Мой любимый защитник

Варвара и неприятности

Я шла домой чуть не вприпрыжку. Настроение было прекрасное, руку немного оттягивал торт, которым я размахивала вперед-назад, как делают это дети. Сегодня годовщина нашего с мужем знакомства. Я отпросилась пораньше с работы, забрала в кондитерской заранее заказанный торт по случаю и спешила домой сделать мужу сюрприз. Мне, конечно, не стоит есть торт, я села на очередную диету, но сегодня можно сделать исключение, завтра посижу на гречке.

Это наша вторая годовщина и чувства еще не успели погрязнуть в бытовых распрях. Я всегда спешу с работы домой, он фрилансер и работает из дома, поэтому частенько встречает меня с работы. Настроение было предвкушательное, представляла, как он меня сейчас поцелует, обнимет, поздравит с праздником. Интересно, какой он приготовил подарок? Я купила ему его любимый аромат от Dior и тоже балдела от него. В нетерпении приближалась к дому, представляя, как втяну носом прямо у шеи, родной запах.

Может мы, наконец-то, сходим в ресторан, давно нигде не были, последнее время у него нет заказов и денег, он очень переживает по этому поводу. А последнее время все чаще раздражается, надо его отвлечь. Об этом я раздумывала, поднимаясь на третий этаж. Тихонько открыв дверь, я решила сделать сюрприз, напугать его, и, не раздеваясь, прокралась по коридору в сторону спальни. У него там стоял стол, компьютер и кресло, этакий небольшой рабочий уголок. Эта квартира досталась мне от родителей, а им от их родителей. Двухкомнатная, в самом центре Москвы, на Тверской. Даже без ремонта представляла собой дорогую недвижимость. Но для меня она была дорога воспоминаниями: как мы собирались здесь за большим столом, а вот я утром первого января бегу под ёлку, проверять подарки. А бабушка часто повторяла моему отцу:

– «Чтобы ни случилось, никогда не продавай квартиру, она имеет большую ценность. Лучше ремонт сделайте».

– «Ну какой ремонт, мам, когда сложные времена» – возражал папа, но она не объясняла своих слов, а лишь повторяла:

– «Никогда не продавайте».

Моим родителям, бывало, приходилось тяжело, но зарок бабушки они выполнили, хотя, в лихие девяностые, предложения на нее были весьма заманчивые. И не только предложения, но порой и откровенные угрозы братков. Уж не знаю, как, но, родители справились. Не продали, отстояли и завещали квартиру мне. Мой Игорёк тоже недавно начал предлагать продать её. Мол, зачем нам жить в центре, продав ее, мы сможем купить квартиру побольше, дачу и еще останется. Он знал, на что давить: я мечтала о даче. Когда я была маленькая, у нас был домик в деревне, и все детство летом я была там. Но родителям пришлось продать его, а я очень скучала по пению петухов по утрам, запаху свежескошенной травы и чистом незагазованном воздухе. Однако про зарок бабушки я помнила, и продавать квартиру после того, как родители чуть ли не кровью отстояли ее, я считала предательством по отношению к ним, и их памяти. Уж если в сложные времена они ее не продали, то в спокойные и вовсе продавать ее глупо. «Ну что ты за нее цепляешься, а? Ну память, да. Но сама подумай, появятся у нас детишки, а я хочу как минимум двоих, а лучше троих. Ну как мы тут будем ютиться в двушке? А дети? Что дети будут расти в душной Москве?» В его словах был смысл, и потом, мне так было приятно, что он хотел детишек. Нынешние мужчины вообще о детях не думают или часто откладывают на потом, говоря, что надо пожить для себя. А Игорёк наоборот. Правда, это пока было лишь в разговорах. Мы занимались любовью только в презервативе, и когда я сказала об этом мужу, то он снова поразил меня своей прозорливостью: «Ты что Варь? Надо сначала подготовиться, анализы сдать, алкоголь не пить, питаться правильно, как минимум…год. А тебе еще и похудеть, а то потом вообще…раскабанеешь». И правда, что это я. А вдруг проблемы есть какие, надо пролечиться. Сейчас все умные люди беременность планируют заранее. Намек на мой вес, конечно, был не приятен, но и здесь он прав, я далеко не модель, а после родов многие набирают лишние несколько килограммов. При моем невысоком росте в сто шестьдесят пять сантиметров, весила я семьдесят килограмм. Животик выпирал, бедра и попа были хорошего сорок шестого размера, а вот грудь при этом великолепии всего второго. Но мне повезло, у меня была довольно узкая талия, на контрасте с бедрами. Фигура груша считается самой женственной, во всяком случае, так писал «Космополитен» и это меня немного успокаивало. Однако, я не теряла надежду похудеть до шестидесяти килограмм.

И вот крадусь я вся такая загадочная и красивая по коридору, осторожно открываю дверь в спальню:

– Тадам… – радостно выкрикнула я и замерла. Так же замерли, и уставились на меня две пары глаз: любимый муж и какая-то тощая швабра верхом на нем. Моя улыбка медленно сползла с лица. Никто не шевелился, кажется, целую вечность.

– Варя, – крикнул муж, скидывая с себя женщину и, одновременно, прикрывая голые срамные места, одеялом – это не то, что ты подумала. После этой банальной фразы, я отмерла, резко развернулась на каблуках, (и как не упала только) и опрометью бросилась наружу.

– Как бежала по ступенькам не помню, как вылетела из подъезда – тоже. Слезы застилали глаза, я не замечала куда бегу, была в состоянии аффекта. Очнулась от резкого автомобильного гудка и визга шин. Повернув голову, я увидела стремительно приближающийся автомобиль и единственное, что я сделала – закрыла глаза и сжалась в ожидании удара. Почувствовав легкий толчок по ногам, я упала скорее от страха, нежели от столкновения с автомобилем. Торт пропал, была первая мысль, посетившая меня лежа на асфальте, когда я почувствовала крем на руке. Я приподнялась и увидела его размазанные остатки на капоте и моем новом платье, легком пальто, а так же любимых ботиночках. Как теперь это все отмывать? Интересно платье отстирается или придется выбросить? Жалко, я же только надела его.

– Идиотка! Ты сдурела бросаться под колеса? – взревел мужчина, рядом со мной.

Я посмотрела на злое лицо яркого представителя мужского пола и не могла сказать ни слова. Мои мысли с испорченного платья, вернулись к отвратительной постельной сцене, увиденной десять минут назад. Я даже не поняла, что произошло сейчас, и посмотрела по сторонам. – Эй, ты слышишь меня? Покончить с собой надумала? Не под колесами моего автомобиля, поняла? Какого черта вам самоубийцам с крыши не прыгается, а? Почему надо быть такой эгоисткой и других подставлять? Я не хочу сидеть из-за тебя!

Мой застопорившийся мозг выхватил слово «эгоистка» и я снова перевела остекленевший взгляд на мужчину. Мой муж тоже вечно называл меня эгоисткой. По его словам, я думала только о себе: не так, как он хочет, готовила; не достаточно хорошо убиралась; никак не могла похудеть, хотя когда мы познакомились, я такой и была. К тому же, я не получала удовольствие от секса, но при этом никогда не отказывала ему в близости. Поэтому обвинять меня в эгоизме он не имел никакого права. Я отказывалась от плеточек и прочей атрибутики БДСМ, но вообще-то не каждая на это готова. Я спрашивала своих подруг и ни одна не пошла бы на подобные эксперименты. Все это промелькнуло в моей голове за долю секунды, и, глядя в раздраженное мужественное лицо снизу вверх, я собрала себя по частям, рявкнув, в ответ:

– А вы только и можете, что трахать все, что шевелится! Только секс вам и нужен! – я вырвалась из его рук, развернулась было убежать, но меня начало трясти. Только не это! Панические атаки преследуют меня со времен трагической гибели родителей. Я подавляла чувства тревоги, одиночества, страха, боли и это вылилось в такие приступы. Как объяснила мой психолог, организм применил защитный механизм. Мне было двадцать лет и у меня больше никого не осталось: ни родителей, ни бабушек-дедушек, ни братьев, ни тётушек. Только я одна во всем мире. Недавно, как я думала, я избавилась от них окончательно, и вот опять…Стоило сильному переживанию произойти и меня снова трясло, как наркоманку, голова кружилась, я судорожно, как астматик, вдыхала воздух. Это все совершенно не способствовало моему успокоению. Я пыталась вспомнить советы психолога, но совершенно не могла сосредоточиться. В моей сумочке, разрывался в звонке мобильный, вокруг сигналили машины, был слышен гомон и оханье прохожих.

– Посмотри на меня – последовал властный приказ, и я не могла не подчиниться ему. Одну руку мужчина положил мне на плечо. – Делай вдох, пока я загибаю пальцы – скомандовал он и показав мне открытую ладонь начал загибать пальцы левой руки – Вдох, – мизинец, безымянный, средний, указательный, большой, – вдох. Молодец! Теперь выдох, следи за пальцами – новая четкая команда и разгибающиеся в обратном порядке пальцы. Такие длинные, не толстые, ладонь крупная, словом красивая мужская рука, мой фетиш. – Молодец. Еще раз – мы повторили, но я поняла, что это было лишним, я уже успокоилась, пока разглядывала его руки. – Как ты? – на этот раз участливо спросил мужчина.

– Нормально, вроде.

– Извини, что накричал на тебя.

– Ничего, я и правда виновата – повинилась я – Откуда ты знаешь, как справляться с…с таким.

– С паническими атаками? – я кивнула. – Приходилось встречаться. А ты как на дорогу вылетела? Может тебя домой проводить?

– Нет! – излишне эмоционально вскрикнула я, что мужчина аж дернулся от неожиданности. – Нет, простите и спасибо вам за все… – сбивчиво проговорила я и, резко развернувшись, исчезла в толпе зевак, остановившихся понаблюдать за аварией. Мужчина что-то крикнул мне вдогонку, но я уже не разобрала его слов. Хотела быстрее оказаться в спасительных объятиях лучшего друга.

С Витей мы были знакомы еще со школы. Там же и подружились. Мы учились в параллельных классах и, как-то так получилось, что однажды он защитил меня от нападок одноклассников, обзывающих меня жирной. После он проводил меня домой и с тех пор мы не расставались. Каждую перемену он провожал меня в класс, а после уроков мы вместе шли домой. Частенько вместе у него или у меня дома делали уроки. Я влюбилась в него, само собой. Какая девочка в двенадцать лет не мечтает, чтобы ее защитил мальчик, еще и какой: симпатичный, высокий спортсмен. Он занимался единоборствами и мог дать отпор любому. Однажды, сидя у него в комнате и разбираясь с теоремой про сумму углов треугольника, набралась смелости и поцеловала его. После был самый неловкий момент за всю мою жизнь (до сегодняшнего дня, пожалуй). Витя отстранился от меня, погладил меня по щеке и признался, что он…гей. Мы тогда проговорили до самого позднего вечера. Мне было жутко неловко, но и ему нелегче. Он уверял меня, что этот поцелуй не отразится на нашей дружбе, если конечно меня не парит, что он нетрадиционной ориентации. Я все равно была влюблена в него и согласилась дружить и дальше, лишь бы быть рядом с ним. Меня не волновало, что он гей. С тех пор мы притворялись парой в школе. Он меня обнимал, целовал в щечку при всех в школе. Девочки мне завидовали и пытались занять мое место, даже начали специально пытаться поправиться. Мальчики перестали лезть ко мне, боясь связываться с Витей. Плюс никто не подозревал о его наклонностях, его это устраивало. Полгода я наслаждалась своей влюбленностью и нашей дружбой, а потом вдруг поняла, что влюбилась в Сашку Горского на два класса старше. Именно тогда моя влюбленность в Витю переросла в крепкую обоюдную дружбу. Мы отучились в школе, так и оставшись для всех «парой». С Сашкой у меня ничего не получилось, он был бабником и не особо обращал на меня внимание. Я еще пару раз влюблялась в разных парней, но все это было только на уровне вздохов. Было смешно однажды, когда нам с Витей нравился один и тот же мальчик из одиннадцатого «В». Но ни у него, ни у меня не было ни единого шанса. Мы настолько «срослись» друг с другом, что даже в институт поступали в один, но на разные факультеты. Нашу дружбу не разрушило ничего. Даже мое замужество не повлияло на нее, хотя Витя и Игорь недолюбливали друг друга. Пешком, под трель моего мобильника, я дошла до его дома, зашла в подъезд и позвонила в квартиру. Мне никто не ответил, тогда я достала ключ, открыла дверь и зашла внутрь. У нас были ключи от квартир друг друга, мы могли забежать друг к другу в гости и ждать другого в квартире. Эта традиция немного изменилась, когда я вышла замуж. Витя больше не забегал ко мне, а я делала это гораздо реже и теперь все чаще звонила, перед тем как придти. Раньше я была в курсе личной жизни моего друга, а теперь не знала, есть ли у него кто, да и он особо не распространялся. Я привалилась к двери и только сейчас дала волю слезам. В таком состоянии и нашел меня Витя.

– Варя? Варюша, ты чего? Что случилось, пчёлка? Ты же должна быть в ресторане, отмечать свою годовщину. – от слов лучшего друга и такого привычного из его уст «пчёлка» я разрыдалась еще сильнее, а он обнял меня, как бывало в школе и прижал к себе. Я уже и не помню, почему у меня появилось это прозвище, но оно было таким привычным и уютным, откуда-то из детства. – Ну, ты чего? Тебя Игорь обидел?

– Я застала его с бабой, в нашей постели. – сквозь всхлипывания ответила я.

– Во-о-от ведь сукин сын. – выругался Витя. – Погоди, пойду морду ему набью. – он уже начал было вставать.

– Не надо. – грустно сказала я. – Какой в этом смысл, Вить?

– Я должен сделать ему так же больно, как тебе сейчас.

Я знала, он действительно пойдет. Витька продолжал заниматься единоборствами, ходил в качалку и сейчас выглядел, как ожившая мечта многих женщин: спортивный, подтянутый, мышечный, он совсем не напоминал классическое представление о геях, как о женоподобных хлюпиках.

– Нет, останься со мной, пожалуйста – Мне совершенно не хотелось этого мордобоя.

– Хорошо…разберусь с ним позже. Пойдем – он поднял меня с пола и повел на кухню: излюбленное место многих русских для задушевных разговоров. Поставил стакан, налил коньяк. – Пей.

Долго меня уговаривать не пришлось. Выпив залпом, я судорожно втянула в себя воздух. С непривычки, горло и пищевод обожгло, даже на глазах выступили слезы.

– Есть сигареты? – сипло поинтересовалась у друга. Я знала, что он не курит, но одно время я баловалась и, хоть он не одобрял, но не выкидывал мою пачку. Когда я познакомилась с Игорем, курить бросила, ему не нравился запах, а так как я не пристрастилась к курению, бросить мне было не сложно. Сейчас мне было жаль, что я так много подстраивалась под мужа. Пойти на компромисс в нашей семье означало, что я подстраиваюсь под него, а он менялся в незначительных мелочах.

Витя молча достал пачку и, достав одну сигарету, помог прикурить. Я глубоко затянулась, выдохнула, без перерыва затянулась снова и молча, за три затяжки скурила всю.

– Теперь рассказывай, как ты докатилась до такой жизни?

– Я не знаю, Вить, не знаю…У меня никого не осталось кроме тебя – я снова разразилась слезами.

– Ну-ну, не плачь, все наладится – он пересадил меня себе на колени и стал укачивать, как ребенка – Ты молодая, красивая, м*даков все периодически встречают, даже я. Поверь, я знаю, о чем говорю. Зато теперь ты опытная. У тебя есть, где жить, есть работа, ты здоровая, я есть…Мало ли мужиков?

– Не так уж много, и ты еще забираешь неплохие экземпляры. – Витя звучно рассмеялся.

– Ты шутишь, это хорошо. Еще коньячка?

– Давай.

Мужчина, не снимая меня с колен, налил алкоголь, подал мне стакан, внимательно посмотрел, как я выпила, и поставил бокал обратно, снова притянув меня к себе, положив свой подбородок на мою голову.

– Я же, я…не заслужила такого! – уже слегка заплетающимся языком проговорила я.

– Нет, конечно.

– А почему, почему со мной происходит такая фигня? С самой школы у меня не было парня. Все не клеилось и не срасталось. В институте тоже…ну ты знаешь, сам видел. И когда я встретила Игоря, то думала, вот оно мое счастье, которое я ждала так долго…а он…

– Все будет. Значит, судьба готовит тебе какой-то подарок.

– Угу, ты веришь в это? А как на счет тех одиноких мужчинах и женщинах, которые умерли в одиночестве, так и не найдя своей пары?

Окончание моего вопроса потонуло в звонке телефона. Витя, чуть приподняв меня, достал мобильный из кармана джинс, сбросил звонок и принялся что-то писать. А я отстранилась, сама налила себе в стакан коричневую жидкость и снова, не закусывая, выпила. Последний раз еда у меня была еще на завтрак, поэтому алкоголь быстро дало мне в голову. Витя все писал что-то, но вдруг раздался звонок в дверь. Мы с другом посмотрели друг на друга.

– Ты кого-то ждешь? – спросила я и по слегка замявшемуся виду мужчины, поняла, что помешала ему. – Ви-и-итя-я-я, – протянула я нетрезво, – прости меня, я тебе свидание испортила, да? Почему ты ничего не сказал?

– Не городи глупости! Ты не можешь мне помешать. – я всхлипнула от нахлынувших чувств. Ну, хоть кому-то я действительно нужна. – Погоди немного, я открою. – он ссадил меня с колен и пошел открывать. Я услышала приглушенные голоса и возню в коридоре.

Неуверенным шагом я вышла из кухни.

– Вить, я сейчас уйду.

– Никуда ты не уйдешь. – почти зло проговорил друг.

– Я не хочу мешать твоей личной жизни. – прошептала я.

– Прекрати, Варь, иначе я на тебя обижусь. Знакомься, это Саша, мой… – друг немного задумался, не зная, как представить своего знакомого, но он закончил за него.

– Я его парень, да ведь?

– Да, Саш, конечно. – с легкой улыбкой ответил мой друг, – просто у нас была всего одна ночь, я не был уверен в нашем статусе. – тот немного скептически скривил губы, а потом перевел взгляд на меня.

– А я Варя. – пропищала я. Хотя мы столько времени дружим, я первый раз знакомлюсь с его парнем. Мне было неловко, но судя по всему только мне, потому что Саша вдруг притянул меня в свои объятия.

– Рад познакомиться с тобой, Варя. Я много про тебя слышал.

– Правда? – удивленно пискнула я из сильных объятий Саши.

– Да, – отпустил меня парень, – мы много общались и он рассказывал, какая у него замечательная подруга.

– И-и-и ты…– я не знала, как спросить, но алкоголь развязал мне язык, добавив смелости, – не ревнуешь? – Саша рассмеялся.

– А должен? – со смехом поинтересовался он.

– Я не знаю. – ответила я и поникла. – Я вот тоже не ревновала, а, видимо, надо было.

– Рассказывай, что случилось? – проговорил Саша, снимая джинсовку, под которой оказалась футболка, и я смогла оценить внешние данные парня. Атлетическое сложение, при чем, ощущение, что он тоже занимается профессиональным спортом: греблей или плаванием. Густые блондинистые волосы, которым я невольно позавидовала, и симпатичное лицо с милыми ямочками на щечках. Вот почему такие красивые экземпляры и геи?

– Она мужа с любовницей застала, – ответил за меня Витя и Саша возмущенно вдохнул, сочувственно глядя на меня, – в их годовщину.

– Дело дрянь. – лаконично заключил парень. – Обезболивающее давал? – спросил он уже своего парня.

– Три бокала и сигаретка. – ответил Витя, а я лишь грустно усмехнулась.

– Есть у меня еще способ, но это не сегодня. – подмигнул мне мужчина. А сейчас, пойдем продолжать банкет.

Сначала меня переодели в чистое, а платье забросили в стирку. Витя со мной не пил, а вот Саша поддержал. Мы неплохо наклюкались. Мой телефон устал от бесконечных звонков и самоустранился, отключившись. На следующий день был выходной, поэтому мне повезло, что не надо идти на работу, делать вид, что все нормально, когда это совсем не так. С ребятами я и плакала, и смеялась, мы пили и пели, даже танцевали. Я так устала, что положила голову Саше на плечо и не заметила, как заснула.

Варвара и разборки

Проснулась от неудобной позы. Голова болела, язык был жутко сухим, и дико хотелось пить. Посмотрев по сторонам, я обнаружила себя зажатой между двух мужских тел, ноги и руки наши переплелись и, на долю секунды, ощутила панику. В таком необычном положении я не оказывалась никогда в жизни. Ну, мы хоть не голые. Не хватало мне еще лишиться лучшего друга. Мужа как-нибудь переживу, а вот с потерей Витьки не справлюсь. Попытавшись выбраться, я разбудила парней, и они невинным взглядом посмотрели на меня, потом друг на друга и залились смехом.

– Варька, у тебя такое лицо ошарашенное.

– Ай, не смейтесь так громко, мне плохо. Не каждый день я просыпаюсь в объятиях двух потрясающих парней.

– Оу, Саш, ты слышал, как нас назвали?

– Слышал. – подмигнул его парень.

– А почему мы вместе спим?

– А ты нас вчера не отпустила.

– В смысле? – я резко открыла глаза, от чего снова ощутила боль в лобной части головы, отдающую в виски.

– Ты заснула у меня на плече и я понес тебя на кровать, но стоило мне тебя уложить, ты мертвой хваткой вцепилась мне в руку и приказала лечь рядом. Никогда бы не подумал, что ты такая сильная и любишь доминировать.

– Я? Приказала? Сильная? Вы стебёте меня? – ребята снова заржали.

– Нет, – ответила Витя, – я свидетель, так все и было.

– Ой, как стыдно-о-о… – я закрыла лицо руками.

– Да будет тебе. – Саша убрал мои руки и вгляделся в мое лицо. – Иди в душ, бедолага, а мы тебе кофе сварим, и завтрак сварганим, да Вить?

– Конечно, Сань. Варь, тебе спинку потереть? – он явно издевался надо мной.

– А вот потри.

– Без проблем, – отозвался лучший друг, – пойдем. – Он встал, помог мне подняться и правда пошел в ванную. Пока я выпивала второй стакан воды, он настроил воду нужной температуры и позвал меня.

– Брысь отсюда. – вытолкала я парня и залезла в душ. Эта же наглая морда мог реально остаться здесь. После прохладной воды, политой на голову, стало полегче. Я вышла на кухню, завернутая в одно полотенце, и с другим на голове.

– Живая? – поинтересовался заботливый Сашка.

– Еще не знаю.

– Тогда пей кофе и ешь яичницу, потом выпьешь обезболивающее.

– Напомните мне больше не пить никогда.

– Э-э-э нет, мы так не договаривались. – возразил Саша. У нас на тебя есть еще планы.

– К-к-какие планы?

– Вечером идем в клуб, отрываться.

– Нет, это без меня. – отозвалась я. – Вы тусите, а мне не до того.

– Отказы не принимаются. – заключил Витя и я не стала возражать. Какой смысл сейчас в этом. Просто не пойду и все.

Но я не знала об упорстве этих парней. Они и слышать ничего не хотели, потому что все уже решили. После выпитой таблетки мне было получше, но не настолько, чтобы сопротивляться напору активных ребят. Я смирилась со своим положением и даже мысленно поблагодарила за то, что носятся со мной. Я не хотела и не могла сейчас оставаться наедине со своими мыслями.

После завтрака мне выдали мое чистое выглаженное платье, и я прослезилась от такой заботы.

– Эй, ну ты чего снова сырость разводишь? – Витя подошел ко мне и обнял. Сзади ко мне подошел Саша и тоже обнял. Я получилась снова зажатой между их тел, и было так спокойно и хорошо с ними.

– Ребят, я вас люблю. – расчувствовалась я.

– Пс-с, – шепотом позвал Витю Сашка, – а чего ревем-то?

– Я ей платье отдал. – так же шепотом ответил мой друг и они еще крепче сжали меня в объятиях.

– Та-ак, все, отставить сырость! Мы сейчас идем к твоему мужу, выселять из твоей квартиры и ты должна быть на высоте. Он должен увидеть тебя красивую, хладнокровную, а не зареванную.

– Не-е, я не пойду к нему.

– Пойдешь. Мы все вместе пойдем и доходчиво ему объясним, почему ему надо побыстрее убраться из твоей квартиры.

У меня с собой в сумочке по счастливой случайности оказалось много косметики. Я ведь готовилась к годовщине и утром в пятницу взяла с собой все необходимое для торжественного макияжа. Немного дрожащими руками я замазала красный нос, чуть покрасневшие веки. Ну, хоть не опухла и на том, спасибо. Нанесла дневные светлые тени, тушь, румяна, чтобы скрыть бледность и довольная результатом вышла на суд к мужчинам. Они оценили мой внешний вид на пять с минусом (минус добавили за несчастный взгляд) и мы вместе отправились в мою квартиру.

– Ребят, это глупо как-то идти на разборки с мужем еще и с вами двумя. – я шла между ними, держа их под руки.

– Какая кому разница. Зато мы тебя оградим от его ненужных возлияний.

– Ну, это семейные разборки.

– А ты мне, как сестра, – возразил Витя, – даже ближе. Вот и разберемся по-семейному. – он как-то хищно улыбнулся и я только уверилась в том, что решение пойти с ними вместе немного недоработано.

Подойдя к квартире, я открыла дверь ключом, но не смогла открыть из-за закрытой цепочки. Пришлось звонить в звонок. Спустя пару минут к двери пришаркал мой благоверный. Или теперь он называется благоневерный? Промелькнула у меня глупая мысль, прежде, чем я услышала его радостное:

– Варя! Ну наконец-то. – у него такой беззаботный и даже слегка обвиняющий тон, будто и не случилось вчера ничего, с отвращением подумала я. Будто не на нем в позе наездницы сидела грудастая брюнетка. Моих двух телохранителей он еще не видел. Дверь закрылась, звякнула цепочка и затем распахнулась шире, впуская меня. – А это что еще такое, Варь? – удивленно пробормотал мой муж, глядя мне за спину. А мне стало так противно его видеть, так больно за эти два года совместной жизни лжи и обмана. Не хотелось ни видеть его, ни говорить.