы не выступили с коллективной жалобой? Эффект от такого возмущения был бы гораздо более эффективным.
Урбенин усмехнулся.
– Кто соберётся выступить против власти и денег?
– А как же вы?
– А я не могу смотреть спокойно на всё, что происходит вокруг меня, и никогда не смирюсь с этим бардаком, сложившимся в стране.
– Вы тратите своё здоровье и заставляете нервничать свою жену и дочь.
– Смотрите-ка на него, пожалел он мою жену и дочь. Уже был один такой пожалевший, как ты. Сначала искалечил мою дочь на дороге, потом разбил ей ещё и сердце. Тоже был такой, как ты деловой и хваткий.
– Мне очень жаль, что с вашей дочерью случилось подобное несчастье. Поэтому я думаю вам нужно в первую очередь подумать о ней. Как она будет жить одна, если с вами что-нибудь случится? Ведь вы совсем не думаете о себе и своём здоровье.
– Ничего, моего здоровья хватит на сотню, таких как ты, слизняков в деловых костюмах. Говоришь, я не думаю о своей дочери, связываясь с вами и отказываясь покидать свой дом. У тебя есть дети?
– Нет.
– Вот поэтому ты меня никогда и не поймёшь. Ты надеюсь, заметил, что у неё травма ноги?
Полонский молча кивнул.
– Так вот, представь, как она будет спускаться и подниматься каждый день утром и вечером, когда будет идти и возвращаться с работы. Знаешь, сколько ей на это понадобится времени и сил. Этот дом, который вы собрались, сносить вылечил её, когда после аварии врачи буквально собрали её по частям. Дом и сад вылечили её, а ты говоришь переезд на другое место.
– Я всё это понимаю. Хотите, я съезжу в мэрию области и поговорю, возможно, учитывая вашу ситуацию, вам предоставят другое жилье. Более комфортное и на первом этаже.
Урбенин резко повернулся.
– Слушай, я что-то понять не могу… Что тебе нужно? Что, больше всех надо? Или хочешь прослыть добрым самаритянином, а потом раструбить об этом во всех газетах?
– Мне не всё равно, лишь по одной причине. Моя фирма будет строить коттеджный посёлок, поэтому я должен быть в курсе всего, что происходит на строительной площадке. И раз уж я стал свидетелем вашего возмущения, то мне хочется помочь вам.
– Как тебя зовут?
– Ростислав.
– Доброе имя. Так вот, Ростислав, мой тебе совет, уходи отсюда и занимайся своими делами. А я рассчитываю в этой жизни только на себя и поверь, обойдусь без твоей помощи. Уходи!
– Но, Владимир Егорович, подумайте над моим предложением.
– Я сказал, уходи. Убирайся! – закричал Урбенин.
Полонский поднялся на ноги.
– Вас отпустят домой через два часа. И я вас очень прошу, поезжайте домой, и собирайте вещи. Не усугубляйте своё положение. До свидания.
Урбенин отвернулся и не произнёс больше ни слова.
Полонский распахнул дверь комнаты и столкнулся с дочерью Урбенина на пороге.
Она слегка растерялась, но уже через минуту удостоила его взгляда полного презрения и, отвернувшись, прихрамывая, медленно прошла в комнату и присела возле отца, надевая на него пиджак и обнимая его руками за плечи.
Полонский молча смотрел на них и через минуту тяжело вздохнув, вышел из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.
Он присел в машину и, взяв телефон в руку, обзвонил своих знакомых, пытаясь найти концы этой истории с переселением жителей посёлка. Но каждый из его собеседников перекладывал ответственность с одного на другого.
В попытках разобраться с вопросом квартиры для Урбениных, Полонский окончательно зашёл в тупик. Жильё было выделено из резервного фонда города. И несмотря ни на какие причины, сложившиеся в этой семье, отменять данное решение никто не собирался.
Глава 2
Ростислав приехал в офис только спустя три часа. Поздоровавшись с секретарём, медленно прошёл в свой кабинет и остановился у окна.
Июль вступал в свои права, и окончательное тепло наступило неожиданно. Вишни в саду его офиса источали в приоткрытое окно дурманящий аромат поспевающих ягод. Нежный, кисло-сладкий и такой знакомый, и любимый с детства вкус. Всегда любил сидеть с книгой по архитектуре в руках, у родителей в саду, именно в этот период. Гул насекомых, нежный аромат цветов, тёплый ветер ласкающий лицо и мечты о том, как станет взрослым и станет успешным и преуспевающим. Он и стал таким, как мечтал, вот только спокойствия и счастья в его жизнь это не принесло.
Протянув руку, сорвал две вишни и надкусил ароматную кожицу. Сочная с лёгкой кислинкой сладкая ягода заставила зажмурить глаза от удовольствия.
Он подошёл к столу, и присев в кресло, с грустью во взгляде посмотрел на фотографию Лизы. До сих пор не знал, почему хранил на столе фотографию бывшей жены. Прошёл месяц, как она вышла замуж за другого, а он всё ещё продолжал думать о ней. Несмотря на то, что когда покидал её свадьбу, точно знал, что прощается с ней навсегда. И медленно направляясь к своей машине от её дома в день свадьбы, хотел похоронить это своё безответное чувство именно там в Отрадном.
Поэтому в тот же день, вернувшись в Санкт-Петербург, не задумываясь согласился на знакомство и свидание с бывшей сокурсницей своей сестры. Его неуёмная Олюшка, как он её нежно называл, никак не хотела смириться с его одиночеством после развода с Морозовой, и непременно хотела устроить его личное счастье с хорошей женщиной. Поэтому, когда он согласился на это сомнительное свидание, она вздохнула, наконец, с облегчением.
Камилла Полторацкая оказалась очень красивой и самодостаточной молодой женщиной. Вернувшись после развода с мужем из-за границы, поселилась у своей матери и подыскивала себе работу переводчика.
Ростислав взял её в штат своей фирмы и назначил на должность своего помощника. Устроенное сестрой их знакомство, первоначально переросло в рабочий тандем, и спустя всего неделю после многочисленных задержек на работе над совместными делами, они стали жить вместе в его доме.
Между ними не было особых пылких чувств и бешеных страстей. Они оба пришли к этим отношениям осознанно, потому что каждый искал чего-то своего, какую-то личную отдушину, необременительную и понятную им обоим. Совместная работа, общий быт и постель, где оба получали всё, что им было необходимо.
Но Ростислав ловил себя на мысли, что домой после работы частенько возвращаться не хотелось, как это было, когда он жил с Лизой. И постоянно под предлогом оставался на работе допоздна, объясняя своё отсутствие вечной занятостью и массой дел.
Камилла безоговорочно принимала все его отговорки, веские причины и ужинала одна, а после убегала на тренировку по фитнесу вместе с его сестрой. Они выбирались периодически на совместные вылазки на природу с семьёй Ольги. Но Камилла там быстро уставала и просилась домой. А когда Ростислав привозил в свой дом на выходные единственного племянника пятилетнего Максимку, закрывалась в своей комнате и не примыкала к их мужской компании.
Они не страдали от её отсутствия рядом. Им и двоим, всегда было весело, когда оказывались в доме Полонского вместе. Ростислав обожал мальчишку, потому что давно мечтал о своих детях и только с Максимом рядом, мог реализовывать все свои нерастраченные отцовские чувства. И всё чаще стал задумываться о том, что они с Камиллой абсолютно разные люди. И чего-то общего, что могло бы их связать в дальнейшей жизни, между ними не было.
Телефон вибрировал на столе. Полонский повернул голову и, взяв аппарат в руку, вгляделся в экран. Высветившийся образ любимой сестры, заставил его улыбнуться.
– Привет, Олюшка!
– Привет, братик. Как дела?
– Всё в порядке. А у тебя?
– У меня проблема.
– Какая?
– Дима уезжает в командировку сегодня после обеда, а у меня завтра важный бракоразводный процесс. На кону большие деньги клиентки и влиятельный муж с цепким адвокатом. И если я проиграю это слушание, то не получу своего обещанного гонорара.
– Тебе нужна моя помощь?
– Ростик, забери, пожалуйста, Максимку из садика сегодня, и можно… он останется у тебя с ночёвкой?
– Оля, мне ведь завтра на работу. Я боюсь, что не смогу…
– Ну, пожалуйста. Я тебя очень прошу! Я тебя так редко прошу об этом.
– Да уж. Дважды в неделю это для тебя редко?
– Ростик, ну чего тебе стоит? К тому же, ты ведь знаешь, он так тебя любит и просится к тебе постоянно в гости.
Ростислав вздохнул.
– Запрещённый приём. Ну, хорошо. А что мне делать с ним завтра? Вести в сад?
– Да. Ты его только привези к садику, а в группу он зайдёт сам. Он у нас парень самостоятельный. Ты знаешь, я думаю, что скоро я не буду тебя беспокоить так часто. Потому что планирую нанять приходящую няню на определённые дни, когда я занята.