Тростниковая флейта вечности

Елена Сомова 2001 г.

Три четверти тайны

* * *

Кругом сквозит весна. Пьянит умы апрель

Навстречу ветры все распахивают руки!

На сотни голосов звенящая капель

Дробится на лету, и сердце ловит звуки!

По воздуху разлит как перед вспышкой спирт,

Свирепый аромат из плена не отпустит

Моя душа живет – любовь ей, как магнит, —

и золотистый смех

наперекор всей грусти!

2003, 15 апреля.

* * *

Прорастаю всем сердцем в открытые звуки

твоих лучших надежд, превращённых в мелодий

поэтический всплеск, на душевном восходе

Устремлённый сквозь космос, —

и тянутся руки

Повториться в движенье блистательных звуков,

Распахнуться крылами во вспышке восторга,

И следить по скольженью мелодии зорко

За сумятицей звёзд на ветру виадука.

В колыбели звезды – вновь рождённая тайна

Проливает на мир для влюблённых восторги,

И летят поцелуи, как вихри – о, боги! —

Вовлекая в движение землю бескрайнюю.

2003, 25 января.

Новогоднее

Меловое безмолвие. Крапинки звуков,

Словно зёрна для птицы – душе для полёта В беспредельной свободы блаженство,

в мир звуков

О рождении песни.

В небесные ноты

Звуки солнечных льдинок вплетаются звонко

И сердечным восторгом восполнятся снова,

Потому что любовь знает главное слово,

Чтобы вызвать мелодию в краешках ломких,

Отороченных инеем снежного смеха,

Что ликует на зареве многоголосьем,

Пробуждая волнения сладкое эхо

В лебединых подкрыльях у ясного снега,

По которому солнце крадётся к нам в гости.

2003,январь, 13.

Рождение музыки

Это чувство – невызревший лак,

Так нежны будут к лету побеги!

Облаков золотые ковчеги

Перед ними растают. И так

Сердцу тесно, что кажется – вот…

Щёлкнет вдруг потаённый замочек,

И очнётся настырный звоночек.

И линейки потребуют нот!

1996

* * *

…И тайна тайн исторгла новый звук

В слиянье двух источников начала,

В проникновенье душ, и губ, и рук

В блаженстве полусна, когда молчала

Волна распространения, когда

На цыпочках вокруг ходили звёзды,

Чтоб не спугнуть, не разгласить сквозь грёзы

Того, о чём шептала нам вода

В тончайших переливах родников,

Сквозь души проливаясь песней света,

Хрустальным звоном тайны, длящей это

Младенческое чудо выше слов.

2003, 7 января.

Песня любви

Кристальная прозрачность берегов,

Где воздухом наполненные капли

дрожат на лепестках; сквозь лепет глупых слов —

Дыханье аромата. Сладко так ли

Дышало утро вешнее, кода

Клонились травы.

Нынче же снегами

Порхают мотыльки, и льды цветами

Распластаны на стёклах.

Берега —

Так это мы с тобой, – одной рекой

Поём, во льды окованы, как в сахар.

И сладко нам, и не устанем ахать

От красоты божественной такой.

2003, 13 января.

Молитва

Я восторгом вливаюсь в звенящее небо!

Крылья облачных птах! Вы со мной!

Мы – едины! Я люблю! Я любима!

О, сладкое кредо —

В поднебесье восторга витать!

Даже льдины стали вешней водой, колокольчиком звука,

Растворяясь в капели, торопятся в солнце.

Сохрани нас, Господь!

Не возьми нас, разлука, яд сомнений и ревность.

Свети нам в оконце,

Свет любви! Восставай же за нас, Бог-свидетель!

Береги наше чудо любви-воскрешенья.

Научи нас беречь. Мы чисты, словно дети.

Сохрани нас такими войне в устрашенье.

2003, 13 января.

О музыке

1

Волна за волной – переливчатый звук

Пролился гармонией света,

И щёлкнули в сердце замочки запрета,

И плещутся волны, лаская мой слух.

Сильнее томления радости нет —

Всё выше волна – до небес и без края —

Несёт моё сердце – оно, замирая,

Всей ширью полей принимает рассвет.

Рассвет и расцвет – и охапки цветов

По волнам бегут многоцветием радуг.

Такая бесценная в мире награда —

Ловить сердцем звуки таинственных слов.

2

Всё в нотах твоих – сокровенность мечты

Волненье любви и таинственность слов,

Кружение звёзд и небесный покров,

Готовый взорваться от всей красоты

Чарующих звуков мелодии тайн,

Здесь прямо по ветру летели цветы,

Касаясь в ладонях картинок судьбы.

Два сердца искали возвышенный рай

И в музыке только его обрели.

О, сердце, лети! Только, чур, не сгорай.

Лови облаками свои корабли,

И тонкими нитями золота тай, —

Лишь музыки царство – владенья твои.

3

Бесценных лепестков магический паук

Затягивает в звук, притягивая слух,

Чарует откровенностью своей

И нежностью прикосновенья рук,

Рисует линии движенья кораблей

В морях небес и в океане чувств.

И я всем сердцем радостно кричу

И разветвлению мелодий вторю.

Я тайны поверяю только морю,

И только из него беру чистейший звук,

Для слуха шаткий, словно на качелях

Качают волны колыбели двух

Восторженных сердец, исполненных значений

Всех тысяч тайн в преумноженье их,

Когда огонь касается двоих

И танцем заколдовывает маски,

И отпускает их витать в пространстве.

И тут как тут – предвечный ветер странствий

Сплетает нам тела – не превзойдённы ласки.

Агония любви, – нет, эпицентр штормов,

нам, показалось, насыщает кров,

Как центр Вселенной – таинством и сказкой.

2003, 23 января.

* * *

Синие сумерки. Тени прозрачные

Движутся призраки многозначные

Лет, устремлённых к невидимой пропасти,

Развоплощаемой мельничной лопастью.

Всё перемелется. Память останется.

Лучшее живо и то, что вам нравится.

Сердце согреется воспоминанием,

Тяжесть отступит, – и все расстояния

Станут немедленно относительны:

Длительно счастье, а горе – стремительно,

Неотвратимым иссушено пламенем, —

Прочь, – и навеки недосягаемо.

В синие сумерки счастье вливается,

В сердце спокойным теплом разливается.

Только хорошее, только любимое

Рядом, сердечным запалом хранимое.

2003, 6 апреля.

* * *

Вернуть мечты из юности? Рискни!

И воплоти всей дерзости безумства

В свободе выбора жить без границ разумства,

Без косности ужимок. Оттолкни

Ползущий ниц комок из правил. Верь

Лишь сердцу и мечте, ведущей в небо,

В бескрайние любви просторы. Нега

Для сердца как лекарство, ею мерь

Свой путь, свободы пламенный полёт,

Когда поэзией ветров поддержан,

Живешь в полёте, с доброй Музой нежен,

Она, как Бог, утешет и поймёт.

2003, 28 января.

***

Я очарована стремительной листвой

Лиризмом, оживающим на вздохе

Ветров пролётных, шепчущих: «Постой,

Трезвон сердец, лови блаженства крохи!»

Под шелест отживающей листвы

Поймай мгновенье ласкового бреда,

Когда сверкнёт на растерзанье света

Звезда любви сквозь тленье бересты.

2002, 7 октября.

***

Не заглушая музыку сердец

Поёт незримый луч слезой рассвета

На тонких листьях тающего лета

В свечении росы, чей тратит блеск

На пробужденье сонных душ и птах

Природа на разлёте ветрокрылий.

Ты вспомни, как на взлёте мы любили

Широких крыльев разливной размах.

Взахлёб глотая ветер, мы спешим

Познать природное несовершенство

Самих себя, считая за блаженство

Слиянье душ.

А злоба мрёт во лжи.

2002, 5 октября.

* * *

Откуда эти призрачные звуки

Доносят набегающую дрожь,

Как будто, как вода, блеснувший нож

И высверки дождя на виадуке.

Как будто ещё не было любви,

Жизнь, не пройдя, оставила наследство —

Кувшинкой плещется в раю земное детство,

Я знаю счастье, но не узнаю.

На валунах обрыва назови

Трепещущие имена из башни

порушенных надежд на мир вчерашний,

Повисший в лёгком пламени зари.

2002, март, 24.

Весенняя круговерть

Все инфицированы вирусом весны!

Сердца, как будто в небесах лошадки,

Выплясывают. Расцветают сны,

И воздух кружит обморочно-сладкий.

Цветы любви кружатся до зари,

Нектаром напитав при встрече взгляды.

Пролётный май нас всех приговорил

В объятьях пламенея, выпить яда

И ощутить кружение Земли,

Невольно улетая вместе с ветром

На острова, за сотни километров,

Лишь пламени весеннему внемли.

2003, 2 мая.

Пунктиры познания

Тот лучезарный блеск познания в глазах,

Неистовая жажда воплощений,

И перехлёст в комедиях общений,

И отступающий в преддверье страх —

Всё это башня интеллекта. Не спеши

Постигнуть кирпичи её строений.

Они воссоздаются вне велений,

Обогащая дароносицу души.

И ветреность поднимет к небесам,

И доброта родник сердец питает,

Не отвечая мёртвым голосам.

Неведения обличённый срам

В пурпуры облачён – и вмиг растает

Перед рукой, покорной волосам.

2001, август, 9

Заклинания ветра

Ветер подул – заговорили листья.

В мягком шептанье – лилии откровений,

Тонкий речитатив о природе истин

Сквозь преломленный вздох и приток забвенья.

Я просыпаюсь только под говор листьев.

Нежным акцентом трогая воздух влажный,

Языковые корни вплетая в мистик тонкие стены…

шепчут о самом важном.

Радуюсь изначально прекрасной песне

Тайного лета, как оно расцветало

Исподволь, собирая все ветры вместе,

Шарики влаги сжимая в бутон подталый!

Не было в этом бутоне реальных линий —

Он расплывался в воздушной горизонтали,

Глаз попытался вызнать в прожилке синей

Музыку цвета, гармонию вертикали.

Сгусток материи – выношенной идеи

О первозданном чуде лесного утра

Выродился в цветок, – в мотыльке редея,

Светлые лепестки облетают будто…

2001, май, 19.

Попытка равновесия

Гаммы листьев, пропуская спектры света,

Медленно поднимут взгляд притихший.

И во снах я будто вижу их же:

Падает в сердца двоих комета —

Те же листья шепчутся вдогонку.

Настигает ветра вдох глубокий —

Жизнь летит в бурлящую воронку —

Полифония голубооких

Листьев мягко вплетена в их щебет,

Будто это протяжённый трепет

Острых звёзд и губ ослабших лепет.

Песни листьев добрые честнее,

Чем слова людей и их поступки,

И смешнее даже, чем их шутки,

Где потухший уголь тяжко тлеет.

Ласковее их признаний спешных,

Гулко утопающих средь будней.

У людей всё гаже и преступней,

У природы чище всё, безгрешней.

2001, июль, 26.

***

Вновь белый свет врывается в окно

Каким-то обезглавленным открытием.

Мир полон отрезвлённого наития,

Разомкнутых структур, – и всё в одно:

Торопятся троллейбусы на взлёт,

Визгливым звуком в небеса взлетая

И пропадая раньше, чем златая

Озвученная пьеса жизни, – мёд

Утрачен резкостью треклятого звонка —

Убогого вершителя прогресса.

По этому звонку стартует пресса

Торпеду запустить под облака.

Так вынужденность, порождая стресс,

Вгоняет в обязаловку страдания,

Когда умрут старейшие предания,

Предательству очистив лучший лес

Под вырубку.

Расхристанностью душ

Смердит в окно – закрыть или проснуться?

Стеклянные опять кидают блюдца —

О, терпелив асфальт в просветах луж!

День начался фейерверками идей,

Неисполнимых в силу не проекта,

А пустозвонства стёкол интеллекта,

Сбирающихся в башню из сетей.

2001, август, 17.

* * *

В прозрачной нежности в глубоком хрустале

Забылся сном полупрозрачный эльф:

Густые сумерки – на призрачном столе

Калачиком – закутан в душный мех.

Дыханье-эхо бродит наверху,

По краешку стакана дребезжа.

Усталый гном в оранжевом меху.

Разрезан смех по лезвию ножа —

На горький смех и на усмешку меж

Беспомощным не выкриком судьбы,

А поворотом эха цвета беж

В воронке сквозь песок – в момент ходьбы

Облезлой пешкой в дамки – крышкой вверх,

Пока судьба – не беспросветный гроб,

Стакан прозрачный воздуха сквозь смех

Зажав с тобой напополам. Ты – Бог!

2002, 18 ноября

Вращение песочных часов

Стихи написаны под впечатлением семинара «Ключи смысла» Аркадия Ровнера

Гребите к берегу! Харон мертвецки пьян.

Свисает борода в пучину Леты,

Натруженные руки, выронив монеты,

Цепляются за скошенный бурьян

Разбросанных по берегам надежд.

Жерлом пожрала вечность скользкий прах

Младенческих культур.

Дрейфуют флаги

И угол дрейфа не измерить: «И – у – ах», —

Устало выдыхают саркофаги

Правителей, кумиров, лжебогов.

Мерещится Помпея до крушения

И Вавилонской башни призрак ждёт решения

В живых обломках мёртвых языков.

2001, июль, 26.

Весенний дождь вечером

Студенистая мгла вырывалась наружу дождём.

Вороватые пальцы нащупывали твою душу.

Поперечный мотив вертикалью своей не нарушу.

Пусть латает прорехи печаль. Счастья мы подождём.

Распахни свою дрожь перед птицей, висящей крестом

Над смущённым сознаньем и будущим осознаньем:

Ты – частица Вселенной, и даже твой выдох простой

Поколеблет пространство волной и твоим осязаньем,

Отраженьем в тебе животворных её родников.

Никогда пусть назад не вернут тебя отблески слов.

Дождик – это посредник. Сквозные его зеркала

Длинным эхом ложатся в твои потайные глубины.

В цвет весны он окрасил «мудрейшие ваши седины».

Между сердцем и небом его лишь весна соткала.

Искупленье грехов всесвязующей нитью дождя.

Все ответные импульсы замерли в точке открытий.

Небо вынырнуло в сердце уханьем завтрашних сов.

Светлый миг исцеленья дождём знаю не по наитию —

Все подкожные клетки бунтуют, о жажде твердя

Разлинованным эхом в глубинах растраченных слов.

2001, апрель, 5.

Вечерние улицы

Я блуждаю по лунным просторам засвеченных улиц

И тону в звонкой нежности света из окон квартирных.

Я вбираю всем сердцем те звёзды, что к ночи проснулись

И блуждают по улицам, плавно рисуя пунктиры

На горящих асфальтах и мокрых путях бездорожья,

Где ведут лабиринты без нитей назад-возвращенья,

И орут колокольца на шапочках скоморошьих

Околпаченных судеб, снискавших у неба прощенья.

Я вхожу в разветвленье дорог жажды ищущим корнем,

Нахлебавшимся неба до колик игольчато-звёздных,

Я желаю огня, ввысь ведущего к таинствам горним,

Праязык открывая на лестницах скал моих грёзных.

Обжигая язык, я сквозь слезы глотаю столетья,

Проникая в их мутную суть из разбавленных ядов.

Слышу: жадно по следу за мной режут посвисты плетьи —

Воспитанья издержки, смычки расхождения взглядов.

Я лазурную зыбкость ловлю убегающей кожей, —

На прозрачной эмали – мурашки песка из пробирки,

Опрокинуто время и брошено где-то в прихожей,

Вылетают из трещин родительской боли придирки.

2001, апрель, 16.

В три четверти тайны

Играет ветвями береза, играет мечтами.

Оранжевой стрункой мы с ней растворимся в восходе,

Чтоб нас неожиданно чьи-то глаза прочитали

В другом измеренье. Сюда посвящённый приходит

И, трогая тайны, качнёт, переставит местами

Прозрачные льдины и пламя сердечной породы,

И тонкие звенья восторга, печали кристаллы,

И ртуть настроенья поднимет, меняя погоду,

Здесь музыка эха вершит сотворение мира,

Несёт по спирали зерно отлежавшихся истин,

Готовую лунку свивая в просветах эфира,

Играя оттенками, движет скользящие кисти.

Сквозной гобелен… оживает. В три четверти тайны

Играет сквозь ветви смычок на потерянной скрипке.

Мой друг дирижёр-невидимка про звёздные стаи

Поведал мотивом любви переливчато-гибким.

2001, апрель, 15.

Зачарованный город

Зачарованный город я строю в высотах Вселенной, —

В его тайных пунктирах – приметы нездешнего мира,

Изливается небо, что песня в пробелах пунктира,

И тревожные травы ликуют под ласточкой пленной.

Плен широких красот оказался купелью для птицы

Плавно вьётся, восторгом пленённая, песнью ведома.

Ей легко и просторно. Роса от тумана медова.

Всё листает, листает непройденных полдней страницы.

В зачарованном городе искренна даже пылинка —

Склеротичная выдумка счастья, любви и свободы.

Экзотический принцип её: против всяческой моды

Поперёк вертикали лететь и быть слаще малинки.

Зачарованный город, останься в реальных пределах,

Отдыхай на крыле мотылька пятиглавым собором.

Кто вкусил твоих пряных плодов разбитного простора,

Не забудет вовек то, как в странном восторге горела

У меня за спиной вертикаль естества и предела.

2001, апрель, 19.

* * *

Равновесие мыслей… Священно текущий поток

Зачинателя эйдоса в новых витках ноосферы…

Цепь событий… магический полукруг

Центра сущностей в лоне божественной меры…

Золотое сечение вечности в свете лица,

Где печатью избранника – тайные неба страницы…

Это всё – шелест крови по венам Отца.

Это всё созидание кружева длится.

И в кружении птиц есть от сфер идиллических весть,

Что и в отсветах лун, и в глазах навсегда растворилась.

В тех глазах – отражённая Божья милость,

Перед ними замрёт подлость хлюстов и барская спесь.

2001, август, 3.

Всерастворенье

Книги – листва говорящей небесной породы,

Тонкие запахи расцветающих кистей

Влажной сирени и яблони сквозь небосвода

полный кувшин, где щебечут зачатками истин

Белые птицы небесного всерастворения

В зеркале неба, ветрам перелётным раскрытом.

Здесь исчезает гул времени в поле творения,

В центре открытий, где будничное корыто

Вытеснено, и витает мечта о свободе

Лёгкой пылинкой среди мирового затишья,

Тонкой струной, голосами насыщенной, вроде

Вечного голоса эха над гнёздами с крыши.

2001, май, 13.

Противостояние

Я в море безмятежности плыву,

Прозрачным парусом скользит святое небо,

И неизменным светом наяву

Проклевывает сердцу путь по следу

Крылатых звезд к просторам неземным,

Где нет и памяти о цепях и оковах,

О правилах и догмах – об основах

Диктата, рабства.

Нет плетям срамным!

Свобода вьется парусом надежд,

Ликует птицей, высоко парящей

Над суетой обыденности, длящей

Земную скорбь в трясинах злобы меж

Завистливой тоской и тьмой обид.

Цвети, небесный парус, развевайся

Просторами Вселенной, разгорайся

Восходами любви, творец и гид!

2001, июнь, 9.

* * *

Смелость восторга и – взрыв! Нет покоя теперь!

Буйство фантазии выплеснулось в поле мистик.

Время прогнулось – гляди, как березовый листик,

Сердце твоё улетает. Потерям не верь.

Счастье вернётся, опять полновесная гроздь

В лестницу жизни потянет вдоль вёсен безбрежных.

Обертонами касается слуха скворешня,

Нежным прощаньем, прощеньем, причудой влилось

В таинство светлого мига прозренья, в мечту,

Зверски убитую, но воскрешённую чудом.

Блюзы танцующих листьев меж тягостным людом

Движут контрасты цветов и зовут за черту.

Здесь поуютнее жить, зная точность щедрот,

Неотвратимо подаренных жадной Фортуной

с хищным прищуром.

Не остановить горькой думой Выхлестов мокрых пощёчин, скривив в боли рот.

Вызов судьбе! Только так! Брось ей в морду клочок красной перчатки,

И пусть невозможно сетчатке —

Выдержи это.

И боль растворится в зачатке.

Нужен лишь смелый абсурд, а не мудрый молчок.

2001, сентябрь, 7.

Песня капели

Прозрачная лёгкость витает во мне,

Весенний гуляет луч.

Такое бывает в прекрасном сне.

Как отблеск весны летуч!

Он праздно порхает в моих мечтах,

Возносит выше небес

Вертлявую бабочку на часах,

В которой звонок воскрес.

Шальной колокольчик ведёт отсчёт

Улыбкам, восторгам, снам.

Скрывая в себе и нечет, и чёт,

Он правит всем светом сам.

Он в лучике взгляда, в скрещенье рук

И в первом слиянье губ,

Он в песне капели, в сердечном «тук»,

Он вечно влюблённым друг.

2001, март, 19.

Небо – море

У берёзы моей небеса, словно синие воды,

Где полощет свобода

Влюбленных сердец перекрестки.

Там волнение звёзд входит в кровь колыханием пульса,

Мельтешат в поле зренья росистые лунные блестки,

Словно мир окунулся в березовый сок, мы в апреле.

Мы навеки в апреле останемся нежностью травной,

Тонким, хрупким ростком, тем, что наши ладони согрели,

И оттаяла песня любви на груди своенравной,

И запели в березовых водах хмельные свирели,

Голова закружилась – неистово тянет свобода, —

Разметала крыла на простор, на все стороны света.

И поют переливами синие-синие воды

В самом сердце весны, в половодье, в начале сонета.

2001 г., февраль, 17.

Магия любви

В промытой глубине зеркальных струн

Таится эхо сомкнутых мгновений,

Как доминанта тонких откровений,

Скользящих вслед за взглядом светлых лун.

В смятенье вводит стрельчатая дрожь —

Свидетельство непознанных открытий.

Войти в поток движения событий

Не трудно, если дверцу ты найдешь.

Блистательных открытий острый край

Срезает прошлых заблуждений раны

И оставляет призрачные рамы

Размытых контуров, где твой любовный рай.

2000 г.

Оживи этих кукол

Оживи этих кукол,

Вдохни в эти стёкла – небес

И огня эмпирейского,

Жизни священный поток.

Оживляющим звуком

Качни зачарованный лес,

Вылей воды летейские

Мимо, но дай лишь глоток

Оживлённого чуда,

Лазурного эйдоса сна,

Где стоглавые сосны

Ворвутся в пределы пространств,

Не освоенных ранее.

Ты, ты один о них знал

И поведал о мареве вновь зарождаемых царств.

Нас питает один разорвавшийся в небе родник

Из огня, моря, звёзд, порождаемых ГЕНИЙ, структур.

Наши гены-носители держат в себе высший лик

Совершенного образа мира в пределах культур,

Что познать предстоит человечеству.

Много веков

Разум будет искать проявления наших планет.

Мы откликнемся им на позыв и желанье страдать