Пульс за сто

Глава первая

16 мая

11.00

Геннадий Иванович не любил начинать день с раннего утра. Слава богу, должность редактора литературного журнала позволяла этого не делать. На работе Карпов обычно появлялся в двенадцать. А если бы даже и позволил себе опоздать минут на тридцать-сорок, вряд ли кто-нибудь стал бы его за это корить. Но опаздывать Геннадий Иванович тоже не любил. Его давно лишенная сюрпризов и внезапных событий жизнь текла предсказуемо и размеренно, как вода по пробитому руслу. Двадцать лет назад родители Карпова погибли в автомобильной катастрофе, оставив немудреное наследство в виде стандартной «двушки» в панельном советском доме и крошечного дачного участка. С тех пор он сменил одну газету на другую, потом газету на журнал. Больше не случилось ничего примечательного. Все тот же дом. Все то же одиночество. Впрочем, ничто из перечисленного Геннадия Ивановича не тяготило. К земным благам, за исключением книг, он был довольно равнодушен. Зарплата и разовые гонорары вполне позволяли Карпову раз в месяц посещать хороший театр, посидеть в кафе со знакомыми. Тем более, женщины – основной источник мужских расходов – не проявляли к нему большого интереса. Был ли Карпов счастлив? Таких вопросов Геннадий Иванович себе не никогда не задавал, что говорило, как минимум, о душевном спокойствии.

Надев купленный во времена позднего Ельцина, но все еще вполне добротный костюм, Карпов прихватил со стола портфель той же эпохи и вышел в прихожую. Перед тем как покинуть квартиру, он как всегда посмотрелся в зеркало. В нем обнаружился хорошо выбритый ничем не примечательный брюнет в возрасте под пятьдесят. Карпов пригладил волосы – непритязательность всегда соседствовала в нем с аккуратностью – и вышел за дверь.

12.10

На работу Геннадий Иванович пришел не в лучшем настроении. Виной тому была девушка, усевшаяся прямо напротив него в метро. Девушка, что тут скажешь, была хороша. Настолько, что Карпов довольно бесцеремонно на нее уставился. Он не строил никаких иллюзий. Заинтересовать своей персоной такое создание? О чем тут говорить? Но, черт возьми, она могла хотя бы возмутиться, что на нее беспардонно пялится посторонний мужчина! Так нет же, просто ноль внимания! Похоже, он в ее глазах вообще не мужчина.

В редакцию Геннадий Иванович вошел уже остывшим, но неприятный эпизод никак не выходил из головы. Карпов успокаивал себя тем, что случайная спутница по любому не из его лиги. И поговорить с ней наверняка не о чем, и вести такую девушку некуда и не на что. То есть почему? Есть на что. Правда, не такую.

«А когда тобой интересовались другие? – ехидно спросил внутренний голос, когда Геннадий Иванович выкладывал из портфеля принесенные из дома рукописи. – Вот хотя бы Леночка? Когда она в последний раз подходила к тебе просто так, не по делу?»

Леночкой звали редакционную секретаршу, и Карпов действительно не помнил, когда она в последний раз подходила к нему поболтать. Если вообще подходила. В сердцах он раздраженно дернул из портфеля очередную папку. Вложенные в нее бумаги хлынули на пол. Чертыхнувшись, Карпов полез за ними и принялся собирать, как вдруг услышал голос Леночки:

– Геннадий Иванович? Вы сейчас свободны?

Карпов приподнял голову. Секретарша стояла перед его столом.

«Свободен. Ты, безусловно, свободен», – подсказал внутренний голос.

Но разговор, увы, оказался деловым.

– К вам пришли.

Лена шагнула в сторону. За ее спиной обнаружился блондин сорока с небольшим лет, похожий на артиста Олега Янковского. Его неброский деловой костюм явно стоил немалых денег. Впрочем, Карпов мало понимал в этом. В отличие от Леночки, которая уж точно не упустила ничего.

– Здравствуйте, я к вам, – сказал гость. – Разрешите присесть?

– Пожалуйста.

Геннадий Иванович освободил стул, с вечера заваленный рукописями, поскольку на столе они уже не умещались – редакция журнала «Путеводная звезда» ютилась в двух крохотных комнатушках. Леночка вернулась на свое место походкой, явно рассчитанной на мужское внимание. Геннадий Иванович не сомневался – его внимание тут не в счет. Он вновь ощутил прилив раздражительности и сухо спросил:

– Чем обязан?

Гость присел на скрипнувший стул и представился:

– Олег Валентинович Орлов. Я представляю интересы Михаила Петровича Сергеева.

Собеседник выдержал паузу, после чего кивнул.

– Как я и думал, вам ничего не говорит это имя. Понимаю. Михаил Петрович не любит публичности. Но он весьма обеспеченный человек.

– И?

– Господин Сергеев задумал написать книгу и хочет, чтобы ему немного помогли.

– Другими словами, ему нужен литературный «негр». – Карпов решил сразу расставить точки над i.

Гость чуть заметно поморщился.

– Я бы не стал пользоваться подобной терминологией. Скажем так, Михаил Петрович предпочитает, чтобы за его первыми шагами присматривал профессионал.

«А что? Может, взять халтурку?» – подумал Геннадий Иванович.

Финансовых проблем он сейчас не испытывал, но… Эта утренняя встреча в метро…

– В каком жанре пишет господин Сергеев?

– В нескучном. Детектив… Возможно, триллер.

– Триллер? – Карпов покачал головой. – Простите, в этом случае вряд ли смогу помочь. Я не любитель подобной… литературы.

Последнее слово он добавил, чтобы не обижать гостя. В глубине души Геннадий Иванович вообще не считал массовое чтиво литературой.

– Кстати, почему вы обратились ко мне? Я не писатель. Скорее, литератор, точнее, литературовед. Беллетристика – уж точно не мой профиль.

– Михаил Петрович следит за вашим творчеством и оценивает его весьма высоко. Кстати, та работа, которую он вам предлагает, тоже будет оценена по высшему разряду.

Если это была лесть, цели она достигла. Конечно, Карпов всегда лелеял надежду на то, что его статьи не остаются без внимания. Но еще никто не называл то, чем он занимался, творчеством. Геннадий Иванович растерялся.

«Возможно, там достаточно лишь выправить стиль и проверить грамотность…»

Гость прервал его размышления короткой фразой:

– Ваш гонорар составит пятьдесят тысяч долларов.

Карпов недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Пятьдесят тысяч?

– Да. И он может быть пересмотрен, если результат… превзойдет ожидания. Мы щедро воздаем по заслугам тем, кто этого заслуживает.

Взгляд Орлова был острым и пристальным. Это не очень соответствовало потоку посулов и дифирамбов. Геннадий Иванович не сомневался – его сейчас тщательно изучают. Изучают, чтобы – что? Убедиться в правильности выбора? Тому ли они отдают такие деньги? Пятьдесят тысяч долларов! Три миллиона рублей. В «Звезде» столько не заработать за восемь лет.

– А… сроки? – спросил Карпов, невольно оглядывая заваленный рукописями стол.

– Михаил Петрович полагает, что работа займет около трех месяцев. И у него есть определенные условия.

– Условия? Какие условия?

– Все это время вы будете жить в его загородном доме.

– Как это?

– Когда господин Сергеев реализует серьезный проект, он погружается в него целиком. Ничто не должно отвлекать от решения главной задачи. Того же он требует от остальных. Вам предоставят коттедж, полностью приспособленный для работы. Ваши бытовые проблемы также будут решены. Условие – до выполнения всех условий по договору вы ни на что не должны отвлекаться.

– Но… это невозможно, – растерялся Карпов.

– Почему? Насколько нам известно, семьи у вас нет. В редакции можно взять отпуск за свой счет – сумма гонорара с лихвой компенсирует потери. А в сентябре вернетесь к привычным делам, существенно увеличив уровень своего благосостояния.

Шеренга нулей настолько застила глаза Геннадию Ивановичу, что он пропустил мимо ушей странное знакомство гостя с личными деталями его биографии.

Карпов в очередной раз посмотрел на стопку рукописей, которую предстояло прочесть. Сколько времени это займет? Три недели? Месяц? А в результате, девять из десяти гарантированно окажутся в мусорном ведре. Если не все десять.

«И кому это нужно?» – подумал он.

Но если пойти сейчас к главному и попросить отпуск до сентября за свой счет… Можно представить, что тот ответит.

– Меня не отпустят, – с сожалением произнес Карпов.

– Очень жаль. – Против ожиданий, гость не стал продолжать уговоры. – Кстати, Геннадий Иванович, убедительно прошу при любом исходе оставить предмет нашей беседы в тайне. Михаил Петрович не любит, когда о его личных планах становится известно посторонним людям. В таких случаях он бывает непредсказуем.

– Непредсказуем? Что вы имеете в виду?

– Нет нужды говорить об этом. У нас нет сомнений в вашей порядочности. А если вы все же найдете возможность принять наше предложение, – Орлов вновь перешел на предупредительно-любезный тон, – ждем вас 23 мая в 12 часов по этому адресу…

Он положил на стол перед Карповым визитную карточку.

– К этому сроку вам надо полностью урегулировать все дела. И, чтобы вы не думали, будто это – чей-то розыгрыш, вот – возьмите…

Рядом с визиткой на столе появился пухлый конверт.

– Что это? – спросил Геннадий Иванович.

– Аванс. Десять процентов.

– Но ведь я пока не принял ваше предложение. Что, если…

– Просто вернете деньги назад.

Орлов встал, предусмотрительно придержав рукой хлипкий стул, но тот все равно попрощался с ним резким звуком. Пожимая руку гостю, Карпов вновь ощутил его цепкий взгляд.

Деньги, конечно, следовало вернуть прямо сейчас. Какой смысл потом ради этого специально куда-то тащиться? Но Геннадий Иванович промолчал.

Когда Орлов скрылся из вида, он прикрыл конверт первой попавшейся папкой и смахнул его в ящик стола. Похоже, никто из сослуживцев этого не заметил.

Надпись на оставленной визитке была весьма лаконичной:

«Орлов Олег Валентинович. Консультации и инвестиции. Жуковка, ЖК «Оазис», строение 10».

На обороте обнаружилась подробная схема проезда к указанному строению.

Карпов придвинул к себе клавиатуру и вбил имя заказчика в гугл. Орловых, как и следовало ожидать, нашлось несть числа. Олегов Валентиновичей – немногим меньше. Сергеевы дали тот же результат.

Геннадий Иванович почувствовал на себе чей-то взгляд и быстро поднял глаза, решив, что посетитель вернулся. Но, судя по тому, как пристально изучала бумаги Лена, дело было в ней. По-видимому, несомненная статусность гостя косвенно повысила акции Карпова.

«Может, взять ее с собой в качестве помощницы? – мелькнула шальная мысль. – Стоп! – одернул себя Геннадий Иванович. – Взять – куда? Я еще ничего не решил».

Он придвинул к себе первую попавшуюся рукопись и сделал вид, что погрузился в работу. Но в действительности думать сейчас мог только об одном: неужели в том конверте под столешницей действительно лежать пять тысяч долларов?

Глава вторая

23 мая

12.00

Строение 10 было ограждено высоким глухим забором, но не успел Карпов дотронуться до звонка, как ворота поехали в сторону. За ними обнаружилась блондинка в темно-бордовом брючном костюме с прекрасной фигурой, напомнившая Геннадию Ивановичу Кристанну Локен[1]. Ее волосы точно так же были стянуты в пучок на затылке. На первый взгляд женщине было в районе тридцати, но такие ухоженные дамы всегда выглядят моложе.

– Здравствуйте. Меня зовут Кристина. Мы рады вас видеть. Проходите в дом.

«Надо же, и имя созвучное». – Карпов понял, что ему представляться не надо. По-видимому, здесь нисколько не сомневались в том, какое решение он примет. Это слегка покоробило Геннадия Ивановича. В конце концов, он ведь мог и отказаться. Разве нет?

Посреди уютного двора с безукоризненно подстриженной лужайкой стоял каменный особняк. Он выглядел так, как и представлял себе Карпов жилище современного российского олигарха: красный кирпич, финская кровля, башенки, флюгеры и все остальное.

– Если что-то в обустройстве быта вас не устроит, – сказала Кристина, открывая массивную входную дверь, – достаточно только сказать.

Они вошли в просторный холл.

– Ваш рабочий кабинет – там. – Спутница показала на дверь в стене справа. – А сейчас прошу немного подождать. – Она направилась в широкий арочный проем и вскоре скрылась во внутренних помещениях.

Карпов огляделся. Холл более соответствовал охотничьему домику, чем каменному замку. Плазменная панель на стене находилась в очевидном диссонансе с обстановкой. В остальном же… Деревянная мебель, плетеное кресло у камина, винтовая лестница, ведущая на второй этаж, два кресла рядом с журнальным столиком. Столик Геннадия Ивановича заинтересовал. Он подошел поближе. Так и есть. Поверх остальных газет и журналов лежал свежий номер «Путеводной звезды».

Карпов оценил не только предупредительность хозяев, но и их возможности. В редакцию этот номер из типографии еще не поступил. С удовлетворением обнаружив на 32-й странице свою статью о творчестве Блока, Геннадий Иванович положил журнал на столик и, поддавшись любопытству, направился к двери будущего кабинета.

Целую стену довольно солидной комнаты занимала библиотека. И очень неплохая. Карпов оглядел полки с нескрываемым восхищением. Немалое место на них занимали справочники и энциклопедии. У окна стоял письменный стол с компьютером. Рядом – удобный диван, на котором наверняка приятно отдохнуть в перерывах между работой.

«Ничего не скажешь, – подумал Геннадий Иванович, – размах».

На столе рядом с компьютером примостилась рамка с фотографией неизвестного пожилого мужчины. Карпов взял ее в руки. Мужчина на снимке так жизнерадостно улыбался, что губы Геннадия Ивановича поневоле дрогнули в уголках.

– Это и есть Михаил Петрович Сергеев.

Голос за спиной раздался так внезапно, что Карпов чуть не выронил фотографию.

В дверном проеме кабинета стоял Орлов. Бесшумность его появления могли объяснить две причины: идеально подогнанный паркет и мягкая кожа домашней обуви. Сегодня Олег Валентинович был одет не так официально, как в прошлый раз, но столь же безукоризненно. Небесно-голубую рубашку и белые брюки секретарша Лена, окажись она рядом, оценила бы по достоинству.

– Простите, я вас напугал, – извинился Орлов. – Поскольку ваша работа непосредственно связана с Михаилом Петровичем, я решил, что фотография будет кстати.

Карпов не очень понял смысл фразы – ведь этого человека ему, по всей вероятности, предстоит видеть каждый день живьем. Зачем же еще и фото? Но задать вопрос не успел.

– Давайте вернемся в холл, – предложил Орлов.

Геннадий Иванович полагал, что, расположившись у журнального столика, они сразу перейдут к делу, но вместо этого представитель заказчика бесцеремонно смотрел на него в упор, будто хотел запомнить лицо собеседника во всех деталях.

Карпов заерзал в кресле.

– Мы ждем Михаила Петровича?

– Да-да, – словно бы спохватился Орлов. – Пора перейти к главному. С Михаилом Петровичем вам встретиться не удастся. Все дела будете вести со мной.

– Как это? – не понял Карпов. – Нам же с ним вместе работать над рукописью.

– У вас была такая возможность. Но вы ее упустили.

Геннадий Иванович приподнял брови.

– Что значит – упустил? Я отлично помню, когда мне сказано было прибыть: двадцать третьего мая в двенадцать часов. Сегодня двадцать третье. И на часах половина первого. Если вы за это время договорились с кем-то другим, следовало по крайней мере…

– Помолчите, Карпов, – резко оборвал его Орлов. – Лучше послушайте.

Сердце Геннадия Ивановича забилось чаще. Он понял, что попал в какой-то переплет. Только пока неясно в какой.

– Я немного расскажу вам о Михаиле Петровиче. Вопреки вашим ожиданиям, он никогда не был ни богачом, ни какой-либо иной значимой персоной. Просто человеком, честно выполнявшим свой долг перед близкими и обществом. Когда-то у него была мечта – стать писателем. Но это занятие не казалось Михаилу Петровичу серьезным, да и времени на него не оставалось. А любое дело нужно делать хорошо или не делать вовсе. И вот однажды Михаил Петрович понял: нельзя откладывать мечту бесконечно. Иначе она навсегда останется мечтой. Тогда он написал рассказ. Свой первый рассказ, который впоследствии мог стать частью большой книги. А потом отправил его в редакцию. Редакцию журнала…

– «Путеводная звезда», – закончил за Орлова Карпов.

– Совершенно верно.

– Дальше можете не продолжать. Рукопись попала ко мне, я ее «завернул», автор, конечно, возмущен. Только не понимаю, зачем понадобилось тащить меня сюда, чтобы высказать это, выдумывать историю про мифический гонорар…

Геннадий Иванович остановился. Если гонорар действительно мифический, откуда взялся уже частично потраченный им аванс? Похоже, он понадобился лишь для того, чтобы надежно заманить его в это место. Теперь деньги потребуют вернуть. Придется влезать в долги…

«Но зачем я им здесь нужен?»

– Послушайте, – продолжил Карпов, – вы ведь умный человек – это видно. Неужели не допускаете, что рассказ действительно плох? Ведь это первая проба пера, как я понял. Помилуйте, ни один даже самый великий писатель не публиковался с первого раза.

– Дело не в том, плох рассказ или хорош. Попав на ваш стол, он просто канул в Лету. Как будто его никогда не существовало.

Геннадий Иванович недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Вы хотите сказать, автору не ответили? Но мы не обязаны…

– Я хочу сказать, что вы даже не прочли этот рассказ.

– Такого не может быть. Все поступившие рукописи регистрируются. Они получают входящий номер, а после того, как рецензент дает заключение, в журнале делается отметка…

– Или по прошествии пары месяцев Лена сама вписывает в соответствующую графу «В публикации отказано», если до тех пор рецензент не сообщил иное. Разве не так?

Геннадий Иванович остолбенел. Откуда Орлов знает такие подробности? Впрочем… понятно. Для подобного мужчины Лена готова на все.

– Иногда это случается, – нехотя согласился Карпов. – Вы не представляете, какой вал корреспонденции проходит через наши руки. Хотя почему? Вы же видели мой стол. Не удивительно, что какие-то письма могут… затеряться. Но это совершенно исключительный случай. Если вы уверены, что с вашим… то есть, с рассказом Михаила Петровича произошло нечто подобное, я от имени журнала приношу вам и ему свои искренние извинения.

Карпов готов был к тому, что его покаяние будет сочтено недостаточным. Но на лице Орлова вообще не дрогнул ни один мускул. Геннадий Иванович занервничал. В конце концов, он здесь один в чужом доме…

– Послушайте, давайте сделаем так. Раз уж я все равно здесь, мы прямо сейчас посмотрим рассказ – ведь текст у вас наверняка есть. И если там не совсем безнадежно, – Карпов мысленно обругал себя за невольно вырвавшуюся фразу, – обещаю вместе с Михаилом Петровичем бесплатно поработать над ним, чтобы довести до ума.

– Это невозможно.

– Невозможно? Почему?

– Михаил Петрович умер.

Карпов замер.

– Приношу свои собо… – Он вдруг похолодел. – Вы ведь не хотите сказать, что эти события…

– Михаил Петрович скоропостижно скончался от инфаркта. У него было слабое сердце. Накануне он сказал сыну, что больше не будет писать.

Настенные часы, чуть слышно отбивавшие ход, внезапно остановились для Карпова.

– Поэтому у меня к вам встречное предложение, – сказал Орлов.

– Какое?

– Я предлагаю вам самому побыть в шкуре автора. Написать и опубликовать рассказ. Но не под собственным именем, а под псевдонимом. Пусть ваше имя не слишком известно, в профессиональных кругах его знают, а в этом случае качество текста часто отходит на второй план. Во избежание случайностей вам дается три попытки. Если хотя бы один из трех рассказов одобрят в печать – будем считать, вы прошли испытание и искупили вину. Разумеется, необходимо полностью исключить возможность использования личных связей, поэтому вы, как мы и договаривались, проведете три месяца… или меньше – если положительный ответ поступит раньше – в этом коттедже. Здесь нет Интернета, не работает мобильная связь…

– Что за чушь? – вырвалось у Карпова. – Какие рассказы? Я не пишу рассказов. Я литературовед.

Орлов оставил его эмоциональный всплеск без внимания. Часы с кукушкой на стене отбили очередные полчаса, но и после этого комментариев не последовало.

– Понятно. Ваше предложение, как я понимаю, из категории тех, от которых невозможно отказаться? – уточнил Геннадий Иванович.

– Вовсе нет. Решение принимать вам.

– И что будет, если я с ним не соглашусь?

– Вы умрете.

Орлов произнес это таким будничным тоном, что смысл фразы не сразу дошел до Карпова. Но даже когда он осознал истинное значение произнесенных слов, то не смог в него поверить и спросил:

– Вы хотите сказать, что вы меня… убьете?

Лицо Геннадия Ивановича приобрело странное выражение. Видимо, потому, что одна его половина выражала недоверие, а вторая – страх.

– Я? Что вы! Конечно нет.

Карпов заметно перевел дух. Как выяснилось – преждевременно.

– Для этого есть специально обученные люди, – будничным тоном добавил Орлов. – Каждый должен заниматься только тем, что умеет делать по-настоящему. Вы со мной согласны?

Геннадий Иванович не смог ответить. Мышцы его лица, только что выражавшие недоверие, присоединились к тем, которые отвечали за страх. Карпов смотрел на Орлова так, будто видел его впервые. И не мудрено. Еще неделю назад он знать не знал этого человека. Сейчас Геннадий Иванович многое отдал бы за то, чтобы не знать его вовсе. Но такую возможность он упустил…

– То же самое произойдет, если ни один рассказ не будет принят, – продолжил Орлов. – Но что вас так волнует? Одна публикация – пустяковая задача для профессионала вашего уровня. Разве не так?

– Слушайте, это невероятно! – взорвался Карпов. – Убивать человека за то, что какая-то папка случайно затерялась на его столе? Да вы просто неадекватны! Похищение, теперь эта дикая угроза…

– Вряд ли имеет смысл говорить о похищении. Вы можете свободно уйти отсюда в любой момент, никого не спрашивая. Достаточно нажать кнопку у ворот.

– Уйти? – Геннадий Иванович одарил Орлова недоверчивым взглядом. – Уйти и… все?

– Нет, разумеется. Периметр круглосуточно контролируют камеры. Если вы самовольно покинете территорию, возврата не будет. Договор расторгается в ту же минуту. Мы больше не увидимся. Какое-то время после этого вы проживете обычной жизнью. Но когда-нибудь… может, на следующий день… или через неделю… месяц… а то и год – к вам подойдет человек, которого вы никогда ранее не встречали. И все закончится. Только представьте, с каким ужасом вы, покинув этот дом, будете всматриваться в каждое новое лицо?

– А что, если, выйдя отсюда, я сразу направлюсь в полицию?

– Не вижу в этом особого смысла. Во-первых, кто вам поверит? Во-вторых, исход останется тем же. Разве что увеличится срок, в течение которого вы будете шарахаться от каждого незнакомца. Такая жизнь быстро покажется адом. Вам понятны условия?

– Вы сумасшедший, – только и смог выговорить Геннадий Иванович. – Какое вам вообще до всего этого дело? Кто он вам, этот Сергеев – сват, брат?

– Разве я еще не сказал? Извините. Мое настоящее имя – Олег Михайлович Сергеев. Михаил Петрович – мой отец.

Сердце Карпова пропустило удар. Теперь он понял, насколько все серьезно.

Бывший Орлов, с этой минуты Сергеев, встал.