Домовой для недотроги

Переезд со странностями.

Я зашла в дом и привалилась к чуть покосившейся двери. Последние сутки пути были тяжелым испытанием для меня, не видевшей ничего, кроме родного города и иногда отелей у моря. Оказалось, что проехать пол страны тот еще квест, в котором я раньше не участвовала даже в игровой форме, в специально оборудованных помещениях. Теперь же пришлось соображать на ходу, порой в экстремальных условиях. Вспомнила похотливого соседа в купе и поежилась. Только сейчас, зайдя в дом, меня отпустило. Я поняла, что последние несколько дней находилась в сильнейшем нервном напряжении. Сбросив большую сумку на пол, я устало сказала вслух:

– Ну, привет.

Ответом мне была тишина, что было хорошо. Даже не представляю, что бы я сделала, если бы услышала ответное «Привет».

Обошла свои новые владения. В доме было две небольших комнатки, и только одна с узенькой кроватью. В другой же стоял продавленный старенький диванчик. Кухонька достаточно узкая и длинная, с правой стороны печка, слева окно, а сзади, через прихожую – обеденный зал. Но он настолько мал, что там помещается только стол и две лавки торцом к еще одному маленькому окошку. Все было таким же, как я помню с детства, только сейчас ощущение, что я попала в уменьшенную копию этого дома, настолько все казалось миниатюрным, не то, что тогда. Я не без труда, открыла везде окна, чтобы впустить свежий воздух, разгоняя затхлый запах с примесью плесени. Невольно вспомнились хоромы, из которых я бежала и, с усилием прогнала непрошенные воспоминания. Да, здесь бедненько и будет тяжело первое время, но я справлюсь. Осмотрела сарай и бегло глянула на участок.

Дорога вымотала меня, хотелось помыться и спать. Ведь последние сутки я была настороже и проваливалась в сон только короткими урывками. Сейчас я как никогда радовалась, что мои родители несколько лет назад провели водопровод в дом, сделали здесь душ и туалет. Они были в сенях, и зимой там все равно было холодновато мыться, но это определенно было лучше и удобнее, чем по-старинке. А как по старинке? Баня. Но бани у бабы Клавы не было, поэтому она таскала воду с колодца, потом нагревала в печи, смешивала с холодной и стоя в тазике, поливала себя. Бабушка сопротивлялась поначалу, но, в конце концов, оценила «чудеса техники». Приняв душ и надев обратно свою грязную с дороги одежду, устало, но без опаски развалилась на бабушкиной кровати, потому что знала, умерла она не на ней, а в больнице. А матрас здесь ни к черту, подумала я проваливаясь в темноту.

Сквозь сон почувствовала чье-то присутствие в комнате. Волосы встали дыбом, но я сделала то, что научилась делать в своей прошлой жизни, просто мастерски – притворилась спящей. Другой вопрос, что это никогда мне не помогало. Дышала я все так же размеренно и спокойно, веки не дергались, ресницы не подрагивали. Полный контроль над внешне расслабленным телом. Следом пришло осознание, что я в бабушкином доме. Открыв глаза и одновременно схватив вилы, которые вчера успела поставить у кровати, я напряженно вглядывалась в темноту. Страх прилипал к поту и скатывался вниз по позвоночнику. Но вопреки моим опасениям в доме было тихо и пусто. Ни единого шевеления, ни одной движущейся тени, только мое сбившееся дыхание. Глубоко вздохнув и вытерев капельки пота над губой, я поставила вилы и улеглась обратно. Спокойно, Арина, все позади. Но сон уже не шел. Так и провертевшись в кровати до утра, я решила, что надо вставать и заняться уборкой. Вообще нет, уборка подождет, надо выяснить, не убрали ли магазинчик с продуктами, который располагался в соседнем селе и был сделан из снятого с колес вагона поезда. Как и каким образом, он там оказался, мой детский мозг никогда не выяснял, принимая за должное, а сейчас уже и спросить было не у кого. Поднявшись с кровати, я пошла за телефоном и решила для начала заказать себе матрас, на этом продавленном нечто спать совершенно невозможно. Зайдя на сайт интернет-магазина я первым делом проверила, доставит ли курьер сюда мой заказ. Убедившись, что и в эту деревню дошла цивилизация, я выбрала хороший матрас, постельное белье, простенькую стиралку и электроплиту на 2 конфорки. Решила пока не оформлять заказ, потому что походив по дому, скорее всего найдется еще куча вещей и вещиц необходимых на первое время, а там видно будет. В этот момент я порадовалась, что засунула свою гордость подальше и схватила всю доступную наличность своего мужа. Это было не мало, но это было ничто в сравнении с тем, что я получила за долгие два года брака. Буду считать их моральной компенсацией. И не смотря на это заключение, всю дорогу эти деньги жгли мне карман и я несколько раз порывалась отдать их первому попавшемуся на пути человеку, но разум твердил, что раз уж Руслан и так будет уверен, что деньги прихватила я, то нет никакого смысла лишать себя возможности устроиться с комфортом на новом месте.

Позавтракав нехитрым набором из хлеба и сырокопченой колбасы, я отправилась закупать продукты. И хорошо мне вспомнилось, что бабушка ходила туда с небольшой сумкой на колесах, потому что обратно я тащила продукты в ней, на ней и в руках. Ну а что? Ходить туда достаточно далеко и хотя бы не портящиеся продукты можно закупить надолго. Да и лишний раз лучше не показываться на глаза. Конечно, приведением я не смогу жить, как бы не хотелось. Но домик бабушки был с краю, ближе всего к лесу и мне это нравилось, к тому же не буду лишний раз попадаться на глаза соседей. В соседнее село можно было попасть по двум дорогам: дальней, но в обход людей или проходя через всю деревню. Думаю не надо говорить, какой дорогой я пошла. Однако я забыла, какого это жить в деревне. Это не городские соседские взаимоотношения, когда ты здороваешься с людьми в одном лифте и потом порой не пересекаешься с ними месяцами. Или и вовсе тот особняк, где мы жили с Русланом. Я не знала, как выглядят мои соседи, не то чтобы с ними здороваться. В котеджном поселке все жили за высокими заборами и ездили в машинах с водителем за тонированными стеклами. Только поставив продукты на кухне, услышала крик с улицы:

– Хозяюшка!

Ну вот, вчера приехала, а уже меня заметили. И когда все успевают? В деревне работы по дому, не в пример городским жителям, однако они еще и посплетничать умудряются. Я открыла дверь и увидела женщину у калитки.

– Здравствуйте! – поприветствовала я.

– Доброе утро! А я думаю правда шоль соседи у нас появились, шорох вчерась слышала, а потом и вас увидала, думаю, дай зайду. Меня Нюрой звать. А вы кем-то приходитесь бабе Клаве? Или они дом вам продали? – расспрашивала меня любопытная Нюра, чтобы к вечеру передать новости всей деревне. К местному говорку я привыкла с детства, но все равно, временами он резал слух.

– Да, я внучка ее.

–Дык, у нее ж детей-то не было.

– Двоюродная я.

– А-а-а-а. – протянула со знанием дела Нюра. – Ну ты это, если чё, стучи нам. Мы с Генкой вдвоем живем, сыночку в колледж, в город отправили – сразу перешла на «ты» моя соседка. Сказано все было вроде вежливо, но как-то странно, будто с испугом.

– Что вы имеете ввиду под «если что»?

Нюра поозиралась, будто подслушать нас кто мог, и сказала, понизив голос:

– Иногда я слышу вой на твоем чердаке, а бывает там что-то шкрябает, будто мебель по полу двигают. Домовой тут лютует. Они ж не любят в одичалом доме жить, а тут уж аккурат, как два года пусто.

Мне стало смешно. Вот вроде двадцать первый век, интернет везде, даже тут, а вот поди ж ты, в деревнях все по старому: домовые, лешие, баба-яга…про кого там еще бабушка в детстве рассказывала? Но новую соседку огорчать не хотелось.

– Не переживайте, Нюра, спасибо что предупредили, если что, я с ним справлюсь.

Она ошалело на меня глаза выпучила, мол «городские, что с них взять» и, кажется, поняла, что я ей не поверила. Чуть покачав головой, она сказала:

– Да ты это, не выкай, не так уж я старая. А кстати, сколько лет-то тебе?

– Двадцать четыре.

– О, ровно на десять лет младше меня. Тут через два дома вдовец молодой живет, Максим, лет около тридцати ему. Симпатичный…

– Я замужем – ответила я немного резче, чем планировала. Не хотела я, чтобы меня пристраивать начинали, а зная деревенские привычки в сватов поиграть, им только дай волю.

– Тю-ю… – протянула Нюра. – И где он твой муж-то? Ничего, подвинем…

– Не надо двигать, я ничего не хочу – отрезала я и видимо мой тон все же подействовал на женщину, потому что она сказала:

– Ну ладно, не обижайся, я ж любя. Рада была познакомиться, еще увидимся.

– Да, спасибо, я тоже – вежливо на автомате ответила Нюре и под впечатлением ушла обратно в дом. Не привыкла я к таким открытым людям.

Разобрав продукты, отправилась изучать свои владения за пределами дома. На участке росли несколько деревьев, насколько я помнила по детству – это яблони. Кусты малины, смородины и некогда огородик с морковкой, свеклой и зеленью, теперь заросший травой. Почти сразу за изгородью начинался лес. В небольшом сарайчике были заготовлены дрова, но я не представляла, хватит ли их на зиму и поставила себе мысленную пометку спросить об этом новую знакомую. На стене в хитрых креплениях висели топор, пила, молоток и еще какие-то не очень мне, городской жительнице, знакомые инструменты. В углу стояли лопаты, тяпка, грабли, еще вилы, видимо помимо тех, что около моей кровати. Не знала, что вилы такой нужный инструмент, а тут их целых две. Там же в комоде я обнаружила гвозди, шурупы, проволоку, куски металла и даже паяльник. Я вышла из сарайчика и поняла, что мне еще надо дозаказать инструмент попроще, так сказать для девочек. В доме я теперь без мужика и мне пригодится шуруповерт на аккумуляторе, простые отвертки и еще по-мелочи.

Придя домой, я решила еще раз уточнить размеры моей кровати, чтобы окончательно оформить заказ на матрас и поняла, что что-то не так в этой комнате. Я не могла пока понять что это, но оно точно было. За два года жизни с мужем я научилась улавливать не только малейшие колебания человеческих эмоций, но и подмечать несоответствия в окружающей действительности. И сейчас в этой комнате было что-то по-другому. Озираясь, я даже наклонилась под кровать, с некоторой долей страха приподнимая кусочек белой кружевной накрахмаленной ткани, но ожидаемо увидела только клубки пыли, напомнив себе, что я еще не убралась в доме. Распрямившись возле кровати, я вдруг почувствовала, как волосы на моем теле шевелятся и приподнимаются, потому что я поняла, чего не хватало в этой комнате. Нигде не было вил, которые я вчера схватила в темноте сарайчика и поставила у своей кровати. Они пропали, но я точно знаю, что я их не уносила. Были ли те вилы в сарае моими из комнаты или это еще одни я не знала, но разум и логика не могли обосновать ни то, ни другое. Если эти вилы в сарае мои из комнаты, то, как они туда попали? Я не уносила их, это точно. Если те вилы еще одни, то где эти? Единственное логичное объяснение, что у меня какое-то психическое заболевание и провалы в памяти. Я делала что-то и не осознавала этого. Мне не нравились мои предположения, но я решила понаблюдать и не поддаваться панике.

Сходила в сарай, взяла вилы, принесла в комнату и поставила их, прислонив к стульчику у кровати. Затем занялась уборкой. Вычистила все изо всех углов, прогнала всех пауков и порадовалась, что хотя бы крыс и мышей в доме не было. Вытрясла везде пыль и выкинула кучу хлама. Помыла окна, после чего перекусила всухомятку, ибо плиты у меня еще не было, а готовить на печи я не умею. После с новыми силами, но скорее без них, я продолжила уборку и даже слазила на чердак по очень шаткой старой лестнице. Скорее любопытства ради, я полезла в пыльное и темное помещение. Ведь я знала, что обычно туда отправляются все старые вещи, которые хранить нет смысла, а выкинуть жалко. И действительно, там было много хлама, но в этом разбираться можно годами, либо долгими зимними вечерами вместо телевизора…Ой, я же себе телевизор не купила. Стоп, а какой в этом смысл? Ведь нужна еще антенна и хоть она тут была, я не уверена, что этого достаточно, чтобы каналы показывали как надо. Значит, нужен ноутбук. Да, точно. Надо слезать отсюда и сделать заказ. Но что-то держало меня здесь, какое-то странное ощущение, как тогда ночью: что я здесь не одна. Медленно покрутилась вокруг, пытаясь понять, что могло вызвать столь странное ощущение. Ну, я тут как Нюра стану, ей богу.

– Домовой – сказала я с сарказмом вслух и даже хихикнула.

Когда слезала по лестнице вниз, одна из ступенек проломилась под ногой и я съехала ногой до следующей, но она тоже обломилась, как и следующая, и я крепко держась за бока лестницы съехала до самого пола, обломив все ступени, но осталась жива и почти невредима. Ладони были поцарапаны и в занозах, сердце колотится как сумасшедшее, распространяя по венам адреналин.

– Какого хрена, Домовой? Почему непорядок на вверенной территории? – я истерично хихикнула. Вот уже с Домовым разговариваю, вилы теряю, так точно до дурки недалеко.

Зато новый список для интернет-магазина созрел. Ведь решившись на побег, я как-то не подумала про то, что могу заболеть, вообще не брала в расчет такой вариант, поэтому сейчас у меня не было даже элементарной зеленки. Я приняла душ, нашла иголку и выковыряла занозы. Сильных повреждений конечно не было, но ладони саднило. Снова в одежде я завалилась на жутко неудобную кровать и отключилась мгновенно. Мне снились странные эротические сны. Хотя почему странные? Я вообще их никогда не видела и может это нормально, когда ты лежишь на старой продавленной жизнью кровати твоей бабушки, в стареньком доме и чувствуешь мужские прикосновения к своим ладоням. Я не видела мужчину, но совершенно точно была уверена, что это он. Может, потому что я определенно была гетеросексуальной ориентации и вряд ли, смогла бы назвать приятным сон, где мне лобызает руки женщина. А в то, что после прикосновений он начал их целовать, я не сомневалась. Он проходился мягкими губами по внутренней стороне ладони, по всем ссадинам и я чувствовала, как их жжение успокаивается. Переходил к запястью и обводил языком сеточку вен. А затем поцеловал каждый пальчик по-отдельности, напоследок чуть прикусив подушечку мизинца, от чего я выдохнула. Я и не знала, что умею так эротично, порочно и сладострастно выдыхать. И если это не мой самый первый и самый эротичный сон, то разорви меня Домовой на половые тряпочки.

Но теперь я совершенно точно знаю, что у меня все плохо не только с фантазией в целом, но и ее подразделом – сексуальной фантазией. Ну как, скажите мне на милость, может разогреть кровь сон, в котором тебе целуют руки. О том, что меня это затронуло, свидетельствовало мое учащенное дыхание, когда я проснулась, и странные ощущения в животе. Нега. Такое определение я слышала от своих подруг, когда эти самые подруги у меня имелись. И это было чертовски странно, ведь единственной моей сексуальной фантазией были мечты о том, чтобы меня не трогали. Стоит ли говорить, что утром я была раздосадована, потеряна и, пожалуй, дезориентирована. Внизу живота разливалась странное тепло, и свербело так, что я не понимала, как это прогнать. Я пошла в душ и, подумав немного, направила струю воды прямо туда. Я никогда этого не делала раньше, но сейчас между ног так пылало, что я хотела всего лишь остудить, но как только струи попали на бугорок, нега и восторг сна вернулись ко мне с новой силой, заставив испуганно убрать лейку душа. Нет. Нельзя.

После душа я взяла зубную щетку, чтобы почистить зубы и выронила ее прямо в раковину, потому что тупо уставившись на свои ладони. Они были без единой царапины или занозы…Ровные и гладкие, будто и не было вчерашнего происшествия. Я схожу с ума! Быстро побежав к лестнице на чердак, я хотела удостовериться, что я сломала вчера эту чертову лестницу. Открыв рывком дверь в маленькое помещение, типа чулана, я с ужасом воззрилась на целую, почти новую лестницу наверх. В ужасе, не понимая, что со мной происходит, я начала пятиться назад, как вдруг наступила кому-то на ногу, а мои руки с боков оказались в мягком плену. С визгом я рванулась вперед, резко разворачиваясь к нежданному визитеру, и увидела…, что там никого нет. Внизу стоят галоши, это «ноги», на которые я наступила, а вверху небольшой ворох бабушкиной одежды на крючках, на которые я так мягко облокотилась, подумав, что это мужской торс. Меня еще колотило от испуга, когда в сознание ворвалась мысль «А лестница-то не сломана». Значит, мне все это приснилось. Здесь вообще сны какие-то реалистичные…

Зайдя в спальню, я снова поняла – что-то не то. Около кровати не было вил! Господи, я точно схожу с ума! Сначала лестница, теперь вилы. Что мне приснилось и это тоже? Выбежав во двор, я забежала в сарай и…увидела вилы. Схватившись руками за голову, я едва сдержала стон раненого бегемота. Как они оказались здесь? Как? Паника начала пробираться по позвоночнику, парализуя меня. Нельзя ей поддаваться, надо придумать рациональное объяснение…Спокойно…, я знаю, я лунатик! Ночью встала и отнесла вилы обратно. Почему? Да кто поймет лунатиков. Обосновав это логически, я немного успокоилась и услышала шум подъехавшей машины. Выглянув на улицу, увидела газельку с логотипом интернет-магазина. Все еще потерянная, я выбежала на улицу принимать свой заказ. За дополнительную плату мужчины-грузчики даже согласились подключить мне стиралку. Оставаться одной в доме с двумя мужчинами мне было страшно, поэтому дверь в дом была открыта, а я стояла скорее на улице, готовая в любую секунду сорваться и бежать, куда глаза глядят. Но, все прошло спокойно, они сделали свое дело и уехали, а я начала разбирать новые покупки. Снова провозилась весь день за бытовыми хлопотами, но сегодня сварила суп, сделала картошку с мясом и довольная пошла спать, прихватив вилы. Интересно, завтра их снова не будет?

Неожиданное соседство.

В эту ночь мой странный сон повторился. Все тот же мужчина, ну я просто ощущала, что тот же, хоть так и не видела его. Да и запах, его запах был необычный, такой…сложный, многосоставной…, домашний, хотелось вдыхать и засыпать с ним. В этот раз я слышала его хмыканье и какой-то завораживающий шепот. Он как зов Сирены, манил меня куда-то идти за ним. Мужчина держал меня за руку, мягко ее поглаживал. Это были новые для меня ощущения, и они мне нравились. А еще он не пытался больше целовать меня, но я поняла, что мне бы этого хотелось. «Ты не должна этого хотеть, иначе превратишься в шлюху, у тебя это в генетике» услышала я, как на яву, голос Руслана и резко открыла глаза, медленно возвращаясь к действительности. Я точно схожу с ума. Руслан был прав, я просто больная девушка, которая никому не нужна и только он спасет меня от наваждения. Так нет, стоп! Если и дальше так пойдет, то я вернусь к нему, и буду умолять меня принять. Уж лучше я сойду с ума тут, чем снова окажусь рядом с «любимым» мужем. Повернувшись к стулу, я увидела вилы на своем месте и облегченно выдохнула. Ну вот, сегодня все в порядке, слава богу.

В следующую неделю странностей, вроде пропавших вил не было, но было что-то еще. Неуловимое, когда я не могла понять, в чем дело. Вроде ничего подозрительного, но что-то не так. Например, когда я затопила печку, потому что погода стала прохладной и внутри дома была сырость, как в подвале. И я видела, как огонь погас, но пока я ходила за дополнительным розжигом, то пришла на уже разгоревшуюся бумагу, оставалось только подбросить дров. Да, он мог загореться снова, но…С дровами тоже интересная история, когда я первый раз осматривала сарай, то видела только крупные поленья, которые надо было еще колоть, чтобы запихнуть в печку, но когда я пришла за этими самыми поленьями, то обнаружила в углу стопочку мелкой щепы и поленья расколотые на четыре части. Да, я могла их не заметить в первый раз, но…Новенькая конфорка почему-то выключилась сама собой, когда молоко уже хотело убежать из кастрюльки. Я подумала, что сломалась и включила проверить, но она работала. Может заводской брак? И еще разные несоответствия по-мелочи.

Но самое странное – это сны. Они не прекращались и каждую ночь мне снилось одно и то же, с небольшими вариациями: я на своей кровати, в спальне, а рядом со мной сидит мужчина и держит меня за руку. Я его так и не вижу, но зато теперь каждую ночь слышу, он все так же что-то шепчет, теперь я понимаю, что на незнакомом языке, но это так сладко убаюкивает и успокаивает, прогоняет тревогу. Он будто приучает меня, к своему голосу, прикосновениям, дарит мне спокойствие и уют. И это работает. Если в первую ночь я была взбудоражена, но недовольна, то теперь я засыпаю и жду его появления. Он так нежно и аккуратно все делает, поглаживает пальцы, внутреннюю часть ладони до мурашек, сеточку вен на запястье до дрожи возбуждения. А его запах окутывает приятной расслабленностью и предвкушением чего-то. Кажется, прав был мой муж, во мне распутная кровь. Но если распутство – это то, что я чувствую после таких снов, просыпаясь утром, и та нежность, которой я не видела от Руслана, то пусть, я хочу быть такой. Что удивительно, мой ночной гость не позволяет себе лишнего. Не запускает руки под одеяло, не щупает меня нагло за все выпирающие места. Только сегодня он разрешил себе больше вольности, проведя костяшками пальцев по щеке. Я так говорю, будто это не сон, а что-то реальное. Это странно, но именно так я и ощущаю, иначе как объяснить эти повторяющиеся сновидения? А еще уже второй день, он помимо своего непонятного языка вполне отчетливо произносил «Ходи аккуратнее». Я совершенно не понимала, что это должно значить и считала воспаленной фантазией своего подсознания, потому что признать, что это все что-то значит, означает признать, что-то потустороннее, вроде призраков. Никогда не верила во всю эту чушь, скорее поверю, что я больна.

Когда утром я проснулась, уже привычно посмотрела на вилы. Больше они не исчезали, к моему большому счастью. После ванны я пошла на кухню, но то ли мои резиновые тапки были скользкими, то ли на полу было что-то разлито, но я поскользнулась и поняла, что заваливаюсь назад. За те доли секунды, что я падала, я отчетливо понимала, что лечу головой на печку, а точнее на выступ углом и, скорее всего, сверну свою шею, либо проделаю дырку в черепе. Но чего я совсем не ожидала, так это приземлиться в мягкие объятия. Чьи-то руки обхватывали меня подмышками, а плечами я упиралась в твердый явно мужской пресс. А запах…этот запах был, как…Не может быть…С визгом я вырвалась из плена и отскочила вперед, одновременно повернувшись к нему лицом. Ящик, прямо под моей правой рукой был приоткрыт и, я мигом достала оттуда нож, выставляя его в оборонительной позиции. Все это заняло не более секунды. Но он даже бровью не повел. Низко наклонился, подбирая что-то с пола и показав мне какую-то очистку, проговорил:

– Ну, я же просил аккуратнее ходить – выкинул очистку в мусор и посмотрел на меня, как на нерадивого ребенка – Ты же чуть голову не разбила.

– Ик – издала я не то звук, не то удивленно икнула – Этого не может быть…

Я никогда не падала в обморок. Ни когда родители сказали, что выбрали мне мужа, как в прошлом веке, честное слово. Ни когда я, дрожа, как осиновый лист, на церемонии бракосочетания смотрела в торжествующие злорадством, глаза своего будущего мужа, старше меня на пятнадцать лет, молясь, чтобы это было жутким сном. Ни во время первой брачной ночи, ни когда этот муж раз за разом наказывал меня за грехи, которые я не совершала, а только «можешь сделать, если тебя не держать в строгости». Он выискивал в моих реакциях на его действия отвращение, страх, ненависть, а потом повторял это действие до тех пор, пока я не стану выполнять его с равнодушием. И вот сейчас, когда я меньше всего этого желала, когда надо было драться до последнего, поняла вдруг, что ноги меня плохо держат и все…реальность выключили. Следующим кадром был темный деревянный потолок, на лбу чувствовалась влажная прохлада.

Я открыла глаза, и тут же сознание наполнилось утренними событиями. А я поняла, что лежу на кровати, а не на кухне. Резко сев, я уставилась на кусочек ткани, упавший с моего лба и больше никого. Паника с новой силой накатила на меня. Мне было страшно, что здесь каким-то образом оказался мужчина, еще и откуда-то знающий про слова из моего сна и который пах абсолютно так же, как незнакомец в моем сне. Не знала, что во сне можно ощущать запахи. Не вспомнила ни одного, где бы я вдыхала ароматы, тем не менее, это не то, на чем я сейчас должна быть сосредоточена. Даже если мне было страшно, что это за мужчина, как и зачем он здесь оказался. Мне было дико представить, что он может со мной сделать, а главное зачем ему это. Я даже подумала, что муж каким-то образом нашел меня и этот мужчина увезет меня к нему. Но это все было менее страшно, чем мысль, что я схожу с ума. Потому что события происходящие здесь были до боли настоящими, но каждый последующий раз, заставлял меня усомниться в этом. Лестница, мои раненые руки, печка, конфорка, мужчина, сны…Я не понимала теперь, где я – это я, а где мои видения или подсознание, раздвоение? Вот сейчас я сижу на кровати и это реальность или снова сон? А может сон во сне? И что мне тогда делать? Ведь раньше во снах я не могла руководить ими, а теперь вроде как от меня зависит, что будет дальше. А может, как раз наоборот, от меня ничего не зависит и даже эти мысли – это часть сна?