Эхо телепортации

– Уверен?

– Да!!

– Ладно. Но если что, голову под топор возмездия вместе подставлять будем, – Воронцов уселся за пульт и начал вводить на клавиатуре нужные команды. – Чую, дадут нам за эти подвиги лет десять строго режима, не меньше! Разменяем почет и славу на мордовские лагеря.

Вновь взревел звуковой сигнал, и у накопителя возник коллектив из десятка новых призраков. Их уже сложно было отличить от настоящих людей, они почти не просвечивались и вместо синеватых оттенков имели реальные, живые краски.

– Ну чего ты копаешься?

– Не работает! – потрясенно ответил Рыжий. – Команды не проходят!

– Дай посмотреть! – Злобин бросился к компьютеру и, отпихнув товарища, защелкал мышью. – Не может быть! А если вот так? Да что такое?!

– Парни! Вы еще не поняли? – голос Казанцевой прозвучал негромко, но зловеще. – Отсутствие связи, пропажа охраны, закрытые двери. Это все неслучайно. Наш накопитель живет собственной жизнью. Или им овладело то, чему мы даже не знаем названия. И оно не хочет, чтобы пламя под котлом угасло. Напротив, желает, чтобы крышка оказалась сорвана.

Все трое посмотрели на накопитель и заметили, как черное озеро у его основания стремительно прибавило в размере. На поверхности то и дело возникли странные выпуклости, как будто под одеялом кто-то перекатывал футбольный мяч.

– Как это возможно? – усомнился Рыжий. – Думаете, оно действительно может брать под контроль связь и электронику?

– Вероятно, но не всю. Иначе мы бы уже умылись кровавыми слезами, – сквозь появившуюся головную боль бросил Сашка. – Пока не всю. Мне кажется, оно крепнет что-ли?

И тут, словно подтверждая его слова, над черным озером поднялся фонтан, выплескиваясь струей прямо на панель управления. Приятели едва успели шарахнуться в сторону. Темные сгустки оплели мониторы и клавиатуру, растекаясь по столу глянцевыми пузырями. Смола пульсировала как живая, отсекая людей от операторского места.

– Нет! – застонал Злобин, бессильно сжимая кулаки.

– Вот же тварь! – процедил Леха. – Откуда оно вообще вылезло?

Даша, нервно сняла очки. Протерла их платком и сказала:

– Помнишь нашу лекцию о принципе работы телепорта? Поезд, тамбур, вагоны? Видимо, из того самого тамбура между вагонами которого мы научились прыгать. Мы ведь до сих пор не знаем об этом пространстве ничего. Возможно, человечество слишком поторопилось с такой технологией?

– Тогда нужно решить, как запихнуть это «ничего» обратно в тамбур! И запечатать двери до лучших времен, – Рыжий зло сверкнул глазами и… зевнул.

Под потолком ожил динамик, сообщая бесстрастным механическим голосом: «Внимание! Критическое содержание кислорода. Всем срочно покинуть помещение!»

Люди удивленно уставились на тревожно вспыхнувший аварийный датчик.

– А что у нас с кислородом? – спросил Саня. – То-то смотрю, меня в сон тянет и голова болит.

– Кажется, я догадываюсь, – нахмурилась Даша, – Правда, это только теория.

– Ну давай быстрее, не тяни Маркиза за лапы! – поторопил Рыжий.

– Из-за сбоя в работе накопителя произошло искажение атмосферы. Эмоциональные проявления, накопленные в устройстве, создают сложный психический поляритет, влияющий на окружающую среду. Он воздействует на молекулы кислорода, увеличивая их склонность к связыванию между собой и ограничивая доступность для дыхания. Поначалу это не бросалось в глаза, но, видимо, чем больше призраков, тем сильнее воздействие поляритета.

Воронцов метнулся к стенду с кислородными масками. Открыв его, начал быстро перебирать содержимое. Вернулся он растерянным.

– Вот, только одна! И то почти пустая. Остальные совсем дохлые.

– Почему? – неприятно удивилась Даша, разглядывая единственную маску.

– Потому что после последнего эксперимента надо было их заменить, но все забили. На «потом» оставили. А жопа, как всегда, нагрянула нежданно, – угрюмо сказал Сашка.

– Будем по-очереди дышать, – предложил Воронцов.

– Этого не хватит на то, чтобы освободить пульт от черной гадости, – сказал Злобин. – И не уверен, что это бы помогло. Команды все равно не проходят.

– Резервная операторская панель, – сказал вдруг, Леха.

– Что? – повернулся к нему Сашка.

– Вон она, в зарешеченной клети. Там два аварийных рычага. Один из них запускает процесс каскадной самоочистки накопителя. Ты же сам настоял на том, чтобы была какая-нибудь штука типа форматирования жесткого диска. Отключить не можем, так хоть данные сотрем. А без них это просто кусок железа.

– Да? А точно! Прости, что-то голова кружится, соображаю плохо. А второй рычаг это… – Злобин потряс головой, собирая мысли в кучу.

– На-ка, подыши, – Рыжий протянул товарищу маску. – Второй рычаг – дополнительная резервная мощность. Если вдруг накопителю не хватило бы энергии, он получил бы мощнейшую подпитку от институтского реактора. В нашем случае эта хрень, – Рыжий опасливо покосился на тушу накопителя и перешел на шепот, – получит такую прибавку силы, что страшно подумать!

– Да, вспомнил! – сказал Злобин. В голове действительно немного прояснилось. Он передал маску Даше. – Значит, сейчас пойдем и запустим самоочистку. Чтобы духа от этой дряни не осталось.

– А если и рычаг не сработает? – нахмурилась Даша. – Как команды с основного пульта?

– Сработает железно, – заявил Леха. – Рубильник напрямую к накопителю идет, без посредников в виде софта.

Близкий триумф разбился о суровую действительность. Решетчатая клеть была заперта на висячий опломбированный замок.

– У кого ключ? – хрипло спросил Сашка.

– У завхоза, наверное, – грустно протянул Леха. – Рычаги-то аварийные. Чтобы, значит, по пустякам не дергали всякие бездельники и случайные люди.

– Как сюда вообще могут попасть случайные люди? – голос Злобина дрожал от гнева, в этот миг инженер на все сто оправдывал свою фамилию. – Что за дикость? В тот самый момент, когда нам действительно нужен доступ к резервной панели, мы не можем туда попасть!

– Теперь уж чего слезы лить? Ломать надо! – философски высказался Воронцов.

– У нас кислорода осталось мало, мы втроем на это дело последние остатки переведем, – Сашка быстро оценил фронт работ.

– Если втроем, то да, – согласился Леха. – Один должен остаться, а двое снаружи подождут. Например, ты и Дашка.

– Почему это я? – вскинулся Злобин. – Для дела будет лучше, если уйдешь ты. У мускулатура лучше.

– При чем тут мускулы? Здесь сноровка нужна! – уперся Рыжий.

– А мое участие никто не рассматривает? – рассердилась Казанцева.

– Какое? Замок выламывать? Даш, я, конечно, за равноправие, но это не тот случай. Тут надо дури побольше, а этого у нас с ним, – Сашка кивнул на Рыжего, – с избытком.

– Давай на «цу-е-фа»? – предложил Воронцов.

Злобин кивнул и товарищи взмахнули сжатыми кулаками. Сашка показал «ножницы», Рыжий – «бумагу».

– До трех раз, же? – тотчас потребовал проигравший.

– Всё, вали. Никаких трех раз, – Злобин нацепил дыхательную маску и пошел к клети.

– Мы снаружи будем, – крикнула напоследок Даша. – Там на пульте есть переговорное устройство, включи когда с замком разберешься. Мы с тобой из соседней комнаты свяжемся!

Сидевший поодаль кот сорвался с места и двинулся за уходящими людьми.

***

Дверь поддалась минут через пять, в тот миг, когда кислорода в маске почти не осталось. Сам замок так и остался целым. Но под яростным напором и куском железного прута не устояла одна из навесных дужек. Жалобно лопнув сваркой, она со звоном отлетела в сторону.

Распахнув дверцу, Злобин влетел в кабину и плюхнулся на жесткое сидение. Бегло взглянув на панель управление, он «завис». Потом сорвал ставшую бесполезной дыхательную маску и включил переговорное устройство.

– Але! Прием! Слышите меня?

Из динамика раздался голос Рыжего:

– Да, ты внутри? Видишь нужный рычаг?

– Вижу, что их тут два! Один помечен желтым кружком, а другой – синим. Какой из них за что отвечает?

– Там надписи должны быть, – зачастил Воронцов, – смотри внимательно. «Самоочистка» и «Энергия»! Главное, “Энергию” случайно не нажми!

Злобина чуть не разобрал истерический смех. Надписи действительно были. Но гласили они другое: «ном.1» и «ном.2». Выдохнув дурной воздух, Сашка, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно, сказал:

– Нет тут ничего. Только номера и цветные круги. Ты по памяти их назначение можешь назвать?

– Эм-м, нет, сорян, – расстроено ответил Воронцов.

«Капец. Приплыли», – понял Сашка и взглянул на накопитель.

От него в сторону клети, протянувшись длинной узкой дорожкой, двигалась темная субстанция. Колыхаясь и вздрагивая, она ежесекундно меняла форму, выбрасывая вперед длинные антрацитово-блестящие отростки. Кажется, виновник торжества решил лично вмешаться в процесс. Или окреп настолько, что перешел к активным действиям.

Злобину враз поплохело, и он потянулся к одному из рычагов. Чернильная фигура замерла в нескольких метрах от клети.

«Разве это тот самый рычаг?» – раздался в Сашкиной голове незнакомый голос.

Инженер оторопело посмотрел на плотный клубок тьмы и спросил:

– Что ты такое?!

«В твоем сознании нет подходящих слов, чтобы это понять», – сообщил голос, и расстояние от тьмы до клети уменьшилась еще на метр.

***

– Ну что там? – спросила Казанцева, когда вернулся хмурый Воронцов.

– Дверь в лабораторию больше не открывается!

– А Сашка? Что с ним? Почему накопитель еще работает?

– Откуда я знаю! – психанул Рыжий. – Говорил же, надо было мне там остаться.

– Господи! Только бы все кончилось хорошо! Я в церкви свечку поставлю! – всхлипнула Даша.

– Не нагнетай, а? – угрюмо бросил Алексей. И, поглядев по сторонам, спросил:

– Кстати, а где кот? Мы же когда выходили, он за нами шел?

– Ты хочешь сказать, Маркиз тоже там остался? – ахнула Дарья.

***

Когда темная масса трансформировалась в голову человека, Злобин бессильно замер. Слишком часто ему в кошмарах снилось это лицо.

– Как твои дела, Сашенька? – спросила школьная завуч. – Вижу, ты все такой же самоуверенный мальчик?

Голос, интонации, даже мимика были скопированы на удивление точно. Каким непостижимым образом черная тварь из накопителя забралась в Сашкину голову и словно книгу пролистала его мысли и страхи? Случилось ли это, когда он впервые воспользовался телепортом? Или накануне, когда он дотронулся до омерзительного блестящего сгустка? Ответа Злобин не знал.

– Неблагодарный негодяй! Сколько раз твоя мать обивала пороги моего кабинета, прося не исключать тебя из школы? Все глаза выплакала! Ты же ее убивал своим поведением. В могилу сводил. У нее такое слабое сердце, правда? – темная масса сместилась еще ближе.

Злобин ошалело замотал головой. Слова были завуча, но боли – Санины.

– Десять лет над матерью измывался. Характер свой противный показывал. Нет бы смолчать, проглотить! Подумаешь, честь его сопливую задели! А ты все в драки лез. Гордец! Да если бы не твои хорошие оценки, лететь бы тебе из школы пинком под зад еще во втором классе!

Датчик кислорода пищал как назойливый комар. В голове гудело.

«Черт, какой же из рычагов?! Левый или правый?»

– А помнишь, как ты в шестом классе у Миши дорогой плеер украл? Позор на всю школу! Твой отец сорвался, три дня пил. Потом пришел ко мне в кабинет и дыша перегаром кричал, доказывал, что его сынок тут не причем! Да что говорить, вы одна семейка – воры и пьяницы.

– Врешь, гадина! – от старой обиды на глаза Злобина навернулись слезы. – Все врешь! Это Мишка, твой племянник, с дружками меня нарочно подставили. Подкинули плеер в рюкзак, пока я на физ-ре был!

– Ну-ну, пой, дружок. Что, думаешь, вырос и все забылось? – лицо завуча вдруг изменилось и перетекло в новый облик. И снова фигура чуть-чуть приблизилась.

«Правый или левый? Синий или желтый?» – крутилось в голове Александра сквозь накатывающую дурноту.

– Ты же знаешь, Сашечка, что люди говорят? Мать твоя тебя на стороне нагуляла. На отца-то лицом совсем не похож! – сообщила физиономия соседки по подъезду, известной сплетницы Маргариты Семеновны. – В кого ты такой умненький? Не иначе как в бухгалтера ихнего со швейной фабрики. Видела я его раз, ну чисто ты, улыбочка такая же приклеенная! Да у нас, почитай, все так думают.

– Заткнись! Слушать эту чушь не могу! – вскипел Саня, позабыв про рычаги. – Я в деда пошел! А с отцом у нас родинки на спине одинаковые!

Черная масса подползла еще ближе и заговорила голосом институтского проректора по учебной части:

– Что, Злобин, все конфликтуешь? Учебная часть для тебя не авторитет? Тебе какое дело до мест в общежитии? Скажи спасибо, что такое дали! А будешь совать свой нос куда не следует, придут люди и его укоротят. Как дружку твоему малохольному. Кстати! Права-то вы вдвоем качали, а на пустыре с проломленной головой только его нашли. Что же ты с ним вместе не пошел, обделался?

– Я не знал, что он к ним отправится! Он мне ничего не сказал! – крикнул Сашка.

– Хорошая отмазка, Но ведь это ты виноват, что он был один. Ты!

– Да иди ты в жопу! – выдохнул Злобин. – Тебя нет. Ты иллюзия. Призрак тараканов в моей голове! – он снова попытался сосредоточится на рычагах.

В тесной клети позади появились несколько призраков. Они стонали, плакали, ругались и были такими реальными, что, казалось, сейчас раздавят. Для кучи слева от Сашки яростно зашипел кот. Злобин хотел было взять его за шкирку, но рука сомкнулась на пустоте. Маркиз был не настоящим.

Проректора сменил один из членов экзаменационной комиссии, в свое время невзлюбивший студента и придиравшийся на дипломе к каждой мелочи.

– Ну кого ты обманываешь, шаромыжник? Зачем тебе наука? Прячешься в ней от реального мира? Такие как ты, в коллективе не приживаются. Изгой. Нахлебник! Что ты можешь дать своей стране, которая тебя растила, деньги тратила? Помаешься, да и уедешь за рубеж. Но там талант в почете, а ты что? Разве талант? С телепортом вам просто повезло. Так что выпнут под зад, как собачонку, будешь в кафешках полы мыть!

– Какой за рубеж? Какие полы? Что ты мелешь? – прохрипел Саня. В голове вразнобой скакали мысли, за спиной толпились страдающие от ужаса фантомы. «Может, пес с ним, наобум дернуть? Ведь еще немного, я или сознание потеряю, или черная тварь до меня дотянется».

Когда зловещая темная фигура была уже в шаге от клети, на панель управления вскочил кот. Он улегся сверху и, внимательно смотря на человека, начал помахивать хвостом.

– Сгинь! – едва слышно прошептал Злобин. Кот и ухом не повел.

«Да пофигу, сейчас потяну любой, на каком рука остановится», – с фатальной обреченностью решил Саня, и пальцы заметалась между двумя рукоятками. Кот принял это за игру и тут же цапнул когтями по человеческой руке.

– Блин! – вскрикнул Сашка, отдернув ладонь с красной царапиной. В голове слегка прояснилось. – Маркиз! Ты настоящий? А где этот… – он оглянулся в поисках кошачьего призрака. – А-а-а, вот ты где, скотина.

Фальшивый кот, впрочем, не отличимый от реального, появился из-за спины и сделал несколько диких скачков по клети. Но в его, казалось бы, хаотичном движении, глаза Злобина уловили странную закономерность. Сашка подобрался и бросил взгляд за спину. Призраки по-прежнему напирали, толкались, корчились, словно упорно пытались отвлечь человека от надвигающейся темной материи. Однако, все они почему-то избегали пространства по правую Сашкину руку, сосредоточившись слева. Злобин не заметил бы этого, если бы не четырехлапый фантом. Тот тоже избегал пространства, лежащего чуть спереди и справа. Вероятно, оно обладало каким-то запретом, табу, не сулящим воинству Эха ничего хорошего.

А что там, справа? Рычаг с синим кружком и накорябанной краской надписью «ном.2». Напрягая последние силы сквозь накатывающую дурноту и головокружение, Саня плотно обхватил его ладонью. И, выдавив усмешку, взглянул на черную массу.

Та разом отрастила несколько голов, все как одна вызывающих в памяти лишь боль. И слитным многоголосием произнесла:

– Представляешь, какова будет цена ошибки? Ты уже столько раз заставлял людей страдать. Одумайся! Каково будет с жить еще и с этим?! – блестящие щупальца обхватили входной проем клети, и смолянистая туша медленно потянулась внутрь. – ЕСЛИ ТЫ ОШИБСЯ? – голоса ударили в голову как тяжелые чугунные колокола. – ЕСЛИ…

– Баста, карапузики! Поезд дальше не идет. Конечная, – просипел Сашка, бросая рычаг в нижнее положение.

Субстанция рванулась вперед, выдавливая из кабины свободной пространство, облепливая, давя и поглощая в себя человека. Но стук ребристой рукоятки об ограничитель стал первым аккордом запущенной Злобиным очистительной симфонии.

Александр уже не слышал, как вокруг накопителя загудел магнитный контур. Мягкий свет залил гигантский корпус изнутри, пробежал снизу вверх и обратно, будто лампа сканера по листу писчей бумаги. Затем на короткий миг вспыхнула яркая белая вспышка, и все закончилось. Накопитель превратился в кусок очень большого, но совершенно мертвого железа.

Автоматика лаборатории начала просыпаться от сна. Щелкнул магнитный замок, настежь распахивая входную дверь. Под потолком включились климатронные установки, в помещение хлынул кислород.

В дверь, мешая друг другу, влетели Воронцов и Казанцева.

– Саня! – их взгляды сошлись на забитой темной коркой, клети.

К ней от накопителя вела длинная дорожка засохшей грязи. Лешка осторожно пихнул ее ногой, и та осыпалась пылью. Никаких следов фантомов в помещении больше не было.

Даша обошла клеть вокруг и тихо спросила:

– Как ты думаешь, он… там?

– Боюсь, что да, – настороженно ответил Рыжий. – А вот жив-ли? За черной дрянью не видно.

– Надо разгрести и посмотреть! – решительно сказала девушка, оглядываясь в поисках какого-нибудь инструмента. – Или нам нельзя это трогать? Вдруг мы можем ему навредить?

– Погоди! Слышишь? – Воронцов замер. – Вроде скребется что-то! А ну-ка!

Инженер подхватил стул и легонько стукнул ножкой по застывшей темной массе. Раздался треск, побежали трещины, и здоровый кусок черного шлака рассыпался мелкой крупой. Рыжий стукнул еще дважды, прежде чем из клети, чихая и фыркая, на пол выпрыгнул Маркиз. Даша подхватила кота на руки, и тот, благосклонно мяукнув, принялся вылизывать свою шерсть. На вызволение Злобина ушло добрых десять минут.

– Пульс есть, дыхание нормальное, – сообщил Леха, пристраивая под голову приятеля свернутый лабораторный халат. – Но скорую все равно надо вызвать. И руководству, наконец, сообщить. Что-то мне подсказывает, связь теперь есть.

Сашка приходил в себя долго. Процесс ускорил Маркиз. Едва он обработал шершавым, словно наждачка, языком Санино лицо, тот распахнул глаза.

– Все закончилось? – выдавил он, увидев лица друзей.

– Похоже на то, – Леха присел рядом, – Накопитель мертв, фантомы пропали, а черная жижа усохла. Ну и, если тебе интересно, телепорты больше не работают.

– Не самое худшее из зол, – откашливая черную пыль, принял сидячее положение Злобин.

– Да, Саш, наверное, – грустно сказала Казанцева, с сочувствием и жалостью посматривая на героя. – Есть еще кое-что, касающееся тебя лично. Даже не знаю, как тебе сказать.

– О чем ты? – удивился Злобин.

– Покажи ему, – сказал Воронцов.

Даша протянула карманное зеркальце. Сашка взял его и посмотрел на свое отражение. Волосы на голове серебрилась инеем. За тот миг, что на него навалилась черная масса, он поседел как старик.

– Йошкин кот… – тихо выдал Александр, ощупывая голову. – Вот это сувенир на память.

– Ты помнишь, что с тобой произошло? – тотчас сунулся к нему Лешка. – Давай в подробностях!

– Долго рассказывать. Хотя, времени, как я понимаю, прошло всего ничего. Скажу только, что такой тоски, боли, страха и обиды я никогда не испытывал. Разом навалилось все, что только было дурного в моей жизни. Думал, сердце остановится.

– Выходит, изобретением телепорта мы проложили дорожку тому, что питается нашими негативными эмоциями, – с горечью сказала Даша. – И оно крепло на них, как на дрожжах. Знала бы заранее, никогда бы этим заниматься не стала. И вам бы не позволила!

– «Говорил один рабочий, знал бы прикуп, жил бы в Сочи» – вставил свои пять копеек Леха. – Слушайте, а может, и вправду, плюнуть на все? Как объяснимся с начальством, так возьмем отпуск, сядем в тачку и махнем на юга? У меня права есть.

– Чувствую, объяснения нам предстоят тяжелые, – мрачно ответила Дарья. – Как бы вместо юга, мы на Дальнем Севере не оказались.

– Думаешь, мы плохие инженеры? – задумался Сашка. – Ведь так напортачили! Страшно представить, что бы стряслось, не останови мы вовремя этот процесс.

– Эй! Почему это плохие? Опять хандра напала? На-ка вот, сладкого поешь, – Рыжий протянул Сашке остаток припрятанной шоколадки. – Нормальные мы инженеры. Я бы даже сказал, хорошие! Просто, понимаешь, мы и человечество в целом оказались к таким открытиям не готовы. Поспешили. Но хорош не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто после ошибки находит в себе силы признать ее и идет дальше.

– Как это ни удивительно, но в кои-то веки я согласна с Лешкой, – кивнула Даша. – Знаешь, Сань, мало быть талантливым инженером. Нужно еще и человеком быть хорошим. У тебя получилось, ты это доказал.

– Да что я такого сделал-то? – спросил Саня. – Рычаг дернул?

– Ты пожертвовал собой. Но победил, одолев свои боли и страхи. Те, что все это время тенями бродили в сознании. Не поддался им и спас не только себя, но и всех нас.

– Ладно, не перехвалите. А то загоржусь, – Сашка встал на ноги и отряхнулся. – Впрочем, кажется, сейчас на всех нас прольется холодный душ. Слышите?

На улице вовсю завывала сирена. К ней присоединился тревожный вой охранной системы. Пока еще вдалеке, но уже отчетливо гремел по коридору топот множества ног.

– Наверное, охрана очнулась. Или медики, наконец, приехали. А скорее, все сразу, – догадался Леха.

– Ну что ж, тогда как и раньше: беды и победы, все поровну? Будем сообща отдуваться, – Сашка со значением посмотрел на товарищей. – «Заслоновцы» друг за друга горой?

– Вместе, так вместе, – кивнула Казанцева и встала рядом.

– Не боись, инженерная гвардия, – Воронцов положил руки товарищам на плечи, – прорвемся! – и обернувшись к встрепенувшемуся коту, добавил: – А ты, полосатый, как? С нами?

Кот снисходительно посмотрел на Рыжего и махнул пушистым хвостом. Мол, куда же вы без меня. И вышел вперед, гордо выпрямив спину. Весь его облик говорил о том, что в спасении человечества он сыграл не последнюю скрипку.

***

Эпилог

Подмосковный Дмитров блестел мокрым асфальтом. Дождь, исхлестав город упругими струями, понесся дальше в область, заливая влагой дачные дома и поселки.

В здании вокзала, коротая время за ожиданием поезда, сидели две пожилые женщины.

– Снова в Петербург через Москву мотаться, – продолжила прерванный разговор дородная пенсионерка. – Дочь у меня там, Олечка. Так, почитай, мне до нее полсуток с пересадками трястись.

– Не говори, Зин, – покивала вторая, – Как закрыли телепорты, так опять вернулись к тому, с чего начинали. Я только привыкать стала, и – на тебе, старые вожжи.

– Не жили хорошо, нечего и начинать, Клавдия, – махнула рукой Зина. – Так и знала, что этим кончится.

– Говорят, авария там стряслась? – блеснула осведомленностью Клавдия. – Под Петербургом? Где центр их научный стоит? С тех пор шкафы транспортные и не работают. Уж третий месяц, почитай, пошел?

– Авария? – насмешливо протянула первая. – Держи карман шире! Просто решили, что нечего обычный народ баловать. Сами-то и по сей день этими ящиками пользуются! Все у них работает, ты уж поверь!

– Да брось! – недоверчиво сказала Клавдия.

– Что брось?! Давеча вечером возвращалась я из магазина. Аккурат мимо пятачка, где городская кабина телепортации стоит. Стемнело быстро, но зрение у меня еще ого-го! На улице ни души, вдруг – раз! Гляжу, а от кабины человек отделился. Секунду назад не было его, а тут ишь, – идет, серьезный такой мужчина, лицо волевое, настороженное!

– Тю! То небось алкаш там нужду справлял!

– Да какой алкаш?! Говорю тебе, серьезный человек. Костюм на нем еще такой необычный, желтый скафандр. И лицо я его где-то раньше видела, актер он что-ли?

– Ну и горазда ты заливать, Зинаида Григорьевна! Актер у нее, вишь, в скафандре из кабины вышел. Постеснялась бы!

– Да ну тебя, Клавка! Вот те крест, так все и было! – женщина мелко перекрестилась. – Работают кабины! А что замки висят, так это видимость одна!

– И куда он пошел-то? Актер твой, – помолчав, спросила Клава. – Ну чего молчишь, обиделась что-ли?

– Да как тебе сказать, – насупилась Зинаида. – Я, честно говоря, не поняла. Хлоп! И делся куда-то. Темно было, не усмотрела.

Женщины помолчали еще немного, а потом, услышав протяжный гудок электрички, подхватили вещи и пошли на платформу.