Партнер на один сезон

ГЛАВА 3. Право остановки

— Здесь у вас восемь минут между группами, — сказал Олег Рудин. — Если нужны все пятнадцать, пятничный час придется сократить.

Я стояла у борта малой арены и смотрела на расписание, закрепленное на планшете. Восемь минут хватало взрослым, которые выходили со своими коньками и не искали родителей в коридоре. Между младшей и старшей детскими группами требовалось больше: одних нужно вывести, другим проверить шнуровку, а опоздавших провести через раздевалку так, чтобы они не пересекались с детьми в защите на лезвиях.

— В пятницу мы начинаем с младших, — сказала я. — Если поменять две группы местами, останется двенадцать минут.

— Тогда старшие приходят к шестнадцати.

— У них уроки.

Олег Николаевич увеличил таблицу.

— Другого вечернего окна нет. Понедельник и среда хорошие, пятница ранняя. В субботу можем дать два часа подряд. Воскресенье — один вечером.

Он не уговаривал меня считать неудобное удобным. Вчера Павел Аркадьевич прислал остаточные часы «Балтийской арены»: пять утренних окон, воскресенье с семи до восьми и два разовых часа в декабре без гарантии продолжения. Это был запас на случай провала всех переговоров. Основное расписание из него не собиралось.

Я прошла вдоль борта до калитки. Ледовая площадка была меньше прежней, но разметка позволяла разделить группу на две рабочие зоны. За прозрачной стеной находился зал общей подготовки. До раздевалок — один коридор без лестниц. Родители могли ждать в холле, не занимая скамейки детей.

— Где хранение?

Олег Николаевич открыл служебную дверь. За ней стояли шесть металлических шкафов и две стойки для инвентаря.

— Один шкаф входит в блок. Второй — отдельно. Большие предметы по согласованию.

— У нас маты, маркеры, аптечка, прокатные коньки и две стойки.

— Маты в этом помещении нельзя. Пожарный проход. Для них есть место у зала, но его арендует гимнастика до конца ноября. С декабря обсуждаем.

— Цена?

— В предложении.

Мы вернулись в холл. «Северный каток» открылся весной и пока заполнял второй учебный год. На большой арене шла хоккейная тренировка, у малой было свободное дневное окно. В декабре сюда переезжали две секции из другого района, поэтому Олег Николаевич собирал расписание сразу на год и предпочитал тех, кто брал одинаковые часы каждую неделю.

— Мне нужен блок минимум на двенадцать месяцев, — сказала я. — С возможностью продления и понятным сроком пересмотра ставки.

— Это как раз наш формат.

— Но до двадцать пятого ноября вы просите весь входной платеж.

— Да.

В переговорной он открыл коммерческое предложение. Сумма стояла на третьей странице: один миллион двести шестьдесят тысяч рублей. В нее входили обеспечительный платеж, предоплата и часть услуг по хранению. Месячная ставка после входа укладывалась в верхнюю границу моего вчерашнего расчета. Проблемой был первый перевод.

— На сколько вы фиксируете этот график?

— Предложение действует десять дней. Если присылаете письмо о намерениях и документы студии, включаем вас в предварительную сетку до первого октября. Дальше нужен обеспечительный платеж или другое согласованное подтверждение.

— Какое подтверждение?

— Банковская гарантия, договор целевого финансирования, подтвержденный контракт с графиком поступлений. Рассматриваем каждый случай отдельно.

— Личный кредит руководителя?

— Для нас важен платеж, а не его название. Для вас, думаю, важно больше.

— Намного.

Я попросила разбивку по всем услугам, проект договора и размеры площадки. Олег Николаевич выгрузил документы на мою почту. Пока они загружались, я проверила время дороги до двух станций метро и остановок наземного транспорта. От прежней арены путь увеличивался для большинства семей на пятнадцать-двадцать минут. Три группы можно было сохранить без изменения дней. Пятницу пришлось бы перестроить.

— Есть другие желающие на этот блок? — спросила я.

— Есть запрос от танцевальной студии на понедельник и среду. Им не нужны выходные. Если они подтвердят раньше вас, придется собирать другой пакет.

— Когда они дают ответ?

— Мы не раскрываем сроки других клиентов.

— Но предупреждаете, если предложение перестает действовать?

— Разумеется.

Он сказал это с тем же спокойствием, с каким вчера назвал нижнюю границу. Я не могла проверить чужой запрос, но могла проверить договор, срок и платеж. Этого было достаточно, чтобы не строить решение на обещанном сочувствии.

— Пришлите письмо о намерениях сегодня, — сказал Олег Николаевич, закрывая планшет. — Оно вас ни к чему финансово не обяжет, но я поставлю студию в сетку как основной вариант.

— Сначала я прочитаю формулировку.

— Пришлю шаблон.

Мы договорились о сроке ответа — четверг, шестнадцать часов. Я сфотографировала только пустую площадку и вход в зал; детей с большой арены в кадр не брала. Затем отправила Ирине размеры, дорогу и рабочий вариант расписания.

Она ответила через минуту: «Пятницу можно разделить. Позвоню взрослым после твоего решения».

После этой строки новая площадка перестала быть адресом в таблице. У нее появились группы, которые Ирина уже мысленно переставляла, и люди, которым придется объяснять изменившееся время.

До встречи с Мариной оставалось два часа. Я села в кафе у метро, заказала обед и открыла три документа рядом: предложение новой арены, расширенный договор шоу и таблицу студии.

Первое сравнение было бесполезным. Один миллион двести шестьдесят тысяч требовалось перечислить до двадцать пятого ноября. Один миллион шестьсот двадцать тысяч существовали в договоре до налога и распределялись по этапам, последний из которых заканчивался премьерой двадцать первого ноября.

Я позвонила Нине Евгеньевне, бухгалтеру студии.

— У тебя пять минут? Нужен рабочий расчет по отдельному договору.

— Если опять предлагают оплату товаром, у меня нет даже одной.

— Деньгами. Один миллион шестьсот двадцать тысяч, три платежа. Услуги хореографа и исполнителя.

— Присылай предмет договора и реквизиты заказчика. Сейчас грубо считай шесть процентов с дохода, взносы потом посмотрим отдельно.

— Расходы на юриста уменьшают этот расчет?

— В твоей текущей модели — нет. Алина, пришли документ. Я не веду учет по пересказу во время обеда.

— Уже отправила.

— Тогда вечером отвечу письменно.

Она отключилась. Я внесла в таблицу шесть процентов. После налога от расширенного договора оставалось один миллион пятьсот двадцать две тысячи восемьсот рублей. От базового — триста пятьдесят семь тысяч двести.

Расширенный вариант покрывал вход на новую арену и оставлял деньги на переезд. Базовый не закрывал даже треть суммы. Но график расширенного договора создавал другую проблему: после первых двух этапов я получала менее половины общей суммы, а финальная выплата по проекту могла пройти в течение десяти рабочих дней после премьеры. Даже при подписанном акте деньги могли поступить в декабре. Арена ждала полный перевод двадцать пятого ноября.

Я добавила в таблицу четыре даты: двадцать восьмое сентября, двадцать первое ноября, двадцать пятое ноября и предельный срок финального платежа. Между последними двумя образовался разрыв, который не исчезал от размера общего гонорара.

Можно было просить производство сократить срок оплаты. Можно — договариваться с ареной о разделении входного платежа. Можно — брать короткий заем под уже подписанный акт. Все три варианта требовали документов, которых пока не существовало. Подписывать расширенный договор как готовое спасение было бы глупо. Отказываться от единственного дохода подходящего масштаба из-за еще нерешенной последовательности платежей — тоже.

В два сорок пришло письмо «Балтийской арены». Павел Аркадьевич выполнил обещание раньше срока. В таблице были утренние часы, воскресенье с семи до восьми и два вечерних окна: четвертого и одиннадцатого декабря. После одиннадцатого — никаких гарантий.

Я переслала таблицу Ирине с пометкой: «Только резерв. Основным расписанием быть не может». Она ответила: «Согласна».

Лида получила отдельное сообщение: декабрьские соглашения не возобновлять, родительское письмо готовить на пятницу, в тексте не указывать новую площадку до решения. Ксении я пообещала позвонить после юридической консультации.

Обед остыл, пока я считала. Я съела половину, закрыла таблицу и сохранила две версии: с полным гонораром шоу и без него. Вторая показывала, что к декабрю студия сохраняет учеников, сотрудников и название, но теряет место, где все они могут работать. В первой место появлялось, если я соглашалась выйти на лед с Максимом и отдельно решала четырехдневный разрыв между обязательствами.

Выбор перестал быть ответом на вопрос, хочу ли я его видеть. Такого вопроса в финансовой таблице не было.

------------------------------------------------------------------------

Марину Полянскую мне посоветовала бухгалтер студии. На сайте ее фирмы проверка договора стоила от пятнадцати тысяч, а ближайшее свободное время было через неделю. Когда я позвонила и назвала срок Веры, Марина согласилась взять ограниченную консультацию за восемнадцать тысяч при условии, что я заранее отмечу спорные пункты и не попрошу переписать весь документ.

К трем часам я сидела в ее кабинете с двумя договорами на экране. Проект «Северной сцены» пришел вчера в тринадцать семнадцать. Он занимал тридцать восемь страниц без приложений: постановка, исполнение, график, использование записи, страхование и порядок замены. Базовый вариант был короче на девять страниц и на одну фамилию.

Марина открыла список моих вопросов.

— Вы выделили восемнадцать пунктов.

— Семь из них связаны между собой.

— Так говорят все клиенты, которые хотят ограниченную проверку вместо полной.

— Сколько пунктов помещается в восемнадцать тысяч?

— Те, от которых зависит, получите вы деньги или травму. Остальные перечислю в заключении как риски без готовой редакции.

Она говорила быстро, но не торопилась листать. Сначала проверила стороны, предмет договора, суммы и сроки. Потом нашла приложение с этапами.

— У вас одна сумма за две разные функции, — сказала Марина. — Постановка и исполнение. Если вы не проходите медицинский допуск, что происходит с постановочной частью?

— По устной договоренности остается базовый договор.

— Устная договоренность не вписана сюда. Сейчас отказ в допуске дает заказчику право прекратить весь договор без оплаты подготовительной работы.

Я внесла пункт в отдельный список.

— Нужно автоматическое разделение?

— Нужно письменно определить результат. Например: при отсутствии допуска вы не исполняете, но можете продолжить постановку по отдельной цене, если стороны подтверждают график. Я предложу формулировку, они могут дать свою.

Следующим был порядок приемки. Производство оставляло за собой право признать этап несоответствующим творческой концепции без перечня критериев и срока на исправление.

— Это не означает, что они обязательно не заплатят, — сказала Марина. — Означает, что при споре у вас будет очень мало опоры.

— Нужны письменные замечания и срок доработки.

— И предел доработок. Иначе вы можете бесконечно менять уже принятый рисунок.

Мы двигались по документу от денег к обязанностям. В нескольких местах мое имя стояло рядом с формулировкой «исполнительская пара», хотя договор с Максимом был отдельным. Получалось, что я отвечала за результат дуэта, но не имела договорного способа согласовать действия второго автора.

— Это стандартный прием? — спросила я.

— Не знаю, что у них стандартно. В вашем документе это риск. Вы обязаны предоставить общий результат, а управлять можете только собой.

— Значит, ключевые изменения уходят заказчику после письменного согласования обоих авторов.

— Если они согласятся связать два отдельных договора. Заказчику проще иметь право принять материал от любого из вас.

— Мне тоже было бы проще. До первого конфликта.

Марина посмотрела на меня поверх оправы.

— Второй автор — тот бывший партнер?

— В документах есть фамилия.

— Я спрашиваю не ради любопытства. Вы сейчас смешиваете юридический риск с личным. Если вы считаете, что человек намеренно сорвет договор, один пункт вас не защитит.

— Я считаю, что он может решить за двоих, если уверен в пользе решения.

— Тогда вам нужен понятный порядок согласования, а потом дисциплина им пользоваться. Договор не удержит его руку над клавишей отправки.

Я записала эту фразу без последней части. В протоколе требовалась формулировка, а не образ.

Раздел об использовании записи давал производству право брать любые материалы с моим участием, предоставленные партнерами проекта, и использовать их без отдельного согласования. Марина отметила слова «любые материалы» и «партнеры проекта».

— Это может включать архив, — сказала она. — Если у компании или ее партнера есть законный доступ.

— Архивные записи принадлежат старому производству.

— Я не проверяю их права в рамках этой консультации. Но ваш новый договор не должен заранее разрешать все, что они могут получить.

Мы предложили отдельное письменное согласие на архивные материалы и конкретный перечень новых рекламных форматов.