- -
- 100%
- +
Глава 1
Каждый из нас прочно связан с прошлым невидимыми нитями. Судьба, как шелковая паутинка, плетется из счастливых памятных моментов, взлетов и неудач, и конечно из жизненных уроков, которые мы не всегда усваиваем. Все люди, особенно в зрелом возрасте, склонны оглядываться в прошлое, с улыбкой вспоминая давно ушедшие безмятежные дни и думая о том, что иногда можно было бы поступить так или иначе…
Неужели мне уже сорок шесть? Ведь казалось еще вчера гонял мяч с пацанами, лазили на стройках и воровали яблоки в садах.. что же, бег времени неумолим и в зрелом возрасте тоже нужно находить свои преимущества. В конце концов я многого добился. У меня жена, двое детей. Хорошая работа и большая квартира в центре города…
Однако что-то я погрузился в думки и расслабился среди обычной рабочей недели. А отчет сам не напишется…
Неожиданно в дверь постучали и вошла техник Татьяна Юрьевна, полненькая женщина сорока двух лет.
– Сергей Павлович, посмотри рабочие проекты, только прислали.
– Татьяна Юрьевна, давайте лучше после обеда.
– А вы точно будете в офисе после обеда? А то проекты еще к шефу на подпись нести…
– А куда я денусь? Не улечу же на Марс…
Женщина положила кипу толстых папок на край стола и незаметно вышла.
Я посмотрел на часы. Набросил ветровку и спустился в кафе «Три медведя», где обычно обедаю. За крайним столиком неожиданно увидел бывшую одноклассницу Вику Синицыну.
Она тоже заметила меня и улыбнулась.
– Привет Сережа!
– Здравствуй, Вика! Ты здесь какими судьбами?
– Я недавно в «Альянс» бухгалтером устроилась. Ты же в «Стройсервисе» трудишься? Теперь будем соседями…
Вика такая же стройная, как и в школе, только под глазами темные круги и мелкая сеточка морщинок протянулась от уголков глаз. Я слышал что возраст женщины безошибочно можно узнать по рукам. Викины белоснежные кисти рук безупречны. На правой руке, помимо обручального кольца, красовался красивый перстень с рубиновым камешком. Не знаю, какая сейчас фамилия у бывшей одноклассницы, но для меня она так и осталась Вика Синицына.
– Представляешь, Сережа, кого я сегодня видела?
– Кого?
– Колю Холмогорского, он про тебя спрашивал.
– Не может быть, он же давно в Германии живет.
– Сказал что приехал. Насовсем. Надоело ему на чужбине…
– Надоело на чужбине, дай товарищ закурить!
– Что?
– Да нет, ничего, стишок вспомнился…
Вика улыбнулась:
– В следующем году тридцать лет будет, как школу закончили, нужно обязательно собраться…
Я размешал сметану в борще и задумался. Коля Холмогорский. Пожалуй, лет десять мы уже не виделись, с тех пор как он женился и уехал в Кельн. А в школе были друзьями, не разлей вода: Коля, Витек Сафонов, Юрка Калугин и я. Играли в волейбольной команде, летом ходили в походы, и всегда вместе – и в печали и в радости.
Частенько на летних каникулах мы неделями пропадали на даче у Холмогорских, пока не случилось страшная трагедия с отцом Коли, Борисом Ивановичем, и дачу пришлось продать. Разбросала нас жизнь, как ветер семена, уже не собрать вместе. Сейчас только с Юркой иногда пересекаемся на рыбалке или пивка попить в баре. А как бы хотелось вернуться хоть на несколько дней в школьное безмятежное время, отправиться вплавь по Волге, или махнуть в пойму с ночевкой, с ароматной вечерней ухой, приготовленной на костре…
Мобильник на столе настойчиво заиграл мелодию популярного шлягера .
– Сергей Павлович, вы в офисе? – прохрипел в трубку бригадир
Николай Федянин. – У нас ЧП. Подъезжайте скорее!
– Что случилось, Петрович?
Я хорошо знал привычку Федянина нагнетать панику на ровном месте.
– На улице Лермонтова, где старый особняк разбираем – в подвале туннель нашли, он куда-то вглубь уходит. Рабочие боятся продолжать демонтаж здания. Здесь же во время Отечественной войны были склады с боеприпасами, вдруг на бомбы напоремся.
– Николай Петрович, покурите пока, буду через двадцать минут!
Я закончил трапезничать, попрощался с Викой и вышел на улицу. Моросил мелкий осенний дождь. Я протер лобовое стекло на «Опеле», завел машину и выехал со стоянки.
Чтобы срезать путь, решил ехать не через центр города, а махнул вдоль набережной, через старые квартала. Впереди, на повороте, стоя «КамАЗ», груженный щебнем, путь преградили дорожные рабочие. Я притормозил и свернул во двор, и тут же чуть не врезался в выезжающую спортивную черную «Ауди». Я резко вывернул руль и затормозил всего в десяти сантиметрах от металлического бордюра.
«Ауди» тоже остановилась. Из машины вышли двое: молодой высокий парень в длинном кожаном плаще и девушка с ярко-рыжими волосами и огромными зелеными глазищами в странном темном балахоне. Я тоже приоткрыл дверцу и вылез.
– Мужик, ты как?– прохрипел парень.– Напугался?
– Да нормально все, – я удивлено посмотрел на странную парочку.
– Куда так спешишь? Торопишься прямо как пионер на зарницу…
Я кашлянул в кулак:
– Молодые вы, чтобы про пионеров знать…
Странная парочка переглянулась.
– А как ты вообще сюда поехал, здесь же одностороннее движение?
– Случайно…– буркнул я.– Торопился очень…
– Случайность – обратная сторона закономерности, – улыбнулась девушка. – Будьте осторожны…
Какие-то они очень странные. Будто из другого мира.
– Хорошо. Больше не буду нарушать правила дорожного движения…
Девушка неожиданно расхохоталась и подмигнула парню. Она послала мне воздушный поцелуй и махнула на прощание. Парочка быстро села в машину. «Ауди» тут же сорвалась с места и умчалась в сторону проспекта.
Обкурились, черти, до посинения… и откуда только деньги на такую тачку…
Я завел машину и через пять минут, наконец, прибыл к строительному объекту на улице Лермонтова. Большой желтый автокран, старый экскаватор и пузатые самосвалы стояли у полуразваленного двухэтажного кирпичного здания. Мужики курили под навесом, возле строительного вагончика.
Этот полуразрушенный особняк до революции принадлежал графу Володарскому. Когда граф поспешно эмигрировал во Францию, после известных событий 1917 года, в здании разместили детский приют. Во время Великой Отечественной здесь были военные склады. В шестидесятые годы прошлого столетия особняк отдали под управление «Городского водоканала». Лет десять назад здание уже находилось в аварийном состоянии, дом собирались сносить, но особняк так и стоял долгое время, обгороженный забором из оцинкованного профнастила, будто призрак. Вскоре жилище облюбовали местные бомжи, пока однажды не обвалилась крыша и чуть не придавила какого-то бомжа. И наконец, совсем недавно, было получено разрешение о сносе ветхого дома и строительстве на этом месте торгового центра. Тендер на снос здания выиграла наша строительная фирма «Стройсервис».
Мне вспомнилось, как мы с друзьями частенько лазили здесь по подвалам, искали мифические сокровища графа, которые, как утверждают старожилы, он так и не смог забрать в Париж, быстро унося ноги…
Я подошел к курилке:
– Ну что, мужики, работа стоит – а срок идет?
Работяги дружно заржали. Худощавый и вытянутый, как цапля, бригадир Федянин приподнялся и показал на особняк:
– Сергей Павлович, мужики разобрали кирпичную кладку под лестницей, и обнаружили туннель, который спускается вниз. Может МЧС вызвать? Пусть здесь все как следует проверят.
– Николай Петрович, вечно вы паникуете! Все осмотрели? Что внизу?
– Рабочие как обнаружили эти катакомбы, я сразу же приостановил работы.
– Молодец. Несите фонарь, я сам посмотрю.
Федянин позвал рыжего Петю Кашина:
– Принеси фонарик из вагончика!
Парнишка прибежал через минуту с большим переносным фонарем.
– Сергей Павлович, сторож сообщил что ночью тут странная парочка ошивалась. Приехали на дорогой иномарке. Наркоманы какие-то…
– Высокий парень и рыжая девушка?
– Вроде бы… как на территорию объекта проникли – совершенно непонятно.
– Да хрен с ними… Николай Петрович, мы тут пацанами еще в восьмидесятых все облазили, никаких подземных ходов не помню, – я зашел в подъезд и увидел под лестницей разлом в стене, за которым пряталась бетонная ниша. Я включил фонарь и посветил внутрь. Луч света ударил в пустоту, уходящую в глубину туннеля. Удивительно, но проход был капитальным, с толстыми бетонными стенами.
Федянин и Кашин стояли сзади.
– Мужики, здесь постойте, я сам пролезу и осмотрюсь.
– Осторожней, Сергей Павлович! – пробурчал бригадир.
Я полез вперед. Вскоре проход начал сужаться, мне даже пришлось пригнуться. Я осторожно осмотрел стены в поисках трещин. Но стены оказались идеально ровными. Дальше туннель уходил вниз.
– Сергей Павлович, лучше возвращайтесь! – крикнул Федянин.– Мало ли…
Я попытался посветить вперед, но фонарик бил лучом недалеко, похоже, аккумулятор почти разряжен.
Попробую спуститься еще немного. Я осторожно пролез вперед. Дальше оказался крутой спуск. Подумав, я все же решил вернуться и неожиданно выронил фонарь. Резко потянулся за фонарем, поскользнулся и полетел вниз – в темную неизвестность… и вскоре, пробив ногами старые сгнившие доски, упал прямо на огромную кучу тряпья.
С минуту я лежал не шелохнувшись, боясь даже пошевелиться. После перевел дыхание, поднял руки, пошевелил ногами и убедился что цел. Глаза вскоре привыкли к темноте, и я рассмотрел под собой огромные кучи старых матрасов и фуфаек. Воздух здесь довольно затхлый. Пахло плесенью.
Я привстал и осмотрелся. Не было и малейшего намека на выход. В подземелье оказалось довольно холодно, я прошелся и ощупал стены. Посмотрел наверх: метрах в пяти, сверху, зияла дыра метр на метр. Когда падал, пробил ногами старые полусгнившие доски. Эх, жаль ни спичек, ни зажигалки, и фонарь где-то наверху застрял!
Я присел на кучу тряпья и сжался в комок. Что же, придется теперь ждать, когда меня вытащат . Брр… даже зубы застучали от холода. Только бы крыс здесь не было… И вдруг я заметил на полу старую чугунную крышку от люка. Еще один туннель? Нет, больше я точно никуда не полезу…
Так в раздумье я просидел еще минут двадцать. Никто и не собирался меня спасать. Под ложечкой неприятно засосало.
Наконец, любопытство все же взяло вверх. Я осмотрел крышку люка: старая, чугунная, с кованой ручкой. Приподняв крышку: вниз вела металлическая лестница, а сбоку падал неяркий свет. Значит имеется второй выход! Да и сквознячком потянуло. Ну все, сейчас вылезу наружу и накроется у кого-то премия в квартал! Не могли сверху веревку скинуть, «кони педальные»!
Я медленно спустился по лестнице и оказался в просторной бетонной нише. Из боковой стены торчала широкая асбестоцементная труба, которая вела вверх под небольшим углом, из трубы и падал свет. Присев на корточки, я гусиным шагом пошел к свету, и вскоре вылез на бетонную площадку. Осмотрелся и заметил крутые каменные ступени. Поднявшись, я приоткрыл тяжелую, металлическую дверь и вышел на улицу…
Удивительно, но уже смеркалось. Неужели я так долго просидел в подземелье? Я заметил что вылез из другого крыла здания. Здесь дом был еще целым, неразрушенным. Стены из красного кирпича казались крепкими и монолитными, а высокая крыша напоминала в полутьме старинный замок.
Я медленно обошел особняк, и с удивлением увидел, что и фронтальная часть дома тоже целая, а над подъездом висела небольшая вывеска: «Городской водоканал».
И только тут я заметил, что забор из профнастила исчез. Особняк обнесен деревянным частоколом. Во дворе побелены бордюры, а возле главного входа несколько клумб с красными и белыми розами.
– Хэнде хох! – выкрикнули сзади и в спину мне уперлось что-то острое.
Я медленно обернулся и увидел белобрысого мальчишку лет двенадцати. Он улыбнулся и откинул на землю деревянную штакетину.
– Серый, давай за мной, пока сторож не проснулся!
Мальчик развернулся, шмыгнул в проем забора и быстро исчез в зарослях кустов тутовника.
«Серый?» – недоуменно подумал я. И тут меня поразила одна странная деталь: мальчишка как две капли воды похож на друга детства, Витьку Сафонова. Но даже не это главное – паренек о д н о г о роста со мной. Я остановился и посмотрел на свои руки: небольшие, детские. Встряхнув головой, я ущипнул себя за щеку.
– Ну ты что там встал! – послышалось из-за кустов. – Дуй сюда!
Совершенно ошеломленный я пролез в проем и пошел вслед за мальчиком. Вскоре мы оказались на небольшой полянке среди густых кустов.
Мальчишка деловито присел на деревянном ящике.
– Задолбался я на «шухере» стоять. Хорошо сторож сегодня наклюкался и не делал обход. Ну рассказывай, что там?
– Где?
– В подвале, дурик. Нашел что-нибудь?
– Ты… Витя?
– Серый, ты что, головой сильно ударился?
Я внимательно осмотрел свою одежду: черные брюки, кроссовки, свитер с оленями. Именно так я ходил, когда учился в шестом классе. Наверное я действительно ударился головой в подвале, когда падал. А все происходящее это просто сон.
Витя привстал и потряс меня за плечо:
– Очнись, дурила… ну хоть что-то там было? Может старинные монеты?
– Кроме старых матрасов – ничего…
Друг детства удрученно вздохнул.
– Ладно, так я и знал… наврал все Юрка. Погнали тогда домой, уже седьмой час…
Мальчик резко развернулся и направился через заброшенный сад, где мы в детстве собирали сочные яблоки. Да на этом месте – давно магазин «Магнит». Какой все же интересный, реалистичный сон…
– Пойдем быстрее, а то мне точно попадет! Я бате обещал к семи вернуться! – Витя прибавил шаг. – Срежем через дворы!
Мы перешли через дорогу. Машин почти не было. Проехали несколько старых «жигулей» и зеленый мотоцикл «Днепр» с люлькой. С левой стороны дома стояли старые, деревянные, а с другой – двухэтажные «хрущевки». Ни супермаркетов, ни рекламных вывесок я не заметил. Мимо неторопливо прошли, беседуя, две пожилые женщины с сумками-авоськами, набитыми батонами и стеклянными бутылками с кефиром.
Уже стемнело. Мы шли через старые дворы. Вездесущие бабули на скамейках что-то обсуждали, а в одном дворике из деревянной беседки слышались гитарные переливы и девичий смех. Слегка накрапывал мелкий осенний дождь.
– Да не беги ты как угорелый, Витек! – окликнул я.
Друг собирался что-то сказать, как вдруг послышался хриплый бас:
– Стоять, щеглы!
Мы застыли на месте.
– Это Баркас. Попали мы, Серый! – полушепотом выдохнул Витя.
Из беседки вразвалочку вышел коренастый чернявый крепыш в джинсовой куртке. Леня Баркас собственной персоной. Это тот самый парнишка из соседней школы, который избил меня после школьной дискотеки в шестом классе. Мое лицо наутро напоминало замороженную брюкву. Через пару недель, когда фейс слегка зажил, отец отвез меня на «Динамо» и записал в секцию бокса. Вскоре я втянулся в тренировки, ездил на соревнования, и Баркас уже через два года обходил меня стороной. К восемнадцати годам я стал кандидатом в мастера спорта по боксу. Продолжал заниматься и после службы в армии. Да и сейчас в моей комнате висит боксерский мешок, который я иногда, под настроение, колотил.
Сейчас Баркас не внушал мне абсолютно никого страха. Скорее он напоминал щенка, который вздумал броситься на тигра. Парнишка подошел и грозно осмотрел нас:
– Я что-то не понял, бакланы, мимо моего двора ходим – а дань не платим?
Витя побледнел.
– По полтиннику с рыла – и дуйте дальше! – ощерился Баркас.
– У меня только двадцать копеек, – Витя извлек монетку из кармана и дрожащей рукой протянул.
– А ты что молчишь, бивень? – Леня слегка толкнул меня в плечо.
От него жарко пахнуло перегаром.
– А может, тебе еще ключ от квартиры дать, где деньги лежат? –улыбнулся я.
– Баркас, бей салабона в табло! – хохотнули из беседки.
Леня крепкой рукой схватил меня за грудки и потянул к себе. Затем ударил с левой боковым, я успел увернуться, но удар прошел вскользь, по скуле, разбив губу. Резким движением я освободился от захвата и четко отработал троечкой – два удара по корпусу и хук левой в челюсть. Баркас резко мотнул головой и медленно осел на землю.
Из беседки вышел рослый патлатый парнишка в тельняшке под ветровкой. Он подошел к Лене и помог приподняться. Баркас был в нокауте и пока не мог прийти в себя.
– Ты кто такой, пацан? – удивленно пробурчал парнишка.
– Пойдем, – взял меня за руку Витек и поволок через двор к каменной арке.
Я быстро оглянулся: нас никто не преследовал.
– Серый, ты где так махаться научился?
– Витек, я же КМС по боксу.
– Вот брехло! Смотри, Баркас сегодня пьяный, а завтра он точно мстить начнет. А того, в тельняшке видел? Это – Бес. Он вообще на всю голову отмороженный. Даже на учете в «ментовке» стоит. Может, пока пару дней лучше дома посидишь?
– Не очкуй, Витек, прорвемся…
Мы подошли к дому. Витя жил в соседнем подъезде. Он крепко пожал мне руку.
– Ну давай, Серый, до завтра!
– Пока, Витек!
Я медленно поплелся на третий этаж.
Эх, Витек… В школе ведь как дружили! После службы в армии Виктор останется на сверхсрочную во Владикавказе, выучится на прапорщика, женится и осядет в одной из воинских частей в Северной Осетии. Всего три раза мы виделись после школы, когда он приезжал на встречу выпускников. Разжирел Виктор к сорока годам как боров, все же как-никак начальник продовольственных складов, а сейчас он уже года четыре как на пенсии…
Дверь в квартиру номер двадцать четыре старая, обитая светло-коричневым дерматином. Кнопка звонка так же болталась на одном шурупе.
Я вытер кровь на распухшей губе и задумался – что происходит?
Это точно не сон: Витек, драка во дворе, улицы со старыми автомобилями. Еще раз до боли ущипнул себя за руку. Больно! Спустился в пролет между этажами, и встал на носочки, чтобы увидеть отражение в
темном стекле: на меня смотрел кудрявый русоволосый мальчик, с заостренным лицом и слегка оттопыренными ушами.
Неужели я сейчас позвоню в дверь, и мне откроет молодая мама? Нет, этого не может быть. От этого свихнуться можно, мне ведь сорок шесть, как я мог очутиться в теле самого себя, да еще в подростковом возрасте?
Когда-то давно я увлекался книгами о «попаданцах», находя некоторые сюжеты довольно забавными. Пока не доходило до того места, когда очередной «попаданец» начинал собирать компьютер, машину времени, или автомобиль в девятнадцатом или шестнадцатом веке из подручных средств. Чушь собачья. Я работаю инженером-строителем, а что нового могу предложить человечеству в середине восьмидесятых? Собрать мобильный телефон или «айфон»? Или смонтировать новые очистительные установки? Развернуть сеть интернета по всему СССР? Да ни хрена я не смогу: без проектов, деталей и помощников.
Бывало и такое, что очередной «попаданец» попав в СССР в конце тридцатых, всеми способами прорывался к Сталину, чтобы предупредить о надвигающейся войне.
Что же мне теперь, ехать к Горбачеву, и растолковывать, что перестройка и реформы приведут к полному развалу СССР? Дело это темное, мутное, увезут меня потом далеко на север, где белые медведи летом в валенках ходят или посадят в палату с решетками на окнах, с «наполеонами» по соседству…
Нет, лучше пока поживем-осмотримся. А там уже видно будет…
Я решительно поднялся к двери своей квартиры и нажал кнопку звонка.
Глава 2
Дверь с тягучим скрипом приоткрылась. На пороге стояла… молодая мама в зеленом фланелевом халате и с полотенцем на голове. Боже, я просто поверить не могу…
– Сережа, что не заходишь? Я же в окно видела, ты давно в подъезд вошел. Опять ключ посеял?
На негнущихся ногах я прошел в коридор и осмотрелся. Все совершенно так, как было в конце восьмидесятых. Светлые обои с цветочками, небольшой венгерский шкафчик в прихожей и железная обувная полка. Я разулся и осторожно заглянул в гостиную. Отец в спортивном трико и белой майке лежал на диване и листал газету; сестренка Маринка за столиком что-то старательно выводила в альбоме.
Я застыл возле гостиной, мама сразу окликнула:
– Сережа, мы уже поужинали. Мой руки – и за стол. Пюре еще горячее! – мама прошла на кухню.
В квартире витал запах выпечки и чего-то родного, домашнего.
Я вымыл руки в ванной, рассмотрел в зеркало распухшую губу и прошел на кухню.
У подростков аппетит просто зверский. Я с аппетитом умял пюре с котлетами и сразу же попросил добавки.
– Пюре больше нет, но я еще пирожки с капустой пожарила, твои любимые.
Мама внимательно посмотрела на меня:
– Сережа, ну-ка, повернись, – она провела пальцем по моей распухшей губе. – Паша, иди посмотри на красавца!
Взъерошенный отец, с газетой в руке, подошел и задумчиво взглянул на мою физиономию. Я всегда завидовал атлетической фигуре отца, вот и сейчас он занял почти весь дверной проем.
– Что случилось, Серега?
– В подъезде о перила ударился, – пробубнил я.– Там темно…
Отец ухмыльнулся:
– Сынок, давай тебя на секцию бокса запишем, на «Динамо». Может, тогда «перила» будут тебя стороной обходить, – он дружелюбно похлопал меня по плечу. – Доедай, скоро «Семнадцать мгновений» начнутся!
Мама налила чай в пузатый бокал с вишенкой:
– Как в школе дела?
– В школе… да нормально все.
– Сережа, ну где же нормально? Я утром видела Ольгу Валентиновну. У тебя же три тройки в четверти. Забыл что летом обещал?
– Мам, я постараюсь исправится.
– Поздно уже… четверть на этой неделе заканчивается. Значит фотоаппарат подарим тебе на следующий День рождение.
Через две недели у меня и вправду именины. Когда же родители подарили фотоаппарат «Смена»? Кажется, когда мне исполнилось двенадцать.
Я оказался самым младшим в классе, потому что пошел в школу с шести лет. Мама решила что нечего терять еще целый год в детском саду. Начальница Городского отдела Образования, Инесса Ильинична, была давней маминой подругой, к тому же я уже читал, и в порядке исключения, меня все же взяли в первый класс шестилеткой.
Поужинав, я уселся на старое мягкое кресло в зале. Мама с Маринкой отправились в соседнюю комнату, читать сказки. Маринка в шесть лет еще ходила в садик, к тому же сильно картавила. Мне всегда казалось, что младшая сестренка глупая и капризна, постоянно бесили Маринкины крики и раздражала ее челка, которая быстро отрастала и постоянно лезла в глаза. Однако к семнадцати Маринка превратилась в настоящую красавицу и от женихов просто отбоя не было…Да, выбор у сестренки тогда действительно был, но вот только замуж она вышла за круглого идиота…
– Серега, опять в особняке Володарского шарили? – строго спросил отец, не отрывая глаз от экрана телевизора.
– А откуда ты знаешь?
– С работы ехал, видел вас с Витькой возле «Городского водоканала». Зря вы у особняка околачиваетесь, там еще в тридцатые годы, когда приют был, все подвалы почистили. Так что забудьте про золото графа… эта байка уже лет шестьдесят по городу ходит.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» – произнес на экране Мюллер свою знаменитую фразу.
Отец задумался.
– Мне еще дед рассказывал, граф Володарский был до революции богатейший человек в нашем губернии. Представляешь, на день рождения жены он даже заказывал оперных певцов из самой Москвы. Врать не буду, вроде даже Шаляпин приезжал.
– Все течет – все повторяется. И сейчас, есть лишний миллион – то «звезда» на именинах может спеть и сплясать…
– Ты о чем?
– О наших миллионерах и миллиардерах… – и тут я понял, что ляпнул лишнее.
– Сережа, я иногда ваш молодежный сленг совершенно не понимаю. Какие миллионеры в социалистическом государстве?!
– Пап, да я так, помечтал немного…
– Ты бы лучше помечтал, как тройки в четверти исправить, – пробурчал отец.
« Никогда еще Штирлиц не был так близко к провалу…» – произнес диктор в фильме ровным голосом.
Неловкую паузу разрядила Маринка.
– Селешка, почини Мишку! – сестренка подошла и протянула олимпийского мишку, у которого постоянно садились батарейки и отрывалась одна лапа.
Я вздохнул, взял игрушку, и направился в свою комнату…
Никак не могу поверить что все это происходит на самом деле. С ума можно сойти… неужели сейчас все же 1987 год, именно тогда родители наклеили в прихожей эти светлые обои с цветочками…
Ночью я долго ворочался и не мог уснуть. Осторожно включил напольную лампу-абажур, взял с журнального столика газету «Правда» и принес в комнату. Посмотрел на дату: двадцать второе октября 1987 года. Охренеть! Бегло пробежал заголовки газет: «Подписан Монреальский протокол о защите озонового слоя земли», «США проводят ядерные испытания на полигоне Невада», «Празднования в честь восьмисот сорокалетия города Москва прошли с небывалым размахом».