Жалеешь. Миры ТОЗМС

© Анна Соловьева, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

Эвер

Если пробуждение не задалось, то и весь остальной день пойдет по одному месту. Сначала я проспала, не услышав звонок будильника – здорово первый учебный день в универе начался! Потом моя машина решила отдать душу – вряд ли Богу, потому что совершенно не вовремя. После часа тряски в автобусе, который легко мог конкурировать с баней по температуре внутри, я, потная и взъерошенная, взлетаю на крыльцо универа и слышу звонок телефона. Директор школы, в которой учится моя сестра, срочно вызывает меня «на ковер». Серьезно? Первого сентября? Уже?

Тон у директора настолько холодный, что я гигантскими прыжками соскакиваю с крыльца, едва не наталкиваясь на своего лучшего друга, а теперь еще и однокурсника Ричардса:

– Привет, Эвер! – у него в руках стакан с кофе, на который я смотрю с завистью. – Ты направление не перепутала? Универ позади тебя! Пары вот-вот начнутся!

– Директор школы вызвал к себе! – жалуюсь я. – Прикрой меня, а?

– Прямо первого сентября? Ладно, – вздыхает друг. – Задай сестре хоть на этот раз, ладно?

Он впихивает мне в руку стакан с кофе.

– Вот, возьми. Тебе явно нужнее. А я пойду думать, как отмазать подругу, которая пропускает самый первый день учебы!

Я благодарно чмокаю его в щеку и несусь на остановку.

Видимо, у транспорта сегодня какая-то забастовка: даже через двадцать минут автобус не появляется, и я принимаю решение добираться бегом.

До школы сестры я добегаю в рекордные сроки – хоть на Олимпиаду меня после этого отправляй, но мой вид теперь оставляет желать лучшего. Волосы, которые я и так не успела как следует уложить с утра, теперь вьются мелким бесом, и со стороны я совершенно точно похожа на бешеный одуванчик. Я потная и с лицом цвета маков. Ну, сегодня хоть одета прилично: ради первого сентября я натянула белую блузку – в прошлый раз, когда сестра что-то натворила, я явилась к директору в футболке с котом из мемов, который показывал средний палец. Мой внешний вид не оценили… Надеюсь, кислотно-зеленые штаны не заметят.

Кабинет директора располагается на пятом этаже, и я уверена, что это сделано только ради того, чтобы до него добирались только самые упертые родители. На лестнице куча школьников разных возрастов, которые ужасно мешаются под ногами, не позволяя развить достаточную скорость. В конце концов, когда я уже разогналась, какой-то старшеклассник-переросток резко тормозит прямо передо мной, по инерции я врезаюсь в него, и весь кофе из стакана оказывается на моей белой блузке.

– Твою мать! – ору я больше от злости, чем от боли – кофе давно остыл.

– Вы мне? – переросток оборачивается, демонстрируя белую кожу и вампирские серебряные глаза.

Чем их кормят? Он выглядит лет на двадцать!

– Нет, твоему дедушке! – шиплю я в бессильной злобе, глядя на испорченную одежду. – Если у тебя проблемы с ходьбой, то таскай с собой стоп-сигнал!

Не слушая его ответ, я обгоняю его и бегу в туалет. Пятно не замыть – блузка и так достаточно старая, так что с ней легче попрощаться. Я судорожно роюсь в рюкзаке – должна быть хоть какая-то альтернатива, я рюкзак сто лет не разбирала.

Альтернатива находится на самом дне – смятая черная футболка, в которой я в прошлом году ходила на физкультуру в школе. Сегодня я опять произведу на директора впечатление, но вряд ли хорошее.

– Можно? – стучусь я в кабинет.

– Входите, – директор хмурится, разглядывая меня.

Фина с трудом сдерживает улыбку: спереди на моей футболке крупными белыми буквами надпись «Сисьадмин».

Главное – не поворачиваться спиной, потому что там красуется оптимистичное: «Не бывает маленьких сисек, бывает плохое зрение!».

Кроме сестры, перед директором сидит бледный паренек лет пятнадцати, а какой-то парень в строгом костюме отвернулся и рассматривает дипломы на стене кабинета.

– Извините за опоздание, в меня врезался какой-то му… – парень поворачивается, и я узнаю того придурка, из-за которого на мне теперь дебильная футболка.

– …ужчина, – договариваю я. – Какой-то мужчина.

– Вообще-то, это вы в меня врезались! – ледяным тоном замечает незнакомец, и я закатываю глаза.

Сам виноват! Скользит по мне равнодушным взглядом, задерживается на пирсинге в губе, в носу и брови. Презрительно морщится. Типичный вампир – пальцы веером, высокомерие прям по кабинету расплескивается.

– Садитесь, Эвер, – говорит мне директор, и я послушно плюхаюсь на стул рядом с сестрой.

Та даже не выглядит виноватой.

– Ну, что ты еще натворила? – интересуюсь у нее. – Организовала забастовку? Шпионила в учительской? Взорвала столовую?

– Взрывы – это по твоей части! – парирует Фина, и я снова закатываю глаза.

Директор издает неопределяемый звук, видимо, вспоминает, как я в свое время взорвала кабинет алхимии. Кстати, особой жажды к разрушению в этом не было: у нас заклинило дверь, и я решила попробовать человеческую химическую формулу взрывчатки… Кто ж знал, что она так хорошо подействует.

– Она подралась, – сообщает директор.

Это что-то новенькое. Фина не любит насилие, предпочитая медленно выносить мозг своему оппоненту. Обычно в этой роли выступаю я.

– Подралась? – тупо повторяю я. – С ним?

Я тыкаю пальцем в сидящего неподалеку подростка.

– Нет! – вспыхивает Фина. – С Коулом!

– Ах, с этим, – про придурка из ее класса я слушаю уже пятый год. – Чего это ты? Надоело есть мозги чайной ложечкой, и ты решила перейти к крайним мерам?

– Он разбил бутылку Брауна с запасом крови! – бурчит сестра.

– А зачем Брауну бутылка с кровью? – туплю я.

– Потому что мы – вампиры, – холодно отвечает «переросток».

Ну прекрасно. Моя сестра идет по стопам родителей – наша семья постоянно попадала в передряги из-за вампиров.

– Ага, – я хмурюсь, пытаясь уловить взаимосвязь, – то есть ты защищала вампира?

– Я не просил! – заявляет мелкий вампир.

– А я все равно помогла! – упрямится Фина. – В помощи больше всего нуждается тот, кто ее не просит!

Теперь в сестре прорезался философ!

– Надо решать все мирными методами, – вмешивается директор. – А не ломать нос однокласснику!

– Ты сломала ему нос? – удивляюсь я. – Ничего себе!

– Эвер! – шикает на меня директор. – Это нельзя поощрять!

– О, – я поспешно изображаю на лице раскаяние. – Конечно. Больше так не делай, Фина!

– Хорошо, мамочка, – сестра с трудом сдерживает смех, хотя смешного, на самом деле, мало.

– Ну, если все решили, то мы можем идти? – спрашиваю я у директора после получасовой лекции.

Тот устало кивает – мы его явно достали. Я встаю и отворачиваюсь, чтобы уйти, и директор с кашлем давится воздухом – прочитал надпись на моей спине.

Выволакиваю сестру из кабинета.

– Неужели нельзя было подождать хотя бы день? – беззлобно спрашиваю у нее. – Вытащила меня с пар в первый же день! Сколько раз я тебе говорила…

– Не бей в нос, бей по яйцам, там следов не остается! – скучающим тоном цитирует меня Фина. – Коул с компанией стали задирать Брауна, а он сам ничего им сделать не может – иначе обвинят в нападении на Охотников! Ну я и решила помочь!

– Тоже мне, Дон Кихот в юбке, – ворчу я, но без особого задора.

– Давай уже свое наказание! – бурчит в ответ сестра. – У меня еще два урока.

– Разделаешь сегодня курицу и картошку почистишь, – мстительно говорю я, и Фина бледнеет – нас обеих тошнит от разделки всего сырого, а готовка для нас – хуже пыток.

– Это слишком жестоко!

– Не напрашивайся, а то еще заставлю тебя багажник разбирать! – угрожаю я, и Фина, с трудом сглотнув, кивает – в багажник мы не заглядывали года три, так что, вполне возможно, там уже зародилась новая вселенная. – Ладно, вали на уроки.

– Ты за мной заедешь? – без особой надежды спрашивает сестра, хотя по моему виду и так заметно, что наша старушка сегодня опять пытается уйти на пенсию раньше срока.

– Если только смогу где-нибудь лошадь спереть! – хмыкаю я, и Фина понимающе кивает:

– До вечера.

– До вечера!

Я отворачиваюсь и опять врезаюсь в «переростка». У него на лице удивление и замешательство. Он что, стоял сзади и читал надпись на моей спине?

– За просмотр деньги платят! – брякаю я.

Его брови взлетают до небес:

– Браун не просил о помощи.

С трудом вспоминаю, что Браун – тот беззащитный вампирчик.

– Можешь не благодарить, – жизнерадостно отвечаю я, раздумывая, есть ли смысл топать в универ или лучше добраться до дома и попытаться реанимировать старушку.

Вампир презрительно кривится – буду считать, что это улыбка – и уходит. В моих мыслях старушка побеждает, и я отправляюсь домой.

Вечером ко мне заваливается Ричардс с двумя бутылками пива, одна из которых предназначается мне.

– Ух, что сегодня в универе было!

– Я пропустила что-то грандиозное?

Я вылезаю из-под старушки, чертыхаясь.

– Хотя конечно пропустила – первый раз на первый курс…

– Оставь машину в покое, ее легче пристрелить, чем оживить, – советует мне друг, открывая бутылку и протягивая мне. – Старосту сегодня выбрали!

– Симпатичного? – рассеянно интересуюсь я, сверяясь с обучающим видосиком на «Ютубе».

При всех плюсах Рича он совершенно не разбирается в машинах.

– Ну, – Ричардс раздумывает. – Вообще-то, очень даже ничего. Но не из моей команды, как ты понимаешь.

Ричардс – гей, и это причина его постоянного расстройства, так как в мире ТОЗМС[1]голубых днем с огнем не найти.

– Так вот, решали, кто будет старостой, и Хелор предложила тебя, как отсутствующую…

– Вот сучка! – у меня внутри все похолодело. – Только не говори, что…

– Нет, я же обещал тебя прикрыть! – успокаивает меня друг. – Я предложил новенькому, а он согласился! Представляешь?

– Ты слишком жесток, – фыркаю я, – пихнул ничего не подозревающего парня в самое пекло!

На самом деле со всем своим курсом я перезнакомилась еще полгода назад – на подготовительных курсах. И уже тогда нас пытались соблазнить должностью старосты, но никто не соглашался. Хоть старостой быть и престижно – после выпуска дают какую-то суперхарактеристику с гарантией рабочего места в ТОЗМС, – но имеют бедолагу, что называется, и в хвост и в гриву. Староста отвечает и за успеваемость, и за посещаемость, и за внеучебные мероприятия, и лично я боялась этой должности как черт ладана.

– А вдруг он справится? – надеется Ричардс. – Он, кстати, уже спрашивал, почему ты не пришла.

– И что ты ответил?

Меня на самом деле это не особо волнует. Идеальной посещаемостью я не отличалась даже в школе, но оценки у меня всегда прекрасные.

«Феноменальная память», – говорили родители.

«Хитрожопость», – утверждает Фина.

Кроме этого, я планирую продолжать то, чем занималась в школе – делать контрольные и рефераты – за денежку, конечно… Жить-то на что-то надо.

– Ладно, завтра посмотрю на новичка, – обещаю я. – Пойдем, у меня вроде где-то сушеная рыба еще оставалась.

Фина приходит уже вечером: после школы она всегда занимается с отстающими, тоже не бесплатно.

– Устала как собака! – выдыхает сестра, плюхаясь на диван рядом со мной. – Не знаю, где раньше учился Браун, но пробелов в знаниях у него до фига!

– Что-то я раньше не слышала про него, – сонно бурчу я, пытаясь разлепить глаза.

– Он только перевелся, – отвечает сестра, которой явно лень идти на кухню и готовить ужин. – Довольно милый, правда?

– Не знаю, педофилией не страдаю! – шучу я. – Парнишка только перевелся, а ты его уже в оборот взяла? Шустро!

– Не завидуй! – Фина показывает мне язык. – Ну, как старушка?

– В предсмертных судорогах, – вздыхаю я, – и хочет новый аккумулятор. С тебя пятьдесят процентов!

– Грабеж! – возмущается сестра без особого энтузиазма – она тоже не любит автобусы.

В результате договариваемся, что я как старшая внесу большую часть. Ладно, это не так страшно, тем более кое-кто из бывших одноклассников сдает хвосты с прошлого года и у меня уже достаточно заказов.

Вожусь с ними до четырех утра и едва снова не просыпаю универ. Хорошо, что Фина перед уходом в школу будит меня.

– Опять почти опоздала! – Рич снова сует мне стакан с кофе. – Так и не реанимировала старуху?

– Аккумулятор полетел, сегодня куплю, – бубню я, устраиваясь на задней парте и собираясь как следует вздремнуть. – Ну, где там наш новоявленный староста?

Хлопает дверь, и староста, словно по зову, заходит в аудиторию. Я давлюсь кофе и кашляю, пока Рич лупит меня по спине, явно не понимая моей реакции.

А причина-то есть – передо мной стоит вчерашний «переросток».

– Какая встреча! – цедит он сквозь зубы, окидывая меня непроницаемым взглядом.

Сегодня на мне футболка, которую Рич подарил мне на прошлое Восьмое марта. На ней нарисован волк из мультика и надпись: «Не гони пургу, гони самогон!» Что тут скажешь – у меня фетиш на дебильную одежду.

– Вы знакомы?

Рич явно растерян и недоволен, что я ему не рассказала.

– Эээ… – выдаю я, демонстрируя уровень своего интеллекта.

– Это Блэк, – представляет мне его Рич.

Блэк? Серьезно? Что не так с его родителями? Хотя… Мне ли это говорить?

– Это Эвер, – Рич явно смирился с тем, что я впала в словесную кому.

Блэк кидает на меня презрительный взгляд.

– Очень приятно.

Ага, так приятно, что его вот-вот стошнит.

Староста отходит, и я перевожу дух. Объяснять Ричу что-то не хочется, и он это чувствует, поэтому переводит тему и весь день рассказывает мне о парне, с которым недавно познакомился. Парень вроде бы натурал, но это не точно, и Рич жаждет это проверить.

С последней пары я коварно сбегаю – дома меня ждет репетиторство по интернету, а перед этим надо еще заскочить в автосалон – аккумулятор сам себя не купит. Хотя за такие деньги он мог бы себя хоть до дома дотащить – я видела его только на картинке в сети, и весит он, судя по всему, ого…

– Ты куда? – раздается за моей спиной холодный голос, когда я уже берусь за ручку двери, отделяющей меня от свободы.

Блэк, возникший из ниоткуда, сверлит меня ледяным взглядом.

– Я… Э… Мне надо уйти по делам! – брякаю я.

– Сейчас твое дело – учеба, – безапелляционно заявляет зануда, – вернись в аудиторию!

– Не могу! – я судорожно пытаюсь придумать причину ухода – вряд ли аккумулятор подойдет. – У меня внезапно начались женские неприятности!

Рич – и большая половина парней – при этих словах заткнул бы уши и сделал вид, что меня не существует, ведь критические дни пугают мужчин больше, чем армия, зомби и апокалипсис по отдельности и вместе взятые. Блэк не из таких. Он подходит ко мне ближе и демонстративно втягивает воздух через нос.

– От тебя не пахнет кровью.

Что? Серьезно? Вампиры это чувствуют? Почему я не знаю? У меня куча друзей-вампиров, почему они никогда об этом не упоминали!

– Вот поэтому мне и нужно торопиться! – бормочу я, рывком открываю дверь и позорно сбегаю с поля боя.

Аккумулятор весит больше, чем я ожидала, так что мне повезло, что какой-то улыбчивый дедуля на раздолбанной машине подвез меня прямо до дома. Репетиторство проходит отлично, и я с воодушевлением возвращаюсь к старушке, чтобы наконец ее оживить.

Год проходит довольно однообразно. Я периодически забиваю на пары, и это жутко бесит Блэка, который оказывается жутко занудным перфекционистом. Его хлебом не корми дай только понудеть. Я надеялась, что экзамены, которые я сдала на отлично, хоть чуть-чуть смягчат злобного вампира, но нет – он продолжает смотреть на меня так, словно я лично убила Эрнеста.

Лето пробежало как одна минута – по крайней мере, для меня. Я все три месяца не вылезала из-за компа: зарабатывала себе репутацию и деньги заодно, помогая с дипломами пятикурсникам.

В этот раз я почти не опаздываю на первую пару в учебном году – пятнадцать минут не считаются. Блэк обжигает меня злобным взглядом с первой парты – похоже, его настроение за лето не смягчилось. Я как-то попыталась пошутить, сказала ему: «Наконец достойный противник!», – но вампир не понял отсылку.

Начинается бабье лето. Когда в сентябре на улице двадцать градусов, об учебе не думаешь вообще. Мне на самом деле по фиг на плохую погоду – все, что больше минус тридцати, для меня не холод, а вот жару я переношу плохо. Остается только носить минимум одежды, чтобы не откинуть копыта, потому что даже в аудиториях стоит жуткий душман.

– Отлично выглядишь! – кивает мне Рич, когда я заявляюсь на пары. – Старосту того и гляди удар хватит!

Это уж точно. Наш ретроград уже смотрит на меня таким взглядом, от которого пробирает дрожь. А я только за! В такой жаре это просто жизненная необходимость!

– Эвер! – вампир вылавливает меня под еле работающим кондиционером во время перерыва. – Ты что, не в курсе, что такое приличная одежда?

– Приличие – понятие довольно философское, не находишь?

Я блаженно жмурюсь, когда тонкая струйка прохладного воздуха попадает мне за шиворот белой майки. Короткие вытертые шорты, майка и кеды – мне даже интересно, что из всего этого списка бесит старосту больше, потому что сам он – в жару! В жуткое непереносимое пекло! – красуется в строгих черных брюках и черной – черной, мать его! – рубашке.

Блэк морщится, читая на переде моей майки надпись: «Зад». К слову, на спине написано «Перед», и так и было задумано.

– Я думал, хуже твоих футболок и штанов уже ничего не увижу, – как-то обреченно выдыхает парень. – Как жаль, что я ошибался.

– Жарко же! – жалуюсь я. – Не город, а тропики! Сейчас бы на пляж, а не вот это все…

– Даже не вздумай сбежать с последней пары! – снова заводится староста. – У нас контрольная!

Которую мне лень писать.

– Не парься! – я одариваю педанта широкой улыбкой. – Уж на тройку напишу!

Ну, я же человек слова. Раз сказала, что на тройку, то и написала на тройку. Просто потому, что уснула во время контрольной.

Блэк

Это просто конец света. Нет, когда родители заставили меня поступить к Охотникам, я предполагал, что будет трудно. Травля. Издевательства. Возможно, придется свернуть пару шей или хотя бы сломать несколько носов. Но и подумать не мог, что окажусь в гребаном детском саду.

Маячащая на горизонте должность в ТОЗМС почему-то никого, кроме меня, не волнует. Меня окружают балбесы, которые предпочитают заниматься всем, кроме учебы, у которых нет ни амбиций, ни планов на будущее. И еще есть Эвер – средоточие всех этих качеств.

Ее стиль – это просто тушите свет, добавьте в кровь валерьянку. Серьезно! Туча дебильных футболок с идиотскими надписями в комплектах со старыми штанами, которые обтягивают ее задницу так, что можно узор на трусах разглядеть! А обувь! Великий Мрак, этим кедам сколько лет? Триста? Четыреста? Их Дракула случайно не носил?

А прическа? Мелкий бес русых волос, которые, кажется, даже гравитацию игнорируют! И при всем этом за ней постоянно бегают парни!

На пары она ходит по графику, который не поддается систематизации, да и толку от нее мало. Если она и сидит за партой, то или обменивается записками и хихикает с Ричардсом – тот еще придурок, но терпеть можно, – или с глубокомысленным видом что-то рисует в старой, потрепанной тетради, воткнув в одно ухо наушник и беззвучно подпевая. Тетрадь явно ровесница рюкзака, который, в свою очередь, появился даже раньше кед. Я предпочту отрубить свою руку, чем засунуть ее в рюкзак Эвер – уверен, там скрывается портал в преисподнюю!

Когда меня назначали старостой, однокурсники явно не представляли, на что подписываются. Люди боятся вампиров. Это в их природе – тут мне даже ничего делать не надо. Оговорочка – нормальные люди боятся вампиров! Но не Эвер! Я могу сколько угодно сверлить ее угрожающим взглядом, отчитывать за безалаберность и прогулы, но до нее не доходит! За первый год я сумел построить всех, но она упорно сопротивляется, причем даже не понимает этого!

И ладно бы она была тупая. Во время сессий я, потирая руки, предвкушал, как ее со свистом вышибут. Даже на экзамены ходил – хотя у меня по всем предметам автоматы. И что вы думаете? Она сдала все на отлично! Без шпаргалок! Как это вообще возможно? Она ведь должна быть идиоткой!

Мало мне было шока, так я еще услышал от кого-то, что она за деньги контрольные и курсовые пишет! Как такое может быть?!

Эвер

Старушка опять сломалась. Честное слово, я больше времени в ней ковыряюсь, чем езжу. Хорошо еще, что я не боюсь холода: в начале октября подморозило, но не слишком, всего лишь минус пятнадцать. Мы с Финой ходим в весенних куртках и кедах, правда, она еще таскает с собой шарф и шапку, надевая их перед школой, а то учителя звонили мне и предлагали деньги, чтобы купить сестре теплую одежду. Да не мерзлявые мы, вот и все!

Ричардс мне завидует, как и вся группа. Староста так вообще ходит в джемпере, на который натянут толстый свитер. Теперь в аудиториях жуткая холодина, и Ричардс нагло лезет ладонью мне на спину под футболку:

– Ух, Эвер! – на его лице блаженство. – Ты лучше батареи!

– Сомнительный комплимент! – смеюсь я, глядя, как староста с передней парты устремляет на нас злобный взгляд, явно собираясь начать орать про неподобающее поведение, как сделал накануне. – Мне твой совет нужен!

– Готов на все, – Рич кладет мне на спину вторую ледяную руку, и я блаженно ежусь – мне постоянно жарко, так что дополнительное охлаждение не повредит.

– У Фины, похоже, отношения с тем вампирчиком, – делюсь я переживаниями, – вчера с таким засосом на шее пришла, я аж офигела.

– Это который родственник Блэка?

О знакомстве с Блэком я другу все же рассказала.

– Ага. Что мне делать? Фине только шестнадцать. О сексе мы с ней, конечно, говорили, но что-то я переживаю…

– Главное, чтобы у нее не было лучшего друга-гея, – шутит Ричардс, и мы вдвоем ржем как придурки.

Когда мне стукнуло семнадцать, Рич как раз переживал кризис ориентации. Я переживала смерть родителей, и все наши переживания мы решили утопить в алкоголе и постельных экспериментах. Хотите совет? Никогда не трахайтесь с другом-геем. Даже если вам понравится, это будет самый странный опыт в вашей жизни: вы будете страдать от осознания, что не смогли переманить его на «светлую сторону». Или убеждать себя, что вы не настолько плохи, что навсегда отвратили его от секса с женщинами. Рич же на месяц впал в жуткий депресняк – никак не мог простить себе, что лишил меня невинности. К счастью, наша дружба это пережила.

– У Фины есть голова на плечах, – подбадривает меня друг, – а если ее дружок такой же, как староста, то вряд ли у них будет что-то до свадьбы!

Мы снова ржем, и Блэк кидает на нас еще один недовольный взгляд. Обычно он ко мне цепляется из-за рисунка на футболках, но сегодня на мне футболка вполне обычная… Если не присматриваться. Потому что, с одной стороны, этот принт можно трактовать как разрезанные пополам яблочки, а с другой… Дедушка Фрейд вам в помощь.

– Тогда бы он засосы ей не ставил! – вздыхаю я. – Как у тебя с твоим?

Глаза Рича загораются. О своем парне – том самом, который оказался не таким уж натуралом и охотно ринулся покорять «голубые моря» – он может рассказывать бесконечно, хотя до сих пор меня с ним не познакомил. Я не тороплю: однополые отношения – это не так уж просто.

– Надо бы собрать нашу компанию, – бросает Рич, – с прошлого года не собирались.

– Да, надо бы, – рассеянно соглашаюсь я, рисуя в своей тетради для скетчей банан на ножках, который расстегивает молнию на кожуре.

Рич заглядывает через мою руку и сочувственно вздыхает:

– А тебе бы, дорогая, парня найти.

Как будто я возражаю.

На перемене я выхожу из аудитории размять ноги и неожиданно становлюсь свидетелем ссоры, почти драки, между Блэком и Миллзом. Причина проста как пять копеек: Миллз опять приперся в универ под градусом. Я этого вообще не понимаю – отлежался бы дома, зачем в универ-то переться? Блэк несколько раз делал ему замечания, обещая доложить в деканат, и Миллза это бесит. Как и сейчас, когда они стоят друг напротив друга, явно собираясь выяснить отношения кулаками.

– Я уже сто раз тебе говорил, что пьяным в универе не место! – шипит Блэк, хотя у него изо рта вот-вот полезут клыки от ярости.

Он один раз и на меня так среагировал: я тогда от нечего делать привязалась к нему, предлагая придумать подходящее прозвище. Клыки полезли на варианте «Лаки». Выглядело довольно жутко, хотя я почему-то рассмеялась. На нервной почве, наверное. Мне кажется, староста тогда даже обиделся.

– С чего ты взял, что можешь мной командовать? – басит Миллз.