Псы Нова-сити

Глава 1

Дождь отбивал ритм по улицам Нова-Сити. Ария стояла на узкой разбитой дорожке у входа в колумбарий Норт-сайда. Слева от двери висела истёртая мраморная табличка:

«Смерть есть продолжение пути!»

Арии хотелось верить, что это правда.

В горле стоял ком. Глаза жгло. Сердце сбивалось, словно вот-вот откажется стучать.

Продолжение пути…

Красиво. Даже утешительно. Будто где-то там, по ту сторону, можно снова встретить тех, кого потерял. Будто смерть – не конец, а лишь…

…продолжение пути.

Но жизнь редко оставляет место для красивых слов.

Смерть – это не начало.

Смерть – это конец.

Когда она приходит, человек исчезает.

Сначала из жизни.

Потом из разговоров.

Потом из памяти.

Ария опустила взгляд на маленькую серую урну, зажатую в озябших пальцах. Она приехала сюда попрощаться. Поставить точку. Оставить прошлое там, где ему место.

Отпустить.

Она тянула сколько могла, но боль не уходит, если засунуть её подальше. Она только разрастается.

Она почти не ела.

Почти не спала.

Почти не жила

Почему это случилось именно с ней?

Она кричала.

Злилась.

Рыдала.

Молилась.

Взывала к Al Signore Dio1[1].

Но ответа не было.

Может, никакого ответа и нет? Иногда что-то просто происходит – и всё?

Говорят, время лечит.

Может быть.

Но пока оно только калечило.

Прошло две недели. Или три. Может, четыре. Ария не считала. С тех пор как узнала о смерти брата, дни перестали иметь смысл.

Легче не стало.

И уже, наверное, не станет.

Лео мёртв.

А она стоит под дождём и дрожит, не чувствуя ни тепла, ни собственного дыхания.

Нет, время не лечит. Оно просто притупляет боль. Суета будней работает как наркотик: глушит, отупляет, даёт забыться. Пока действует – терпимо. Но потом накрывает снова.

И ты остаёшься один на один с собой.

С воспоминаниями.

С виной.

С пустотой.

Ария промокла до нитки. Её знобило. Подошвы старых кед будто приросли к растрескавшемуся асфальту. Но сделать это всё равно нужно было. Жить прошлым – больнее.

Она поднялась по ступеням.

Гром расколол небо. Вспышка молнии выхватила из темноты бледные монолиты с ликами мёртвых – тех, кто уже ушёл. Тех, кто стал строчкой на плите. Чьим-то воспоминанием.

В углу, на ржавой облезлой скамье, сидела женщина в тонком чёрном платье. Ткань прилипла к телу, вода стекала по ногам, но она будто этого не замечала.

Женщина всхлипнула. Потом завыла.

Громко. Больно. Так, что у Арии перехватило грудь.

Она замерла. Сглотнула.

Пошла дальше.

Ей нужна была ячейка #001568B.

Ария не помнила, как нашла её. Просто шла. Тело двигалось на автомате.

Ячейка была перед ней. Она долго смотрела на холодную плиту, потом активировала визор и ввела код.

Щелчок.

Металлическая ниша выехала вперёд – пустая, серая и холодная.

Дрожащими руками Ария поставила урну внутрь. Нажала кнопку.

Щелчок.

Ячейка скрылась.

На плите загорелся цифровой портрет Лео. Рядом – краткая биография. Несколько строк. Имя. Дата. Жизнь, втиснутая в сухой набор фактов.

Ария коснулась ладонью холодного металла.

Закрыла глаза.

Подалась вперёд.

– Прощай, Лео… – едва слышно прошептала она.

Постояла ещё секунду. Потом развернулась и пошла к выходу.

Женщина в чёрном всё ещё сидела на скамье. Только больше не плакала. Ария задержала на ней взгляд – и прошла мимо. Она ничем не могла ей помочь.

Она вызвала такси и встала под козырёк старой остановки. Дождь бил по жестянке, воздух пах ржавчиной и сыростью.

Ария достала электронку. Затянулась.

Химозный пар прожёг лёгкие. Она закашлялась, ощущая, как грудь рвёт изнутри.

Когда-нибудь дым её убьёт.

Она это знала. Как знают многие в Нова-Сити.

И всё равно продолжала.

Потому что иначе не получалось. Потому что иначе не хотелось ни жить, ни дышать.

Она затянулась ещё раз. На этот раз обошлось без кашля. Тёплое покалывание быстро расползлось по телу, и девушка вдруг поняла, что почти не чувствует ног.

Два дня без никотина.

– Папа говорил, что курить вредно!

Голос был звонкий, тонкий, детский.

Ария вздрогнула и обернулась.

На грязной решётчатой скамье сидел мальчик лет шести. Смотрел себе под ноги.

– Твой папа… прав… – с трудом выдавила Ария.

– Мама говорит то же самое. Но вы обе всё равно курите. Почему?

Ария повела рукой в воздухе, будто пыталась поймать ответ. Электронка оставила в темноте короткий светящийся росчерк. Светодиод мигнул предупреждением. Батарея почти села.

Арии захотелось выругаться. Но рядом был ребёнок.

– Потому что…

Потому что не каждый день хоронят брата?

Потому что взрослые слишком часто выбирают что угодно, лишь бы не чувствовать?

Потому что жизнь не сахар?

Ария снова затянулась.

Отвернулась, чтобы выпустить пар. На визоре вспыхнуло уведомление: машина будет через минуту.

Ответ вдруг сложился сам.

Она повернулась к мальчику.

– Знаешь, это всё потому…

Но мальчика уже не было.

Ария повернула голову и увидела, как он запрыгивает на заднее сиденье машины. Рядом стояла женщина в чёрном платье – та самая, из колумбария. Промокшая. Неподвижная.

Дверь захлопнулась. Машина тронулась и растворилась в тумане. Алые огни фар расплылись и исчезли.

Ровно через минуту на том же месте остановилась старая Ривьера2[2] с номером AE382NC. Ржавая, грязная. Задняя левая фара разбита. Выхлоп тарахтит.

Ария сверилась с приложением. Совпадает.

Она хотела ещё раз затянуться, поднесла электронку к губам, но светодиод вспыхнул красным и замигал.

Батарея сдохла.

– Чёрт… – тихо выдохнула она и пошла к машине.

Закон подлости.

Таксист нёсся по дороге, глотая ямы и разбрызгивая лужи. Каждый раз, когда колёса с глухим ударом проваливались в очередную дыру, он выплёвывал ругательство и громко цыкал зубом.

В салоне воняло кошачьей мочой, мокрыми носками и жасмином. Последний аромат шёл от ароматизатора, приклеенного к панели: чёрная девушка с огромной грудью и продырявленными сосками, из которых и тянулся сладкий химический запах. Юбка из пальмовых листьев едва прикрывала бёдра, которые болтались в такт безумной езде.

Машину швыряло так, словно Ария попала в дешёвый боевик. Ей пришлось обеими руками вцепиться в грязную, прикрученную к потолку саморезами ручку. Та жалобно скрипела на каждом вираже, обещая оторваться.

Музыка из динамиков орала так, что вибрировала грудная клетка. Дождь лупил по крыше. Из тумана выскакивали встречные машины, фары слепили, водители сигналили и в последний момент уходили от столкновения.

Таксисту было плевать.

Он вжимал педаль в пол и мчал так, будто за ними кто-то гнался.

– Вот оно как всегда, скажи, подруга?! – рявкнул он, стрельнув глазами в треснутое зеркало. – Улицы нарисовали? Нарисовали. Переулков понатыкали? Понатыкали. А дороги кто делать будет – я, что ли? Ага, щас. Утырки! Денег хоть жопой жуй, а им всё мало!

Из тумана выскочила машина.

Резкий поворот. Их занесло. Ария вжалась в сиденье, уверенная, что они сейчас влетят в ограждение. Но таксист вывернул руль, дал газу – и Ривьера вернулась в полосу.

– А куда деньги тратят? Да куда попало! – продолжал он, будто ничего не произошло. – То у одного вечеринка с элитными проститутками, и не откуда-то там, а из Японии! То другой танк русский во дворе ставит. Культурное наследие, мать его! За двенадцать лямов цифр!

Он фыркнул.

– А мы? Мы гниём! Пашем с утра до ночи, чтобы не сдохнуть с голоду. Квартира – тонкостенный человейник! За стеной кто-то трахается так, будто идёт гражданская война. Тараканы лезут отовсюду! В ботинок ногу суёшь – хруст! В ванной свет включаешь – разбегаются. Как жить, а?

Ария сглотнула.

Её сейчас волновало не как жить, а как выжить в этой бешеной гонке по ямам и лужам.

Таксист снова посмотрел в зеркало.

– Приколись! Прилетает мне как-то заказ. Знаешь откуда? Из «Золотой мечты»3[3].

Он даже не стал дожидаться её реакции.

– Я туда подъезжаю, а охранник смотрит на мою тачку так, будто я к нему в спальню влез. Пускать не хочет. Говорит: здесь такие не ездят. Такие, слышь? Будто у него самого не служебное корыто в кредите!

Машина подпрыгнула на кочке.

Челюсть у Арии стукнула.

– Короче, заболтал я его, клиент подтвердил заказ – и всё, страж элитных ворот сразу стал шёлковым. Даже счастливого пути пожелал.

Он хохотнул.

– Заезжаю – а там стерильный рай. Улицы вылизаны дронами, ни мусора, ни плевка. Пальмы в неоне, цветочки подсвечены, будто не район, а голограмма!

Мужчина полез в карман, вытащил сигарету, зажал в зубах и щёлкнул зажигалкой, не отпуская руль.

– З-зараза… газ, что ли, кончился…

В этот момент из тумана вылетел автомобиль. По лобовому стеклу полоснул свет.

– Машина! – крикнула Ария.

Таксист, не поднимая головы, лениво крутанул руль двумя пальцами.

– Да неужели, – буркнул он.

Сигарета занялась. Машина, с которой они едва не столкнулись, осталась позади. Мужчина шумно затянулся, опустил окно. В салон ворвался ледяной ветер, запах дождя и бензина.

– На чём это я? А, точно! Так вот. Приезжаю – а там Мури Сонтано собственной персоной. Стоит такой, будто с рекламного щита сошёл. Чистенький, лысый, блестящий, в бабле по самые ноздри.

Мужчина ухмыльнулся.

– Грёбаный Мури Сонтано вызывает такси, и система, мать её, отправляет меня! Не корпоративный лимузин, не автопилот, а мою древнюю Ривьерку, которая старше половины его охраны!

Таксист выпустил дым и покосился в зеркало.

– Думаю: ну поживи, красавчик, полчаса обычной жизнью. Понюхай наш фирменный коктейль – палёное масло, бенз, кошачья моча и грязь! А этот гондон даже бровью не повёл. Сел, как в личный кортеж. Улыбается. Слушает, как я ему про жизнь рассказываю.

Он снова посмотрел на Арию.

– Поняла хоть, кто это? Ну этот хрыч с телика. С сисястой цацей ещё каждое утро на экране мелькает. «Доброе утро, Нова-Сити, это новости на NCN4[4]!». Курс акций, рост благосостояния, город процветает… Не смотришь, что ли?

Ария не ответила.

Она молчала с начала поездки. Знала: если скажет хоть слово, он прицепится намертво, а её уже начинало мутить.

– А надо бы, – заключил таксист. – Чтоб знать, какое дерьмо в этом городе всплывает.

Дальше они ехали молча. Водитель докурил, щёлкнул бычком в темноту и закрыл окно. Потом поёжился.

– Холодрыга, блин…

И врубил печку.

Печка жила своей жизнью. Работала только в одном режиме – девятый круг ада. Сопла завыли, как турбины шаттла, и салон мгновенно превратился в духовку.

У Арии заболела голова. Она прикрыла глаза и медленно выдохнула, проклиная всё: день, дождь, колумбарий, таксиста, ямы, жизнь, Нова-Сити и себя заодно.

У виска завибрировало.

Ария открыла интерфейс и увидела знакомое имя:

Линда.

Девушка Лео. С недавних пор – бывшая. Арии она никогда не нравилась. Вечно что-то от него требовала: веди себя по-другому, смени работу, будь амбициознее, будь другим.

Ария так и не поняла, почему Лео не послал её к чёрту. Нашёл бы ту, которая бы любила его, а не пыталась собрать из него проект «Лео 2.0».

Но сердцу не прикажешь.

Он любил её. По-настоящему.

А Ария только злилась.

Особенно, когда Линда оставалась ночевать. После неё кухня выглядела как поле боя. В углах пыль, на столе крошки, по всей квартире какой-то мусор, а в душе – засохшие пряди крашеных в блонд волос.

Вызов прекратился.

Ну и пусть! Только Линды ей сейчас не хватало. Начнёт капать на мозги. Скажет, как ей жаль, что Лео… будет рыдать в трубку, будто она одна страдает…

Ария откинула голову на дырявый подголовник и стиснула зубы.

Когда стало известно о смерти Лео, Линда даже не позвонила. Когда нужны были деньги на похороны – не ответила. Когда Арии было так хреново, что хотелось вывернуть себя наизнанку, её тоже рядом не было.

А теперь, когда всё уже сделано, – она вдруг вспомнила.

Снова звонок.

Merda!5[5]

Ария знала этот тип людей. Если Линде что-то нужно, мир обязан ответить.

Упорная, – сказал бы Лео.

Настырная, – сказала бы Ария.

Вызов прервался.

И тут же пошёл по новой.

Внутри раскалённой магмой поднималась злость.

Какого хрена именно сейчас?!

– Алло, – прохрипела Ария.

– Ария? Это ты?

Голос у Линды дрожал.

Ария промолчала.

– Я звонила тебе, но ты не брала трубку! – с упрёком сказала Линда.

Ария посмотрела в окно. Мутные пятна неона стекали по стеклу, фонари били по глазам, словно прожекторы. Они проезжали Богданова. Значит, скоро она будет дома.

– Знаешь, Ария, между прочим, ты могла бы… – начала Линда, и голос у неё надломился.

Тишина.

– Колумбарий Норт-сайда. Ячейка #001568B. Если тебе это важно, – сухо сказала Ария.

– Что? Ты о… а-а… да… я… схожу. Наверное. Мне бы…

– М-м…

– Слушай, Ария, я знаю, что должна была позвонить раньше, но я… когда узнала, что он… он… ох, Лео…

– Всё в порядке, Линда, – прохрипела Ария.

В горле встал ком.

Заскрипели тормоза. Машина остановилась на перекрёстке.

– Просто я… давай я как-нибудь зайду, и мы поговорим? Может, тогда…

– Линда…

Ария опустила глаза. Коврик под ногами был таким грязным, будто за день по нему прошли сотни человек.

Загорелся зелёный. Таксист вдавил педаль газа в пол. Машину дёрнуло, она резко вошла в поворот. Арию швырнуло вправо, и она ударилась виском о стекло.

– А-а! – зашипела она, прижимая ладонь к голове.

– Ария? Всё в порядке?

– О да. Perfetto6[6]! – процедила она сквозь зубы, глядя в спину водителя. – Слушай, Линда, я хочу побыть одна. Va bene7[7]? Потом встретимся, обсудим. Я…

– Ария, ты должна знать, – перебила Линда. – Должна знать, что Лео был дорог мне. Я любила его больше всего на свете. Он был для меня всем. Я никогда его не забуду… Я сейчас лежу в ванной и смотрю наши фотографии, и…

Из динамика вырвался писк, потом визг, и Линда разрыдалась так громко, что у Арии свело скулы.

– Линда…

– Я думала, у нас всё будет хорошо! А перед тем, как он… как он… Ария! Мы поругались! Представляешь? Поругались! Боже, какая я ду-у-ра…

Davvero?8[8] – вспыхнуло у Арии в голове.

– Я думала о том, что важно мне… а не о том, чего хотел он… а теперь…

– Линда.

– Теперь его не-е-ет!

– Линда, тебе нужно…

– ЕГО НЕТ, АРИЯ!!!

Она рыдала так громко, что даже таксист покосился в зеркало.

Ария сжала зубы.

Что Линда хотела услышать? Что надо было ценить Лео, пока он был жив? Что надо было быть рядом? Что надо было хотя бы ответить, когда просили помочь с похоронами?

Или она так пытается извиниться?

Madonna mia9[9]!

Может, сказать правду? Что ей сейчас не до чужих истерик? Что это она потеряла брата? Что она одна всё тянула, пока Линда лежала в ванной с фотографиями?

С фотографиями…

Арии хотелось послать её к чёрту. Она сама едва держалась. Хотела добраться до своей маленькой конуры, запереться, натянуть на голову наушники и врубить второй альбом Labo Askos10[10], да погромче.

А потом уткнуться лицом в подушку.

И к чёрту весь мир.

К чёрту Линду с её ванной и фотографиями. К чёрту Нова-Сити с его неоном и новостями про рост благосостояния. К чёрту этот день, дождь и вонь в салоне такси.

Basta.

Она больше не могла быть сильной.

Не сегодня.

– Линда, слушай… я очень устала. Давай я потом тебе позвоню, и мы встретимся, окей? Столько всего навалилось… Понимаю, как тебе тяжело.

– Не понимаешь! – взвизгнула Линда.

– Я позвоню, ладно?

– Не звони!

– Ну тогда…

– Я… я сама тебе позвоню… – пропищала Линда и отключилась.

Ария тяжело вздохнула и уставилась в окно.

Они въезжали во дворы.

– Какой подъезд? – спросил таксист минуту спустя, будто не видел адрес в системе.

– Второй.

Машина дёрнулась и остановилась. Водитель щёлкнул ручником.

– Приехали.

Мужчина повернулся к Арии с широкой липкой улыбкой.

– На чай оставишь?

На спинке переднего сиденья загорелся экран. Счастливый робот с четырьмя пальцами и идиотским лайком во весь дисплей. Под ним – QR-код.

Ария отсканировала. Оплатила. В последний момент добавила сверху пять цифр. Не хотела, но таксист от неё не отлипал.

Chi se ne frega…11[11]

Кто вообще придумал эти идиотские чаевые?

– Спасибо, что воспользовались услугами Нова-такси! Будем рады видеть вас снова! – пропел робот голосом, который можно было использовать для пыток.

– Спасибо-с, подруга, – подмигнул таксист.

Ария что-то невнятно промычала, открыла дверь, опустила ногу…

И шагнула прямо в лужу.

– Merda!

Таксист ухмыльнулся в зеркало.

Вот так работает жизнь. Ты и так по уши в дерьме, а она подливает ещё ковш!

Ария хлопнула дверью и пошла к подъезду, проклиная день, город, дождь, Линду, таксиста и себя.

В подъезде пахло плесенью и старым пластиком. У лифта никого. Сам лифт – на тридцать третьем.

Отлично!

Ария прекрасно знала, как долго эта ржавая скотина будет ползти вниз. Будто делает одолжение всему человечеству! Сдерживая ругань, она ткнула пальцем в разбитую сенсорную панель.

Кнопка не сработала.

Ещё раз.

Ещё.

Наконец над головой замигали цифры.

Лифт пополз вниз.

– То-то же, – пробормотала она.

Девушка прислонилась лбом к холодной стене и закрыла глаза.

Мысли полезли одна за другой, словно крысы из трещин: похороны, денег нет. Линда со своим бесконечным: мне плохо! На работе наверняка будут проблемы. Жидкость в электронке кончилась. Таксист – мудак. И чаевые она ему оставила. Зачем? Дура. Завтра жрать будет нечего, а она разбрасывается цифрами, как корпорации бюджетом.

– Господи, che cazzo?!12[12] – прорычала Ария и стукнула кулаком по стене.

Нужно было срочно переключиться.

Она представила, как заходит домой. Прыгает на кровать. Надевает наушники, и мир меняется.

Она уже у сцены. Толпа кипит. Неон режет глаза, дым стелется по полу, прожекторы выхватывают из темноты перекошенные восторгом лица. Мужики показывают козу и орут, девчонки визжат, трясут блестящими под ультрафиолетом сиськами. Вокалист – пресс как литой карбон, тело в тату, язык проколот в трёх местах. Он хватает микрофон и рычит так, будто собирается перегрызть глотку злейшему врагу.

Арии захотелось курить. До дрожи. Зажать электронку между губ и втянуть химозный пар, чтобы мозг отключился хотя бы на минуту. Она уже потянулась к карману – и вспомнила: разряжена.

Merda!

Назад на концерт! Быстро!

Барабаны начинают отсчёт. Рабочий, креш, тома. Перкуссия заполняет пространство. Ритм-гитара вгрызается в дробь ударной установки, соло тянет тремоло, словно оголённый нерв.

Ещё немного… давай… ещё…

Ария не заметила, как начала кивать в такт. Нога сама отбивала ритм по бетонному полу.

Ещё! Ещё!

Вокалист визжит. Барабаны молотят быстрее. Гитара орёт, басист рубит слэпом – и удар!

Зал взрывается криками. Солист носится по сцене, орёт что-то толпе. Самые отбитые собираются в круг и идут в слэм. Тела сталкиваются, летят локти, кто-то падает, кто-то поднимается.

Вот. Ещё. Ещё чуть-чуть…

На короткое мгновение Ария забывает обо всём. О деньгах, о похоронах, о Линде, о Нова-Сити. Даже о том, почему час назад стояла под дождём с урной в руках.

Но громкий металлический лязг разбивает иллюзию вдребезги.

Ария открывает глаза.

Концерт исчезает. Вместо сцены – ржавая кабина. Вместо прожекторов – тусклая заплёванная лампа под потолком.

Она заходит в лифт и жмёт кнопку нужного этажа.

Музыка в голове стихает.

Пока лифт ехал вверх, проблемы навалились снова. Мысли жужжали под черепом, как рой бешеных пчёл. В груди стоял звенящий лёд. В душе – пустота. В будущем – только туман, густой и чёрный, как смог над трущобами.

От высохших слёз щипало глаза. От ледяного дождя ломило кости. Всё внутри ныло.

Двери открылись.

Ария вышла на площадку.

Этаж был пустой – и при этом забитый до предела. Пол усыпан окурками, будто кто-то пытался выложить из них узор. По углам шевелились тараканы. В сваленной куче коробок из-под пиццы шуршали крысы. У мусорного бака валялись использованные прокладки, рядом – сбитые в ком презервативы. Пакеты, банки, обёртки, грязные мешки с мусором, над которыми вились мухи.

Вонища стояла несусветная. Хорошо, что сейчас не лето, – подумала Ария. В жару тут можно было бы сдохнуть.

Из квартиры слева, дверь которой была изуродована размазанным граффити, долбил бит. Потолок над коридором почернел от спичек.

Откуда-то тянуло травкой.

Всё как обычно.

Ария не могла сказать, что ей здесь нравилось, но бывало и хуже. Намного хуже. Те злачные места, где они с мамой и Лео ютились в первые годы после переезда в Нова-Сити, до сих пор всплывали в памяти мрачными чёрно-белыми кадрами. Здесь хотя бы можно было жить. Да, на площадке тусовались алкаши, торчки, бездомные. Иногда все сразу. Но её квартира стояла за углом, рядом с опечатанной дверью вентиляционного узла. Там не собирались. Не из уважения к жильцам – просто администрация следила за модулем.

Ещё был Даурен. Сосед. Бывший коп. Или сам ушёл, или его турнули – Ария не знала. Вместо ног – протезы. Глаза дёрганые. Нервы ни к чёрту. Когда Даурен выходил «разобраться» с торчками, Ария предпочитала не высовываться. Кто знает, что он видел на службе? Переступишь порог не вовремя – словишь пулю. Это Нова-Сити. Тут лучше не рисковать.

Ария дошла до конца коридора и остановилась. Почему – не поняла. Подняла глаза. Лампочка над головой моргала, словно индикатор заряда электронки. Она пожала плечами, свернула за угол и полезла в карман за чип-ключом.

Кто-то свистнул.

Ария обернулась.

Из темноты вышел бритоголовый здоровяк в кожаной куртке. На лице – татуировка бульдога: пасть раскрыта, клыки оскалены.

– Бруно передаёт привет, – прохрипел он.