Галя, у нас отмена

— Необычный обычай, — проговорил он наконец. — Но мудрый. Он говорит не о бегстве, а об ответственности. Он показывает, что принцесса Гао Лань думает не только о своем положении, но и о прочности будущего союза.

Он говорил это громко, на весь зал. Его слова были приговором для интриганов. Они хотели затянуть на месяцы — они получили неделю. И при этом император публично хвалил меня за "мудрость и дипломатичность".

— Пусть будет так, — провозгласил император. — На семь дней объявляется период "чистых взглядов". Принцесса Гао Лань остается нашим почетным гостем. Наследный принц, — он посмотрел на сына, — надеюсь, ты используешь это время достойно.

Суань Лин склонил голову в формальном поклоне. Ни слова. Но я чувствовала, как его взгляд, тяжелый и колючий, впивается мне в спину, когда я снова кланялась императору.

— Спасибо за вашу похвалу, — не примянула отозваться я.

Фух, отсрочку, я, кажется, получила.

Процессия тронулась в обратный путь. Мы шли по той же алой дорожке, но теперь за спиной я чувствовала не просто любопытство, а вихрь пересудов, удивления и злобного шипения. Я шла, высоко держа голову, стараясь не споткнуться о собственный шлейф. Ли Жу и Жун Мао шли за мной, и я почти физически ощущала, как они распушают хвосты от гордости за хозяйку. По крайней мере, мне так хотелось думать. Еще хотелось думать, что удлиненные платья хвосты их не покажут.

Вэнь Бо, выйдя из зала в боковой коридор, обернулся ко мне. Его лицо все еще выражало легкий шок, но в глазах появилось что-то новое — не страх, а осторожная, опасливая надежда.

— Ваше Высочество, этот обычай… — начал он.

— Старый, очень старый обычай, господин Вэнь Бо, — перебила я его, сияя самой невинной улыбкой. — Прабабушки моей прабабушки его чтили. А теперь, кажется, мне нужно хорошенько отдохнуть после такого напряженного дня. И подумать… как же лучше обаять принца.

Я повернулась и пошла по коридору к своим покоям, чувствуя, как тяжелый головной убор наконец-то перестает давить на виски.

Дверь в мои покои закрылась за нами с таким глухим, окончательным стуком, будто отсекла целый пласт реальности.

Я прислонилась спиной к резным деревянным створкам, закрыла глаза и выдохнула так, будто держала воздух в легких все время, пока мы шли обратно по тем бесконечным коридорам. Тяжелый головной убор невыносимо давил на виски.

— Можно снять эту дурацкую… конструкцию? — пробормотала я, уже срывая с себя первую шпильку. Жемчужины зазвенели, упав на циновку.

— Хозяйка! — Ли Жу уже была передо мной, ее зеленые глаза горели нетерпением, а серые ушки (которых, к счастью, под прической не было видно) подрагивали от любопытства. — И чего ты добилась?

Жун Мао, сбросивший свой серый халат в угол, подскочил к низкому столику и с жадностью начал рыться в стоявшей там фарфоровой посуде в поисках хоть какой-то еды. Еду, кстати, принесли. Тай Фэн, как и ожидалось, не сдвинулся с места. Видно, когда еду принесли, он успел обожраться. Теперь же он дремал в том же солнечном пятне, которое теперь снова было теплым, и лишь приоткрыл один глаз, демонстрируя минимальную заинтересованность.

Я, стягивая с себя верхнюю парчовую накидку, смотрела на Ли Жу и чувствовала странное, почти материнское умиление. Она не просто мяукала и терлась об ноги. Она задавала вопрос. Осмысленный, стратегический вопрос.

— Ли Жу, — сказала я, наконец освободив шею от давящего ворота. — Ты начинаешь соображать.

Она надула губки, но в глазах сверкнула гордость.

— Я же не дура. Ты там такая важная шла, все на тебя смотрели. И ты говорила не просто так, а с… с каким-то смыслом. Я почувствовала.

Жун Мао, явно что-то съев, обернулся, облизывая губы.

— Да, хозяйка, твой голос был громкий. Я слышал, даже когда мы стояли сзади. Ты прямо как та птица на рассвете, которая всех будит. Только без еды в конце. Жаль.

Да что нужно, чтобы прокормить этих троглодитов? Они теперь разговаривают, это супер, но все беседы сводятся к еде.

Я скинула наконец последний тяжелый слой и осталась в простой нижней одежде из тонкого шелка. Блаженство. Плюхнувшись на пол рядом с низким столиком, я вздохнула.

— Ладно, слушайте, команда. Краткий разбор полетов. — Я посмотрела на всех троих. Тай Фэн, кажется, даже второй глаз открыл. — Император Суань Вэй хочет этой свадьбы. И хочет быстро. Ему нужен мир с моей… то есть, с нашей страной Цинлун. Внешний мир, чтобы можно было разбираться с врагами внутренними.

— Внутренними? — переспросила Ли Жу, усаживаясь напротив меня по-турецки, но так неуклюже, что чуть не завалилась набок.

— Его жена. Вернее, главная наложница. Та самая красотка в розовом. И канцлер — этот сухой, как щепка, старик. Император в них не верит. Подозревает, что это они виноваты в смерти его старшего сына. — Я поморщилась, вспомниная ледяной взгляд Суань Лина. — А мой жених, наследный принц, и вовсе считает, что это моя семья его брата убила. В общем, идеальная почва для счастливой семейной жизни. Один сплошной курорт.

Жун Мао присвистнул.

— Запутано.

— Именно, — кивнула я. — И в этот запутанный клубок вплетена наша с вами драгоценная шея. Императору я выгодна как живая печать на мирном договоре. Наложнице и канцлеру я пока выгодна, чтобы выдать меня замуж не за наследного принца, а за второго. Самому принцу я, кажется, вообще не нужна. Ни живая, ни мертвая. Разве что как объект для вымещения злости.

В комнате повисло молчание. Даже Тай Фэн перестал мурлыкать.

— То есть… нас всех хотят, но если надо, убьют? — тихо спросила Ли Жу.

В ее голосе не было страха, скорее, обида. Как у кошки, у которой отняли любимую игрушку.

— В оригинальном сюжете — да, — честно сказала я. — В этой дораме бедная дура Гао Лань была главной героиней, но вся ее роль заключалась в том, чтобы страдать, плакать, влюбляться в того, кто ее ненавидит, и в конце концов красиво умереть, дав принцу повод для мести. Она прошла через унижения, предательства, отравления… — я посмотрела прямо на Ли Жу. — И ее ближайшую служанку, кстати, тоже убили. Прямо на ее глазах. Чтобы додавить.

Ли Жу замерла. Ее зрачки сузились до тонких вертикальных щелочек. Шерсть на ее хвосте (который тут же вылез из-под простой юбки) взъерошилась.

— Убили? Служанку? — ее голос стал низким, почти рычащим. Это был уже не писк испуганной кошечки, а голос хищницы. — За что?

Ну тут она догадалась, что она моя служанка. Утром не догадалась, а сейчас здраствуйте.

— Такова была воля сценариста, — горько усмехнулась я. — Чтобы героине было больнее и страшнее. Чтобы зрители плакали.

— Ли Жу прикончат? — уточнил Жун Мао..

Тай Фэн, наконец, поднял голову.

— Что там с Ли Жу? Мы же про Ларису, я правильно запомнил?

Я закатила глаза. С кем я обсуждаю стратегию? С котами?

— Давайте остановимся на том, что никто никого не убьет, — прервала панику я. — Во-первых, я бы к Ли Жу лишний раз не подходила, у нее когти, хвост...

— И я на шкаф могу залезть, — вставила она.

— И это тоже важно, — я кивнула. — А во-вторых, мы то не терпилы. Мы попробуем за семь дней избежать свадьбы, выбраться из дворца и заняться чем-то общественно полезным.

— Только псов бродячих не корми, — флегматично заключил Жун Мао.

— Чего? Псов? — не поняла я.

— Ну, я заметил, что женщины в твоем возрасте подкармливают псов. Собаки — наши враги. Не корми их, короче.

— Рыжик, а по-твоему, — я посмотрела в его наглые, раскосые глаза, — сколько мне сейчас лет?

— Сто? — брякнул он.

Дальше разговор не клеился, потому что я нашла метлу и гоняла рыжего подхалима до талого. Сто? Ну, капец. Я в восемнадцать вернулась.

Прогнав евнухов, читай, моих котов, я осталась с Ли Жу. Отчего-то с ней сразу сложились самые близкие отношения. И это даже на реальный мир распространялось.

Она лениво потянулась, лежа на моей кровати.

— Ты же что-то придумала, хозяйка?

— Пока нет, — мотнула я головой.— Но у нас есть неделя. Семь дней. И за эту неделю надо придумать, как сделать наше положение менее шатким. Или, в идеале, отменить эту свадьбу так, чтобы нас не объявили врагами государства и не казнили.

Ли Жу вдруг задумалась, глядя куда-то в пространство. Потом вздохнула, томно и мечтательно.

— Мужчины тут, конечно, ничего так. Тот принц — холодный, но красивый. А тот, с шрамом, рядом с ним… ммм. От таких даже умереть, может, и не жалко. В кино так всегда: красиво страдают, обнимаются, музыка играет…

Я фыркнула, отхлебнув воды из пиалы.

— Ли Жу, дорогая, смотрю, ты не только политиком становишься, но и романтической героиней. Но позволь тебя разочаровать. Эти "красавцы" — они на вид-то статные, а на деле… — я прищурилась, вспоминая стройную, но не богатырскую фигуру Суань Лина, поджарость Чжэн Фэя. — Щуплые что ли. Хлипкие. Такого в порыве страсти ногами нечаянно пережмешь, и хребет сломаешь.

***

Отдых — понятие растяжимое. Для Тай Фэна отдых — это лежать, не шевелясь, в идеально подобранном солнечном пятне. Для Жун Мао — пробежаться по комнате пять кругов, запрыгнуть на шкаф, скинуть оттуда вазу (к счастью, пустую) и успокоиться. Для меня — сбросить эти дурацкие слои шелка, надеть что-то простое и тихо посидеть, глядя в стену, пытаясь заставить мозг работать, а не сходить с ума от абсурда.

Я как раз перешла в стадию "смотреть в стену", укутавшись в легкий халат и попивая теплый травяной чай (вино нам не подавали, и это к лучшему), когда в покоях произошло очередное землетрясение.

В дверь не постучали, ее распахнули. Со всей подобающей случаю помпой и ледяным сквозняком.

В проеме, заслонив собой весь свет из коридора, стоял Суань Лин, все такой же айсберг в человеческом облике, и его тень — Чжэн Фэй. Они вошли так, будто были тут как дома, а мы — незваные гости, застигнутые на месте преступления.

Жун Мао, застигнутый врасплох посреди своего пятого круга, и, конечно, на шкафу, замер в полуприседе, издав странный звук, похожий на "мрр-ах?".

И я клянусь, я не буду объяснять его поведение принцу. Потому что только приличные люди заслуживают объяснений, а он ворвался, и о себе не предупредил.

Тай Фэн лишь приоткрыл один глаз, оценил уровень угрозы (высокий) и солнечного света (не изменился), после чего решил не тратить энергию и закрыл его снова. Ли Жу, которая только что пыталась приладить себе на голову мою отложенную шпильку, резко обернулась, и шпилька со звоном улетела под кровать.

Я медленно, демонстративно, поставила пиалу на столик. Сердце, предательски, колотилось где-то в горле, но лицо я тренировала все утро. Безразличное. Ну, или почти.

— Ваше Высочество, — сказала я, не вставая. Пусть сочтут за дикость северных нравов. — Какой неожиданная… честь. Уже настолько соскучились за час, что не могли дождаться приглашения?

Суань Лин проигнорировал сарказм, как игнорируют лай дворовой собаки. Его взгляд, тяжелый и аналитический, медленно прополз по комнате: замерший в нелепой позе Жун Мао, на спящем Тай Фэн, на мне, сидящей на полу в небрежном халате.

В уголке зрения я увидела, как Чжэн Фэй тут же, с профессиональной холодностью, начал сканировать покои, будто ища спрятанное оружие или потайные ходы. Его взгляд на секунду зацепился за Ли Жу, которая старалась изобразить из себя невинную статуэтку у ширмы.

— Принцесса Гао Лань, — начал принц. Его голос был ровным, без эмоций, но в нем чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться. — Твое выступление в тронном зале было впечатляющим. Неделя, чтобы присмотреться. Остроумная выдумка.

Он сделал паузу, давая мне понять, что раскусил блеф с полуслова.

— Но семи дней тебе не хватит. Ни на что. Ты ничего не добьешься. Никакого "узнавания" не произойдет. Ты лишь продлила свою агонию и заставила двор судачить о твоих странных обычаях.

Он сделал шаг вперед, и пространство комнаты внезапно сжалось. От него веяло холодом и властью.

— Умный совет, принцесса: используй эти дни, чтобы подготовиться к обратной дороге. Я поговорю с отцом. Скажу, что ты… не оправилась от тягот пути, что тебе нужен покой на родине. Мы найдем формулировку. А ты соберешь своих… слуг, — его взгляд с легким презрением скользнул по Жун Мао, все еще сидевшим высоко, — и уедешь. Пока еще можешь уехать с миром. Потом будет поздно.

Стало еще тише. Жун Мао затаил дыхание. Даже Тай Фэн, кажется, прислушался.

А в груди у меня закипело. Оно, конечно, кипело там с утра, но сейчас это был уже не тихий ропот, а настоящий бурлящий котел. Этот наглец в шелках думал, что может прийти, надавить и вышвырнуть меня, как надоевшую служанку? После того как я отплясывала частушки и выкручивалась перед его папашей?

Я медленно поднялась. Не в порыве, а с какой-то леденящей, спокойной яростью.

— Котики, выйдите.

Котики послушались, а принц изумился.

— Котики?

— Так люблю их, — играючи прижала ладонь к сердцу, — они для меня котики.

Лариса, единственная чертовка, меня не послушалась, встала возле Чжэн Фэя, словно специально напрашивалась.

И ладно, личная служанка здесь не вызывает удивления.

Я шагнула к Суань Лину, ощущая, как меня переполняют эмоции.

— Возвращаться? — переспросила я, и голос мой прозвучал тихо, но отчетливо, будто лезвие, проведенное по шелку. — В мою страну? После того как меня, принцессу крови, привезли сюда как товар по договору, а теперь предлагают тихонько слинять, потому что я… что? Не оправилась? Не понравилась? Принц Суань Лин, да ты послушай себя.

Он слегка откинул голову, брови поползли вверх. Его не ожидали такой прямой атаки.

— Ты думаешь, мне охота выходить за тебя замуж? — продолжила я, делая шаг навстречу. Мы теперь стояли почти нос к носу. От него пахло каким-то дорогим, терпким благовонием. — Ты — не подарок. И я не желаю себе такой судьбы. Будь моя воля, мы бы никогда не встретились.

В глазах Суань Лина вспыхнул опасный огонь. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Чжэн Фэй сдвинулся с места, готовый вмешаться, но принц едва заметным жестом остановил его.

— Тогда чего ты хочешь? — прошипел он. — Зачем вся эта комедия?

— А ты такой умный, сам догадайся, — парировала я. — Но раз спрашиваешь… Хорошо. Ты не хочешь жениться. Я не хочу замуж. Император хочет мира. Давай заключим свою сделку. — Я выдержала паузу, давая словам осесть. — Сам устрой мне… торжественное прощание. Не позорное бегство "больной невесты", а официальную церемонию. Сделай так, чтобы принцесса Гао Лань не бежала в свою страну, а осталась, не выходя замуж. Мало ли причин? Мне не нужен титул, мне хватит заключения. Донеси до отца, что я могу стать почетной пленницей.

Не то чтобы я к такому стремилась, но пока думала, вспомнила, что подобных почетный пленников было множество. Даже страшный и ужасный граф Дракула когда-то томился на турецких берегах (да, у меня черный пояс по сериалам). На его роль не берусь, я еще страдаю любовью к ближнему и не садистка, но чисто теоретически, меня можно оставить, не жениться, и еще страну рядом терзать моим положением. Выгодно же.

А учитывая, какие здесь все благородные, то выгодно вдвойне. Пытать меня не будут, просто лишат довольствия, но я уже выяснила, что у меня есть собственные средства.

— Скажи, что принцесса Гао Лань, — предложила я, — движимая благородством и скорбя о прошлых распрях, добровольно остается в столице в качестве… почетной пленницы. Заложницы мира. Титул невесты с меня сними. Оставь просто титул принцессы. Дай дом на отшибе, можно маленькое содержание.И чтобы по столице передвигаться могла. Под присмотром, конечно, — я кивнула в сторону Чжэн Фэя. — Твоего цепного пса можешь приставить.

Чжэн Фэй, услышав это, даже бровью не повел, но его взгляд стал еще острее. Суань Лин смотрел на меня, как на сумасшедшую. Возможно, я ею и была.

— Ты просишь… чтобы тебя объявили пленницей? Добровольно? — он не мог поверить в то, что слышит.

— А что, плохой вариант? — я развела руками. — Тебе развязаны руки, никакой нежеланной жены. Императору его "печать мира" на виду, живая и не вызывающая скандалов. Мне… мне не надо возвращаться к отцу с позором и выполнять его идиотские приказы. Все в выигрыше. Ну, кроме, может быть, твоей мачехи, которая явно надеялась на скандал покрупнее.

Он молчал. Его мозг, привыкший к сложным, непредсказуемым дворцовым интригам явно буксовал, пытаясь вычислить в моем предложении скрытый яд, ловушку, двойное дно. А его не было. Только отчаянная, голая прагматика уставшей от чужих игр женщины.

В этот момент с другого конца комнаты донесся приглушенный, но очень эмоциональный диалог.

— …и не смей трогать мою шпильку! Это хозяйкина! — это шипела Ли Жу.

— Я не трогал твою шпильку. Я смотрю, что вы прячете за ширмой, — отвечал голос Чжэн Фэя, ледяной и безразличный.

— Там ничего нет! Там личные вещи принцессы! Ты что, в женское белье лазить будешь? Пошел вон!

— Моя обязанность — проверять все. Отойди.

— Проверять, тогда смотри..

Последовал звук легкой потасовки и недовольное ворчание. Ли Жу закидывала Чжэн Фэя женскими сорочками. Если честно, выглядело даже красиво и поэтично.

Глава Министерства наказаний отбивался как мог, но какие-то юбки оставались в его руках. Он напоминал мне новогоднюю ель, которую закидали лифчиками. Ну, благо, в этом мире лифчиков нет, а то бы их стыд не знал границ. Да, месть достойная кошки.

Суань Лин застыл, я тоже. Интересно же.

Это было настолько нелепо, настолько выбивалось из атмосферы нашего напряженного диалога, что у меня внутри что-то дрогнуло. Уголки губ сами потянулись вверх.

Принц был ошарашен. Он посмотрел на своего невозмутимого друга, которого отчитывала взъерошенная девчонка-служанка, потом снова на меня.

И вдруг, самое невероятное — уголок его строгого, каменного рта дернулся. Всего на миллиметр. Настолько быстро, что я могла это и придумать.

Он обернулся ко мне, и в его взгляде появилось нечто новое. Не презрение. Не гнев. Сложная смесь досады, недоумения и… любопытства. Как будто он увидел не политическую соперницу или надоевшую невесту, а новую, очень шумную и непредсказуемую породу птицы, залетевшую в его идеально упорядоченные покои.

— Хорошо, — неожиданно сказал он.

— Что "хорошо"? — не поняла я.

— Твое предложение. Почтенная пленница. Дом на отшибе. Содержание. И… наблюдение. — Он кивнул в сторону Чжэн Фэя, который наконец отступил от шипящей Ли Жу, сохраняя каменное лицо, отбрасывая предметы женского туалета — Я предложу это отцу.

Теперь ошарашена была и я. Как-то не верилось в такое легкое повиновение. Ожидала споров, сопротивления, а он… согласился. Просто взял и согласился. Пожалуйста, боги, пусть в этом точно не будет замешано белье Гао Лань, иначе как-то двояко.

— О… отлично, — выдавила я, внезапно чувствуя, как почва уходит из-под ног. Я добилась своего. И теперь было страшно.

— Но запомни, Гао Лань, — он снова сделал шаг ближе, и его голос упал до опасного шепота, который слышала только я. — Ты теперь под моей ответственностью. Под наблюдением моих людей. Один твой неверный шаг, одна твоя странная выходка, которая навредит стране, и никакой статус почетной пленницы тебя не спасет. Ты станешь самой обычной. И с тобой поступят самым обычным образом. Понятно?

Я глотнула, после кивнула.

Он отступил, снова превратившись в холодную статую наследного принца.

— Чжэн Фэй, идем. Есть что обсудить.

Дверь закрылась.

Я медленно опустилась на пол. Руки дрожали.

— Хозяйка? — тихо подошла Ли Жу. Ее ушки были прижаты. — Это… это хорошо? Простите, я тут немного разъярилась.

— Об этом в курсе, ты даже молодец, — посмотрела я на кошечку. — Мы, кажется, добились, чего хотели, но...

— Но? — застыла Ли Жу.

— Но променяли одну клетку на другую. Зато… с большим вольером для прогулок.