Час «Ч», или Ультиматум верноподданного динозавра

Вместо пролога

Г-н президент!

Я, разумеется, не верю в столь нелепую случайность. Но если всё же она произойдёт, и этот роман попадёт к Вам в руки, то заявляю со всей гражданской ответственностью:

1. Изображённый в книге президент РФ Валерий Федорович Фатеев не имеет прототипа. Он не «списан» ни с Вас, ни с кого-либо из Ваших предшественников.

2. Вышесказанное в равной степени относится к министру обороны и директору ФСБ, секретарю Совбеза, директору Мирового музея и прочим высокопоставленным персонажам данного повествования. Эти действующие лица столь же нетипичны для нашей действительности, как Несусветный Папаша, Чёрный Монах и Белая Невеста, которые также присутствуют на страницах моего романа.

3. Более того: даже не столь влиятельные и вовсе не влиятельные герои и антигерои этой книги не имеют решительно ничего общего с реально существующими (настоящими и прошлыми) боссами транснациональных преступных картелей, руководителями антитеррористических команд, бойцами африканских повстанческих армий, переводчиками Мишеля Нострадамуса, японскими камикадзе, бруклинскими мафиози, парижскими антикварами, «гробокопателями»-уакеро, профессорами, чекистами и говорящими дроздами. Любое обнаруженное сходство является не более, чем случайностью.

4. И вообще всего описанного в «Часе „Ч“» не было на самом деле. Всё это – плод растревоженной авторской фантазии, сны и медитации, бред и блеф.

5. Оба главных героя данного романа – личности яркие и независимые. Рождённые – естественно! – моей нездоровой фантазией (см. п.п. 3, 4), они отныне живут самостоятельной жизнью, исповедуют собственные воззрения и принципы, которые могут не совпадать и даже диаметрально расходиться со взглядами автора. По коей причине автор не берет на себя ответственность за их слова, поступки и галлюцинации.

6. Единственные действующие лица, имеющие реальных прототипов, – это рыжие тараканы-прусаки, которые валятся на голову Вашего придуманного и абсолютно нетипичного коллеги.

Глава 1

ТАРАКАНЫ НА ГОЛОВУ ПРЕЗИДЕНТА

(Москва, 20.. год)

Даже если ты – многоуважаемый господин президент самой наимировой супер-державы со всеми ее нефтяными скважинами, олигархами и разделяющимися ядерными боеголовками, это не исключает того факта, что когда-то ты, белобрысый и взлохмаченный, носился босиком по окрестным лужам, а дед Анисим грозил тебе вслед корявой палкой, аттестовал Антихристом и обещал всенепременно «наказать, как бог – черепаху». И такая катавасия творилась каждое лето в Пронске – неказистом городишке на Рязанщине, куда неуёмного Валерку Фатеева, троечника и мечтателя, родители «ссылали» на каникулы.

Дед Анисим бранился не страшно, и Валерка знал: он – добрый. А посулы покарать, аки бог – черепаху, вызывали у самостийного внука пренебрежительную улыбку. Потому как дед был лысый и морщинистый, и по этой причине сам смахивал на столетнюю черепаху Тортиллу из «Золотого ключика». Про себя Валерка так его и звал – Черепах Тортилл.

Черепах Тортилл коротал век в зачуханной избухе-пятистенке на окраине Пронска, и если его дом был чем изобилен, так это тараканами – крупными, с залихватскими будёновскими усищами. Валерка Фатеев запомнил на всю жизнь: белая, известью крашеная стена, и по ней неустанно кочуют полчища усатых тварей, которых Тортилл почему-то называл прусаками.

…Сегодня к президенту Российской Федерации Валерию Федоровичу Фатееву явились прусаки из его детства. Не записавшись загодя на личный приём, минуя кордоны референтов и президентской Службы безопасности, они запросто проползли в его сон, где всю ночь шустрили по стенам, по потолку. А с потолка валились вниз и – страшно сказать! – продолжали свои тараканьи бега по всероссийскому темечку № 1…

Пробудился Валерий Федорович злым, взъерошенным, беспокойным. И теперь, сидя в обширном кабинете на фоне красно-сине-белого полотнища, двуглавого орла и прочей державной атрибутики, откровенно маялся. Он выслушивал доклады отутюженной челяди, а перед глазами маячило неустанное копошение богомерзких тварей.

«К чему бы этот гадский сон?» – раздумывал мнительный президент. В потаённых глубинах души – под многотонным теоретическим фундаментом диалектического материализма, под культурными напластованиями, освящёнными институтским дипломом, – он оставался человеком суеверным. И сейчас твёрдо веровал: Батыева орда тараканов – не к добру!

И без того, леший их бабушку дери, цены на нефть падают, общая конъюнктура на мировом рынке – ни к чёрту! Да ещё очередной компроматец придворные преподнесли: ключевой министр, близкий к нему, Валерию Фатееву, соратник и сподвижник (паразит, чмо болотное!) проворовался, как последняя паскуда. А тут вот ко всему этому – нате, пожалуйста: тараканы всю ночь гулевали, на башку великодержавную сыпались. Теперь жди – какая-нибудь новая подлянка на тебя обрушится. Знать бы ещё какая именно!

Президент тряхнул головой, словно сбрасывая с ухоженной шевелюры обнаглевшего рыжего усача. И, предприняв усилие, вслушался: чего там лопочет выстиранный-выглаженный человечек с казенной папкой в потливых ладошках?

Тот лопотал несуразное. Слова, вроде, русские, а до смысла – экскаватором не докопаешься. «Выгнать бы вас поганой метлой – стерильных, отутюженных, никаких! К чертовой матери!» – мечтательно вздохнул президент. И даже улыбнулся краешком губ. Но улыбка тут же увяла: выгнать не фокус, только на месте этого лопотуна другой такой же образуется – аппаратный клон. Хоть косой все эти кабинеты выкоси – моментально из паркета прорастут двойники: такие же фальшивые, трусоватые, жадные. Точь-в-точь – неистребимые дедовы прусаки, пригревшиеся подле теплой государственной печки!

Тут слева от бескрайнего стола медоточивым голосом царедворца залебезил один из ответственных телефонов. Линия прямой связи с секретарем Совета Безопасности Горобцовым.

– Да, Василий Поликарпыч? – отозвался обитатель наипервейшего кабинета государства Российского.

– Здравия желаю, Валерий Федорович! Поступила серьёзная информация. Считаю необходимым доложить вам лично, конфиденциально и срочно. По возможности – безотлагательно.

Президент поморщился:

– Чего, горит?

– Горит, Валерий Федорович! – заверила трубка. – Совсем полыхает!

– Ну, коли полыхает, давай тушить, – вздохнул Фатеев. Бросил взгляд на вечного своего понукателя – циферблат, золотящийся в нарядной малахитовой оправе:

– Через восемнадцать минут. Жду.

Восемнадцать минут спустя Горобцов сидел в кресле напротив и докладывал:

– Полчаса назад на мой личный компьютер по электронной почте поступило сообщение, адресованное Вам, Валерий Федорович. Сообщение анонимное. Отследить автора пока не удалось, как мои орлы ни бились. Зашёл в одно питерское интернет-кафе, отправил нам свой «привет» и благополучно ретировался. И никто его там не приметил, не запомнил: мало ли публики в кафешках интернетовских отирается?

– И эта анонимка занюханная столь серьёзна, что потребовалось докладывать мне? – уточнил хмуро президент.

– Увы, – кивнул секретарь Совбеза, скорбя лицом. – Вообще-то, ее можно бы выбросить в корзину как бред очередного шизофреника. Да вот только…

– Чего «только»? Говори толком, сопли не жуй!

– Есть основания полагать: нынешний аноним – это тот самый диверсант, что устроил нам две «весёлых» трёхминутки на прошлой неделе. А сейчас он и вовсе выдвигает ультиматум. – Горобцов, после крохотного колебания, уточнил: – Вам.

– Чего выдвигает? – Белёсые президентские брови поползли вверх. – Ультиматум?

Вот и тараканы на твою голову, Валерка Фатеев! Таракан, правда, один, зато совсем уж оборзевший!

Услышав о «весёлых трёхминутках», отец нации превратился в грозовую тучу: те шесть минут стоили ему десятка лет жизни. А министр обороны Аникеев от такого веселья и вовсе залетел в Центральную клиническую больницу. (Сперва-то все, грешным делом, решили: от монаршего гнева прячется Аника-воин. Но потом оказалось – и впрямь его тюкнуло по миокарду!).

Выходит, «трёхминутки» были только цветочками. А теперь вот и до ягодок докатилось. Президент крякнул:

– Ну-ка, давай сюда эту твою анонимку!

Горобцов достал из чёрной папки три аккуратно скрепленные страницы. Глянцевые листы в протянутой через стол руке предательски подрагивали.

Доска объявлений

Управление делами Президента Российской Федерации купит рыжих тараканов (Прусак, Phyllodromia ermanica, принадлежит к прямокрылым насекомым, отряду бегающих). Клопов, пауков и сороконожек не предлагать.

Глава 2

ЛУКАС КРАНАХ СТАРШИЙ И ПОДПОЛКОВНИК ЛЕДОГОРОВ

(Российская Федерация, 20.. год)

– Признаться, я не улавливаю сути нашего разговора. Который тянется уже… – директор музея бросил взгляд на наручные часы «Квинтинг Хронограф» (невидимый механизм из абсолютно прозрачного сапфира, зависшие в воздухе стрелки, запатентованное чудо швейцарских часовщиков стоимостью под полтора миллиона рублей) – уже пятнадцать минут!

Круглое чело Ледогоровского визави было отмечено расплывчатостью черт – будто директору на эмбриональной стадии его карьеры долго вылизывала личико очень старательная корова. В данный момент эти черты демонстрировали крайнюю занятость – слишком высокую, чтобы тратить время на всяких там подполковников ФСБ. Подполковников пруд пруди, а он, директор, – уникален, как и возглавляемый им музей.

Относительно музея у Ледогорова сомнений не возникало, относительно директора – имелись. Подполковника не приводили в трепет ни титулы собеседника, ни его высокие связи, ни застывшее на лице выражение высочайшей духовной озарённости.

«Интересно: а курочек своих ты топчешь с такой же одухотворённой физиономией? Попрыгунчик ты наш!» – ухмыльнулся про себя гость. Для него не составляло секрета любвеобилие неувядаемого директора.

Сама попытка Ледогорова пробиться к Попрыгунчику была воспринята сухопарой директорской помощницей как вопиющее святотатство. Если у подполковника возникли вопросы, связанные с музеем, то их можно задать и заместителям директора, и начальнику отдела по связям с общественностью! А сам г-н директор чрезвычайно занят, у него всё расписано по секундам!

На что Ледогоров, старший оперуполномоченный по особо важным делам Федеральной службы безопасности, только улыбнулся. И ласково пообещал вяленой референтше посетить музей в сопровождении СОБРа.

– Это – Специальный отряд быстрого реагирования, – пояснил он любезно. – Очень непосредственные ребята в чёрных масках и кевларовых бронежилетах.

После чего выяснилось, что в перегруженном директорском расписании чудесным манером образовалось «окно», и не далее, как завтра утром, господин подполковник будет принят господином директором лично…

…Встреча высоких договаривающихся сторон проходила миролюбиво, хотя не без некоторой нервозности. Нервозность проистекала от директора: сочилась из его глаз, электрическими искрами потрескивала на кончиках уложенных волос.

Собственно, ни на один свой вопрос Ледогоров не получил членораздельного ответа.

Существует ли реальная угроза хищения из запасников? – Крайне маловероятно, но лучше об этом поговорить с главным хранителем и с начальником службы безопасности.

Какие дополнительные меры за минувший год приняты для сохранности экспонатов, выставленных в залах? – Сделано все возможное в рамках существующего финансирования. Впрочем, мог бы ответить заместитель по режиму.

Попрыгунчик уходил от разговора, прятался за общие слова. Что и требовалось доказать. Подполковник располагал данными (пока – только косвенными): одухотворённый директор самолично срежиссировал серию хищений из обширной музейной коллекции.

Чем пахнут холсты Тинторетто, Рубенса, Гогена? Музейной пылью? Временем? Высоким таинством творения? Да, несомненно.

Но к этим ароматам нынче примешивается густая вонь предательства, крови, больших и грязных денег. Ибо накопленные человечеством полотна, карандашные наброски, древние манускрипты являют собой не только триумф духа, но ещё и выгоднейший товар. Сей факт прекрасно усвоили боссы преступных картелей. И с нивы, осенённой именами гениев всех времен и народов, они снимают урожай, не меньший, чем от торговли оружием. Золотым дном для этих «оратаев» стала Российская Федерация: богатейшие музеи, архивы, библиотеки, и всюду – раздолье: воруй – не хочу!

Вокруг здешних бесхозных кладов вьется плотный рой кровососущих. Нечистые на руку хранители, сребролюбивые музейные директора, продажные чиновники, эксперты, таможенники… Вся эта фауна объединена в отлаженную систему, перекачивающую картины Рембрандта, Матисса и Шагала из расхристанной России в благопристойные страны Золотого Миллиарда.

За последние годы такое разграбление приняло для державы характер национального бедствия. Вот почему столь «непрофильным» делом пришлось заняться Федеральной службе безопасности. Выявить основные каналы утечки, а главное – дирижёров сыгранного криминального оркестра было поручено специально созданной оперативно-следственной группе под началом подполковника Ледогорова.

– Хороша кампашка! – посмеивался тот. – Томас Гейнсборо, Лукас Кранах Старший и Алексей Ледогоров. Мама была бы счастлива: наконец-то ее сыночек попал в приличное общество!

Больше для порядка он задал одухотворённому директору ещё пару вопросов. Ледогоров отдавал себе отчет: Попрыгунчик – при всех своих регалиях – исполнитель средней руки. Конечно, не рядовой, но и на генерала не тянет.

Фигурантов по делам о хищениях и контрабанде произведений искусства хватало. Но всё это оказывались мелкие сошки – куклы, которых дергали за ниточку большие дяди, сокрытые за ширмой. А вот подобраться к самим дядям никак не получается. Потянешь за нитку, а кукловод ее – чик ножичком! Вместе с головой куклы.

Но подполковник не вешал носа. За неунывающий нрав Алексея Ледогорова ещё в «Вышке» – Высшей школе КГБ – прозвали Весёлым Роджером. Ястребиный нос с хищной горбинкой и глаза, посверкивающие кинжальной сталью, впрямь делали Роджера форменным пиратом: «пятнадцать человек на сундук мертвеца (йо-хи-хо!) и бочонок рома!».

Миновали десятилетия, а курсантское прозвище так и тянулось за ним через все его должности и звания, через адово пламя пройденных Ледогоровым «горячих точек планеты».

Всегдашняя Ледогоровская весёлость не походила на восторженность мотылька, не ведающего печалей. Алексей Николаевич опровергал формулу «пессимист – это информированный оптимист». По долгу своей службы он был очень даже информирован, и печали ох, как ведал! Но при всем при том оставался, по собственному выражению, «непроходимым оптимистом». Может, десять или сколько там ещё колен его образованных предков – лингвистов, математиков, психиатров – отгрустили свое с лихвой, как и положено нормальным российским интеллигентам. И Всевышний по высокой своей справедливости рассудил: пусть хоть этот продолжатель рода не будет рабом скорби, а станет весёлым ратником с неунывающей душой!

Скорей же всего, Алексей Ледогоров, как многие русские люди, оставался фаталистом и веровал в предначертанность судьбы. А веруя, свято исповедовал тот взгляд, что все напасти, которые должны тебя тюкнуть по маковке, – непременно тюкнут, – печалуйся ты заранее или же нет. И потому нет резона их предвосхищать кислым настроем. Коли уж угораздило тебя родиться на этот свет, радуйся!

По натуре подполковник Ледогоров являлся закоренелым грешником: божеские заповеди он нарушал, не моргнув глазом. Но на случай неминуемой встречи со Вседержителем хранил в рукаве козырного туза: сколько жизнь его ни била, Роджер никогда не впадал в смертный грех уныния. Какие бы катавасии ни закручивались вокруг, Ледогоров выносил резолюцию:

– Ни фига, Лёха, – прорвёмся!

Самое непостижимое заключалось в том, что он, действительно, «прорывался». И всякий раз из самой жаркой заварухи выбирался живым и даже относительно здоровым…

…Сейчас, внимая Попрыгунчику, мычащему нечто маловразумительное, Роджер оставался верен себе и на ситуацию смотрел вполне позитивно. «Мычи-мычи! Скоро ты у меня соловушкой запоешь, дай только отследить твои криминальные контакты!».

Со свирепой веселостью Ледогоров взирал на исходящего нервами директора. И чем больше вглядывался в эти черты, тем отчётливей всплывало перед ним другое лицо – красивое, словно отчеканенное мастером из дагестанского села Кубачи.

Обладателя чеканного лика звали Асланом Абдулхановым, и был он крупным начальником в Государственном таможенном комитете. Подчиненные называли его Ханом – за непререкаемую волю и железную дисциплину, которую тот насадил в своем воинстве. Но только двое особо доверенных людей знали его как «Золотого Аслана» – авторитета, курирующего поток произведений искусства, контрабандно утекающий за пределы России.

Роджер словно бы опять видел ироничные глаза Хана и волевой рот, искривленный шрамом, что протянулся слева, от угла губ и почти до глаза. Этот страхолюдный рубец Аслан заработал в Чеченских горах, в жарком рукопашном бою. А вслед за шрамом и двумя осколочными ранениями получил маленькую звездочку Героя России. После чего сменил скользкие тропинки армейского разведчика на аудитории Таможенной академии и стремительную карьеру энергичного профессионала.

На чем же они тебя поймали, командир разведроты ВДВ? На каком таком компромате вербанула тебя мафия?

На все Ледогоровские вопросы Золотой Аслан – уже заключённый в следственный изолятор ФСБ, известный под названием «Матросская тишина», – отвечал молчанием. И так – на протяжении двух недель. Только вчера разлепил, наконец, узкие губы:

– Не тяни из меня жилы, подполковник! Я – человек конченый. Меня теперь не суд приговорит, меня приговорили уже, – усмехнулся, дернув шрамом, – большие кунаки! Списали Аслана, как расходный материал.

– Ну? И охота тебе за кровососов этих на плаху идти? – наседал Весёлый Роджер. – Будешь в земле гнить от удавки «кунаков», а они жировать станут на твоей могилке. Вот и почеши извилины – кого тупым молчанием от петли спасаешь.

– Да брось ты песни петь! Какая, к Аллаху, петля? Не тебя, так начальничка твоего они всё одно купят с потрохами! И будут дальше трескать коньяк да баб трахать.

– Ты же не купил, – хмыкнул Ледогоров. – А ведь как старался – и десять «лимонов» баксов сулил, и виллу на Лазурном берегу!

– Ладно, не томи душу, дай мозгами раскинуть, – вздохнул Абдулханов тяжко. – Надумаю – тянуть не стану: завтра же нарисую тебе «весёлые картинки». Ну, а не надумаю, – не обессудь.

Назавтра Весёлый Роджер прикатил в «Матросскую тишину» к девяти утра. Но дежурный прапорщик отвёл взгляд:

– Нельзя к Абдулханову, товарищ подполковник! В морге Абдулханов. Ночью отбросил копыта: «моторчик» подкачал!

Ледогоров ринулся в морг. Когда тело Аслана извлекли из морозильной камеры, осмотрел его придирчиво. То, что искал и что не вошло в протокол судмедэкспертизы, Роджер нашёл почти сразу же: крохотную точку от укола на левом локтевом сгибе. А напоследок обнаружил ещё и гематомку в районе сонной артерии. Стало быть, вырубили Хана ударом по горлу, затем ввели в вену микродозу яда. Спустя минуту, яд вызвал паралич сердечной мышцы, а ещё через полчаса разложился бесследно – ни одна экспертиза не подкопается.

И было Роджеру яснее ясного – ни чёрная меточка от иглы, ни легкий синячок на шее не позволят доказать ровным счетом ничего. Официальная версия и заключение судмедэксперта незыблемы, как пирамида Хеопса: заключённый Абдулханов умер в результате обширного проникающего инфаркта миокарда, вызванного интенсивным стрессом.

Умеет мафия обрубать концы! Хотя бы и в изоляторе ФСБ…

…Роджер мотнул головой, прогоняя жутковатое видение. Растаяли белокафельные стены морга, уступили место музейным пространствам, а вместо заострившегося лица убитого Хана проступила клубящаяся туманность директорского лика. Через минуту, прощаясь с Попрыгунчиком, Ледогоров посоветовал от души:

– Берегите здоровье, господин директор. Дела, которыми вы занимаетесь, требуют стальных нервов!

Доска объявлений

Дирекции Музея требуется искусствовед с опытом работы киллера и положительными рекомендациями.

Глава 3

УЛЬТИМАТУМ ВЕРНОПОДДАННОГО ДИНОЗАВРА

(Москва, 20.. год)

Хозяин главного Кремлевского кабинета принял листки у секретаря Совбеза и впился в текст:

Президенту Российской Федерации Фатееву В. Ф.

Уважаемый господин президент!

Вынужден предъявить Вам этот ультиматум.

Дабы уверить Вас, что я не блефую, данное обращение я предварил двумя вторжениями в компьютерную сеть Министерства обороны РФ с кратковременным выведением ее из строя. Первое отключение я устроил 2 апреля с. г., с 10.05 до 10.08 по Московскому времени, второе – на следующий день, с 21.40 до 21.43. (Уверен, что соответствующая информация была доведена до Вашего сведения.) Я не имею отношения ни к названному министерству, ни к одной из спецслужб, и располагаю столь точными и строжайше засекреченными сведениями по единственной причине: именно я произвёл эти отключения, чтобы предоставить Вам доказательство своих реальных возможностей.

В случае, если Вы отвергнете мой ультиматум (о его условиях – далее), я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. А именно – полностью и на неопределённо долгий срок вывести из строя компьютеры Центрального командного пункта РВСН – Ракетных войск стратегического назначения.

Фатеева бросило в жар. Он представил себе последствия такой акции. Все соединения, все космодромы, полигоны, межконтинентальные баллистические ракеты, спутники на орбите сделаются слепы, глухи, неуправляемы. Окажутся парализованными знаменитые ракетные комплексы «Тополь-М» (основа стратегических ядерных средств России!) и вся система боевого управления войсками и оружием РВСН. Равно, как и его, президента, «чёрный чемоданчик» с секретными кодами управления ядерным арсеналом страны. Разумеется, заблокированы будут и второй, и третий «чемоданчики», закреплённые за министром обороны и за начальником Генштаба. Этакий всеобщий паралич, который способен привести к гибели государства…

Я – не душевнобольной, не террорист и не диверсант, действующий в интересах иных стран. Я – научный работник, специалист в одной из точных наук. В результате длительных размышлений и системного анализа я пришёл к фундаментальным выводам, которые считаю необходимым довести до Вас.

Президента душила ярость. Научный работник! Специалист наук! Педераст вонючий, вот ты кто!

Глава государства недолюбливал ученую братию, его бдительные глаза прозревали в этой среде «пятую колонну», космополитов, для которых занюханная истина дороже родной страны. Разумеется, он тщательно скрывал свой антиинтеллектуализм, как скрывают застарелый сифилис. Но вот сейчас Фатеев держал в руках доказательство (куда уж наглядней!) собственной правоты.

Ну? И что там дальше наваляла эта ученая гнида?

Отчего на нашей планете вымерли динозавры? Их погубило отсутствие интеллекта и гибкости: древние ящеры не смогли приспособиться к новым природно-климатическим условиям, вызванным некой космической катастрофой. Сегодня человечество пребывает в положении динозавров – с той разницей, что рискует погибнуть не от сторонней угрозы, а от разрушительных сил, которые создало своими же руками. И вероятность риска неуклонно приближается к ста процентам.

На протяжении тысячелетий индивидуум, общество и государство привыкли решать возникающие проблемы с помощью силы. Такой способ мог считаться приемлемым в эпохи каменного топора, арбалетов, кремневых ружей. Но сегодня – когда человечество распоряжается арсеналами, способными погубить жизнь на Земле, – силовое решение проблем становится категорически недопустимым.

Минувшее столетие было ознаменовано колоссальным прорывом мысли в области техники, физики, других естественных наук. Увы: главными плодами научной революции стали сверхмощные виды оружия – ядерного, бактериологического, психотронного и проч. И всё это происходило на фоне крайне замедленного прогресса (а в ряде случаев – очевидного упадка) наук гуманитарных – которые определяют поведение человеческого сообщества. Таким образом, психология наша осталась на допотопном уровне. Несмышленый ребенок играет с пресловутой «красной кнопкой», – преддверие к Апокалипсису.