Учебная книга по Русской истории
- -
- 100%
- +
Вместо отсылки отставных офицеров и солдат в монастыри для пропитания в 1758 году велено учредить инвалидный дом в Казани по образцу парижского; в губерниях Казанской, Нижегородской, Воронежской и Белгородской велено построить богадельни для раненых и увечных солдат; в конце царствования начали хлопотать о приюте вдов и дочерей – сирот заслуженных людей, для этого назначали монастырь в Москве и послали справляться, как подобные учреждения содержатся в чужих краях. В 1760 году для содержания раненых офицеров и солдат учреждена государственная лотерея.
В 1754 году учреждены были государственные заемные банки, один для дворянства, другой для купечества, для того чтоб имевшие нужду в деньгах не разорялись, занимая у частных людей за 12, 15 и 20 процентов, «чего во всем свете не водится», говорит указ. Из банков каждый под залог движимого или недвижимого имущества мог получить до 10000 рублей под 6 процентов. В 1755 году издан был важный для землевладельцев указ о генеральном межевании во всем государстве, но не приведен в исполнение.
Для торговли внутренней самым важным распоряжением было уничтожение внутренних таможен и мелочных сборов, число которых простиралось до 17.
Правительство сильно хлопотало и об усилении внешней торговли; комиссия о коммерции занималась вопросами: на каком основании учредить конторы при главных гаванях, для каждого товара особенную, как разделить русских купцов на компании, как их привлечь к оптовой торговле выпискою чрез конторы на свои имена товаров из других областей, какие взять предосторожности от контор иностранных и от комиссионеров, как некоторых из русских купцов перевесть для торговли к петербургскому порту, как посылать в чужие края из купеческих детей для коммерческих дел и кредита; рассмотреть фабрики – какие нужны для государства и какие надобно вновь завести; как посылать консулов в иностранные государства, как строить купцам корабли и пользоваться ими – казенным товарам оставаться ли в казенном содержании или в вольной продаже.
Восстановленный Елисаветою во всей прежней силе Главный магистрат объявил купцам всех городов, не захотят ли отпустить своих детей или приказчиков в Голландию учиться коммерции и содержанию контор.
В приведенных распоряжениях обнаруживалась преимущественно деятельность графа Петра Ивановича Шувалова; в мерах относительно просвещения обнаруживается деятельность Ив[ана] Ив[ановича] Шувалова. В 1755 году был основан университет в Москве и при нем две гимназии, по проекту Шувалова. Университет учреждается, говорилось в проекте, для дворян и разночинцев по примеру европейских университетов, где всякого звания люди свободно наукою пользуются; одна гимназия назначалась для дворянства, другая – для разночинцев. Учредить университет именно в Москве заставили следующие соображения: большое число живущих в ней дворян и разночинцев; положение ее в середине государства, куда каждому легче приехать; дешевизна содержания; возможность каждому почти найти в Москве родственников или знакомых; множество помещиков, которые живут в Москве, платят большие деньги домашним учителям, неспособным и незнающим, иностранцам, которые прежде были лакеями, парикмахерами и т. п.
Московский университет, говорил Шувалов, даст возможность заменить этих иностранцев русскими наставниками, даст возможность завести и по другим городам училища, от которых «и в отдаленном простом народе суеверия, расколы и тому подобные от невежества происходящие ереси истребятся». В трех факультетах – юридическом, медицинском и философском – новый университет имел 10 профессоров.
Домашние учителя-иностранцы должны были подвергаться экзамену. В 1757 году последовало доношение Московского университета о необходимости учредить Академию художеств в Петербурге, в 1758 году – об учреждении гимназии в Казани; Шувалов представил о необходимости учредить гимназии и школы в губерниях, и ему Сенат поручил составление штатов и плана.
В 1761 году велено выдавать двойное жалованье русским лекарям, желающим отправиться за границу для усовершенствования себя в медицине. В Петербурге и Москве учреждены школы для обучения повивальному искусству; учреждены были школы на Украинской линии для обучения однодворческих и ландмилицких детей; в Оренбурге учреждена школа для детей ссыльных.
В проекте Московского университета Шувалов говорил, что благодаря науке, внесенной Петром Великим, в короткое время произошла перемена в нравах и обычаях. Действительно, можно было заметить перемену, преимущественно внешнюю; большой же внутренней перемены к лучшему при слабых начатках просвещения еще не могло быть. Доказательством служило это присутствие внутренних врагов, на которых так горько должна была жаловаться императрица Елисавета в конце своего царствования:
«Законы исполнения своего не имеют от внутренних общих неприятелей, которые свою беззаконную прибыль присяге, долгу и чести предпочитают; с каким прискорбием видим мы это и чувствуем, что вкореняющееся зло пресечения не имеет. Несытая алчба корысти до того дошла, что некоторые места, учрежденные для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие – предводительством судей, потворство и упущение – ободрением беззаконникам».
Продолжали свирепствовать и другого рода внутренние враги, разбои в больших размерах не прекращались: в Низовых областях, по Оке до Казани разбойники ходили шайками по 50 человек, разбивали суда и деревни. шедший в Сибирь казенный китайский караван едва отбился от них пушками, и губернаторы и воеводы не обращали на это никакого внимания; в Москве, точно так же как в допетровское время, господские люди разбойничали днем и ночью. В 1756 году на Оке, выше Нижнего, появилось в двух лодках 80 человек разбойников, отлично вооруженных, с пушками; отправленное против них войско правительства было разбито; в Алатыре разбит был магистрат.
Что касается до Малороссии при Елисавете, то в 1743 году, когда императрица приехала в Киев на богомолье, старшины поднесли ей просьбу о позволении выбрать гетмана, вследствие чего Сенату было велено распорядиться насчет гетманского избрания. Но Сенат медлил, потому что человек, назначенный в гетманы, еще образовывался за границею: то был родной брат Алексея Разумовского, Кирилла Григорьевич; наконец в 1750 году собрана была рада в Глухове, и двадцатидвухлетний Разумовский, бывший уже президентом Академии наук, был избран в гетманы.
Глава XLVI
Царствование Петра III Федоровича
Это кратковременное царствование особенно замечательно двумя постановлениями: о правах дворянства и об уничтожении Тайной канцелярии. В феврале 1762 года издан был манифест, в котором говорилось, что при Петре Великом и его преемниках нужно было принуждать дворян служить и учиться, отчего произошла большая польза, истреблено нерадение к пользе общей, невежество; знание и прилежание к службе умножили искусных и храбрых генералов, также людей, сведущих в гражданских и политических делах, благородные мысли вкоренили в сердцах патриотов беспредельную верность и любовь к государю и великое усердие к службе. «И потому, – заключает император, – мы не находим той необходимости в принуждении к службе, какое до сих пор потребно было».
Чрез несколько дней издан был другой манифест – об уничтожении Тайной розыскной канцелярии. Канцелярия эта получила начало при Петре Великом для розысков о государственных преступлениях, когда шла самая сильная борьба между старым и новым порядком вещей, когда приверженцы старины не щадили преобразователя, возбуждали к нему ненависть распространением в народе самых нелепых против него выдумок. Но при этом вместе с действительными преступниками розыску (пытке) подвергались люди простые, солдаты, крестьяне, передавшие какой-нибудь слух, в сердцах не подумавшие, о ком и о чем идет речь, не привыкшие, особенно в пьяном виде, удерживаться от бранных выражений; приводились в канцелярию и люди невинные, на которых донесено было по злобе; клеветники подвергались такому же наказанию, какое ожидало обвиненных, если бы вина была доказана, но это не прекращало ложных доносов.
В царствование императрицы Анны через Тайную канцелярию прошел целый ряд священников, позабывших отслужить молебны и обедни в царские дни: все они были расстрижены, биты кнутом и сосланы в Сибирь.
В манифесте Петра III говорилось: «Всем известно, что к учреждению Тайной канцелярии побудили Петра Великого тогдашних времен обстоятельства и не исправленные еще в народе нравы. С того времени год от году меньше становилось надобностей в таких канцеляриях; но так как Тайная канцелярия все оставалась в своей силе, то злым людям подавался способ или ложными затеями протягивать вдаль заслуженные наказания, или клеветать на своих начальников и неприятелей.
Поэтому Тайная канцелярия уничтожается навсегда, ненавистное выражение «слово и дело» (произносимое обыкновенно доносчиками) не должно значить ничего. Доносы по первому и второму пункту представляются в ближайшее судебное место или к ближнему военному командиру; доносы преступников не выслушиваются; тех, на которых донесено без свидетелей и письменных доказательств, под караул не брать и подозрительными не почитать прежде рассмотрения дела.»
В столице ведение дел по первым двум пунктам император предоставил себе, чтоб показать пример, «как должно кротостию исследования, а не кровопролитием истину отделять от клеветы и коварства».
Велено было также прекратить исследования о раскольниках-самосожигателях; издан указ о защите раскольников от обид. Раскольникам, бежавшим в Польшу и другие заграничные места, позволено было возвратиться; им отведены были для поселения земли в Сибири, и запрещено их преследовать, «ибо, – говорит указ, – внутри Всероссийской империи и иноверные, яко магометане и идолопоклонники состоят, а те раскольники христиане, точно в едином застарелом суеверии и упрямстве состоят, что отвращать должно не принуждением и огорчением их, от которого они, бегая за границу, в том же состоянии множественным числом проживают бесполезно».
В некоторых местах крестьяне, побуждаемые ложными слухами, вышли из повиновения помещикам, издан был манифест о прощении этих крестьян, если принесут раскаяние, и о наказании рассевателей ложных слухов. Опальные прежнего царствования были возвращены из ссылки; в большой милости при дворе явился знаменитый Миних, в котором несчастия и лета не ослабили энергии и честолюбия.
Что касается внешних отношений, то Петр III, питая неограниченное уважение к Фридриху II, тотчас по вступлении своем на престол поспешил прекратить войну с Пруссиею, отказался от всех завоеваний, велел русским войскам, стоявшим в Померании, сдать свои магазины пруссакам, послал вспоможение жителям Пруссии, разоренным русскими войсками; заключен был тесный союз между Россиею и Пруссиею. Окончив войну с Фридрихом II, Петр III хотел немедленно же начать войну с Даниею вследствие давней вражды между этою державою и герцогством Голштинским.
Окончание одной войны без всякой пользы для России, вследствие личного расположения; приготовления к другой войне, не обещавшей для России никаких выгод, начинаемой из личной вражды; поклонение Фридриху II и всему прусскому; преимущества, оказываемые голштинским войскам и вообще иностранцам, возбуждали неудовольствие, которое увеличивалось вследствие нерасположения Петра III к супруге своей Екатерине Алексеевне, умевшей приобресть уважение и любовь своими блестящими способностями, развитыми образованием, и своею преданностью русским интересам. 28 июня 1762 года вспыхнуло восстание; Екатерина была провозглашена императрицею; Петр после неудавшейся попытки к сопротивлению отрекся от престола в пользу супруги своей, и скоро потом смерть постигла его в загородном дворце, 6 июля, на 35-м году от рождения.
Глава XLVII
Литература от Петра Второго до Екатерины II
1. Общий характер. Кантемир. Так как эпоха преобразования царствованием Петра Великого не кончилась, то все вопросы, поднятые вследствие нового порядка вещей, все столкновения, им порожденные, должны были иметь силу и после Петра, должны были главным образом отражаться в литературе. В литературе отражалась борьба между старым и новым.
Приверженцы старины, раскольники, имели свою тайную рукописную литературу, в которой высказывались обличения новому порядку, прославлялись подвиги и страдания приверженцев старины. Явная, печатная литература исключительно принадлежала приверженцам нового, которые, предоставя церковным писателям ратовать против раскола, с одной стороны, прославляли новый порядок вещей и его виновника Петра, с другой вооружались против защитников старины.
Таковы сатиры Кантемира, писателя-вельможи, передового бойца в рядах поклонников Петра и нового порядка. Кантемир старается представить в смешном виде людей, толкующих о вреде, какой происходит в обществе от науки, старается показать, что одно своекорыстие заставляет их жалеть о старом времени и порицать новое. Кантемир старался показать важность образования, которое усугубляет природные силы человека, молодого равняет со стариками по мудрости; сатирик вооружается против тех отцов, которые копят богатство и пренебрегают воспитанием детей и потом горюют, когда сын, выросши, делается негодным человеком.
Цель воспитания, цель всех наук и искусств, по Кантемиру, состоит в том, чтоб сердце юноши утвердить в добрых нравах, сделать его полезным отечеству, между людьми любезным и всегда желательным. Прославляя науку, введенную Петром, Кантемир необходимо должен был прославлять самого Петра, через постановление которого мы стали вдруг народом новым, по выражению Кантемира; труд Петра был корнем нашей славы; благодаря этому труду, подвигам, странствиям принесены были к нам из чужих краев приличные человеку нравы и искусства.
2. Ломоносов. Вторым, более громким прославителем Петра и нового порядка был знаменитый Ломоносов, поэт, оратор, ученый, автор грамматики, риторики, отечественной истории, химик, геолог и физик. Мы видели, что Петр, основывая Академию, объявил, что при тогдашних средствах России не может быть трех отдельных учреждений – академии, университета и гимназии и что одно учреждение должно носить этот тройственный характер; действительно, разделения занятий по недостатку средств и людей быть еще не могло, одно учреждение должно было исполнять несколько обязанностей, один даровитый и ученый человек должен был приниматься за несколько, разнородных занятий, удовлетворять многим с разных сторон требованиям.
Таков был и Ломоносов. Громадная деятельность Ломоносова, могущественное влияние его на школу и на все последующее образование всего сильнее утвердили тот взгляд, что образованные русские люди обязаны своим бытием Петру; Петр в сочинениях Ломоносова называется богом России; город, им основанный, – священным городом. Для русского человека, изучившего оды и похвальные слова Ломоносова, величественная фигура преобразователя поднялась на недосягаемую высоту и заслонила собою всю предыдущую историю; из этой истории только одно лицо Ломоносов сопоставляет с Петром Великого Иоанна (Грозного), которого называет примером для Петра; оба героя трудятся вместе для величия России.
Оды и похвальные слова Ломоносова Елисавете суть оды и похвальные слова Петру; похвалы дочери рифмуют только похвалам отцу. Кроме обычного прославления просвещения и просветителя – Петра в сочинениях знаменитого писателя находим любопытные мысли или взятые им из тогдашнего общества, или распространенные им в обществе.
Так, Ломоносов указывает две цели для русского оружия: завоевания Турции и Китая. Особенно любопытно рассуждение Ломоносова о размножении и сохранении российского народа в письме к И. И. Шувалову, который был покровителем и другом знаменитого писателя и по его внушениям хлопотал об учреждении Московского университета. В этом рассуждении Ломоносов указывает язвы тогдашнего общества и предлагает средства к их исцелению: Ломоносов вооружается против браков между стариками и молодыми девицами и наоборот, что было тогда в обычае по деревням; говорит против пострижения молодых людей в монахи, требует учреждения воспитательных домов, умножения искусных повивальных бабок, распространения медицинских книг для народного употребления, уничтожения суеверий; вооружается против невоздержания на масленице и на светлой неделе; жалуется на недостаточность врачебных пособий в народе и войске; жалуется на кровавые драки, которые происходят между соседями, особенно между помещиками, и единственным средством прекращения этих драк считает межевание; говорит, что нет никакой надежды уменьшить разбои, потому что в России есть глухие пространства без городов на 500 и больше верст – убежище для разбойников и всяких беглых и беспаспортных людей; Ломоносов предлагал по таким местам основать города. Потом Ломоносов указывает на уменьшение народонаселения от побегов крестьян за польскую границу: лучшее средство против этого, по мнению автора, есть кроткое обращение с крестьянами.
В одном письме своем к Шувалову Ломоносов говорит, что он «читает лекции, делает опыты новые, говорит публично речи и диссертации, сочиняет разные стихи и проекты торжественным изъявлениям радости, составляет правила к красноречию на своем языке и историю своего отечества и должен еще на срок поставить». Русскою историею Ломоносов стал заниматься по предложению Шувалова, который хотел, чтоб он исключительно занялся этим трудом. Но Ломоносов занимался им не по призванию (любимые науки его были физика и химия), и он думал, что стоит только употребить искусство – и русская история представит деяния, подобные деяниям героев греческих и римских; смотря на историю только как на украшенный витийством рассказ, имеющий прославление геройских подвигов, Ломоносов очень легко обходился с источниками; витиеватое изложение вышло далеко не художественно, но при решении некоторых вопросов из древностей видны проблески сильного таланта. Враждуя с немцами, Ломоносов никак не хотел выводить Рюрика с братьями из Скандинавии и выводил их из Пруссии, делая пруссаков славянами.
3. Труды русской истории. И ученые, менее Ломоносова даровитые, не могли посвящать своей деятельности одному какому-нибудь предмету. Так, известный уже нам Тредьяковский, профессор элоквенции 3, знаменитый автор «Тилемахиды», переводчик Римской истории Ролленя, писал также историческое исследование о варяго-руссах, которые являются у него жителями острова Рюгена, славянами поморскими.
Но более всех в это время для русской истории потрудился В. Н. Татищев, на деятельности которого также отразился общий характер эпохи, когда дела было гораздо больше, чем рук, когда разделение занятий было невозможно; взявшись за одно дело, видели, что для него необходимо несколько приготовительных работ, одна работа вела к другой, и один деятель должен был вдруг удовлетворять многим потребностям. Управляющий горными заводами, впоследствии астраханский губернатор, Татищев делается первым собирателем и критиком материалов русской истории.
Это случилось таким образом: служа под начальством графа Брюса, Татищев помогал ему в составлении полной русской географии, а потом должен был взять на себя один весь этот труд, но при этом Татищев заметил, что без полной и верной истории нельзя составить полной и верной географии, и вот он начинает заниматься русскою историею: собирает летописи, делает выписки из немецких и польских исторических книг, из книг же, написанных на языках, ему незнакомых, заставляет переводить известия об России. Татищев не хотел писать русской истории, он хотел собрать материалы и показать, как надобно ими пользоваться; труд его, известный под именем «Истории Российской», есть свод летописей, а в примечаниях Татищев сообщает свой взгляд на события и предлагает критику летописных известий.
Важная заслуга Татищева состоит в том, что он дал понятие, как приняться за дело, показал, что такое русская история, какие существуют средства для ее сочинения. Но труд Татищева не был оценен современниками; одним не нравился простой летописный, неукрашенный рассказ, другие вооружались против некоторых резких суждений автора в примечаниях, и книга не была напечатана при жизни Татищева.
Неизданным оставалось в это время «Ядро Российской истории», сочиненное Манкиевым еще при Петре Великом и долго приписываемое князю Хилкову. Исключая древнейший период, события переданы в «Ядре» просто, обстоятельно, почти безошибочно.
Кроме означенных русских людей с пользою занимались русскою историею два иностранца, Байер и Мюллер, призванные в Петербургскую академию. Байер, не знавший по-русски, мог с успехом заниматься только теми вопросами, где мог пользоваться иностранными источниками; он положил начало научному исследованию о происхождении варягов-руси, которых выводил из Скандинавии. Неутомимый Мюллер знаменит особенно как собиратель и издатель материалов исторических и географических.
Но в то время, когда явилась потребность собирания материалов древней русской истории, были люди, которые, записывая события современные, события собственной жизни, оставили нам любопытные известия о новой России, об этом обществе, тронутом преобразованиями. Из этих записок особенно замечательны записки майора Данилова, представляющие любопытную картину нравов и обычаев времени. Здесь мы видим русских дворян второй четверти XVIII века, видим, как богатые дворяне жили, окруженные своими приживальцами – бедными родственниками, как дворянские дети учились грамоте у дьячков, считавших розги единственным средством к успеху, потом поступали в школы, учрежденные правительством, и как в школах этих не было ни порядка, ни присмотра, преподавал пьяный учитель, три раза попадавшийся в убийстве; видим, как служили богатые дворяне получавшие годовые отпуски по милости полкового секретаря, бравшего за это по 12 человек крестьян с семействами. Видим, как разбойники разоряют помещичьи дома, как воеводы посылают сыновей своих на святках славить по уезду с пятью или более пустыми санями, и как эти сани возвращаются наполненные хлебом и курами.
Сколько важны записки Данилова относительно быта провинциальных дворян, столько же важны записки князя Якова Шаховского относительно высших слоев тогдашнего общества. Шаховской начал свою деятельность при Бироне, слыхал от этого временщика выражение: «Вы, русские»; сильно поднялся при правительнице Анне, рисковал всего лишиться при вступлении на престол Елисаветы, но удержался, хотя и не с прежним значением; замечательны его служба в звании синодского обер-прокурора, отношения к синодальным членам; в качестве генерал-прокурора Шаховской сталкивался с могущественным Петром Шуваловым, обличал его поступки.
Вообще Шаховской представляет утешительное явление: это был гражданин, крепкий верою и сознанием своих обязанностей.
Из записок иностранцев о русских событиях особо замечательны записки Манштейна.
4. Сумароков. В описываемое время появились и литературные журналы.
Сумароков, человек тщеславный, сварливый, нестерпимый, писатель недаровитый, но неутомимый и смелый обличитель общественных недостатков, издавал журнал «Трудолюбивая пчела»; содержанием служили оригинальные и переводные стихотворения, рассуждения, например о пользе мифологии и т. п., странные исторические статьи вроде баснословного рассказа о созидании Москвы.
Но важнее те статьи, в которых высказывается уже недовольство крайностями господствующего направления; Сумароков нападает на пестроту русского языка вобравшего в себя множество иностранных слов, частию чрез заимствование новых понятий у народов чуждых, более образованных, частию по необходимости читать всегда иностранные книги за неимением русских, частью, наконец, от ребяческой хвастливости знанием, которое не все имеют, знанием, которое отличало человека образованного, принадлежащего к высшему сословию, от человека из простонародья. Насмехаясь над пестротою языка так называемых образованных людей, Сумароков насмехался над их поверхностным образованием, насмехался над этими кавалерами-петиметрами, как их тогда называли, которые кричали обо всем, не зная основательно ничего, не умея ничего доказать. Кроме петиметров Сумароков особенно вооружался в своем журнале против подьячих-взяточников.
5. Театр. Мы видели, что театральные представления начались у нас еще при царе Алексее Михайловиче, но эти представления не были публичными.
При Петре в Москве являются публичные театральные представления, немецкие и русские; чтоб охотнее ездили в Комедиальную храмину, отменена была проезжая пошлина в ночное время в те дни, когда бывали представления; на сцене прославлялось торжество Петра над домашними врагами, выводились на посмеяние люди и мнения, с которыми боролся Петр, осмеивался раскольник, вооружавшийся против латинских школ, дьячок, откупающий детей от школы, подьячий-взяточник.
С переселением двора в Петербург московский театр мало-помалу прекратился; в Петербурге при Анне и Елисавете видим иностранные труппы; русские пьесы игрались только в Кадетском корпусе. Но при Елисавете явился русский театр в Ярославле, заведенный купеческим сыном Волковым. Волков был вызван в Петербург, где в 1756 году учрежден публичный российский театр; а в 1759 году Волков был отправлен в Москву для учреждения и там театра.