Ученица особого назначения. Невеста особого назначения

– Дыши ровно, не угробь всех нас! – снова распорядился Лис. – Если не успокоишься, дирижабль разлетится в щепки!

У меня перед глазами все поплыло. Я уже не знала, что делать и кого слушать. Оседая на палубу, успела подумать, что пришел конец. Если не умру от лихорадки, растерзают бестеры. Не простят, что пробралась на дирижабль, да еще и каким-то непостижимым образом выломала дверь.

Первым, как ни странно, подскочил кучерявый коротышка. Хотел схватить меня за шкирку, но не тут-то было.

– Да она жжется! – объявил он. – Как кочерга раскаленная!

Фокс оказался хитрее. Прежде чем схватить меня в охапку, накинул снятую с себя куртку.

– Сейчас, потерпи, скоро станет легче, – объявил чуть ли не ласково.

Потащил в неизвестном направлении.

На меня накатил новый приступ, к груди подступил жар, легкие, будто резиновые шары, до отказа наполнились горячим паром. Того гляди, я сама превращусь в дирижабль. Вот только человеческий организм не рассчитан на подобные нагрузки. Как и сознание, не способное переварить и осмыслить происходящее.

Организм и сознание посовещались и нашли самый легкий выход из ситуации – отключиться.

В себя я пришла от резкой боли в руке. Распахнула и без того огромные глаза, дернулась.

– Осторожнее! – предупредил Фокс. – Так сделаешь только больнее.

Меня привязали к креслу: кожаные ремни стягивали щиколотки и запястья, широкие пояса крест-накрест перехватывали грудь. В помещении с белыми стенами не было окон – только стеклянные стеллажи вдоль стен. Пахло лекарствами и травами. Над головой работал пропеллер, усиленно остужая воздух.

Возле двери по стойке смирно стояли коротышка и белесый.

– Что вы мне ввели? – спросила я у хитро улыбающегося Фокса.

Он выбросил одноразовый шприц в мусорный бак и поднес к моему рту баночку с сиреневатой жидкостью.

– Название лекарства тебе ни о чем не скажет, – проговорил тоном наставника. – Сейчас почувствуешь легкий дискомфорт, но через минут двадцать боль и жар утихнут.

– Не буду, вдруг отрава?

Я попыталась отвернуться. Что за дьявольские эксперименты ставят на мне бестеры?

– Делай, что приказано! – осадил меня коротышка.

– Не смей перечить учителю! – поддержал его белесый

Как бы мне хотелось сказать что-то резкое в ответ. Например, послать прогуляться до одной знаменитой садово-огородной культуры. Но язык точно присох к небу. Введенное в руку лекарство распространялось по телу, превращая его в иссохшую пустыню.

– Остыньте оба! – приказал парням Джекоб Фокс. Вновь поднес моим губам сиреневатое зелье: – Пей, это лекарство.

Я косилась на него совсем иначе. Попробовала и не прогадала. Едва лекарство попало в рот, как наступило облегчение.

– Спасибо, что спасли меня от угольной лихорадки, – поблагодарила бестеров, на секунду позабыв о жесткости их методов.

– Нет такой болезни, – огорошил Фокс.

– То есть? – не поняла я. – Как это нет? Да я с детства страдаю от приступов жара. Правда, никогда прежде не случалось таких сильных вспышек. Так я никогда так долго и не была без лекарства… и в воздух не поднималась.

Не знаю, что дал Фокс, но мне стало так легко, как не бывало прежде. Словно плиту могильную с груди сняли. Голова совершенно перестала кружиться, зрение стало четким, без полупрозрачной пелены. Кажется, даже голос стал звонче, бойчее.

– А что за лекарство давали прежде? – заинтересовался Джекоб. – Как там твою «угольную лихорадку» лечили?

Я шмыгнула носом и покосилась на застывших у двери парней. Молодые, подтянутые, холеные. Как же не хочется перед ними признаваться в собственной никчемности. Будто мало мне без того унижений.

Фокс оказался куда более проницательным, чем можно было ожидать. Заметил мой взгляд и понимающе хмыкнул.

– Так, бойцы, вы тут пока не нужны! – сообщил парням. – Рауль, ступай к брату в машинное отделение. Дорен, а ты отправляйся в капитанскую рубку, посмотри, выдержал ли двигатель такую дозу квадров. Наша «больная» высвободила столько энергии, что на десяток дирижаблей хватит. А то и на сотню.

– Стойте, вы о чем? – все происходящее показалось мне жестоким розыгрышем. – Какие квадры, во мне нет дара. Вы же сами проверяли.

– Ошибаешься, девочка, – покачал головой Фокс. – Сил в тебе больше, чем можно представить. Только они не твои.

– То есть?.. – охнула я.

Посмотрела на парней, покидавших помещение с явной неохотой. В красноватых глазах белесого промелькнуло нечто вроде восхищения, перемешанного с испугом. Дорен – кажется, так его назвал Фокс – заинтересовался безбилетной пассажиркой не на шутку. Но приказ учителя исполнил без промедления.

– Сначала скажи, что за лекарство ты принимала прежде, и кто тебя им снабжал? – потребовал Фокс.

Принялся отстегивать меня от кресла. За что я была ему безмерно благодарна. Не хотелось чувствовать себя, как на допросе. К тому же бестер не проявлял агрессии и, вроде, не собирался наказывать за проступок.

– Тетка Нюра давала, хозяйка, – отчеканила я как на исповеди. – Что за лекарство ― не знаю, упаковку ни разу не видела. Розовое такое, горькое. Тиной болотной пахнет.

– Милонат, – Джекоб Фокс произнес название и презрительно поморщился. Расстегнул последний ремень и поднялся. Сложил руки на груди и, глядя мне прямо в глаза, сообщил: – Это вещество применяется для обработки многих металлов, оно дешево и очень токсично. Теперь ясно, почему у тебя нет волос, а тело сильно истощено.

Сказать, что я ошалела, значит, ничего не сказать. Это что ж выходит: Нюра намеренно травила меня целых семнадцать лет?

– Зачем ей это? – спросила вслух. – Здоровая, я могла принести больше пользы. С такой силой за меня в городе выдали бы столько золота, что Нюрке на еще один игорный дом хватило.

Фокс провел ладонью по своему лицу, точно смахивая него злобное выражение. Вздохнул и снова ошарашил ответом:

– Никто бы за тебя ничего не дал. В лучшем случае тебя бы ждала роль подопытной крысы в одной из лабораторий. В худшем – незамедлительное уничтожение.

Я утратила дар речи. Забыла о необходимости дышать, будто бы превратилась в каменную глыбу. Кажется, даже кровь застыла в жилах.

– Понимаю, нелегко слышать такое, – Фокс проявил сочувствие. – Но как по мне, лучше болезненная правда, чем утешающая ложь. Хозяйка игорного дома не травила тебя, а укрывала от посторонних глаз. Для чего или для кого – непременно выясним.

Я сжала руки в замок – так сильно, что побелели пальцы. Посмотрела на Джекоба Фокса взглядом затравленной собачонки.

– Так мы возвращаемся в Углинск? – спросила, внутренне обмирая. – Вы отдадите меня городским властям?

– Я не настолько жесток, как тебе кажется, – заявил Джекоб Фокс. – Поверь, что такое быть не таким как все, каждый бестер испытал на собственной шкуре. Обрекать на это молодую девушку, тем более отдавать ее на растерзание – не мой метод. В Углинск мы не вернемся, менять маршрут ради владелицы борделя и ее тайн я не собираюсь. Но непременно приглашу эту Нюру к себе – так приглашу, что она не посмеет отказаться. А вот с твоими способностями дело обстоит куда сложнее. Сейчас я ввел тебе нейтрализатор – гораздо более щадящий, чем милонат. Но и он не безвреден, постоянное применение повлечет необратимые последствия.

– Откуда у меня вообще столько квадров?! – не сдержалась я. – Притом чужих… Что я такого сделала, чем обрекла себя на такие мучения?

В изумительных глазах Фокса промелькнула ярость, помноженная на страдание. Кулаки сжались, сидящая на плече стрекоза ожила. Подлетела ко мне и замерла в нескольких миллиметрах от лица.

– Лира, не тронь! – осадил ее Фокс. – Уголек ни в чем не виновата. Она всего лишь жертва эксперимента, не более. Даже удивительно, что ей удалось прожить так долго и при этом не утратить человеческих качеств.

Стрекоза сверкнула на меня радужными глазами и вернулась на плечо хозяина. Но не замерла, как прежде, продолжая сверлить меня взглядом.

– Голодна? – спросил у меня Фокс, словно позабыв о сути разговора. – Вижу, ты пришла в себя, а значит, можешь переваривать пищу. И новости.

Если в первом я не сомневалась, то со вторым не могла согласиться. Голод действительно давал о себе знать, как и обезвоживание. Но стоит ли мне знать правду о себе? Может быть, лучше прожить оставшуюся жизнь в неведении? Продолжить думать, что я всего лишь ненужный ребенок, оставленный в шахте, чем знать о каких-то там экспериментах?..

Мой нерешительный кивок заставил Фокса улыбнуться.

– Ну же, Уголек, не падай духом, – потребовал он. – Сейчас переберемся в мою каюту, поужинаем. Поговорим, а после решим, как поступить с тобой дальше.

Его добродушный тон не ввел меня в заблуждение. Джекоб Фокс заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть.

Вместе мы пробрались на верхнюю палубу. Встреченные по дороге бестеры отдавали директору честь и недобро косились мне след. Но одного предупреждающего покашливания Фокса оказалось достаточно, чтобы окружающие утратили ко мне интерес. Вернее, создали видимость.

И на нижней, и на верхней палубе царил беспорядок. Всюду валялись ведра, детали, какие-то обрывки. В одном месте я даже заметила погнутые перила и развороченный пол. Будто тайфун по дирижаблю прошелся – ни больше ни меньше.

– Да, немало ты дел натворила, – заметил Джекоб Фокс. – Но ничего, пусть ученики разомнутся, им полезно. Расслабляться бестерам нельзя ни при каких условиях.

Я опустила голову и ссутулилась. Теперь понятно, отчего на меня так недобро поглядывают. Выходит, потряхивание и прыжки дирижабля мне не привиделись в горячечном бреду. Все происходило на самом деле.

– Простите, я не хотела… – единственное, что мне удалось сказать в свое оправдание

Каюта Фокса больше походила на лабораторию или склад запчастей. Стол, узкая кровать, стеллажи – все завалено книгами, обрывками рукописей, непонятными и слегка пугающими приборами. Вперемешку со всем этим безобразием валялась скомканная одежда, несколько масок, носки. Почти как в комнате Пашки и Макарки, только игрушек больше.

– Неужели и сюда добрались вспышки энергии? – озадачилась я. – Какой кошмар…

– Да нет, это я сам, – отмахнулся Джекоб Фокс. – Все свободное время провожу в исследованиях, на уборку времени не остается.

Сказав это, он расчистил стол, попросту свалив с него вещи на пол. Пододвинул два стула, на один указал мне:

– Присаживайся, будь как дома. Но не забывай, что в гостях. Если почувствуешь новый прилив – обязательно сообщи. В каюте множество бесценных экспонатов, не хотелось бы их лишиться.

Пока я нервно ерзала на стуле и осматривалась по сторонам, Фокс прислонил к уху странный предмет, похожий на металлическую ракушку, поговорил что-то в ее нижний край.

Первым порывом было признать бестера сумасшедшим. И только после я вспомнила россказни про телефон, позволяющий говорить с другим человеком на расстоянии. Если такая дорогущая штуковина установлена на дирижабле – денег у Джекоба Фокса больше, чем у дурачка стекляшек.

– Начнем сейчас или дождемся ужина?

Я вздрогнула и похлопала глазами. Не сразу поняла, что Фокс закончил с разговором по телефону и обратился ко мне.

– Начнем, – кивнула и шумно выдохнула. – К чему оттягивать неизбежное.

– Не знаю, насколько обширны твои знания по истории, – начал Фокс, – потому начнем с азов. Сейчас на нашем материке существуют три королевства: Хангрис, Велория и Дарон. Между ними давно заключен мирный договор, налажены экономические и политические связи. Совет королевств решает возникающие разногласия мирными способами. Так было не всегда. Существовало четвертое королевство – подземное. Агартия, там реже всего рождались одаренные, зато была хорошо развита наука. Люди эти жили замкнуто, отказывались подчиняться законам верхнего мира. Из-за этого часто случались стычки, постепенно переросшие в откровенную вражду. Агартийцам запретили покидать пределы их владений, а верхним жителям – вспоминать о существовании подземного королевства.

Пару раз я слышала от старожилов Углинска рассказы о подземных городах и их жителях. Но всегда считала подобное сказками. А тут вон оно как…

– И агартийцы согласились на это? – спросила я. – Они до сих пор живут под землей?

– Дослушай, вопросы задашь после, – укорил Фокс. – Агартийцы долгое время жили тихо и не пытались нарушить запрет. До тех пор, пока трон не заняла королева Марва. Она вознамерилась не только наделить подданных квадрами, но и захватить власть над всеми четырьмя королевствами. Для этой цели подземные ученые создали оружие, способное погубить одаренных. Оно высасывало из них силу и сохраняло в специальных контейнерах. Но без живого носителя квадры слишком быстро испарялись. И одержимая властью королева стала искать способ соединить чужую силу в своем человеке.

В моей голове словно зажегся факел. Так вот, значит, что имел в виду Джекоб Фокс, когда упоминал о чужой силе. Выходит, это я стала тем хранилищем, который заполнили насильно отобранным даром…

– Превращение людей в бестеров действует по тому же принципу, – продолжил Лис, – но мы не убиваем носителя, всего лишь соединяем таланты двух живых существ. Получается своеобразный симбиоз, выгодный обоим.

– А что Марва? – спросила я, забыв о предупреждении не перебивать.

– Ставила эксперименты над людьми, искусственно вливая в них чужие квадры, – Фокс не обратил внимания на мою оплошность. – Люди становились неуправляемыми, агрессивными. Всплески их силы не поддавались контролю. Только большие дозы химических препаратов могли держать их в узде…

Раздался стук в дверь. Спросив разрешения, в каюту главного бестера вошел молодой парнишка с подносом, уставленным едой. Поставил на стол и незамедлительно вышел.

– Вот и ужин! – объявил Фокс и приподнял крышку с блюда.

От запеченной рыбы шел одуряюще-вкусный аромат. Но мне было не до еды. Даже на предложение выпить бокал вина я отмахнулась, моля лишь об одном:

– Продолжайте, пожалуйста. Сколько таких, как я? Можно мне поговорить с этими людьми, попросить совета?

Прежде чем ответить, Джекоб Фокс налил полный бокал вина, пригубил. Взял в руки вилку, но так и не приступил к трапезе. Все смотрел на мое лицо, точно пытался найти на нем тайные знаки. Или ответы на свои незаданные вопросы.

– Жили такие насильно одаренные не дольше месяца, – выдал, отсекая от меня надежду. – Похоже, ты – один из удачных экспериментов. Неизвестно, сколь долго ты сможешь держать в себе чужые дары. Очень много даров, судя по сегодняшней вспышке. Они неуправляемы и стихийны. К тому же, как показала практика, не поддаются обнаружению в подавленном состоянии.

Я ― чудовище? Если не умру от токсичного воздействия милоната, то взорвусь от чужой энергии?

– Неужели нет никакого способа избавить меня от чужих квадров? – мой голос подрагивал от напряжения.

– Есть более щадящие средства в моей коллекции, чтобы подавить дар, – охотно отозвался Фокс. – К тому же можем попробовать обуздать чужую силу, сделав тебя бестером. Не исключено, что помощь присоединенного живого организма окажется неоценимой. Ведь энергетическая нагрузка разделится на двоих. Тебе нужен кто-то сильный, выносливый.

Надежда засияла с новой силой. Хоть лягушкой, хоть кукушкой – только бы жить. В тот момент я поняла, что не готова распрощаться с этим миром. Как не хотела и продолжать существование под воздействием токсичных препаратов.

– Вы прежде делали подобное? – задала бестеру единственный мучивший меня вопрос.

– Нет, – Джекоб Фокс подтвердил мои догадки. Сверкнул зелеными глазищами и добавил: – Я даже не уверен, что ты выживешь… Хочешь попробовать?