Учебная книга по Русской истории
- -
- 100%
- +
Средства к просвещению мало-помалу усиливались, но далеко не в такой еще степени, чтоб следствия его могли быть ошуштсльны в обществе. Извне много было блеска, роскоши, но под этим внешним лоском скрывалось еще много грубости нран-ственнои. Возможность такого характера, каким отличался Волынский, возможность его поступка с Трсдьяковским всего лучше обрисовыпает нам общество.
Полуобразованность всего лучше высказывалась в этой страсти к щутам, которые наполняли дворец и домы вельможеские, в страсти к удовольствиям балаганным, к штукам, какою был, например, знаменитый Ледяной дом, построенный во время жестокой зимы 1740 года для празднования свадьбы придворного шута; Тредьяковский должен был участвовать, в этом шутовстве, сочинил для нею нелепые, непристойные стихи. Такую роль играл академик в Петербурге, а какую роль играли несчастные медики в полках, узнаем из донесения армейского доктора архиатеру (главному медику) Фишеру:
«Штаб-офицеры лекарей хотят иметь совершенно в своей команде, употребляют их вместо камердинеров, заставляют парики расчесывать, а если лекарь пред своим штаб-офицером не захочет показать излишней услужливости и раболепства, то на него нападают, по произволу штрафуют и бесчестят, а которые лекаря у штаб-офицеров в страхе или милости, употребляются вместо камердинеров, такие докторов не слушаются и должностию своею пренебрегают, к больным не ходят, а живут больше при домах штаб-офицерских, другие же, обиженные штаб-офицерами служить не хотят».
В Малороссии в начале царствования Анны Апостол спокойно гетманствовал до смерти своей, случившейся в 1734 году; преемника ему не дали, а, правление поручено было коллегии из шести членов – троих великороссиян и троих малороссиян.
6. Дела внешние. Внешними делами при Анне управлял Остерман.
Австрия и Франция наперерыв искали союза с Россией; Остерман убедил императрицу, что австрийский союз гораздо полезнее, ибо Австрия ближе к России и может помогать ей в делах польских и турецких, тогда как от далекой Франции нельзя ждать деятельной помощи. На востоке Россия отказалась от плана Петра Великого относительно утверждения на берегах Каспийского моря: в начале 1732 года были возвращены Персии завоеванные у нее Петром провинции, которые по нездоровому климату своему были кладбищем для русского войска. В следующем 1733 году умер Август II, король польский; Россия и Австрия, действуя заодно, хотели видеть преемником Августа сына его, Августа III, курфюрста саксонского, который обещал русскому правительству действовать согласно с ним относительно Курляндии и стараться о том, чтоб Польша отказалась от своих притязаний на Лифляндию. Противником Августа был старый соперник отца его Станислав Лещинский, который теперь вследствие брака своей дочери Марии с французским королем Людовиком XV поддерживался Франциею.
Лещинский был провозглашен королем, но приближение русского войска под начальством Ласси заставило его удалиться из Варшавы в Данциг. Пользуясь этим, саксонская партия провозгласила Августа, и Ласси пошел осаждать Станислава в Данциге, но, имея очень мало войска, не мог действовать с успехом. В России нашли, что дело идет очень медленно под Данцигом, и на смену Ласси послали Миниха. И Миних при тех же средствах, какие были у Ласси, не мог скоро подвинуть дела, но когда к нему на помощь подошли сухопутное войско и флот, привезший запасы и артиллерию, то Лещинский бежал и Данциг сдался.
Осада этого города, продолжавшаяся 135 дней, стоила русским более 8000 человек.
Скоро для Миниха представилось более блистательное поприще в войне с Турциею, начатой в союзе с Австриею по поводу крымских набегов; Ласси овладел Азовом; в 1736 году Миних взял Перекоп и страшно опустошил всю западную часть полуострова до самого Бахчисарая; в 1737 году Ласси опустошил восточную часть Крыма, и Миних взял Очаков, в 1739 Миних одержал блистательную победу при Ставучанах, взял Хотин, перешел Прут, хвалясь, что позорный Прут сделал славным, намеревался уже перейти за Дунай. Эти блистательные успехи стоили, однако, очень дорого: походы были трудные, степные, а Миних вовсе не отличался способностью беречь людей. Как трудны были эти степные походы, можно видеть из того, что войско должно было везти с собою воду и дрова.
В то время как Миних торжествовал над турками, Австрия терпела постоянные неудачи и требовала мира, но кроме неудач на склонность Австрии к миру имело влияние еще французское золото. Неравнодушные к нему министры австрийские начали представлять императору Карлу VI, что русская армия, исповедующая греческую веру, гораздо опаснее для наследственных владений австрийского дома, чем турецкая, потому что большая часть подданных австрийских в Трансильвании, Венгрии, Кроации, Далмации, Истрии исповедуют одну веру с русскими.
Наконец, европейские державы беспокоились, чтоб русские не проникли до Константинополя и не захватили левантской торговли. Австрия приняла посредничество французского посланника в Константинополе Вилльнева; императрица Анна, не видя помощи от союзников, слыша, что персы также хотят заключить мир с турками, устрашенная сильным уроном в войске и обеспокоенная несогласием между предводителями его, сильно желала мира, лишь бы уничтожены были условия постыдного Прутского договора. Мир был заключен в Белграде в сентябре 1739 года: Австрия сделала Турции важные уступки, Россия ничего не приобрела, кроме куска степи между Бугом и Днепром, да еще было постановлено, что турки сроют Азов до основания. Так кончилась война, в которой погибло 100 000 русского войска.
Но в то время как Миних побеждал турок, Бирон без всяких побед и трудов сделался герцогом курляндским. В 1737 году умер последний из Кетлеров, Фердинанд. Узнавши о его смерти, петербургский двор приказал русскому войску из Риги вступить в Курляндию, чтоб поддержать избрание в герцоги Бирона, и Бирон был избран большинством голосов курляндского дворянства, которое прежде не соглашалось признать его дворянином курляндским.
7. Бирон-правитель и кончина императрицы. Новый герцог не поехал в Курляндию, остался в России, где хотел упрочить свою власть и на будущее время. Императрица Анна отказалась вступить в брак и для упрочения русского престола в потомстве царя Иоанна Алексеевича выдала племянницу свою принцессу мекленбургскую (дочь герцога Леопольда и царевны Екатерины Ивановны) за Антона Уяьриха, принца брауншвейг-люнебургского; от этого брака в августе 1740 года родился сын Иоанн, который и назначался наследником престола.
Между тем в императрице обнаружились признаки опасной болезни. 5 октября с нею случился сильный припадок. Тут Бирон начал хлопотать, чтоб ему быть регентом во время малолетства Иоанна, и нашел поддержку в кабинет-министрах князе Черкасском и Бестужеве-Рюмине, потом в Минихе; особенно хлопотал возвышенный Бироном Бестужев-Рюмин. В совещании, на которое кроме кабинет-министров были приглашены и другие знатные лица, решили, что нет никого способнее Бирона управлять государством, и определили просить императрицу, чтоб она согласилась на желание народа, приказала герцогу курляндскому управлять государством до совершеннолетия Иоанна, т. е. до 17 лет; просьба была исполнена.
17 октября 1740 года императрица скончалась 46 лет or роду, и все спокойно присягнули импортеру Иоанну и регенту герцогу курляндскому.
Глава XLIV
Правление Бирона и Анны Леопольдовны
С первых же дней оказалось, что Бирон не крепок на своем регентстве.
Бирона терпели как временщика, из уважения ко власти, его возвысившей, теперь не хотели терпеть его как правителя. Поднялся сильный ропот, когда в церквах после императора, его матери и цесаревны Елисаветы Петровны начали поминать неправославного Бирона. По ночам народ начал сталпливаться в разных местах; драгуны разогнали безоружные толпы, но гвардия была против Бирона и громко, публично высказывала свое неудовольствие, свои угрозы. Замысел отделаться от Биропа гражданским путем, как в 1730 году отделались от верховников не удался: князь Черкасский выдал подполковника Пустошкина с товарищами, предлагавшими ему объявить торжественно, что нация не желает иметь Бирона регентом. За неимением вождя гражданского движения дело должно было решиться войском, у которого был вождь, знаменитый фельдмаршал Миних. Миних захватил Бирона ночью. Анна Леопольдовна провозглашена была правительницею, муж ее принц Антон – генералиссимусом, Миних – первым министром. Бирона лишили имения, чинов, орденов и отправили в Сибирь, в город Пелым.
Свержение Бирона не могло успокоить Россию и только вызывало новый, окончательный переворот. Анна Леопольдовна была совершенно не способна к делам правительственным: целые дни просиживала она во внутренних покоях с неразлучною фавориткою (фрейлиною Мешден). Все должно было, следовательно, сосредоточиваться в руках первого министра – Миниха. Но у правительницы был муж. Принц Антон не хотел уступать Миниху первенства; сам он был мало способен к самостоятельной деятельности, но у него был руководитель. Остерман, давний соперник Миниха. Остерман и принц Антон начали пугать правительницу, убеждать ее освободиться от Миниха как от человека самого опасного, который не остановится ни перед чем. Напугать Анну Леопольдовну было нетрудно.
Миних стал замечать, что его выживают, не хотят с ним заниматься делами:
Миних подал в отставку и получил ее (марта 1741 года).
Остерман сделался всемогущим, но ненадолго. Между мужем и женою, между принцем Антоном и принцессою Анною началась ссора, и правительство представило два враждебных лагеря, а между тем внизу слышался сильный ропот, ибо со свержением Бирона порядок вещей не переменился; внешние дела также запутывались.
Чтоб воспрепятствовать России подать помощь Австрии в предстоявшей войне за наследство австрийского престола, Франция действовала против России в Стокгольме, волновала шведскую молодежь, которая хотела непременно отнять у России завоевания Петра Великого и считала это дело легким. Пропустив удобный случай во время турецкой войны, Швеция теперь объявила войну России, выставив в числе причин отстранение от престола цесаревны Елисаветы Петровны и голштинского дома. Но Франция не ограничилась возбуждением Швеции к войне: чтоб изменить политику России, порвать союз ее с Австриею, французский посланник в Петербурге Шетарди принял деятельное участие в перевороте, который должен был низвергнуть правительницу Анну и ее сына.
Переворот мог быть произведен только во имя одного лица – дочери Петра Великого Елисаветы. Число приверженцев Елисаветы было велико, потому что около нее сосредоточивалось национальное движение, но между высшими сановниками из русских не было энергического человека, который бы решился действовать за нее ее именем. Главным действователем является Лесток, лекарь, находившийся при цесаревне. И теперь переворот не мог произойти гражданским путем, надобно было произвести его вооруженною силою, но не было человека, который бы мог принять начальство над нею; Елисавета Петровна сама должна была принять это начальство, сама сделать то, что в пользу Анны Леопольдовны сделал Миних. Легко понять, как ей трудно было решиться на это.
Долго медлить, однако, было нельзя: о сношениях Елисаветы с Шетарди через Лестока было узнано, ей грозила страшная опасность. Долго медлить было нельзя и потому, что преданные Елисавете гвардейцы получили приказ выступить в Финляндию против шведов. Ночью с 25 на 26 ноября 1741 года семь Преображенских гренадеров явились к Елисавете: «Мы завтра выступаем в поход, матушка! Ты останешься в руках своих лиходеев, нельзя больше ждать ни минуты».
Делать было нечего: Елисавета повела солдат во дворец, и Анна Леопольдовна с семейством была захвачена. В ту же ночь взяты Миних, Остерман, Головкин.
Елисавета без всякого сопротивления была провозглашена императрицею. Сперва она хотела бывшую правительницу Анну со всем семейством отпустить за границу, но потом переменила намерение: бывший император Иоанн заключен был в Шлюссельбурге, Анна с мужем и остальными детьми отвезена в Холмогоры, где Анна и умерла в 1746 году. Наряжена была комиссия судить Миниха, Остермана и других участников прежнего правления; их приговорили к смертной казни, но императрица переменила казнь на ссылку: Остермана сослали в Березов, Миниха – в Пелым, а Бирона возвратили из ссылки и позволили ему жить в Ярославле; Миних в Пельше жил в том самом доме, который, по его плану, построен был для Бирона.
Глава XLV
Царствование Елисаветы Петровны
1. Лейб-компания и движения против иностранцев. Наказав приверженцев старого правительства, глав господствовавшей при нем немецкой партии, новая императрица щедро наградила людей, помогших ей овладеть престолом. Рота Преображенского полка, особенно участвовавшая в этом деле, получила название лейб-компании. сама императрица назначила себя ее капитаном, унтер-офицеры и рядовые получили потомственное дворянство, деревни и земли. Всеобщее неудовольствие против господствовавших недавно иностранцев выразилось в войске движениями против иностранных офицеров. В Финляндии в действующей против шведов армии обнаружилось волнение, которое грозило привести к печальным последствиям, к истреблению иностранных офицеров, но смелость и решительность генерала Кейта прекратили смуту: он бросился в мятежную толпу, схватил одного из зачинщиков мятежа и послал за священником, чтоб приготовить его к смерти; толпа, пораженная ужасом, рассеялась, и возмутители были наказаны; в самом Петербурге было подобное же волнение.
2. Престолонаследие и главные действующие лица в царствование Елисаветы.
Объявив потомство царя Иоанна не имеющим права на русский престол, императрица поспешила упрочить наследство за потомством Петра Великого; она вызвала четырнадцатилетнего племянника своего, сына Анны Петровны, герцога шлезвиг-голштинского Карла Петра Упьриха; он принял православие, назван Петром Федоровичем и в ноябре 1742 года объявлен наследником престола, через шесть месяцев после коронации Елисаветы, которая происходила в Москве 28 апреля.
В 1744 году приехала в Россию невеста наследника принцесса: София Августа Фридерика Ангальт-Цербстская (родившаяся в Штетине 21 апреля 1726 года), и король прусский Фридрих II устроил этот брак; по принятии православия София Августа была названа Екатериною Алексеевною. Самыми приближенными людьми к императрице были: граф Алексей Григорьевич Разумовский, родом из малороссийских казаков; благодаря милости Елисаветы из придворных певчих он сделался фельдмаршалом и графом; это был человек недаровитый, необразованный, но добрый, прямой, не употреблявший во зло той силы, какую он имел при дворе, не объявлявший притязаний на деятельность, к которой он не чувствовал себя способным.
Больше, чем он, значения в управлении государством имели Шуваловы: граф Петр Иванович, человек с большими дарованиями, но с очень легкою нравственностию, отличавшийся большим искусством притворяться и меняться по обстоятельствам; кроме того, полезную деятельность свою он пятнал корыстолюбием. Родственник его Иван Иванович Шувалов принадлежал к лучшим людям эпохи, был представителем новых, лучших понятий и стремлений.
Начиная с преобразовательной деятельности Петра Великого до сих нор на науку, цивилизацию смотрели преимущественно с внешней, материальной точки зрения, видели в них только средства к увеличению материальных сил государства и удобств житейских, теперь же начали понимать необходимость внутреннего, нравственного преобразования человека и общества, начали понимать, что истинное просвещение состоит в ясном понимании обязанностей человека и гражданина, в признании в каждом человеке достоинства человеческого, в обхождении с людьми по-людски, а не так, как Волынский и подобные ему.
При Петре Великом и после него требовали, чтоб человек был способен к службе и чтоб для этого был выучен, знал бы грамоту, цифирь и геометрию; но теперь начинали понимать, что с такою форменною выучкою общество недалеко пойдет, что необходимо нравственное воспитание, просвещенное приготовление человека к жизни гражданской.
Эти новые понятия и требования высказались преимущественно во второй половине XVIII века; но люди, действовавшие во второй половине века, высказавшие новые понятия и требования, начали приготовляться к своей деятельности в описываемую эпоху особенно благодаря знакомству с французскою литературою, которая приобрела значение литературы общеевропейской распространением гуманных идей, внутренней людскости; и действительно, в царствование Елисаветы нельзя не заметить начала смягчения нравов, пробуждающегося сознания человеческого достоинства. Представителем этих-то новых понятий и требований явился любимец Елисаветы Ив[ан] Ив[анович] Шувалов, человек, отличавшийся не одним вельможным покровительством просвещению, но особенно тем, что в самом себе показал плоды этого просвещения; Ив[ан] Ив[анович] Шувалов умел не запятнать себя ни корыстолюбием, ни мелким честолюбием, внес в свои отношения к другим эту людскость, или «благородное учтивство», как выражались современники, следствие сознания человеческого достоинства в себе самом и в других; современники говорят, что к нему подходили с какою-то радостию.
3. Дела внешние. Внешними сношениями при Елисавете заведовал Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, сделавшийся известным по дипломатической службе еще при Петре Великом и быстро поднявшийся при Анне угодничеством Бирону; он пал вместе с Бироном, но по вступлении на престол Елисаветы приятель его Лесток упросил императрицу вывести его опять на вид и сделать вице-канцлером; канцлером был старик князь Черкасский Алексей Михайлович, по смерти которого Бестужев сделался и канцлером (1742 г.).
Первою заботою нового правительства была война шведская, ибо хотя шведы объявили войну под тем предлогом, что вступаются за права Елисаветы, однако когда Елисавета дала силу своим правам, то мнимые защитники ее войны не прекратили, а требовали той части Финляндии, которая была завоевана у них Петром Великим. Но война эта опять показала только слабость Швеции пред Россиею: русские под начальством Ласси брали город за городом в Финляндии, и в 1743 году заключен был мир в Або, по которому Россия получила провинцию Кюменегорскую и река Кюмень назначена границею между обоими государствами.
Между тем у Бестужева с Лестоком начались враждебные столкновения: Лесток хлопотал о союзе с Франциею и Пруссиею против Австрии и Англии, Бестужев был против этого союза. Шетарди в другой раз приехал в Россию, чтоб поддержать интересы своего двора, т. е. чтоб поддержать Лестока и низвергнуть Бестужева.
Но канцлер узнал об этом заговоре против себя и употребил все средства, чтоб отклонить удар и погубить противников; он захватил переписку Шетарди и показал императрице: в переписке говорилось о подкупах, означено было, что Лесток получает от французского двора, наконец, Шетарди в своих письмах отзывался очень невыгодно о самой Елисавете; вследствие этого Шетарди был выслан за границу, а Лесток в последствии времени сослан был в Углич, потом в Устюг.
Россия не могла долго сохранять дружественных отношений к Пруссии. Фридрих II обнаруживал завоевательные стремления, хотел усилиться на счет соседей во что бы то ни стало, не разбирая средств, грозил русским интересам в Польше, Турции, Курляндии, Швеции. Для охранения этих интересов петербургский двор счел необходимым поддержать против Пруссии Саксонию и Австрию. В октябре 1756 года Фридрих II начал семилетнюю войну, вторгнувшись в Саксонию и овладев Дрезденом. «Я не боюсь моих врагов, ни Австрии, ни Франции, – говорил он, – если только Россия останется спокойною; но что я буду делать, если придется воевать еще с русскими?» Опасения его сбылись: в 1757 году 83000 русского войска под начальством Апраксина перешло прусскую границу, Мемель сдался; 30 августа Апраксин разбил наголову прусское войско, бывшее под начальством Левальда, но, вместо того чтоб воспользоваться победою и идти дальше, русский главнокомандующий отступил и Польшу, как будто потерпел поражение.
Посланники австрийский и французский сильно жаловались императрице па этот поступок Апраксина, в котором нельзя было не видоь намерения щадить короля прусского. Императрица велела Апраксину явиться в Петербург и отдать отчет в своем поведении, бумаги ею были схвачены, открылось, что Апраксин действовал с согласия своего приятеля канцлера Бестужева. Апраксин был отдан под суд и умер от удара после первых допросов; Бестужев, обвиненный «в обширных и вредных замыслах, в недоброхотстве к государыне и посягательстве на ее безопасность», был сослан в свою деревню, и граф Михаила Воронцов назначен был на его место канцлером.
В 1758 году русское войско под начальством Фермера вступило во второй риз в Пруссию; казаки, калмыки страшно опустошали неприятельские владения; 14 августа между Дармпцелем и Цорпдорфом встретился Фермер с самим Фридрихом II; в том убийственном сражении, возобновлявшемся два раза. русские потеряли до 19000 убитыми и 3000 пленными, пруссаки потеряли 11000 человек. В 1759 году предпринят был третий поход в Пруссию под начальством графа Салтыкова:
Фридрих 11 потерпел сильное поражение от русских между Франкфуртом на Одере и Куперсдорфом (1 августа), так что знаменитый король считал себя погибшим и начал думать о самоубийстве как о единственном средстве спасти свою честь.
В походе 1760 года русские под начальством Чернышева заняли Берлин, но ненадолго. Поход 1761 года был совершен под начальством Бутурина, в это время в Померании в разных сшибках начал отличаться Суворов; Румянцев взял Колберг. Средства Фридриха II были истощены, сдинственная союзница его, Англия, готова была его покинуть, но его спасла кончина императрицы Елисаветы, постигшая ее 25 декабря 1761 года, на 53 году от рождения.
5. Внутренние распорчженич. В декабре 1741 года Елисавета объявила, что в делах внутренних правления государственного она хочет восстановить во всей силе порядок, бывший при отце ее, императоре Поре I и нарушенный сперва установлением Верховною Тайного Совета, а потом Кабинета; с этою целию уничтожив последний, она возвратила Сенату его прежнее значение.
Составление Уложения не подвинулось и при Елисавете, хотя придуман был новый способ для облегчения дела, именно составление отдельных частей Уложения было поручено избранным чинам из отдельных ведомств, которых части касались.
К слушанию Уложения велено вызвать из каждой провинции выборных из дворянства и купечества. 30 сентября 1764 года издан был указ остановить исполнение смертных приговоров, вместо чего осужденных бить кнутом и ссылать в тяжкую работу: с тих пор смертная казнь в России, кроме политических преступлений, вышла из употребления.
При набожной императрице заботились о доставлении духовенству защиты от светских правителей; освободили домы духовенства от военных постоев; заботились о чинности богослужения, о приличном состоянии церквей; над иконописцами учреждены смотрители; запрещено продавать иконы без синодского одобрения; правительство обратило внимание, что в крестьянских избах на полках св. иконы стоят в нечистоте, от дыма закоптели, так что и ликов не видно, а многие иностранцы по городам ездят, в избах останавливаются и насмехаются над таким нерадением; вследствие этого ведено священникам и архиерейским посланцам смотреть, чтоб крестьяне содержали иконы в чистоте; но при этом правительство сочло нужным прибавить, чтоб при осмотре икон никаких обид крестьянам не делалось и взяток с них не брали.
Вменено в обязанность родителям обучать детей своих Закону Божию, и для этого разосланы катехизисы по епархиям. В 1752 году пущена в продажу вновь напечатанная исправленная Библия. В 1754 году велено выбирать в архиереи и архимандриты из великороссиян: знак, что образование уже распространилось и между великороссийским духовенством. Раскол не уменьшался, и часты были случаи самосожжения: в Устюжской провинции сожгли себя 53 человека зараз; в Сибири сожгли себя 172 человека зараз. В 1761 году издан был указ, чтоб духовные лица воздерживались от неприличных сану их поступков, при следствиях по делам раскола предписывалось употреблять для обращения меч духовный, а не гражданский; поводом к указу послужило то, что в одном доме сгорело 150 человек раскольников, которые объявили, что сожигают себя от грабительства и разорения присылаемых против них команд.
Касательно войска при Елисавете важно было придуманное Петром Шуваловым разделение России на пять частей для сбора рекрут: установлен был ежегодный набор со ста душ по человеку, но не со всего государства, а только с пятой части, так что очередь поставки рекрут доходила до каждого общества и селения через пять лет.
В 1751 году позволено было православным сербам из австрийских владений выселиться в южную Россию; земли, данные этим поселенцам, получили название Новой Сербии; потом позволено было выселиться и из турецких областей, но только людям православного исповедания; из сербов учреждено было четыре полка.