- -
- 100%
- +
День, надо сказать, выдался на удивление спокойным. И даже, я бы сказала, подозрительно идиллическим. После утреннего побоища с тазом и розовой водой все как-то устаканилось.
Коты отмылись, но судя по их обиженному виду, это процедура стала сродни экзекуции.
Ли Жу мылась со мной, в отдельном покое за ширмой, и процесс больше напоминал дрессировку дикой пумы. Она то пыталась ловить ладонью струи, то внезапно начинала вылизывать собственную руку, забыв, что теперь у нее не шершавый язык, а гладкая кожа. В конце концов, я просто села ей на спину (слава богу, я теперь была легкая) и довела мытье до конца, приговаривая сквозь зубы: "Я вырастила тебя из слепого комочка, я тебя и умою".
Мда, почти как Тарас Бульба заговорила.
К вечеру все трое сияли чистотой, пахли сандалом и имбирем и были невероятно красивы. И, что самое главное, послушны. Никто не сбежал в сад валяться в пыли, никто не стащил со стола жареную утку, а дождались своей очереди. Они степенно сидели на циновках, изредка почесываясь или облизывая губы, и выглядели как настоящие, хоть и немного странноватые, слуги. Это меня даже немного умилило. Ну, почти.
Но к вечеру на меня напала тоска. Праздное безделье, когда вокруг плетут интриги, а ты просто жуешь засахаренные фрукты и глазеешь в окно на чужие сады — это невыносимо. Я привыкла шевелиться: в магазине вечно бегала, дома вечно были хлопоты с тремя прожорливыми ртами и готовкой, а тут… тишина. Красивая, ароматная, и очень опасная тишина. Но коты ей наслаждались. Тай Фэн уже храпел в углу, свернувшись калачиком на подушке. Предатели.
На следующее утро, сразу после завтрака к нам снова явился Лян Дэ.
— Ваше высочество, — его голос звучал как шепот, — Ее Высочество, почтенная наложница Мэй Линь, выражает желание насладиться вашим обществом за чашкой утреннего чая. Она просит вас пожаловать в ее покои "Летящего Феникса".
Дождалась. Ну, после вчерашнего экспромта я бы даже удивилась, если бы меня не позвали. Наложнице жизненно необходимо узнать, кем я являюсь, буду ли приносить проблемы.
— Передай Ее Высочеству, что я смущена и польщена таким вниманием, — ответила я сладчайшим голосом, который только смогла изобразить. — Я явлюсь, как только приведу себя в должный вид.
Лян Дэ еще ниже склонился и растворился за дверью, будто его и не было.
"Привести себя в должный вид" оказалось отдельной эпопеей. Ли Жу, узнав, куда меня зовут, пришла в дикое возбуждение и начала таскать из гардероба все подряд: платья с вышитыми фениксами, халаты с драконами, накидки, от которых слепило глаза.
— Хозяйка, на вас должно быть все самое лучшее. Чтобы эта… эта наложница обзавидовалась, — шипела она, запихивая мне в руки веер из павлиньих перьев.
— Ли Жу, дорогая, — осторожно отобрала у нее веер, — мы же не на конкурс красоты идем.
В итоге я выбрала самое скромное платье, чтобы не отсвечивать перед красавицей, которая покорила сердце императора. Прическу велела сделать попроще, без горы шпилек, украсила волосы одной нефритовой шпилькой в виде бутона лотоса. Скромность, девичья чистота и легкая растерянность — вот мой образ.
Покои "Летящего Феникса" находились в другом части внутреннего двора Запретного города. Меня вели через бесконечные галереи с резными решетками, мимо искусственных ручьев, где плавали золотые карпы, и маленьких садиков с карликовыми соснами. Все дышало утонченной, невероятно дорогой гармонией. И везде сновали слуги.
Мэй Линь принимала меня в небольшом павильоне, выходившем на цветущий сад пионов. Было очень красиво.
Сама наложница восседала на низком диване, заставленным шелковыми подушками. Она встала, чтобы поприветствовать меня.
— Принцесса Гао Лань, — склонилась она. — Рада, что вы приняли мое приглашение.
Я сделала несколько неуверенных шагов и тоже поклонилась, потому что вроде по положению мы равны. Я, по-моему, даже повыше буду.
— Как же я могла не прийти, если вы меня пригласили, — бесцветно ответила я, зная, что в дорамах надо просто все за всеми повторять и подытоживать, тогда все участники беседы сочтут разговор вежливым.
— И то верно, — она махнула изящной ручкой с длинными нефритовыми накладками на ногтях. — Садись рядом. Мы ведь вскоре породнимся.
Меня усадили на подушку напротив. Между нами поставили низкий столик из черного дерева, и служанка, не поднимая глаз, разлила ароматный жасминовый чай.
— Ну как ты обживаешься в наших краях, дитя? Не скучаешь по дому? — спросила Мэй Линь, пристально глядя на меня.
Она намеренно назвала меня ребенком, чтобы показать власть надо мной. Мне бы возмутиться, но план состоял не в этом.
— О, Ваше Величество… — я специально ошиблась в титуле и еще задрожала, — все так прекрасно, так необычно. Теперь я всегда боюсь сделать что-то не так. У нас на севере все проще. А здесь такие тонкости, такие правила… Учителя в детстве говорили, что я пренебрегала уроками этикета. Больше любила в саду бегать или сладости есть. — Я прикрыла рот рукавом, изображая смущение.
Пустое лицо наложницы оживилось едва заметной искоркой удовлетворения. Глупенькая. Отлично.
— Но ведь ты здесь с высокой целью, — продолжила она, слегка наклонившись ко мне. — Брак с наследным принцем — это судьба и большая ответственность.
Я ужасная актриса, но с лицом Гао Лань отыгрывать роль стало куда проще. Испуганно прижала пальцы к своим губам.
— Да, Ваше Величество, — прошептала я. — Выйти замуж — это ведь священная мечта каждой девушки. Я так мечтала о благородном супруге, но... но… — я замолчала, сделала глоток чая, чтобы руки тряслись естественнее.
— Но что, дитя мое?
— Но принц Суань Лин, он так грозен! — выпалила я, поднимая на нее полный "искреннего" ужаса взгляд. — Он смотрит на меня так, будто я виновата в смерти его брата. А я даже не знала того принца. И еще, — я сделала паузу для драматизма, — я так боюсь, что он желает мне зла.
— Что ты такое говоришь? — брови Мэй Линь чуть приподнялись. Чувствуя, что я напряжена, она смягчила интонацию. — Не страшись, я позвала тебя, чтобы подружиться. Детали нашей беседы не узнают посторонние.
Ха, да я вообще не такой человек, чтобы в свои поступки смысл вкладывать. Ну, правда, не в этом случае.
— Вчера мне подали воду для умывания. А в ней были масла розы. А у меня... — я всхлипнула, — с детства на розы ужасная сыпь бывает, все лицо покрывается, как будто оспой. Я едва не умылась. Мои слуги меня уберегли. Кто, как не принц, желающий избавиться от нежеланной невесты, мог приказать служанкам сделать такое? Он же открыто меня ненавидит.
Я видела, как наложница что-то в уме стремительно вычисляла. Она, конечно, знала, что это ее рук дело. Но моя наивная трактовка ее только радовала. Для нее я идеальная принцесса: запуганная, глуповатая, видящая угрозу в том, куда ее направили.
— Успокойся, дитя, — сказала она, и в ее голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Ты слишком мнительна. Наследный принц человек суровый, но пойти на такое. Не думаю. Наверняка, это какая-то служанка, понадеявшаяся попасть в его гарем.
Но она думала. И думала, что ее план сработал идеально — невеста теперь боится жениха панически.
— О, Ваше величество, — я ухватилась за соломинку, протянутую тоном ее голоса. — Я так одинока и напугана здесь. Мне не к кому обратиться. Не могли бы вы быть моей заступницей? Я буду молиться за вас, я буду во всем вас слушаться. — Я даже сделала движение, как будто хочу броситься к ее ногам, но вовремя остановилась, сделав вид, что смутилась собственной порывистости.
Мэй Линь смотрела на меня несколько секунд, а потом ее губы растянулись в широкую, почти материнскую улыбку. Немного ледяную, но жизнь Мэй Линь тоже не сахар.
— Милое, неразумное дитя… Конечно, я вижу, что ты не готова к такому бремени, как брак с Суань Лином. Он требует стальной воли ихитрого ума. Тебе это не подходит. Ты нежный цветочек, тебе нужно солнышко и защита.
Я кивала, изображая облегчение и надежду.
— Знаешь, — она понизила голос, словно доверяя великую тайну, — у меня есть сын. Второй принц, Суань Хуа. Он совсем другой. Добрый, веселый, отзывчивый. Он ценит красоту и нежность. Вот кто стал бы для тебя идеальным супругом. Я все устрою.
Я аж подпрыгнула на подушке, изобразив восторг, достойный наивной пятнадцатилетки.
— Правда? О, Ваше Величество, — я тут же помрачнела. — Но как? Как же это может случиться? Ведь меня обручили с наследным принцем. Император и мой отец…
Ее лицо на миг потемнело. Как и в сюжете, она сначала планировала выдать Гао Лань за сына, но очень поздно узнала, что Гао Лань безумно влюблена в ее врага.
И в этот миг, пойманная волной собственного плана и моей "искренней" реакцией, она проболталась. Ее следующая фраза вырвалась с легким, едва уловимым раздражением:
— Да, есть некоторые сложности. Его Величество император сейчас недоволен мной. Мой непутевый сын, Суань Хуа, имел неосторожность прилюдно поссориться с наследным принцем. Глупая ссора из-за какой-то лошади, но отец разгневан. Считает, что я плохо влияю на него, что сею рознь между братьями. Не самое подходящее время что-либо просить.
Так, вот это уже ценная информация. Значит, второй принц — не просто мамин сынок, а уже что-то вякает. Вякает так, что вступает в открытые стычки с наследником. И император это видит и костерит за это любимую наложницу. Положение ее шатко. Ей нужна победа, нужен козырь. И она видит его во мне — послушной, глупенькой принцессе, которую можно выдать за своего сына, укрепив его позиции браком.
— О, это ужасно, — прошептала я, надув губки. — Наверное, нужно просто подождать, пока гнев императора утихнет?
— Именно так, умница, — кивнула Мэй Линь, снова обретая контроль. — Ты пока просто будь хорошей, скромной девочкой. Ничего не предпринимай. А я подумаю, как нам лучше все устроить. Доверься мне.
"Доверься мне"
Ага, ты, Мэй Линь на мою подружку Лену совсем не походишь. Глаза у тебя хитрые, а еще император тебя заранее подозревает.
Я сделала вид, что обдумываю это великое доверие, глядя в свою почти пустую чашку. Внутри все прыгало от нетерпения. Нужно было подбросить дров в ее костер, но таких, чтобы они не обожгли меня саму.
— Ваше величество… — начала я, застенчиво подняв на нее глаза. — Я так благодарна за вашу заботу. И я сама хочу помочь, чем могу. Я ведь тоже заинтересована. Может быть есть какой-то способ, чтобы свадьба сама отменилась? Не по нашей воле, а так, чтобы все выглядело, как воля небес или древних традиций?
Не пережала? Главная наложница не сочтет меня чересчур умной?
Интерес, естественно, блеснул в ее глазах. Она так не желала моего брака с Суань Лином, что не стала задумываться, есть ли во мне хоть капля разума. Даже самые умные и хитрые допускают ошибки.
— Милая Гао Лань, о чем ты говоришь?
Я заерзала.
— У нас, на далеком севере в империи Цинлун, — я понизила голос, создавая атмосферу таинственности, — есть очень много старинных обычаев. — Я, кстати, не врала. По сюжету Гао Лань тоже пользовалась такими отговорками. Она иногда вспоминала, что она не тупая. — Не таких изысканных, как ваши, конечно, — продолжила я. — Но император, я слышала, ценит мудрость предков и знамения природы.
— И какие, например, у вас обычаи? — спросила Мэй Линь безразличным тоном, но я видела, как ее пальцы чуть сдвинулись на коленях.
— Ну… — я помедлила, выдумывая на ходу. Ох, надеюсь Вэнь Бо не будет со мной спорить. — Например, перед большой свадьбой лет сто назад всегда сверялись с тремя вестниками. Если хотя бы один подает дурной знак — союз считается несчастливым, неугодным духам земли и неба.
— Какими вестниками? — теперь ее интерес был уже нескрываемым.
— Первый — пернатый вестник. Перед обручением жениха и невесту выводят в сад, где живут птицы счастья — сороки или, скажем, яркие зимородки. Если птицы слетаются к паре, поют, это к богатству и миру. А если… — я прикрыла рот рукавом, — если они резко разлетаются, молчат или, не дай боги, начинают драться… это знак раздора, который брак принесет в семью.
Мэй Линь медленно кивнула, в ее взгляде зажглись первые искорки расчета. Птиц можно напугать. Это просто.
— Второй вестник — водный, — продолжала я, разогнавшись. Ах, лети моя фантазия. — Есть такой обряд "золотой карп в мутной воде". В чистый пруд с карпами, символом удачи, бросают две монеты от жениха и невесты. Если вода остается прозрачной, а карпы подплывают и берут монеты — это к изобилию. Но если вода внезапно мутнеет, а рыба уходит на дно, то это значит, что союз принесет смуту и потерю благосостояния. Грязь со дна, знаете ли, поднимается.
Тут я мысленно похвалила себя. Легко устроить, мои коты с этим справятся.
— А третий? — спросила Мэй Линь, ее губы уже складывались в тонкую, довольную улыбку.
— А третий самый важный. Звездный вестник, — сказала я с напускным благоговением. — Дата свадьбы должна быть не просто благоприятной. Она должна быть освящена главным астрологом империи после того, как он учтет знаки первых двух вестников. Просчитает даты рождения жениха и невесты. Если природа показывает несогласие, а астролог, вопреки этому, назначает дату… значит, он либо слеп, либо… — я сделала многозначительную паузу, — либо на него оказано неподобающее влияние. А брак, начавшийся с гнева небес и продажности служителя культа… что он может принести, кроме бед?
Я видела, как в голове у Мэй Линь все складывается в идеальную схему. Испугать птиц, намутить воду в пруду — дело техники. А дальше — главный астролог. Она его точно подкупит или пригрозит.
— Любопытные обычаи, — произнесла она наконец, играя длинным нефритовым ногтем. — И где же у нас водятся эти… птицы счастья? И подходящий пруд?
— О, я уверена, в императорских садах есть и прекрасные сороки, и пруды с карпами, — воскликнула я с наигранным энтузиазмом. — Мы могли бы попросить устроить небольшую церемонию для укрепления союза между нашими народами, конечно. Чтобы все увидели, как мудрость севера сочетается с великолепием вашей империи. Это же будет так зрелищно!
Я играла на ее тщеславии. Зрелищность, демонстрация власти над экзотическими ритуалами — они могли ее зацепить.
— Это можно обдумать, — сказала она, уже явно строя планы. — Но, дитя мое, а если знаки будут благоприятными?
Я притворно сникла.
— О, тогда мне придется смириться с судьбой и с замужеством с грозным принцем,— я снова всхлипнула, но тут же "воспряла духом". — Но нет! Духи севера не ошибаются. Они всегда предупреждают о беде. Да и если Суань Лин уже ненавидит меня, разве ваш астролог подтвердит, что союз будет безупречен?
Ну, да я супер тактик. Ей даже особенно стараться не надо. Подкупить астролога, а потом рассказать императору про наши обычаи. Даже если будет один из трех, мы уже в выигрыше. Но я была бы не я, если не возьму все три места.
Я совала ей в руки идеальный инструмент.
Не тупи, Мэй Линь, устрой все. С птицами и карпами попробую разобраться сама. Насчет птиц не переживала вообще, но вот карпы вызывали опасения, потому что котики боятся воды. И почему я ничего про мышей не придумала, был бы идеальный вариант.
Главная наложница смотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом. Она взвешивала риск и потенциальную выгоду. Риск минимален — всего лишь странный ритуал. А выгода… возможность легитимно, на глазах у всех, дискредитировать идею брака с Суань Лином .
— Ты права, Гао Лань. твои традиции тоже заслуживают внимания, я устрою все, — пообещала Мэй Линь.
Я едва удержалась, чтобы не показать ей большие пальцы. Теперь дело стояло за малым, нам надо решить с птицами, карпами, а еще сделать так, чтобы министр Вэнь Бо нас не выдал.
Возвращалась я в свои покои долго, даже успела заскучать. Меня, видно, специально поселили на отшибе, но враги даже не полагали, что мне это на руку.
Я вернулась к своим котам.
В покоях царила тишина. Тай Фэн уже похрапывал на своей циновке, но его сон был чутким — он открыл один глаз, едва мы переступили порог. Жун Мао моментально устроился у двери, приложив к ней ухо, а Ли Жу принялась нервно вылизывать тыльную сторону ладони, что у нее заменяло процесс мышления.
— Все, конспирация закончилась, — вздохнула я, скидывая парадные туфельки, которые нещадно жали. — Собирайте уши в кучу, у нас работа.
Вкратце, опуская тонкости придворных интриг и свои гениальные, хоть и выдуманные на ходу, пророчества, я обрисовала ситуацию. Суть сводилась к следующему: нужно свадьбу похоронить с помощью птиц, рыб и звезд, а для этого нельзя, чтобы кто-то встал поперек плана и начал кричать: "А вот у нас на севере такого не водилось!".
— И этим "кем-то" является наш дорогой министр Вэнь Бо, — закончила я, глядя на троицу. — Старый министр знает все обычаи Цинлуна вдоль и поперек. Если он начнет опровергать мои сказки про трех вестников при всем честном народе — нам конец. Нас сочтут не просто дурочками, а злостными обманщицами. А это в лучшем случае, обратная дорога домой в клетке, в худшем, местная тюрьма с очень короткой процедурой.
— Значит, надо его… уговорить? — уточнил Жун Мао, и в его золотисто-зеленых глазах вспыхнул тот самый огонек охотника, который я привыкла видеть, когда он выслеживал на балконе голубя.
— Уговорить, — кивнула я, поражаясь, как он назвал куда более жестокую процедуру.. — Только деликатно. Без свидетелей. И чтобы после этого у него не возникло желания побежать с доносом.
— А он сильный? — спросил Тай Фэн с практической точки зрения, лениво потягиваясь. — Много ли весит? Если придется тащить…
— Он старый, Тай Фэн, — успокоила я его. — Худой и, скорее всего, хрупкий. Но это не значит, что можно его пугать до инфаркта. Нам нужен его молчаливый кивок, а не похороны с расследованием. Давайте не опускаться до мокрухи.
И детективы мы с котами тоже смотрели.
План был прост до безобразия: пробраться в покои Вэнь Бо ночью и провести разъяснительную беседу. Благо, расположение комнат старого министра Ли Жу высмотрела еще в первые дни, следуя за запахом какой-то жареной рыбы, которую ему приносили.
Отдаю должное нюху Ли Жу и странной любви министра к вонючей рыбе. Отдаю должное и стараюсь за это не осуждать. Как хорошо, что в этом мире еще не придумали микроволновки.
— Так, а мы вообще способны на вылазку? — уточнила я. Коты превратились в людей, но не растеряли свои звериные замашки. Это подкупало. — Вы что умеете?
— Убегать, если посторонний рядом, — признала Ли Жу.
— Растягиваться и прыгать, — пожал плечами рыжий Жун Мао.
— Впадать в сон, — не понял моего вопроса Тай Фэн.
— Ладно, а я умею прятаться, — выговорила я, решив, что моя команда — это лучше, чем ничего совсем.
Дождавшись, когда дворец погрузится в сон, а стража сменится, мы двинулись в путь. Выглядело это, должно быть, сюрреалистично: принцесса в темном плаще и три ее "слуги", крадущиеся по темным коридорам, перепрыгивающие через низкие ограждения внутренних двориков и замирающие при каждом скрипе двери.
Вообще, мои коты себя недооценивали. Попав в новый мир, да в качестве людей, они стали двигаться с невероятной скоростью. Они видели лучше в темноте, они бежали быстрее, а еще взбирались прыжком на такую высоту, о которой я не смела и мечтать, будто мы реально жители какого-то санься-мира. Уши и хвосты образовывались у них непроизвольно, из-за переизбытка эмоций.
И я все гадала, а могут ли они обратно обратиться в котиков. Отчего-то я боялась спросить. Мне показалось, что этот вопрос моих ребят оскорбит.
Они как супер герои, но слабое место их не криптонит, а вода. Всего-то надо изобрести распылитель и шланг. Хорошо, что его пока не изобрели, а они меня любят чисто за кормежку.
Жун Мао шел первым, его рыжая голова поворачивалась с кошачьей быстротой, улавливая малейшее движение. Ли Жу замыкала шествие, постоянно оборачиваясь и шипя на собственные тени. Тай Фэн шел рядом со мной, и я была почти уверена, что в какой-то момент он просто ляжет и начнет кататься по прохладному камню мостовой от избытка ночных впечатлений.
Покои Вэнь Бо оказались скромными, расположенными в тихом, почти заброшенном крыле. Видимо, статус сопровождающего ненадежной принцессы не сулил особых почестей. Дверь была закрыта на деревянную щеколду изнутри — смехотворная защита для людей, а не для существ, чьи лучшие годы прошли в попытках открыть шкаф с кормом.
Жун Мао приложил ухо к щели, потом кивнул. До нас донесся ровный, старческий храп. Ли Жу жестами показала на узкое высокое окно, приоткрытое для проветривания. Оно было слишком маленьким для меня, но…
— Ты же говорила, мы люди, — прошипел Тай Фэн, с неодобрением глядя на оконный проем.
— А сейчас забудь, — отрезала я. — Работа найдется и для котов.
Жун Мао, не говоря ни слова, вскарабкался на стену, используя малейшие выступы камней, как полки, и исчез в окне. Через мгновение мы услышали тихий щелчок сдвигаемой щеколды. Дверь беззвучно отворилась.
Комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь тонкой полоской лунного света из того самого окна. Воздух пах старыми книгами, лечебными травами и сном. На низкой кушетке под грубой, но чистой простыней возлежал министр Вэнь Бо. Его длинная седая борода лежала на груди, рот был приоткрыт, и он мирно посапывал.
Мы обступили его ложе. Четверо теней в лунном свете. Я кивнула Жун Мао. Тот наклонился и, с чисто кошачьей деликатностью, тронул министра за плечо.
— Ваше превосходительство, — прошептал он почти ласково.
Вэнь Бо крякнул, повернулся на бок и продолжил спать. Тай Фэн фыркнул. Ли Жу, не выдержав, потянулась и легонько ткнула его в нос кончиком своего пальца, на котором, я поклялась бы, на мгновение блеснул прозрачный коготь.
Министр фыркнул, сморщился и наконец открыл глаза. И увидел нас.
Над ним, загораживая лунный свет, склонились четыре фигуры. Мое лицо, бледное в полутьме, с серьезным, не девичьим выражением. Рыжая голова Жун Мао с горящими в темноте глазами. Широкая, спокойная физиономия Тай Фэна. И лукавая, с хитрой улыбочкой мордочка Ли Жу, которая в этот момент, кажется, все еще облизывала губы после того, как ткнула его в нос.
Вэнь Бо замер. Его глаза, привыкшие к мудрости и свиткам, расширились до невозможного. Он не закричал. Он просто медленно, как черепаха, потянул одеяло к подбородку, а затем накрыл им себя с головой. Из-под зеленого холста раздался приглушенный, дрожащий голос:
— Духи предков… я, кажется, еще не умер… Или это кошмар от несварения…
Я вздохнула и присела на корточки у самой кушетки.
— Ваше превосходительство Вэнь Бо, это не духи. Это ваша принцесса Гао Лань. И ее верные слуги. Выньте голову, нам нужно поговорить. Не задохнетесь же вы там.
Одеяло приподнялось на пару дюймов. Из-под края выглянул один испуганный глаз.
— П-принцесса? Но… каким образом… в такой час… это неприлично.
— А планирование аллергической атаки на свою будущую невестку — это прилично? — спокойно спросила я.
Глаз исчез. Под одеялом послышался подавленный стон. Он все знал. Или догадывался.
— Я не знаю, о чем вы… — донеслось приглушенно.
— Отлично, значит, у нас есть общая тайна, — сказала я деловитым тоном. — А теперь слушайте внимательно. Через шесть дней будет собрание для обсуждения даты моей свадьбы с наследным принцем Суань Лином. На этом собрании я расскажу о древних обычаях нашего севера, о трех вестниках. Вам, как знатоку традиций Цинлуна, будут задавать вопросы. Ваша задача — сидеть, кивать и выглядеть глубокомысленным. Никаких "это неправда", "у нас такого не было", "принцесса, вы что-то путаете". Поняли?
Одеяло медленно сползло. Перед нами предстало бледное, осунувшееся за минуту лицо старого министра. Он смотрел на меня не с упреком, а с животным страхом и недоумением.
— Но… принцесса… зачем? Зачем вам это? Брак с наследным принцем — это ваша судьба, веление вашего отца, императора Гао Цзяня!
— Моя судьба, — отрезала я, — это не сгнить в золотой клетке, оклеветанной и убитой. Вы читали историю? Нет? Так я вам перескажу концовку. Она мне не нравится. Я ее меняю. А вы мне в этом поможете своим молчанием.
— Император будет в ярости! — прошептал Вэнь Бо, и в его голосе звучала искренняя боль за свою голову и карьеру. — Он посчитает, что я плохо вас опекал, что допустил это безобразие. Он может казнить меня за невыполнение долга.
— А может и не казнить, — пожала я плечами. — Особенно если вы будете умным, тихим и послушным. А если начнете бузить… — я сделала паузу и посмотрела на своих "слуг".
Все мои котики показали длинные коготки.
Вэнь Бо проследил за ее взглядом и инстинктивно прикрыл бороду краем одеяла.
— Я… я понимаю, — выдавил он.
— Вы ничего не понимаете, — поправила я его, вставая. — Вы просто делаете, что вам говорят. Как верный слуга своей принцессы. Или как мудрый старец, который видит, что традиции. Это хорошо, но еще лучше — остаться в живых. Выбирайте.