Бывший под защитой

ГЛАВА 3. Чужой адрес

В семь утра служебная квартира уже работала как маленький офис. Лариса сдала смену, двое сотрудников заняли вход и машину, а я обнаружила на кухне Антона, который пытался открыть рабочую почту с личного ноутбука.

— Закрой крышку.

Он убрал руки с клавиатуры.

— Я не подключался к сети.

— Ты включил устройство, которое вчера не проверили.

— Там локальные файлы. Мне нужно подготовить совещание.

— Тебе нужно дождаться техника.

— В восемь тридцать у меня разговор с сотрудниками. Если я его отменю, половина офиса решит, что меня задержали.

— Пусть помощница перенесет встречу по семейным обстоятельствам.

— У нас сорок два сотрудника. У некоторых через неделю заканчиваются проекты. Семейные обстоятельства не ответят им, получат ли они зарплату.

Я забрала ноутбук, не касаясь кнопок, и вернула в закрытый контейнер. Антон поджал губы, но спорить не стал. Для безопасного быта этого было достаточно: несогласие не мешало выполнять требование.

Кира появилась в дверях в моей футболке, которая доходила ей почти до колен.

— У меня нет формы.

— Сегодня занятия удаленно.

— Учительница сказала, камера должна быть включена.

— Камеру включим с фоном без окон. Имя в системе будет сокращенное.

— А если спросят, где я?

— Скажешь, что временно у родственников.

— Мы же не у родственников.

— Это допустимая версия без адреса.

Кира перевела взгляд на отца.

— Когда мы вернемся?

Антон открыл рот, но я ответила первой:

— Через три дня будет новая оценка. Тогда скажем, остается ли этот режим.

— Это не дата возвращения.

— Даты пока нет.

Она отвернулась и направилась в ванную. Через секунду из коридора донеслось:

— Тут даже моя щетка чужая.

В пакете из дома лежала новая щетка. Сотрудник не стал забирать открытую из ванной. Для Киры это означало не санитарное правило, а еще один кусок ее жизни, замененный без спроса.

Я догнала дочь у двери.

— Сегодня ты занимаешься по расписанию и созваниваешься с командой. Завтра мы решаем, как передать робота в школу. Послезавтра Михаил дает оценку угрозы. Каждый вечер в семь я сообщаю, что изменилось. Это план на три дня.

— А если ничего не изменится?

— Я так и скажу.

— Папа тоже будет говорить правду?

— Да, — ответил Антон из кухни.

Кира посмотрела на него с сомнением, которое дети обычно оставляют взрослым в качестве домашнего задания.

К восьми приехал Алексей, наш специалист по цифровой безопасности. Он не терпел выводов до проверки и всякий раз возвращал разговор к журналам доступа. Антон подписал согласие на работу с устройствами, указал служебные учетные записи и сел рядом, чтобы вводить пароли самостоятельно.

— Никаких копий личной переписки без отдельного согласования, — сказал адвокат по защищенной связи.

— Нам нужны параметры входов, приложения с доступом к местоположению и файлы писем с угрозами, — ответил Алексей. — Содержание остального я не открываю.

Первым проверили кнопочный телефон. Он оказался чистым и действительно использовался только для звонков с объектов. Личный смартфон содержал два рабочих приложения, доступ к календарю и десятки разрешений, которые Антон подтверждал не читая. Но прямого постоянного отслеживания Алексей не нашел.

— Совещание можно провести с нашего устройства, — решил Михаил. — Ссылку присылают на отдельный адрес. Участников подтверждает помощница голосом.

Антон посмотрел на часы.

— До начала двенадцать минут.

— Значит, хватит времени перенести, — сказала я.

— Или провести нормально.

— Нормально сегодня означает без привычного удобства.

Он сдержал ответ и позвонил помощнице через рабочий аппарат. Марина удивилась смене адреса, но выполнила просьбу. Через пять минут прислала приглашение от корпоративного сервиса, которым «Свод» пользовался последние два месяца.

Алексей открыл ссылку в изолированной среде и попросил нас подождать. На экране прошла проверка подключения. Затем он показал строку параметров.

— Сервис отмечает присутствие и примерный регион участника до входа в конференцию. Если у организатора расширенная учетная запись, журнал сохраняется.

— Регион — Санкт-Петербург, — сказал Антон. — Это и так известно.

— В приглашении подключен внешний модуль статистики. Он получает адрес сети и характеристики устройства. Точной квартиры не даст, но при нескольких соединениях поможет отличить офис, дом и новое место.

— Кто его поставил?

— Пока не знаю. Возможно, обычный маркетинговый модуль. Возможно, сотрудник, которому нужны отчеты по участникам. Я фиксирую настройку, но не называю ее причиной нападения.

Я отменила подключение.

— Проводим голосом через нашу линию.

— Мои сотрудники увидят номер, — возразил Антон.

— Они увидят общий номер конференции.

— И решат, что компания разваливается.

— Компания не станет крепче, если ты выдашь новый адрес ради спокойного лица на экране.

— Мне нужен доступ к людям, Вера.

— А людям нужен руководитель, который не исчезнет после удобного совещания.

Он снял очки и положил рядом. Раньше этот жест означал, что разговор перестал быть техническим и скоро он предложит решение за двоих.

— Я проведу голосом, — сказал Антон. — Но ты не будешь слушать содержание проектов.

— В общей комнате останется сотрудник. Он слышит звук, но подписал обязательство о конфиденциальности. Если это неприемлемо, отменяй.

— Приемлемо.

Совещание продлилось сорок минут. Я сидела в коридоре, помогала Кире войти на урок и слышала только голос Антона через закрытую дверь. Он не рассказывал коллегам об угрозе. Сказал, что временно работает вне офиса, распределил встречи, перенес два выезда и назначил Глеба ответственным за документы. На вопрос о слухах вокруг «Северного двора» ответил, что компания сотрудничает с проверкой и сообщит факты, когда получит право.

Кира проходила математику за кухонным столом. Камеру мы направили так, чтобы в кадр попадала светлая стена. Лариса проверила розетку, и после урока робот занял свободный край стола. Дочь подключила мотор, тот дернул захватом и столкнул отвертку на пол.

— Он нервничает, — сказала она.

— У него неверно задан угол.

— Это я нервничаю. А угол правда неверный.

Я села рядом.

— Хочешь поговорить с командой сейчас или после обеда?

— Сейчас. Они уже выбрали, кто будет вместо меня на отборе.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что им нужен человек у стола, а я неизвестно где.

Я не стала обещать, что место сохранят. Позвонила классному руководителю с рабочего номера, сообщила о временном дистанционном режиме по семейным обстоятельствам и спросила, может ли Кира участвовать в подготовке удаленно. Учительница предложила подключить ее к двум занятиям, но решение о составе команды оставила руководителю кружка.

Кира слушала рядом.

— Спроси, можно ли передать мой манипулятор, — потребовала она.

Я спросила. Можно было передать через школьную охрану в закрытой коробке, если Михаил согласует доставку.

— Это лучше, чем ничего, — решила дочь и вернулась к мотору.

К полудню Алексей собрал первичный отчет. Письма с требованиями приходили через разные адреса, но содержали одинаковую техническую ошибку в названии узла. Ошибка повторяла формулировку из внутреннего заключения «Свода», которое не публиковалось. В одном письме называлось точное число замененных анкеров, в другом — дата, когда Антон запросил исходные фотографии.

— Значит, доступ внутри бюро, — сказал Михаил.

— Или у получателя отчета, — возразил Антон. — Документ ушел заказчику.

— В какой версии?

— В сокращенной. Число анкеров было в приложении, которое осталось на сервере.

Алексей попросил открыть структуру хранилища. Антон нарисовал ее на доске: рабочие папки, закрытый архив, резервные копии, журнал изменений. Он объяснял без лишних терминов и останавливался, когда мы понимали достаточно.

— Готовый отчет не заменит исходные снимки, — сказал он. — У них есть метаданные камеры и последовательность. После моей подписи на сервер загрузили другой набор фотографий. На них крепеж уже соответствует спецификации.

— Кто имеет доступ к исходным? — спросила я.

— Я, Глеб, системный администратор и руководитель обследования. Но физический токен лежит в офисном хранилище.

— Лежал вчера или должен лежать по инструкции?

Антон посмотрел на меня.

— Должен лежать.

— Проверял когда?

— В понедельник. Я забрал копию журнала, но не весь архив. После первого письма решил, что безопаснее не носить оригиналы с собой.

— Ты решил один?

Он услышал не только рабочий вопрос.

— Да. И сейчас понимаю, что отсутствие копий не защищает меня, если кто-то получает доступ к хранилищу.

Михаил попросил план офиса и расписание сотрудников. Выезд был возможен только после согласования с полицией и владельцами данных. Антон позвонил адвокату. Глеб подтвердил, что готов допустить группу и ответственного сотрудника к хранилищу, но потребовал не закрывать офис на весь день.

— Завтра утром, — предложил Михаил.

— Сегодня, — сказал Антон. — Каждая ночь дает время стереть журнал.

— Сегодня группа готова после пятнадцати. Если условия будут безопасны, проведем короткий выезд. Решение мое.

Антон кивнул.

Я заметила, как быстро он начинал спорить с условиями и как менялся, когда ему называли предел. В браке мы редко разделяли просьбу, требование и право окончательного решения. Теперь границы были записаны в договоре.

До выезда оставалось два часа. Я передала Михаилу семейную переписку за последнюю неделю: только сообщения о времени Киры, без личных фотографий и школьных подробностей. Поставила свою подпись под согласием на анализ и почувствовала раздражение, которое не могла направить ни на Антона, ни на процедуру. Я сама настояла разделить каналы. Значит, проверка должна была коснуться и меня.

Закрытый список доступов вырос. Рядом с именами появились источники: календарь, школьный чат, диспетчерская заявка, сервер «Свода». Теперь мы видели не круг знакомых людей, а несколько путей, по которым чужой человек мог собрать наш день.

Антон вернул очки и открыл план офиса.

— Если журнал еще там, мы увидим время подмены.

— А если нет?

— Тогда останутся резервные копии. Их список хранится вместе с токеном.

Я отметила хранилище как главную точку выезда. На этот раз опасность находилась не в сером фургоне. Она могла выглядеть как пропуск сотрудника, знакомый пароль и дверь, которую каждый в офисе считал своей.

ГЛАВА 4. Правила доступа

Михаил отверг две меры из предложенных мной четырех. Дополнительная машина создавала больше заметности, чем защиты, а полное освобождение этажа оставляло бы сорок два сотрудника «Свода» без работы и объяснений.

— Входим двумя группами, — сказал он. — Илья с Антоном и Верой. Я остаюсь у выхода с резервом. Время внутри — сорок пять минут. Если хранилище вскрыто, ничего не трогаем до фиксации.

— Технический специалист нужен рядом, — возразила я.

— Подключится после осмотра двери. Не ведем лишнего человека в неизвестное помещение.

— Принято.

Антон стоял у схемы и слушал наш спор, не пытаясь выбрать сторону. Он только уточнил, можно ли Глебу предупредить руководителей отделов о сокращенном дне.

— Можно сообщить о проверке системы хранения без деталей угрозы, — ответил Михаил. — Список тех, кто останется, получаем до выезда.

— Дам через пять минут.

В машине Антон сидел сзади между мной и Ильей. Телефон ему выдали служебный, только с тремя номерами. За окном начинался вечерний поток, поэтому дорога заняла почти час. Мы дважды меняли полосу раньше нужного поворота и один раз пропустили съезд, чтобы проверить автомобиль, державшийся за нами от Московского проспекта. Он свернул к заправке и больше не появился.

— Вы всегда так ездите? — спросил Антон.

— Когда есть риск наблюдения.

— Кира бы решила, что водитель заблудился.

— Кира знает, что Илья не заблуждается.

— Спасибо за доверие, — сказал водитель.

— Не расслабляйся. В прошлый раз ты привез клиента к ресторану с черного входа и оказался у контейнеров.

— Зато без встречающих фотографов.

Антон улыбнулся, но не попытался присоединиться. Он смотрел в окно и время от времени проверял часы. В офисе его ждали люди, которым он не мог рассказать, почему приехал с охраной.

«Свод» занимал половину четвертого этажа в деловом здании. На проходной наши документы проверили заранее, однако охранник все равно сверил лица со списком. Глеб встретил нас у лифта. Я видела его несколько раз во время брака: спокойный, аккуратно одетый мужчина, который умел слушать Антона достаточно долго, а затем незаметно переводил разговор к своему решению. Сегодня галстук у него был снят, ворот рубашки расстегнут.

— На этаже девятнадцать человек, — сказал он. — Остальных отпустил. Системный администратор и заведующая архивом ждут.

— Кто знал время нашего приезда? — спросила я.

— Я, они двое и Марина.

— Где помощница?

— В приемной. Она настояла, что должна быть на месте.

Антон вошел в офис первым из нашей группы, но не пошел к своему кабинету. Остановился у общего стола, поздоровался с сотрудниками и попросил руководителей проектов собраться в переговорной через десять минут. Никому не сказал, что ситуация под контролем. Вместо этого сообщил: доступ к части архивов временно ограничен, два проекта придется перенести, рабочее время будет оплачено полностью.

— Если у вас назначены выезды, передайте их Юдину, — добавил он. — Я временно недоступен для личных встреч. По «Северному двору» не комментируем ничего, чего нет в официальных письмах.

Сотрудники задавали вопросы о сроках и клиентах. Антон отвечал там, где знал, и записывал то, что требовало решения. Никакой речи о единстве команды. Никакой показной уверенности. Я помнила, как дома он мог часами молчать о проблеме, пока не находил готовый выход. В работе он позволял людям увидеть неопределенность раньше, чем позволил мне в браке.

— Пять минут, — напомнила я.

Он закончил разговор и передал список Глебу.

Хранилище находилось в комнате без окон рядом с серверной. Заведующая архивом открыла внешнюю дверь своим ключом. На внутреннем замке я увидела свежую царапину под цилиндром и тонкий след на краске возле планки.

— Стоп. Все остаются за порогом.

Илья отвел Антона и сотрудников на несколько шагов. Я вызвала Михаила и показала замок через рабочую камеру, не приближая объектив вплотную.

— Когда открывали последний раз? — спросила я заведующую.

— Вчера утром. Я брала папку по другому объекту.

— След был?

— Не заметила.

— Кто еще имеет ключ?

— Антон Сергеевич и Глеб Аркадьевич. Запасной в запечатанном боксе у администратора здания.

Глеб достал связку из кармана.

— Мой здесь.

— Не показывайте ближе и не вставляйте в замок.

Он сжал ключи, затем убрал руку. Антон стоял у стены. По его лицу нельзя было установить, удивлен он или уже ожидал худшего. Я спросила прямо:

— Твой ключ где?

— В контейнере у вас. На общей связке.

Я проверила по журналу. Ключ находился в опечатанном пакете с момента приезда в офис «Линии».

Михаил вызвал ответственного сотрудника здания и полицию. Мы потеряли двадцать минут, но сохранили порядок. Представитель управляющей компании осмотрел запасной бокс: пломба была цела. Полицейские зафиксировали повреждение и опросили владельцев ключей. След не доказывал взлом; такой же мог оставить неудачный ремонт. Поэтому я не называла его следом инструмента, пока специалист не даст заключение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.