- -
- 100%
- +
Глава 1. Ключи от убыточного рая
— Фамилию оставь, — сказал Кирилл, пока нотариус сверяла номера страниц. — Воронцова давно работает на тебя.
Я поправила очки и посмотрела на строку над местом для подписи. В документе стояло: «Марина Андреевна Соколова».
— Поздно. У меня новый паспорт.
— Можно было не спешить.
— С разводом мы тоже могли не спешить. Ты выбрал другой порядок.
На безымянном пальце Кирилла осталась светлая полоса от кольца. Свое я сняла весной и убрала в банковскую ячейку вместе с документами на квартиру.
Нотариус подняла глаза от соглашения. Ей было около пятидесяти, и за сорок минут она ни разу не позволила нам превратить ее кабинет в место для выяснения отношений.
— Если стороны готовы, я еще раз обозначу последствия, — сказала она. — Соглашение касается только перечисленного имущества. Переход доли общества будет направлен на регистрацию в установленном порядке. До получения листа записи сведения в реестре останутся прежними. Это понятно?
— Да, — ответила я.
Кирилл кивнул.
В конце перечня имущества стояло ООО «Высота 1640» — мой единственный крупный актив. Горный отель на двадцать восемь номеров оценили в девяносто два миллиона. После вычета кредита оставалась сумма, сравнимая с моей долей в общем имуществе. Декабрьский форум и зимняя загрузка позволяли привести объект в порядок за сезон.
Я сама выбрала отель вместо денежной выплаты. Кирилл согласился быстро, однако его торопливость еще ничего не доказывала.
Я дошла до приложения с обязательствами и провела пальцем по абзацу, который добавили мои юристы.
— Гарантия полноты остается в этой редакции?
— Мы это обсуждали, — сказал Кирилл.
— Я спрашиваю про документ.
Нотариус придвинула мой экземпляр ближе.
— Пункт восемь целиком сохранен. Сторона, передающая долю, подтверждает полноту списка обязательств, достоверность управленческой отчетности и отсутствие нераскрытых сделок с аффилированными лицами на дату подписания.
— Благодарю.
Кирилл усмехнулся.
— Ты семь лет проверяла отчетность моей группы. Решила защититься от собственной работы?
— От твоей подписи.
Он посмотрел на меня внимательно. Так бывало на переговорах, когда собеседник менял условия в последнюю минуту. За двадцать лет брака я научилась различать его раздражение по одной детали: Кирилл переставал пользоваться ручкой и начинал перекатывать ее между пальцами. Сейчас черный корпус медленно двигался по его ладони.
— Марина, там обычный сезонный объект. Сильная команда, действующие договоры. Тебе будет даже скучно.
— Тогда пункт восемь никому не помешает.
Я подписала соглашение.
Подпись получилась ровной. Последние месяцы я слишком часто оценивала себя по тому, заметил ли Кирилл мою боль. Он замечал и продолжал жить так, как было удобно ему.
Нотариус закончила оформление и передала нам экземпляры. После внесения изменений в реестр я могла заменить директора и полностью переоформить банковские полномочия. Пока действовал временный доступ к корпоративной информации.
Кирилл вынул из портфеля серый конверт.
— Ключи, токен для просмотра счета, доступ к почте, контакты управляющего. Он в курсе, что ты приедешь.
В конверте лежали две пластиковые карты, три ключа и флеш-накопитель с наклейкой «В1640». Под описью стояли подписи Кирилла и его юриста.
— Павел Шахов остается управляющим до моего решения?
— Если договоритесь. Он знает объект лучше всех.
— Почему его нет на передаче?
— У него выходной.
— В понедельник, когда меняется собственник компании?
— У людей бывает личная жизнь.
Я убрала опись в папку. Девять месяцев назад эта фраза заставила бы меня уточнить, где именно заканчивалась работа и начиналась личная жизнь Кирилла. Теперь она значила только то, что новый управляющий не счел нужным встретить владельца.
Мы вышли из кабинета в приемную. Кирилл задержался у окна, посмотрел на часы и заговорил уже без нотариуса:
— Ты все равно можешь передумать. Я дам за компанию пять миллионов сверху к компенсации. Сегодня. Без оценки и новых кругов с юристами.
— Отель стоит дороже.
— Работающий отель. А ты получила здание в горах перед зимой.
— По твоему отчету я получила действующий бизнес.
— Именно. Поэтому не понимаю, зачем тебе лишний риск.
Пять миллионов за актив с расчетной чистой стоимостью почти семьдесят. Даже с поправкой на срочность предложение выглядело оскорбительным. Кирилл редко ошибался в цене настолько грубо.
— Если не справишься, позвони, — добавил он. — Я заберу его обратно без скандала.
Я застегнула сумку.
— Если не справлюсь, найму человека, который справится. Тебе звонить не стану.
— Ты всегда считала, что все можно исправить таблицей.
— Нет. Измену таблицей не исправишь. Поэтому мы здесь.
Я ушла первой. В машине разжала пальцы и увидела на ладони след от края папки. Вещи уже ехали в Белый Перевал. До конца декабря я собиралась жить в служебном номере, а потом оценить результат.
В аэропорту я открыла ноутбук и вошла в корпоративную почту через временный пароль.
Я отфильтровала письма за последний месяц и нашла сообщение от компании «БелогорГео».
Тема звучала буднично: «Согласование доступа на участок».
Геодезисты просили обеспечить проезд к верхней границе гостиничной земли семнадцатого октября. Заказчик был указан только номером договора. В копии стоял Павел Шахов, а встреча в календаре уже считалась подтвержденной.
Я открыла переданный план работ. Ремонт кровли, обслуживание котельной, замена части мебели, подготовка форума «Первый снег». Геодезии не было.
Следом проверила кадастровый номер. Он совпадал с участком отеля.
Я сохранила письмо, поставила отметку «проверить основание» и написала Павлу:
«Добрый день. Сегодня вступаю в управление ООО. Прошу к восемнадцати часам прислать договор и служебную записку по заявке “БелогорГео”, а также быть в отеле к моему приезду».
Сообщение доставилось. Ответ не пришел.
В самолете я снова просмотрела отчет. Кредит значился без просрочки, долги поставщикам укладывались в месячный цикл, а на счете после сентябрьских поступлений должно было остаться чуть больше трех миллионов. Последняя выписка заканчивалась тридцатым сентября. Кирилл объяснил задержку закрытием месяца. Рядом с заявкой геодезистов пробел выглядел хуже, чем утром.
После посадки телефон поймал сеть, и почта обновилась. Павел письмо открыл. Ответа по-прежнему не было.
У стойки проката мне выдали машину на зимних шинах: это условие я отметила еще при бронировании, потому что дорога поднималась выше полутора тысяч метров.
За городом навигатор показал три часа двадцать шесть минут. Широкая дорога сменилась поворотами и участками без связи. Кирилл прислал контакт юриста и короткое сообщение: «Не воюй с людьми с порога».
В Белый Перевал я въехала после шести. Поселок тянулся вдоль реки. Навигатор повел выше, мимо закрытой канатной дороги и площадки с туристическими автобусами.
Последние шесть километров заняли почти полчаса. Асфальт закончился у развилки. Слева стоял указатель «Высота 1640», справа уходила служебная дорога к склону. За поворотом показалась темная крыша отеля и два корпуса, соединенные теплым переходом.
До парковки оставалось метров двести, когда дорогу перегородил белый внедорожник с желтым проблесковым маяком. Рядом стояли двое мужчин в рабочих куртках. Один держал планшет, второй убирал в кофр измерительный прибор.
Я остановилась, включила аварийный сигнал и вышла.
Холод сразу добрался до открытого места между воротником и волосами. Я застегнула куртку и подошла к машине.
Мужчина с планшетом двинулся мне навстречу. Высокий, коротко стриженный, с ранней сединой на висках и неровно сросшимся носом. Он смотрел спокойно, не пытаясь угадать, гость я или сотрудник.
— Дальше на машине нельзя, — сказал он. — Проезд к восточному корпусу временно закрыт.
— На каком основании?
— После дневного замера на верхнем участке. Под колесами начинается технический проезд, он ближе к склону. На парковку западного корпуса проедете через левый съезд.
— Кто ввел ограничение?
Он повернул планшет. На экране была схема участка с красной линией и временем замера.
— Служба горной безопасности «Контур». Артем Савельев.
— Марина Соколова. С сегодняшнего дня я владелец ООО «Высота 1640».
Он принял это без поздравления и не стал убирать машину.
— Тогда копия уведомления должна быть у вас в почте. Бумажный экземпляр передали администратору в семнадцать десять.
Я достала телефон. Связь показывала одну отметку, письма не загружались.
— Укажите срок ограничения.
— До повторного осмотра утром. Если показатель подтвердится, восточную площадку закроем до дополнительных работ.
— «Закроем» — это кто?
— Я закрою доступ своей бригаде и дам письменную рекомендацию собственнику, банку и страховщику. Решение по корпусу будете принимать вы. За последствия тоже ответите вы.
Формулировка мне не понравилась. Содержание было честным.
— Что именно вы измерили?
— Смещение контрольной точки выше восточного крыла. Оно может оказаться сезонной погрешностью. Пока мы этого не проверили, грузовой проезд здесь небезопасен.
— Может оказаться?
— Поэтому я сказал «до повторного осмотра», а не «до весны».
Он говорил без раздражения, хотя я задавала каждый вопрос как на внутреннем расследовании. Второй мужчина закрыл кофр и подошел к нам.
— Лев Марков, — представился он. — Мы можем переставить машину и показать объезд.
— Переставьте, пожалуйста. И пришлите мне договор вашей компании с отелем, первичный акт и исходные данные по прошлым замерам.
Артем попросил мой телефон, записал номер и сразу сделал короткий вызов.
— Документы отправлю, когда вернусь в офис. Повторный осмотр завтра в восемь. Можете присутствовать, если есть обувь для склона.
— Есть.
— Городские ботинки не подойдут.
Я посмотрела на свои кожаные полусапоги. Они годились для мокрой парковки и переговоров, но не для склона.
— К восьми будут подходящие.
Артем кивнул и пошел к внедорожнику. Ни попытки смягчить требование, ни лишнего предупреждения о горах. Только время, место и документ, который обещал прислать.
Машину убрали через минуту. Лев показал левый съезд, и я поднялась к западной парковке.
Летние фотографии из отчета льстили отелю. В октябре серый камень и темное дерево выглядели строже. Над входом горела половина вывески.
На крыльце ждала женщина в бордовом жилете администратора. За стеклянными дверями стояли мужчина в поварской куртке, техник и две горничные.
— Марина Андреевна? — спросила женщина.
— Да.
— Зоя Михайловна Исаева, старший администратор. Павел Викторович уехал вчера. Сказал, что вернется, когда решится вопрос с новым руководством.
— Куда уехал?
— Не сообщил.
Я поднялась на крыльцо.
— Кто сейчас отвечает за объект?
— По приказу Павла Викторовича — я. Но платежи у него, закупки тоже. На кухне Руслан Асланович.
Повар сделал шаг вперед.
— Добрый вечер.
— Добрый. Сколько гостей?
Зоя ответила сразу:
— Шесть номеров заняты, девять человек. Все в западном корпусе.
— Восточный пуст?
— С прошлой недели. Павел сказал, что это до большой группы.
— Какая загрузка на завтра?
— Семь номеров. Две брони могут отмениться.
— Почему?
Зоя перевела взгляд на сотрудников за дверью. Никто не собирался уходить, хотя смена у части людей явно закончилась.
— Потому что нам задерживают зарплату, — сказал Руслан. — И поставщик мяса больше не отгружает без предоплаты.
Я вошла в холл. Справа находилась стойка, слева — каминная зона с выключенным светом. Пол был чистым, в вазе у дивана стояли свежие ветки рябины. При пустой кассе кто-то продолжал делать работу, которую гость замечал только тогда, когда ее переставали делать.
— На сколько задерживают?
— Сегодня шестой день, — ответила Зоя. — Аванс был частичный. Страховые, говорят, тоже не перечислили.
В отчете задолженности по зарплате не было.
— Почему мне никто не написал до передачи?
— Куда? — спросила одна из горничных. — У нас не было ваших контактов. Павел Викторович говорил, что вы отель закроете и людей сократите.
Ее звали Надежда, имя было вышито на жилете. Она держала руки в карманах, и голос у нее оставался ровным.
— Сегодня я никого не сокращаю. Завтра в восемь тридцать проведем общую встречу. Мне нужны трудовые договоры, табели, ведомости, реестр поставщиков, список бронирований и все действующие доступы.
— Зарплата когда? — спросил Руслан.
Обещать дату, не увидев счета, было бы удобнее. Они ждали хотя бы этого. Я сняла пальто, положила папку на стойку и достала токен.
— Сейчас проверю деньги. После этого отвечу.
Зоя провела меня в маленький кабинет за стойкой. На столе стоял старый компьютер, рядом лежали журнал смен и связка запасных ключей. Временный доступ к банку открылся только в режиме просмотра. Я ввела код из конверта, сменила пароль и выбрала текущий счет.
Остаток составлял четыреста двенадцать тысяч триста восемьдесят рублей.
Я обновила страницу. Сумма не изменилась.
Последние поступления прошли две недели назад. Деньги уходили на топливо, услуги управляющей компании и платежи с непонятными назначениями. Выплаты сотрудникам остановились шестого октября.
— Сколько нужно закрыть по людям? — спросила я.
Зоя стояла у двери.
— По ведомости за сентябрь вместе с остатком аванса — миллион четыреста сорок. Начисления отдельно. Еще есть отпускные двоим и больничный технику. Бухгалтер считала общий долг около миллиона восьмисот шестидесяти.
На счете не хватало даже на треть.
— Поставщики?
— Руслан говорил про кухню. Есть прачечная, интернет, топливо, вывоз мусора. Точную сумму знает бухгалтер. Она работает удаленно из города.
— Контакт пришлите мне сейчас.
Зоя достала телефон.
— Отель закрываете?
— Восточный корпус закрываю до повторной проверки. Западный продолжает принимать тех гостей, которых мы можем обслужить. Новые расходы — только после моего согласования. Завтра сверим каждую бронь и каждый договор.
— А зарплата?
Я повернулась к ней.
— Сегодня денег на полную выплату нет. Это факт. К завтрашней встрече я подготовлю порядок и назову первую дату, которую смогу выполнить. Если кто-то решит не выходить на смену до погашения долга, давить на него не буду. Но прошу сообщить заранее, чтобы девять гостей не остались без обслуживания.
Зоя помолчала, затем отправила контакт бухгалтера.
— Люди ждали, что вы скажете про трудные времена и одну команду.
— У вас уже были трудные времена. От моей речи денег больше не станет.
— Это верно.
Она сказала без улыбки, но плечи немного опустились. Не доверие. Пока только отказ немедленно спорить.
Я попросила показать восточный корпус. За стеклянной дверью горел только каждый второй плафон, в коридоре пахло сырой штукатуркой. После сентябрьского дождя вода прошла по стыку кровли: в двух номерах сняли отделку, еще в трех ждали замену оконных уплотнителей.
В отчете ремонт восточного крыла был выполнен на восемьдесят процентов.
Я проверила запор и сфотографировала повреждения.
— До моего письменного решения гостей сюда не селить. Даже если Павел вернется и скажет обратное.
— Он пока числится управляющим. И доступы у него, — напомнила Зоя.
— Право согласовывать платежи прекращено с сегодняшнего дня, банк получил уведомление. Если он появится, позвоните мне. Спорить с ним не нужно.
У стойки Руслан составил список срочных закупок. Техник сообщил, что дизельного топлива осталось на девять дней. Я записывала ответы и ставила рядом метки: деньги, безопасность, люди, документы.
В двадцать один десять сотрудники разошлись. Зоя оставила мне ключ от служебного номера на втором этаже и пароль от внутренней сети. Чемодан стоял у стойки, бутерброд с заправки так и лежал в сумке.
Я поднялась в номер, поставила ноутбук на стол и подключилась к почте. Связь здесь оказалась устойчивой. Первым загрузилось письмо от Артема Савельева: уведомление об ограничении технического проезда, схема замера, время осмотра. Документ был подписан, в копии стояли страховая компания и общий адрес отеля.
Следующим пришло автоматическое сообщение банка.
Тема занимала одну строку: «О предоставлении сведений и возможном досрочном взыскании».
Я открыла вложение. Банк сообщал о нарушении двух условий кредитного договора: непредоставленной отчетности и снижении страхового покрытия. Компании давали три рабочих дня на документы и пояснения. При отсутствии приемлемого плана кредитор оставлял за собой право потребовать досрочного погашения двадцати четырех миллионов шестисот тысяч рублей.
Письмо отправили в шестнадцать тридцать семь. Кирилл передал мне токен двумя часами раньше и ни разу не упомянул банк.
Я проверила адресатов. Павел получил копию. Корпоративный юрист группы тоже.
В папке с управленческим отчетом кредит значился обслуживаемым, страхование — действующим, восточный корпус — готовым к зимней загрузке.
Я закрыла отчет и открыла чистый лист.
Сверху написала: «До среды: деньги, безопасность, люди».
Первой строкой внесла зарплату.
Завтра в восемь тридцать мне предстояло объяснить четырнадцати сотрудникам, почему я пока не могла ее выплатить. А в восемь — подняться на склон с человеком, который уже один раз остановил дорогу и оказался точнее документов бывшего мужа.
Глава 2. Высота 1640
В семь утра я знала: отель задолжал больше, чем показывали три отчета. Окончательной суммы пока не было.
Бухгалтер, работавшая удаленно, прислала оборотную ведомость в половине пятого. Поставщикам и коммунальным службам требовалось миллион двести сорок тысяч, налоговой — еще восемьсот семьдесят с учетом пеней. Часть документов отсутствовала. На два платежа не было договоров, на четыре — актов. Бухгалтер объяснила это переходом на новую базу и пообещала найти сканы к обеду.
Я спала три часа и сорок минут. Душ, кофе и сухая рубашка помогли выглядеть человеком, который способен принять решение. Со способностью думать пришлось разбираться отдельно.
В начале восьмого Зоя принесла коробку с горными ботинками.
— Прокат открывается в девять, — сказала она. — Хозяин оставил у сестры на проходной. Тридцать девятый размер.
— Сколько?
— Полторы тысячи за три дня. Я записала на отель.
— Перепишите на меня. Пока мы не решим вопрос с зарплатой, личные ботинки владелицы компания не оплачивает.
Зоя посмотрела на мой почти полный стакан кофе.
— Завтрак тоже на себя запишете?
— Если съем.
— Тогда успейте, пока не остыл.
Она поставила рядом тарелку с кашей и ушла, не дожидаясь благодарности.
В восемь без пяти я была у восточной двери. Ботинки оказались тяжелее моих городских, зато на мокрой траве не скользили. Артем и Лев ждали у технического проезда. На обоих были каски и рабочие системы. Для меня Артем принес простую белую каску без логотипа.
— На склон сегодня не поднимаемся, — сказал он. — Посмотрите нижние точки и корпус. Выше пойдут только наши сотрудники.
— Вчера вы предложили присутствовать на осмотре.
— На безопасной части. После ночных данных границу сдвинули ниже.
— Покажите данные.
Он передал мне планшет. График состоял из линий, которые без подготовки мало что объясняли. Артем увеличил участок и провел пальцем между двумя отметками.
— Эта точка сместилась на одиннадцать миллиметров. Допустимая погрешность датчика — четыре. Верхний датчик не отвечает с трех часов. Пока Лев проверяет его, никто посторонний выше опоры не идет.
— Одиннадцать миллиметров способны повредить корпус?
— Сами по себе — нет. Важно, почему они появились. Вода, движение грунта, ошибка установки. Ответа еще нет.
Он не добавил устрашающих подробностей. Мне это подходило.
Мы прошли вдоль восточной стены. Артем показывал места, где вода уходила под основание дорожки, металлические анкеры без свежей маркировки и пустые крепления на верхней линии. Я фотографировала и записывала номера точек. На четвертой он остановил меня рукой, не касаясь.
— Дальше край дренажной канавы. Обойдите справа.
Я обошла. Канава была скрыта травой и с дороги казалась неглубокой. Внизу лежала смытая щебенка.
— Это одно из критических замечаний?
— Пока да. При сильном дожде вода идет к фундаменту восточного крыла. Второе — нет подтверждения работоспособности верхнего датчика. Третье — отсутствует часть защитной линии выше корпуса.
— Отсутствует физически или в документах?
— Физически. Документы мне не передали.
Лев спустился к нам через двадцать минут. В руке он держал грязный разъем.
— Питание есть, сигнал с блока не выходит. Нужно снимать и проверять в мастерской.
Артем записал время.
— До замены работаем по ручным замерам дважды в сутки.
— Кто это оплачивает? — спросила я.
— Собственник участка. Расчет пришлю с актом.
— Сначала расчет, потом работы сверх аварийного минимума.
— Если данные потребуются раньше согласования, я поставлю наблюдателя за счет «Контура», а в акт внесу только выполненные часы. До конца дня решите, продолжать ли договор.
— Вы часто кредитуете незнакомых собственников?
— Я не кредитую. Мне нужен ряд данных, чтобы снять собственных людей с дежурства или оставить. Ваш долг здесь вторичен.
Он сказал это сухо. В другой ситуации я сочла бы ответ демонстрацией власти. Но Артем уже оплатил своим временем решение, которое не давало ему выгоды. Я записала: «Ручные замеры — расчет до 14:00».
К встрече с сотрудниками мы опоздали на семь минут. Все четырнадцать человек собрались в конференц-комнате. У стены стояли дополнительные стулья, на столе лежали распечатанные ведомости. Руслан сел ближе к выходу. Дежурный техник Сергей Дронов остался стоять.
Я не стала пересказывать ночь.
— На счете четыреста двенадцать тысяч. Общий долг по зарплате и начислениям сейчас оценивается в миллион восемьсот шестьдесят. С поставщиками и налогами сумма выше. Сегодня полностью рассчитаться не получится.
Кто-то тихо выругался. Руслан поднял руку, дождался, пока я посмотрю на него.
— Дата?
— Первая выплата — двадцатого октября. Размер назову завтра после согласования с банком. Полный график вы получите письменно. Компенсацию за задержку бухгалтер рассчитает отдельно за каждый день.
— Откуда деньги? — спросил Сергей.
— Часть внесу как заем компании. Остальное должно прийти из текущей работы. Если поступлений не хватит, я покажу вам это до срока, а не после.
— Павел говорил то же самое, — отозвалась горничная Надежда.
— Тогда сравните действия. До двадцатого осталось пять дней.
— А если мы напишем в инспекцию? — спросил мужчина из службы размещения.
Несколько человек повернулись к нему. Он покраснел, но взгляда не отвел.
— Это ваше право, — ответила я. — Заявление не станет основанием для увольнения или худших смен. Если кто-то уже обратился, скрывать не нужно. Мне в любом случае придется показать ведомости и начислить компенсацию за задержку.