Нашествие хронокеров

Войдя внутрь, присмотрелся: нет ли на полу песчаных клякс? Но полы были чистыми, как будто их только что вымыли.

Взял тележку и, объехав за несколько минут магазин, набрал в нее продуктов, которые, обычно покупал лишь на Новый год. Несколько баночек красной и черной икры, огромный кусок копченой осетрины, кусок форели чуть поменьше, упаковку сладкого перца, зелень, целую гору экзотических фруктов, несколько бутылок самого дорогого вина и две бутылки «Хеннесси». Прибавил к этому пару буханок хлеба, пачку масла, пачку сахара и три упаковки хорошего молотого кофе. Критическим взглядом окинул магазин, взял со стеллажа шестилитровую баклажку с водой, уложил в тележку и повез продукты к машине.

Не доезжая до «мазды», я сменил направление и двинулся в сторону автомобилей. Походил от машины к машине, заглядывая в окна и выбирая такую, в которой сидения окажутся пустыми. Наконец нашел подходящий серебристый «шевроле», загрузил в него продукты и, усевшись, завел мотор.

Потом отъехал назад, развернул машину и двинулся в сторону Зубовского бульвара, на ходу чистя банан. Моей задачей было проехать какую-то часть Садового, по пути сворачивая на другие улицы, а затем, оценив общую картину, двинуться в южные районы – туда, куда хотела отправиться Мира, и там присмотреть себе пристанище для ночлега.

Я ехал, не обращая внимания на дорожную разметку. Некоторые пробки приходилось объезжать по тротуарам. Однажды я остановился у ювелирного магазина «Лотос», в котором выбрал себе золотые часы «Ориент», второй раз – посреди моста, чтобы позавтракать на капоте.

Поев, я не спеша поехал дальше. Вино не подняло настроение. Наоборот, я затосковал и, чтобы побороть это чувство, включил музыку.

Салон тут же наполнился заунывными аккордами, зазвучал знакомый голос:

Это была старая песенка, которую иногда слушали мои родители. Мне стало еще тоскливей, и я выключил проигрыватель.

Я обнаружил, что машин на улицах в несколько раз меньше, чем обычно. Значит, часть их тоже бесследно исчезла. К своему ужасу я неоднократно замечал кляксы желтоватого песка на асфальте. Особенно много их было в районе домов, пострадавших от коррозии.

Пропетляв больше часа по набережной, однако, так и не решившись сделать крюк в сторону Кремля, то и дело натыкаясь на значительные разрушения, я проехал по Маросейке, затем по Петровке, снова выехал на Садовое, после чего свернул на Волгоградский проспект, потом еще куда-то, и дальше покатил по незнакомым улочкам.

В юго-восточных спальных районах разрушения были незначительными, но все же иногда встречались. Я все еще надеялся внезапно наткнуться на толпу людей или хотя бы на группу беженцев. Вспоминая рассказ Федора о начале катаклизма, я представлял, что большая часть населения, спасаясь от пятен, каким-то образом объединилась и нашла себе убежище, допустим, в метро, но опускаться в его черноту пока не рисковал.

Дыры в слое облаков, виденные мной вчера, могли указывать либо на воздушную атаку новым видом оружия, либо на космическое происхождение катаклизма. В основном разрушены крыши и верхние этажи – это еще раз подтверждало мою догадку.

За время своей экскурсии мне не раз довелось видеть пятна в действии, однако пока я решил не приближаться к ним, а придерживаться первоначального плана.

Несколько раз я останавливался, прицениваясь к домам, заходил в магазины, особенно в хозяйственные. Кое-что полезное прихватил с собой, в частности, полдесятка различных фильтров для воды, два фонаря, целую сумку с батарейками. Заглянул в оптику и выбрал себе подходящие очки взамен разбитых. Я зашел также в магазин электроники, взял радио, но, сколько не пытался поймать хоть какую-нибудь радиостанцию, ничего не вышло.

…Этот дом мне понравился сразу, как только я его заметил.

Он стоял на самом берегу реки, и стенами напоминал неприступную крепость, сооруженную в стиле модерн.

Меня привлекло то, что это – одинокое здание. Наблюдения подсказывали, что «пятенная инфекция» передается больше от стены к стене, чем по горизонтальной поверхности. Поскольку поблизости вообще не просматривалось зараженных построек, я решил не сомневаться в выборе.

Подъехав ближе, я рассмотрел, что это ресторан. Над дверью красовалась вывеска «Поплавок».

На площадке перед входом стояло два автомобиля. Припарковавшись, я обошел строение с трех сторон и, удостоверившись, что стены чисты, поднялся по ступеням.

Дверь, как я и предполагал, оказалась открытой. Я вошел внутрь, включил фонарик.

В гардеробной висела верхняя одежда посетителей, стоял стул швейцара.

Я открыл дверь в зал. Пахло вчерашним праздником. Здесь явно не хватало естественного света, но в этом было что-то привлекательное. Я представил себе предстоящую ночь и подумал, что если я часть ее проведу здесь, мне будет не так уныло. Только надо подумать об освещении. В конце концов, можно привести сюда сотню декоративных фонарей из тех, которыми украшают сады, и устроить такую иллюминацию, что будет, как днем.

Столы были сдвинуты. Похоже, тут проходил какой-нибудь корпоратив. На столах стояли тарелки с остатками холодной еды, рюмки с водкой и фужеры с недопитым вином.

Я обошел стойку, закрывающую дверь и попал в коридорчик, который вел на кухню. Перед ней было еще два помещения, как оказалось, продуктовый склад и холодильник. Открыв камеру, я обнаружил два ящика с размороженным мясом. Наклонившись, понюхал. Вполне свежее. Часть из него возьму себе на ужин, над остальным надо подумать. Если я не смогу обеспечить в ближайшие сутки работу холодильной камеры и полностью забить ее мясом, мне придется в будущем ограничиваться лишь тушенкой.

Кухня оказалась вместительной. Здесь могла работать сразу целая бригада поваров. На остывших электропечах стояли сковороды с недожаренными котлетами, глубокие миски с жульеном, противни с жарким.

На втором этаже я облюбовал себе комнату, которая явно была оборудована не для хозяйственных нужд.

Справа от входной двери, напротив большого зарешеченного окна, располагалась широкая кровать. На стене висел большой телевизор «Сони» – вещь бесполезная, но красивая. Рядом с кроватью стоял холодильник-бар. В нем обнаружилось три банки пива «Туборг». Возле окна находился стол, и я поставил на него золотую статуэтку Миры.

Была в этой комнате дверь в санузел, в котором душ совмещен с туалетом.

Окно комнаты выходило прямо на Москва-реку. Если установить генератор, я обеспечу подъем воды на чердачное помещение, где можно сконструировать накопительный бак. Вода будет поступать в него после первичной очистки, а затем по мере необходимости использоваться. Электронагревательную колонку я установлю прямо в санузле. Впрочем, над обустройством дома всерьез я подумаю позже.

Выходя из комнаты, я вернулся к столу и, взяв в руки статуэтку, положил ее обратно в карман.

Потратив около часа на уборку, я загрузил в багажник машины несколько пакетов с грязной посудой и остатками пищи и вывез подальше от своего нового жилья. Через несколько дней по всей Москве начнет разноситься запах разлагающихся продуктов: сколько тысяч тонн их в домашних холодильниках, супермаркетах и гастрономах! Поэтому территорию вокруг своего дома я должен содержать в чистоте.

Из тех двух ящиков, что стояли в холодильнике, кусок мяса я порезал и замариновал в майонезе. Остальное же мясо, как мог, порезал и, обильно пересыпав солью, уложил в большие эмалированные кастрюли и поставил обратно в камеру.

Покончив со всем, я передохнул и вновь направился к машине. Теперь мне предстояло заняться пятнами.

Было без пяти два. Я завел мотор и выехал на дорогу.

Мимо понеслись еще не тронутые разрухой кварталы. Мне хотелось побывать во многих местах, заглянуть на свою бывшую квартиру и в лабораторию. Единственное, чего я не сделаю сегодня – не поеду на Красную площадь. Это место с детства представлялось мне каким-то священным. Если на месте башен и стены я обнаружу желтоватые кучи, это меня надломит. Разумеется, я нашел бы в себе логику изменить свою установку, но только не в первый день.

Я доехал до станции метро Рижская, потом вернулся на Садовое, немного попетлял в направлении Цветного бульвара и затормозил возле глухой стены пятиэтажного здания, в которой происходили явные разрушительные процессы.

Выйдя из машины, я пошел к стене и остановился на безопасном расстоянии.

Дом был оштукатурен недавно, старых трещин я не увидел. Цоколь уже весь засыпан пылью. Четыре небольших пятна не спеша ползли снизу вверх, время от времени неожиданно расширяясь до размеров среднего окна и затем снова сужаясь. Два из них двигались почти параллельно, два других – беспорядочно, по кривой траектории. Стена на пути движения пятен выцветала, становилась бледно-желтоватой.

Я вернулся к машине, достал из багажника приготовленную сумку и вновь подошел к тому месту, где мысленно провел черту.

Открыв сумку, я вынул из нее приготовленные предметы: несколько стаканов, стеклянную бутылку с бензином, хлопчатобумажную салфетку и зажигалку.

Сначала я взял стаканы и стал швырять ними в пятна, пока дважды не попал. Никакой реакции со стороны пятен я не заметил.

Тогда я разорвал салфетку пополам, облил один конец бензином, вставил другой в горлышко бутылки, поджег и, пробежав несколько шагов к стене, швырнул эту самодельную гранату в то место, где два пятна сошлись близко друг к другу. Бутылка разлетелась вдребезги, и на стене вспыхнула пылающая клякса. Но это на пятна тоже никак не подействовало. Они невозмутимо продолжали свое движение.

Я подошел к машине, открыл дверцу и, усевшись на сидение, долго наблюдал за аномалией.

Изрисовав стену вдоль и поперек, пятна почти одновременно увеличились и побледнели. Песок посыпался сильнее, теперь уже струйками, затем потоками. Куча у основания стены начала расти. И вот уже через несколько секунд вся сторона дома выглядела, как рыхлый брикет какого-нибудь полуфабриката.

Сообразив, что сейчас дом может рухнуть, я захлопнул дверцу, завел мотор и отъехал на несколько десятков метров. И вовремя. Часть здания беззвучно сползла, поднимая пыль высоко в воздух.

Я ехал и думал.

Продырявленный слой облаков. Неожиданное вторжение. Странное воздействие на психику. Необычная для неживой природы двигательная активность и взаимодействие со средой, групповое сосредоточение пятен, – иначе, как поведением, это не назовешь.

Еще вчера, когда мне не были известны масштабы происшедшего, у меня мелькали предположения, что человечество столкнулось с внеземной формой жизни. Не скепсис, а скорее суматоха, не дали мне об этом глубоко задуматься.

Сейчас, имея лишь скудные и весьма противоречивые данные, мне не оставалось ничего другого, как принять эту гипотезу как основную из требующих доказательства или опровержения.

Итак, пришельцы?

Исчезновение многомиллионного населения города без всяких признаков и отдельных горожан с признаками превращения в пыль затрудняли развитие моего предположения, превращая его в путаницу.

Чтобы не превратить мой научный поиск в непроходимые дебри, я решил начать составлять список необходимого оборудования.

Прежде всего, мне понадобится генератор и пластиковые баки для топлива.

Поездив по городу, я нашел красную «тойоту» с грузовой платформой. Двухместный пикап оказался в отличном состоянии, и я расстался с «шевроле» без всякого сожаления. При желании найду себе точно такую же или лучше. Впрочем, я не был заядлым автолюбителем и внезапно доставшийся в наследство автопарк не вызывал у меня особого восторга.

Я поездил по округе, разглядывая рекламы, и скоро нашел огромный строительный супермаркет, где выбрал себе портативную тепловую электростанцию и все, что к ней прилагалось. Вывез оборудование на автопогрузчике и погрузил на платформу. В этом же магазине взял две столитровых бадьи, кое-какие инструменты и уложил их рядом с генератором.

Назад я возвращался другой дорогой и, когда проезжал мимо Лефортово, понял, что должен заехать в свою бывшую лаборатории. Я тут же повернул, и в голове одна за другой стали вспыхивать безумные идеи. Теперь, когда мне принадлежит весь мир с его богатством, я могу собственноручно завершить свою работу, а затем, когда научусь не только видеть прошлое, но и как-то взаимодействовать с ним, я смогу передать человечеству послание, в котором предупрежу его о приближающейся катастрофе.

И что? – тут же возразил я себе. Ни у меня, ни у того человечества, что в прошлом, нет оружия и соответствующих знаний, чтобы защитить себя от агрессивных тварей. Ожидание превратится в муку. Лучше уж так, внезапно.

Ворота института, разумеется, были закрыты. Я вошел через проходную, сходил к пожарному щитку и, разбив стекло, снял ломик. Вернувшись, я сбил замок, открыл ворота и, сев в машину, въехал на территорию.

В помещениях лаборатории происходило какое-то переоборудование и даже мелкий ремонт. Ну, надо же! На мои исследования у них денег не нашлось, а на замену окон и установку каких-то дурацких шкафов – пожалуйста.

К счастью, все мои приборы сохранились. Их перенесли в одну комнату и сложили на два сдвинутых вместе стола.

Прежде всего, я перетащил в машину и уложил на сидение свое главное детище – хроновизор. Затем вернулся в лабораторию и взял еще кое-какие приборы, в том числе аппарат для ночного видения. Это устройство могло бы пригодиться в случае неожиданной атаки пятен.

Выходя из лаборатории, я обернулся и сказал:

– Ну, а теперь окончательный au revoir!

Выехав с территории института, я двинулся в сторону дома.

Было только около четырех часов, и еще можно бы поездить по городу, но я не был уверен, что за время моего отсутствия обстановка рядом с «Поплавком» не изменилась. Надо подготовиться к ночи засветло. Я стал рассуждать о том, как выгружу и где установлю генератор таким образом, чтобы он был защищен от дождя и при этом не загрязнял воздух в помещении. Хорошо было бы пробный запуск устроить еще сегодня. Вечер без света будет тягостен. Правда, и с электричеством теперь особого разнообразия не добьешься. Ведь даже телевизор нельзя посмотреть. Хотя, есть диски, проигрыватели, тысячи и десятки тысяч художественных и документальных фильмов, которые я не видел. Думается, в будущем, скорей всего, я вынужден буду стать заядлым киноманом.

Кстати, видел ли я в комнате проигрыватель? Возможно, он там и есть, но вряд ли сегодня мне удастся обеспечить электропитание.

Вечером буду сидеть перед окном и слушать шипение радио, пытаясь найти волну.

Что, если мне самому попробовать запустить какую-нибудь из московских радиостанций?

Тут в голову пришла мысль, что я должен найти магазин, где продаются портативные рации. Ведь до сих пор по всему миру существуют тысячи любителей пообщаться в эфире.

Задумавшись, я не заметил, как проскочил поворот на Волгоградский проспект, и опомнился лишь тогда, когда проезжал в районе Серпуховской.

Я развернулся перед очередной пробкой и остановился.

Действуя по какому-то необъяснимому наитию, я вышел, пересел в первое из попавшихся авто и рванул в сторону Пречистенки.

Доехав до конца Зубовского бульвара, выбрался из машины. С утра здесь произошли некоторые изменения. Дома вокруг стали ниже на один-два этажа. Кое-где повреждено асфальтное покрытие.

Вот он, ров с провалившимся троллейбусом, о котором говорил Федор: рога торчат в разные стороны. Я перебегаю по крыше, прыгаю, оказываюсь на зараженной стороне.

Сердце бьется, словно я иду к себе домой и знаю, что он разрушен.

Вот кафе «Колонна», дверь открыта настежь, сквозь стекло просматриваются столики. Приходит неуместная мысль: интересно, по-прежнему ли на крайнем столике стоит мое ризотто?

Следующее здание и библиотека разрушены до основания: они превратились в гряду невысоких желтоватых барханов. А на перекрестке все также возвышается обглоданная башня.

Обхожу кучи песка, иду мимо дома, сворачиваю в проход и попадаю во двор, где я уже бывал. Здесь стоит две машины, а около следующего дома еще три. Справа металлический забор и трехэтажное здание. На нем видны следы коррозии.

Иду дальше, и вот передо мной два ряда гаражей – как раз под окнами здания.

– Мира!

Останавливаюсь, прислушиваюсь.

Ничего не могло ее задержать здесь… если она жива.

Квартироваться в одном из этих домов тоже нет никакого смысла.

Значит, они уехали. В лучшем случае.

Стою, смотрю на гаражи. Заново пытаюсь представить действия Миры и Шишиги после того, как мы расстались. Если тот гараж, в котором хранилась машина Миры, и в самом деле находится здесь, то ничего не должно было бы им помешать до него добраться, поскольку на пути нет никаких препятствий.

Мне надо пройти по этому пути и убедиться в том, что на земле нет песочных клякс. Мне очень трудно это сделать, но я иду к гаражам. Не доходя до середины первого ряда, вижу, что дорога чиста. Скрепя сердце, обхожу гаражи. Я должен увидеть все своими глазами.

Выхожу из-за угла, и у меня вспыхивает надежда.

Строение, стоявшее с противоположной стороны, превращено в холм. Песок засыпал ворота половины гаражей.

Когда это случилось? Час назад? Утром? Или, все-таки, ночью?

– Мира! Роман! Отзовитесь!

Я не слышу ответа, но некоторые гаражи завалены почти до верхнего края ворот. Если внутри кто-нибудь и есть, он находится в полной звукоизоляции.

По песку взобраться невозможно. С трудом залезаю на крышу одного из гаражей и пробегаю по всему ряду, продолжая на бегу орать.

Двигаюсь по самому краю крыш, и вот замечаю, что ворота одного из гаражей прилегают неплотно, словно были внезапно захлопнуты песчаным оползнем.

Кричу, но не слышу ответа.

Осматриваюсь. Это третий гараж от края ряда. Я спрыгиваю, начинаю отгребать песок, продолжая выкрикивать имена.

Минут через пять понимаю, что глупо пытаться откинуть руками несколько десятков кубометров пылевидного песка.

Я съезжаю с холма и бегу в произвольном направлении. Мне срочно нужен бульдозер. Кляну себя за то, что упустил столько времени.

Пыль попала в ботинки, я весь перепачкан, но с утра я не чувствовал ни зуда, ни жжения, и мысль о заразности этого желтого вещества меня больше не беспокоит.

Где же в этом районе могут находиться организации, имеющие тяжелую технику? Пытаюсь вспомнить, когда и где вообще я видел в последнее время бульдозер и тут же в голову приходит, что как раз за тем зданием, в окна которого я стучался минувшей ночью и которое теперь превратилось в пыль, кажется, стоял какой-то строительный транспорт: теперь, когда здание рухнуло, это было видно.

Бегом возвращаюсь на Пречистенку.

Так и есть, я не ошибся. Из-под навеса выглядывает ковш трактора. Это просто везение.

Через кучи перелазить не хочется – карабкаюсь через ворота.

Похоже, здесь была какая-то ремонтно-строительная организация. Всюду импортная техника. Тут все, что мне нужно.

Под навесом стоит несколько машин. Вот ковш примерно на полкуба. Даже не знаю, как это правильно называется – трактор или экскаватор.

Дверца открыта. Влезаю в кабину, усаживаюсь на сидение, пытаюсь сориентироваться.

Так, ручная подача топлива, педали сцепления и тормоза, управление гидравликой… Все довольно просто и удобно.

Включаю мотор и, не дожидаясь, пока он прогреется, трогаюсь с места. На ходу пытаюсь разобраться с передним ковшом. Он поднимается вверх-вниз.

С разгона врезаюсь в ворота. Вместо того чтобы распахнуться, они просто валятся вместе с частью каменного забора, который раньше соединял стены двух зданий.

Проезжаю мимо руин дома Миры, заворачиваю во двор, объезжаю гаражи и неумело втыкаюсь ковшом в песчаный холм.

Песок легкий и особого сопротивления мой трактор не испытывает, однако поднимается столько пыли, что за окном все погружается в шафранный туман.

Сначала я занимаюсь лишь тем, что нагребаю песок на уже имеющуюся кучу. Проходит некоторое время прежде, чем я понимаю, что надо делать, и, наконец, мне удается зачерпнуть рыхлую массу, сделать задний ход, затем повернуть и вывалить песок на площадку перед домом.

Время летит быстро. Не успеваю заметить, как проходит полчаса, а я не разгреб кучу еще и до середины ворот самого крайнего гаража.

Трактор грохочет, ковш то и дело ударяет по асфальту. Если Мира и Шишига в гараже, они, безусловно, слышат шум.

К половине пятого я освобождаю крайние ворота. Скоро начнет смеркаться, а мне еще работать и работать.

Но у меня появляются навыки, и я осваиваю кое-какие хитрости. Я понимаю, что могу не отвозить зачерпнутый грунт на площадку, а просто отгребать его в сторону. Так получается значительно быстрее, и куча начинает уменьшаться на глазах. Уже к половине шестого я достигаю цели. Как только участок перед воротами оказывается расчищенным, я глушу мотор и выскакиваю из кабины.

Когда я распахнул ворота, из темноты на меня удивленно вытаращились фары «ауди». Я осветил фонариком все углы гаража, заглянул в салон машины. Миры и Шишиги нигде не было.