- -
- 100%
- +
ИСХОД I. СКВОЗЬ ПЕСОК
АКТ I. МИР НА ЛАДОНИ
Посвящается сестре Веронике и памяти сэра Джона Толкина
ГЛАВА 1. ШАМБАЛА
Дневники отречённой
Я – наёмница. Мои наниматели важные люди. Правители, чиновники, служители разных культов. Всем им всегда что-то нужно. Что-то такое, чего сами они не в силах достать. Обычно они слабы для того, чем я занимаюсь, или попросту боятся запятнать репутацию. Им нужен кто-то, как я. Нет, им нужна именно я. Ведь я единственная: невидимая, как воздух, неуловимая, как ветер, призрак – как меня прозвали в кругах знающих людей. Женщина, ведущая жизнь мужчины, а значит не женщина и не мужчина, не ровня ни тем ни другим – я ни у кого не искала признания и братства. Я стою отдельно от всего. Сама по себе, без общества. Так меня воспитали. Чтобы служить. Служить вещам, которые я ищу, добываю или краду. Служить смерти, которая забирает людей с моей помощью.
Я почитаю тех, кто поставил меня на этот путь. Почитаю даже сейчас, когда земля погребла каждого из них в земных недрах, не оставив ничего, что могло бы вернуть жизни их или наследие их. Наследие связанных одиночек, клана одиночек. Моего клана. Осталась только я. И лишь доверенные мирские люди напоминают мне о сгинувшем доме. Они разделяют мою скорбь и всё ещё готовы помогать в деле. Они связаны клятвой и не посмеют ослушаться. Иначе их ждёт расправа, что подкрепляет клятву сильнее, чем хорошее жалованье.
Прежде никогда я не доверяла мысли письму. Это запретное действо. Но вопреки правилам, чувствую, что должна. Моё нутро остро наставляет обличить события прошлые и грядущие в письменное слово. Чтобы оставить путь отречения тем, кто решит подобраться к вратам Великого духа. Новое поколение отречённых, коих я жажду пробудить, должно знать, что если существуют силы, с которыми не справятся отречённые, то никто не устоит. Но я верю, что Великий дух, безразличный к земному, не станет мешать, а боги людей окажутся слабы, чтобы остановить меня. Верю, что моё чутье не обманывает меня. Я иду по следу.
Мой последний доверитель, великий лугаль Бильгамес, что славно правит в Уруке и его богатых окрестностях, поручил мне сложное дело. Поиск предметов, чья истинная суть и предназначение скрыты за мнимой формой. Он не дал знаний, как они выглядят. Никто не знает. Их можно определить по силе сопротивления стихиям. Но что способно сопротивляться стихиям? Что может победить их в поединке? Даже крепкие стены подтачивает вода, а огонь сжирает всё. Что же это? Что это, как ни магия? Но в нашем мире нет магии. Одни только крикливые шарлатаны. И всё же я должна отыскать эти предметы. Довольно будет одного!
Мне известно о свойствах и назначении. Я знаю, откуда начать путь. Слышала, множество бед приходит с тех мест, куда я иду. Но я не страшусь. Опасность и жестокость – мои вечные спутники. Я подобралась слишком близко к смерти, побраталась с ней. И даже когда она захочет обнять меня крепко, что легкие не смогут дышать, я не откажусь от неё. Я буду достойна своего погибшего клана. Пока жива моя память – жив и клан.
***
Огрубевшие пальцы положили заточенное шило на край стола и аккуратно смахнули мелкие комочки глины с ещё мягкой таблички. Россыпь клинописных знаков тесно покрыла красноватую поверхность подобно созвездиям, раскрывая слова и смыслы, что принадлежали клану отречённых, а теперь предательски начали путь в мир. Когда табличка подсохла, хрупкий лист опустился в твёрдую сумку из лёгкой древесины. Позже он подвергнется обжигу, станет прочнее и легче – вместе с остальными листами, ещё не исписанными, ждущими новых откровений. Медный карандаш повис сбоку, в кожаном кармашке.
Отречённая накинула капюшон, встала из-за стола. Полы её плаща затвердели от грязи и волочились по деревянным доскам с грохотом. Наёмница толкнула скрипучую дверь и вышла на сухой воздух, что вздулся колючим песком и стремительно окутывал всякого покинувшего укрытие. «Вчера ливень, сегодня песчаная буря! Что не так с этой пустыней?» – подумалось ей.
Она надвинула на лицо кусок ткани, обмотанной вокруг шеи, и, сопротивляясь буре, направилась к повозке. Забралась внутрь, скрылась под крышей из грубого полотна. Соорудил это чудо на тяжелых колесах её провожатый – он всячески помогал в дороге с бытовыми нуждами и общался с иноземцами. Оставив изобильные берега Тигра, жену и четверых ребятишек, он следовал клятве, данной однажды. А сейчас копошился в углу, хорошенько упаковывая провизию.
– В городе ты оставишь меня, – холодно бросила отречённая.
– До него ещё далеко, госпожа, – ответил служка, не отрываясь от дела.
– Я изучила карту. Это последнее дорожное пристанище на пути к пещерам. Скоро тебе придётся меня оставить. Тебе пора домой, к семье. Клан благодарит тебя.
– Ещё рано прощаться, – возразил он беспечно. – Путь на юго-восток долог!
Отречённая промолчала. Сдёрнув край покрывала, она выглянула наружу. Буря потихоньку стихала.
– Пора ехать, – прошептала она.
– Еще рано, госпожа, – заботливо настаивал помощник. – Мои куланы не пойдут. Подождите, когда солнце склонится к горизонту.
Господа нетерпеливо вздохнула. Задёрнула ткань, облокотилась на большой мешок и закрыла глаза.
– Тогда я подремлю.
Вихри белого и жёлтого песка, гонимые ветром с севера-запада и солончаков, скрыли стремительно плывущее к горизонту солнце. Старые хижины и хилые деревья оазиса засыпало словно пеплом. Равнинные твари еще прятались по своим убежищам, а редкие островки растительности, победившие соляные отложения, приникли к уже высохшей земле в томительной дрёме. Обширная котловина, простирающаяся на десятки дней пути, зажатая цепями нагорий и гор, привольничала окрест всего живого, заставляя терпеливо ждать пощады.
Прислужник развернул кусок холстины и накрыл ею госпожу.
– Скоро похолодает, – прошептал он и вернулся к сумкам с дорожным инвентарем. – Почищу ваше оружие.
В путь они тронулись в сумерках, держась направляющих звёзд. Несколько дней двигались по безлюдной местности с разреженной растительностью и мелкой живностью, снующей по потрескавшейся земле. И вот вдали показались горные хребты.
– Пройдем немного восточнее! – крикнул помощник с козел, мастерски управляясь с двойкой коренастых куланов, известных непокорным характером.
Наёмница высунулась наружу и села рядом.
– Здесь начинаются границы царства, – сказала она. – Но пока ничего не видно.
– Вы слишком торопитесь, госпожа! – засмеялся спутник и погнал животных резвее.
Телега заскрежетала по неровной почве.
Позже они вырвались на широкую дорогу, испещренную свежими следами множества колёс и ступней. Вдали виднелись другие повозки, въезжающие на зелёные территории обширного горного государства. Трава стелилась здесь плотным ковром до самых гор, а мелкие лагеря приезжих густо вырастали из земли.
Город возник из горы. Будто вырубленный из скал, его многочисленные башни тянулись высоко в небо. Городская стена поднималась из каменистых груд, покрытая щедрой паутиной растений. Широкие ворота стояли распахнутыми и жадно всасывали всех алчущих посетить древнее государство.
Подъезжая к арке, отречённая обратила внимание на отсутствие стражи. Город явно остался без хозяев, предоставленный сам себе, лишённый ухода и заботы. Вблизи высокие башни явили удручающее зрелище: их станы истрепались временем и вандалами, надломились, изысканную облицовку разграбили, а оконные ставни вырвали с кусками стен. Некогда блистательные, указывающие путь в небо, а теперь заброшенные, башни вопили о желании уйти на покой или вновь воспрянуть духом.
– Значит это правда, – подчеркнула отречённая. – Город без правителя и армии.
– Дааааа, – протянул помощник, натягивая поводья и пропуская пеших путников. – Совсем не похоже на те легенды, что слагают об этом месте! Теперь тут только разбой и запустение. Но если кому-то когда-либо удастся отыскать сокровища, скрытые в этих горах, тот сумеет стать просвещённым человеком!
– Пока здесь только воры и убийцы, – сухо заметила она, рассматривая суетливых прохожих с чёрными от грязи лицами. – Довези меня до главной горы. И там расстанемся. Езжай за толпой.
Она указала на тесный ряд людей и повозок, медленно продвигающихся вглубь города стройным караваном.
– Всех сюда привела алчность и жадность, – метнула наёмница и глубже спрятала лицо в капюшон, ощущая, как брезгливость к людям шевелит душу.
Повозка аккуратно встроилась в поток и поплыла к горе, чьи ребристые склоны усыпало многоярусными каменными дворцами и убегающими ввысь архитектурными пиками. Флюгеры с изображением неизвестных фигур всё ещё венчали наконечники крыш: никто не отважился забраться так высоко и сорвать их. Главный дворцовый комплекс достигал поистине невероятного размаха: порушенный, но величественный, он напоминал о блистательном загадочном прошлом – об обещанных сокровищах, которых так неистово жаждут люди.
У дворца людской караван разрывался и разбегался во все стороны. Многие здания обжились приезжими довольно грубо и безыскусно. А чего устраиваться? Никто из живущих не останется здесь навсегда – только отхватят своё и покинут руины. Ни сочувствия ни почтения, ни к камню ни к памяти.
– Сколько здесь входов? – спросила отречённая, не в силах объять взглядом сразу весь комплекс.
– Несколько сотен. Стоит проехать выше. Там людей должно быть меньше, – ответил провожатый, разворачивая повозку на подъём.
Вскоре он остановил куланов в узком переулке у низкой пристройки с выкорчеванной дверью.
– Здесь подойдет, – бросила наёмница и спрыгнула с козел.
Группа людей, идущая следом, остановилась поодаль и шепталась, оглядывая хорошо сколоченную повозку. Отречённая запустила руку под плащ, готовая схватиться за оружие, и угрожающе наблюдала, мысленно нанося незнакомцам смертельные раны. Компания ответила не менее жестокими взглядами, но всё же прошла мимо.
– Не задерживайся! Возвращайся скорее к жене и детям! – строго наказала она, доставая из повозки ещё одни ножны и вешая их за спину.
– Не думайте обо мне, госпожа! – отвечал помощник, хорошенько завязывая узел с походным скарбом. – Вот, держите! Здесь всё, что нужно!
Отречённая приняла мешок и повесила его на плечо.
– Здесь очень много бандитов, – сурово сказала она. – Мы только прибыли. Кто-то уже приметил нас. Если тебя поймают охотники, они вытрясут из тебя всё, что знаешь, и не оставят в живых.
– Но я ведь ничего не знаю!
– То-то и оно. Придётся хорошенько помучиться, прежде чем они убедятся, что ты бесполезен.
– Я тотчас же покину город! – сглотнул помощник и почтительно склонил голову. Затем он подался вперед и с блеском в глазах зашептал:
– Говорят, что сердце города скрыто глубоко в горах, на цветущей равнине, охваченной водами внутреннего моря. Говорят также, что правители вовсе не сгинули, а обитают именно там. Они забрали с собой только самых лучших людей и одарили их невероятными знаниями и мудростью. И теперь все они бессмертные. Слышали вы это?
– Не болтай! – одёрнула отречённая хмуро. – Когда доберёшься до речного города, отправь гонца к нанимателю. Сообщи, что я вступила в Шамбалу. Затем отправляйся домой. Всё, поезжай!
Она хлестнула кулана, и помощнику ничего не оставалось, как взяться за поводья.
– Будьте осторожны, госпожа! – крикнул он напоследок и пустился в обратный путь.
Задрав голову, отречённая мрачно окинула вырастающие друг из друга дворцовые громады. Покопавшись в дорожной тубе, она извлекла кожаный свёрток, что отдал ей лугаль Бильгамес. Знаменитый на всю Месопотамию правитель города Урука стал единственным доверителем на её памяти, кто сумел каким-то образом отыскать её лично, минуя сложный ряд попечителей, единственный, кто не искал способа явить отречённого ко двору, а пришёл сам, скрытый под личиной бедняка. Оглядевшись, она размотала свёрток и упёрлась в начертанные рисунки – карту ходов и пещер. Карта показывала не много, но достаточно, чтобы не тратить время и ресурсы на блуждания по лабиринтам, а пуститься сразу в глубину гор.
– Да.... здесь подойдет…
Убрала свёрток, оглядела тёмный побитый вход и смело вошла внутрь. Пересекла комнату с облупившимися стенами и пыльными столбами света, проникла в узкий проём с примыкающей круговой лестницей, ведущей вверх. Рваный свет поглаживал обшарпанные стены, а ребристые ступени вяло тянулась к небольшому парадному залу с несколькими коридорами. На запорошенном песком полу еще остались следы мелкой мозаики, но эти редкие разноцветные островки уже не могли показать, что на ней изображалось. Отречённая нырнула в крайний коридор, осторожно пробралась в полутьме и попала в вытянутый зал с высокими рядами колонн. Окна, а скорее поколотые отверстия, роняли щуплые лучи, но зато множество факелов играли тёплыми оранжево-красными всполохами, причудливо разгоняя тени. Сюда же вели другие проходы, из соседних построек. Небольшая группа людей сидела на досках у колонны, что-то весело обсуждала и уплетала хлебные лепёшки. Котелок с едой висел над углями, поклажа была разбросана. Компания явно торчала здесь несколько дней. Отречённая миновала помещение по затенённым местам, прихватила один из факелов и юркнула в следующий коридор, где столкнулась с ещё одной лестницей. Крутые ступени струились вниз, постепенно расширяясь.
«Внизу обширная пещера с водохранилищем… Где-то здесь должен находиться скрытый вход в другие пещеры…».
– «Не доходя до купальни»… – припомнила она слова Бильгамеса, выйдя на широкий лестничный пролёт. Стены сомкнулись над головой облезлой аркой.
Наёмница обшарила стену справа, пока пальцы не наткнулись на неплотно сидящий камень. Прислушалась к звукам, убедилась, что никто не спускается следом, толкнула. Стена поддалась: повернулась на центральной оси, часть плиты выдвинулась вперёд, часть отошла внутрь. Дальше двигала руками. Затем вернула плиту на место и, освещая путь огнём, направилась по узкому тоннелю вниз. Покатый спуск облегчил длительную ходьбу в душном пространстве, но счёт времени потерялся. Наконец кожи коснулась прохлада, а зрачков – мерцающая синева впереди.
Когда мрачный тоннель остался позади, ей открылся обширный грот с чистейшим голубым озером. На карте озеро соединялось с водохранилищем в купальне. Очевидно, что озеро находилось здесь не для забав царских гостей, да и отсутствовали следы рукотворства. Отречённая омыла лицо, поглядывая на густые тени, изучила тёмные проходы, ведущие в протяжённую систему пещер. По слухам здесь вырос настоящий лабиринт катакомб, куда опасно ходить без карты. Особо везучие смельчаки сумели вернуться из пещер и за хорошую плату поделились знаниями. Запутанных ходов тут множество! Отличная защита от нежелательных гостей! Лабиринт как будто создавался специально, чтобы сбить с толку, лишить возможности отыскать скрытые помещения и выбраться из подземного чрева. Это место обросло невероятными легендами о мистических сокровищах, могущественных богоподобных людях и сакральных знаниях. Но отречённая задавалась только двумя вопросами: куда всё исчезло, и есть ли возможность разыскать здесь то, что поручил Бильгамес? На случай провала, существовал ещё один легендарный город, о котором поведал доверитель. Но идти туда опаснее – далеко на север. «…Надеюсь, хоть один из предметов окажется здесь!»
Отречённая достала крюк-кошку с верёвкой и закинула его в проход повыше. Взобравшись, она разожгла огонь и пустилась дальше. Некоторые катакомбы выглядели довольно ухоженными: владельцы тщательно обнесли стены отполированными камнями и оставили в них выемки для источников света и выступающие ванночки для воды. Такие катакомбы хаотично сменялись никак не обработанными тоннелями, прирастали к ним без логики и часто заканчивались тупиками или круглыми комнатками с различными углублениями и выступами, а позже перестали встречаться вовсе, уступив место сплошным перекрёсткам ходов. На одном таком распутье наёмница остановилась. Здесь закончилась карта подземной сети на ее свёртке.
Прежде чем пойти вслепую, следовало перекусить. Солнце наверняка уже село – настало время отдыха. Крупный перекрёсток с шестью проходами располагал для этого удобными плоскими камнями. Отречённая установила факел в углублении отвесной стены, развязала мешок, достала хлеб с вяленым мясом и устроилась на подходящей каменюке. Вцепившись зубами в солонину, она задумалась о том, что не встретила ни единого скелета, хотя слышала, что здесь погибло великое множество людей. Куда подевались все кости?
Мысль прервалась нарастающими звуками человеческих голосов. Бросив еду в мешок, наемница затушила огонь и скрылась в одном из проходов за небольшим выступом.
Трое вышли из неизвестного тоннеля. Они говорили на незнакомом языке. Чёрная кожа, крупные тела, скрытые за плотной цветастой одеждой, увешанные оружием и походным скарбом. Ещё одни искатели сокровищ, попавшие в пещеры через другой вход. Они тоже решили остановиться на привал и сбрасывали с себя поклажу. «Разбойники! – скрипнула зубами. – Сколько же здесь ходит таких ловцов удачи? Компания мне не нужна!» Она извлекла из-за пояса три небольших метательных клинка и приготовилась использовать их.
Что-то вытолкнуло её на площадку. Отречённая покатилась кубарем, а зажатые между пальцами лезвия блеснули перед глазами жертв. Троица тут же схватилась за оружие. Наёмница вскочила, метнула один из клинков. Самый неудачливый расхититель упал наземь, хватаясь руками за истекающее кровью горло. Двое других успели напасть, но короткий кинжал в кулаке отречённой отразил первый удар. Затем второй, третий – кинжал лихо парил, защищая от противников. Свет факелов яростно трепетал от ветра сражения, готовый перекинуться на мешки.
Пламя внезапно потухло, погрузив сражающихся во тьму. Лязг оружия прекратился. Один из воров сдавленно закричал. Звуки рвущейся плоти и костей отчетливо донеслись до слуха отреченной. Тёплые солёные капли брызнули ей на щёки и губы. Она едва не поддалась панике, пугаясь того, что напало из темноты. Собралась, восстановила в памяти последние действия и расположение проходов. Отползла к стене, ощупью протиснулась в тоннелей, откуда приволокло троих несчастных. Ринулась вдоль стены, вслушиваясь в удаляющиеся крики и скрежет чьих-то зубов… Мешок со снаряжением остался где-то там – ни огня теперь, ни еды.
Когда звуки стихли, на голову обрушилась давящая безжизненность глубокого подземелья. Наемница безостановочно передвигала стопами, силясь выйти к какому-либо свету. Но везде стояла тьма.
Вскоре – новая площадка и новое разветвление. Кое-как подсчитала количество тоннелей, отметила особенность каждого. Преследования не было. Жуткие мысли о том, что за убийца прятался в темноте, она отгоняла. Иначе страх, как проказа, проникнет в жилы, затуманит разум и выбьет жизнь. Меч держала наготове.
Уставшие, точно выколотые глаза вдруг различили рельеф пещеры. От дальнего тоннеля, словно из колодца с отражением кровавой луны, подползал теплый свет. Постепенно он захватил площадку, уточнил грубые линии откосов. Неровные скалы поднялись здесь высоко и сгинули где-то в кромешно-чёрном полусфере потолка. Там наверху что-то двигалось.
Отречённая вжалась в стену, напрягла зрение, вглядываясь в вязкую темноту, но форм не различила. Свет всё гуще проникал в пещеру. Слышалась человеческая речь. Но люди совсем не волновали. Куда больше заботила тьма.
Двое вошли в пещеру. Такие же тёмно-цветные, как предыдущие. Один заметил её прежде второго и толкнул товарища, тыча пальцем в расхитительницу с обнажённым мечом. Её боевой вид вызвал на их лицах хищные ухмылки. Первый сделал шаг ближе, потянулся за пояс и извлёк короткий меч. Второй установил факел между камней и тоже приготовился к весёлой драке.
Отречённая не шевелилась. Она задрала голову и смотрела в пространство над головами противников.
Два сверкающих пятна захватили её внимание. Они поглощали огонь факела, росли во тьме, рисуя подступающие формы: иссиня чёрные, бликующие в тёплом свете, что спотыкался о мускулистый рельеф. Чудовище сползало словно дикая кошка по дереву, пластичная как жидкий металл, как нефть, стекающая по разломам, обтянутое гладкой зеркальной кожей с кривыми отражениями. Тонкие длинные пальцы с изогнутыми когтями обхватывали каменистые выступы паучьими лапами; овальные глаза, зажатые меж выдающихся бровей и скул, лениво моргали полупрозрачными перепонками как у рептилий; приплюснутая голова втягивалась в плечи и выныривала обратно, крутилась по-совиному на пол оборота; длинный хвост извивался на скалах. Размером его тело превосходило человеческое в два раза, членения были звериными, и только колени сгибались в обратную сторону, что, казалось, переломятся. Существо уставилось на зачарованную добычу. Пасть хищно раскрылась, широкий ряд острых зубов упёрся в безгубую кожу.
Ужас охватил и пошатнул отречённую.
До расхитителей наконец дошло, что испугалась она вовсе не их. Поздно! Монстр бросился и сбил обоих с ног. Голова одной из жертв, зажатая когтями, ударилась о кусок скалы и раскололась как керамическая статуэтка, залив кровавым месивом ребристый камень и металлические пальцы существа. Второй повис в воздухе, болтая ногами, и отчаянно пытался отцепить лапу со своего лица – освободить глаза, ноздри и рот от сдавливающей хватки. Когда воздух в легких закончился, его тело задёргалось в предсмертной судороге и испустило дух.
Разыгрывая ужасающее представление, монстр не сводил глаз с расхитительницы.
Отречённая стиснула рукоять меча – ладони и пальцы заныли. По ногам вновь пробежала предательская дрожь, живот скрутило спазмами. Но холодный голос разума кричал сквозь пелену первобытного страха: «Бежать некуда! Но ты боец! Он сильнее, быстрее и ловчее! Если смерть заберёт тебя сейчас, значит такова воля Великого Духа! Клан ждёт меня! Погибни достойной их!»
Чудовище швырнуло бездыханный труп в стену. Его нога с бульканьем вырвалась из тягучих тканей размозженного черепа. Монстр глубоко согнул колени и опустился перед трупом. Челюсть раскрылась, ярко-алый язык выгнулся между клыков и смачно лизнул руку мертвеца. Затем когтистые пальцы вырвали её и сунули в зубастое зево. Горло заурчало от удовольствия.
Отречённая ощутила вкус рвоты.
После недолгой трапезы чудовище вытянулось во весь рост и метнуло кровожадный прищур на живую добычу. Наёмница напряглась всеми мышцами, ожидая быстрого нападения. Но монстр и сам как будто чего-то ждал. Может, когда она обделается от страха?
Наконец ему надоело, он высунул слюнявый язык и остервенело прыгнул.
Отречённая ударила по чёрной плоти и пронеслась под лапами существа, вздымая каменную крошку. Плащ слетел с её плеч. Она встала позади монстра, ощущая как прикосновение клинка отразилось от металлической кожи высоким звоном, который теперь звучал в её костях. Удар не нанес врагу никакого повреждения – тот играючи повис на отвесной скале словно обезьяна, раскинув врозь свои задние конечности кузнечика. Наёмница приникла к земле, прижимая бесполезный меч, выудила из рукава метательные ножи. Демон наблюдал, растягивая пасть в свирепой улыбке, глаза-фонари подмигивали, язык жадно высовывался из-под выдающихся вперёд клыков. Он втянул шею и снова прыгнул. Отречённая запустила одно из острых лезвий, нацелившись в глаз противника. Враг разгадал намерение, вздёрнул лапой, отбросил предмет в сторону. Вогнутые лапы приземлились, как кувалда, но жертва успела откатиться по содрогнувшейся земле. На этот раз монстр не дал перевести дух добыче и обрушился в новом прыжке. Отречённая едва успела отбежать.
Теперь она наносила отражающие удары без продыха. Нехватка воздуха и влаги резала горло, силы оставляли её. Наконец тяжёлая лапа выбила меч, и чудовище наступило ей на грудь, примяв к земле. Обездвиженная, она продолжала защищаться и потянулась к кинжалу. Но демон опередил, сорвав оружие гибким хвостом. Кинжал отлетел, без возможности дотянуться до него. Леденящие пальцы сдавили запястья, хвост обвился вокруг ног, широкая спина согнулась, морда приникла к вспотевшему от боя лицу. Кислое металлическое дыхание покрыло кожу, глазищи пронзили душу. Но он медлил. Насытившийся или любознательный? И вдруг заговорил. На человеческом!
Наёмница растерялась. Монстр взвыл. Совиная голова крутанулась назад-вперёд. И снова из пасти вырвались звуки человеческой речи, но язык оставался не знакомым. Отречённая как могла двинула головой в знак непонимания. Тогда монстр рыкнул еще нетерпеливее и заговорил уже на третьем языке.