- -
- 100%
- +
— Павел просил подписать, что деньги выдали наличными, — сказала Надежда. — Я не подписала. Другие тоже.
— Кому именно он давал документ?
Она назвала троих сотрудников. Я попросила каждого после встречи отдельно написать, когда и что им предлагали, без коллективного текста под диктовку. Слова людей не заменяли ведомость, но давали точку, откуда начинать проверку.
— Еще вопрос, — сказал Сергей. — Если банк заберет здание, зарплата пропадет?
— Долг общества не исчезнет. Но получить деньги быстро станет сложнее. Поэтому моя первая задача — не допустить взыскания и погасить текущую задолженность. Обещать, что риска нет, я не буду.
Я раздала список документов и назначила короткие встречи по службам. Один сотрудник кухни предупредил, что после смены поедет искать другую работу. Я поблагодарила за предупреждение и попросила оформить табель до конца дня. Уговаривать его остаться без денег было бы дешевым способом переложить мой риск на его семью.
После собрания Руслан задержался.
— Мясо нужно сегодня. Рыба завтра. Поставщик согласен на половину предоплаты.
— Сколько гостей питается в ресторане?
— Девять проживающих, плюс местные вечером. Вчера было одиннадцать чеков.
— Тогда сократите заказ под подтвержденную загрузку. До инвентаризации новые позиции меню не вводим.
— У нас и так меню на двух листах.
— К вечеру может стать на одном.
Он поморщился.
— Гость приехал в горы, а мы дадим ему кашу и честный отчет?
— Дайте ему то, за что мы способны заплатить поставщику.
Руслан забрал ведомость. Через час он принес новый заказ, меньше прежнего на сорок два процента.
Инвентаризацию я начала с номеров. В западном корпусе работали шестнадцать: чистые, теплые, с разной степенью износа. В двух текли душевые перегородки, в одном заедал балконный замок. Четыре телевизора показывали только федеральные каналы, хотя в описании обещали пакет спутниковых. Это не мешало безопасности, но создавало возвраты и плохие отзывы.
В восточном корпусе состояние было хуже. Зоя открывала номера по одному. В девятом отсутствовала часть потолка, в двенадцатом под окном вздулся ламинат, в трех пахло сыростью. На дверях висели карточки «подготовлено», подписанные прошлой неделей.
— Кто принимал уборку? — спросила я.
— Я. По номеру, не по ремонту.
— А статус в системе кто менял?
— Павел.
— Где журнал заселений за сентябрь?
— В программе.
— Я вижу программу. Мне нужны сменные отчеты стойки.
Зоя стала перебирать ключи.
— Старые папки в архиве.
— Принесите после обеда.
— Если найду.
Она отвечала слишком аккуратно. Я отметила это и не стала давить. Человек, который двенадцать лет работал при разных руководителях, редко отдавал единственную страховку в первые сутки знакомства.
На кухне Руслан показал остатки сам. Сроки годности совпадали с журналом, вес части дорогих продуктов — нет. Он объяснил разницу пробными банкетами, проведенными Павлом без чеков ресторана. Я попросила составить акты и назвать сотрудников, которые работали в те дни.
На складе бытовой химии числилось запасов на три месяца. Фактически оставалось на три недели. Прачечная должна была отелю четыре партии белья, но ее счет стоял в очереди на оплату раньше зарплаты.
К полудню на моем листе появились первые рабочие цифры. При семи занятых номерах отель получал меньше ста тысяч рублей в день вместе с рестораном. Этой суммы хватало на продукты, топливо, текущие смены и часть коммунальных расходов. Старые долги она почти не уменьшала. Даже стопроцентная загрузка западного корпуса без группового договора не закрывала банковский срок.
Я отдельно посчитала стоимость пустого восточного крыла. Отопление на минимуме, охрана, обслуживание систем и страховые требования обходились примерно в четыреста тысяч в месяц. Закрытие экономило уборку и питание, но расходы на содержание сохранялись. Корпус нельзя было просто запереть и забыть до весны.
Зоя принесла список отмен за последние две недели. В четырех письмах гости ссылались на закрытый ресторан в будни, в двух — на сообщения о ремонте дороги. В системе причиной отмены стояло «личное решение гостя».
— Кто менял причины? — спросила я.
— Доступ был у Павла и у менеджера группы в Москве.
— Имя менеджера?
— В истории операций должно быть.
История открывалась только администратору базы. Я внесла доступ в список запросов и запретила удалять отмененные брони. Потерянная выручка пока не была доказательством вывода денег. Она показывала, что отчет украшали и там, где не требовалось сложной схемы.
Сергей завел хозяйственный пикап со второго раза. Микроавтобус не прошел плановое обслуживание и требовал замены тормозных колодок. Я запретила перевозить гостей до диагностики и записала расходы в раздел безопасности. На дизельном генераторе пломба обслуживания была свежей, а масло меняли в августе. Первый исправный пункт за день я обвела ручкой.
К двум Артем прислал предварительный акт. В нем было семнадцать замечаний. Три критических совпадали с тем, что он назвал утром. Остальные касались освещения, ограждений, дренажа, маркировки и документов. Расчет на ручное наблюдение и проверку датчика составлял сто восемьдесят тысяч за две недели.
Я позвонила ему из кабинета.
— Почему в смете две смены наблюдателей, если замеры два раза в день?
— Между замерами человек принимает данные, проверяет осадки и выезжает при изменении погоды.
— Он работает только на мой объект?
— Нет. Расход разделен между тремя участками. В приложении есть часы.
Я нашла таблицу. Часы действительно были.
— Подписываю на неделю. Продление после отчета по датчику.
— Подойдет. До вечера пришлю договор.
— И список отсутствующих элементов защитной линии.
— Он в третьем приложении.
Я перелистнула файл. Третье приложение занимало девять страниц.
— Нашла.
— Поэтому я не объясняю безопасность одним словом.
— Вы вчера отлично справились словом «нельзя».
— Вчера вы стояли посреди дороги в городских сапогах.
— Сегодня у меня правильные ботинки.
— Это улучшило обувь. С остальным разберемся после проверки.
Он завершил разговор, когда мы договорились о цене и сроке. Я посмотрела на экран еще секунду, затем подписала недельный объем через электронный документооборот.
В половине третьего позвонила Анна Леонова из банка. Она не стала спрашивать, как прошел мой первый день.
— Мы получили уведомление о смене участника, — сказала она. — До завершения регистрации расходные операции сверх текущих лимитов останутся под контролем. Мне нужен бюджет сохранения залога на восемь недель.
— Срок?
— До пятницы. Встреча в областном офисе двадцать второго октября, в одиннадцать. Привезите план по зарплате, поставщикам, страхованию и безопасности.
— В переданных мне документах страхование действующее.
— Полис действует. Покрытие восточного корпуса приостановлено после непредоставления технического отчета.
— Когда запросили отчет?
— Первого октября. Повторно — восьмого.
Я записала даты. Оба запроса пришли до раздела имущества.
— Кто получал письма?
— Адреса указаны в уведомлении. Я отправлю вам копию после подтверждения полномочий.
— Отправьте сейчас в справочном порядке. Я не прошу изменить договор, только показать документ, на который вы ссылаетесь.
Анна согласилась после короткой паузы.
— И еще, Марина Андреевна. Сохранность залога для нас важнее декабрьской загрузки. Не стройте бюджет на открытии восточного корпуса без независимого акта.
— Я его закрыла вчера.
— Тогда у нас есть предмет для разговора.
Копии пришли через семь минут. В адресатах снова стояли Павел и корпоративный юрист группы.
Договор форума нашелся в синей папке под столом управляющего. Шестьдесят участников должны были приехать с пятого по десятое декабря. Организатор бронировал весь номерной фонд, питание и конференц-комнату. Общая стоимость — четыре миллиона восемьсот тысяч. Первый аванс перечисляли после подтверждения плана безопасности. При отмене по вине отеля компания возвращала полученное и оплачивала разницу за новое размещение.
Это был единственный крупный доход до банковского срока. В договоре стоял номер Веры Ульяновой, руководителя форума. Я позвонила ей сразу.
— Павел обещал прислать схему размещения еще вчера, — сказала она после моего представления. — У нас продажа участия уже закрыта. Шестьдесят человек, плюс четыре спикера на два дня.
— В подписанном приложении указаны шестьдесят участников вместе со спикерами.
— Павел говорил, что четырех разместят дополнительно.
— Письменно это согласовано?
— Он собирался внести изменения после аванса.
Еще четыре человека означали раскладные кровати или номера, которых в отеле не существовало. Я открыла план размещения: двадцать восемь номеров, часть двухместные, часть семейные. Резерв на переселение при неисправности отсутствовал.
— До проверки я подтверждаю только условия действующего договора, — сказала я. — План безопасности и фактическую вместимость направлю до двадцатого ноября. Если потребуется сократить число участников, предупрежу раньше.
— Сократить? Мы выбрали вас из-за полного выкупа объекта.
— Полный выкуп не отменяет требований к размещению.
— Марина Андреевна, мне нужен ответ, состоится форум или нет.
— Сегодня я такого ответа дать не могу. Могу гарантировать, что не возьму аванс под номера, которые не имею права открыть.
Вера попросила прислать официальное письмо и добавила, что параллельно запросит варианты у двух других гостиниц. Это ухудшало мои шансы сохранить договор, но оставляло ей время не сорвать собственное мероприятие.
В шесть вечера я собрала руководителей служб. Мы договорились не принимать новые групповые заявки, сохранить действующие частные брони западного корпуса и до пятницы посчитать форум в двух вариантах. Доступы к складу, кассе и техническим помещениям предстояло сверить по фамилиям.
Сергей принес распечатку из системы замков. В списке числилось двадцать семь карт: четырнадцать сотрудников, две гостевые мастер-карты, подрядчики, бухгалтер и Павел.
— Почему у управляющего три карты? — спросила я.
— Одна рабочая, одна для котельной, одна резервная.
— Резервная где?
— Должна быть у него.
Я выделила три строки.
— До выяснения блокируем все карты Павла. Завтра проверим каждый замок и журнал входов. Старый список никому не удалять.
Когда кабинет опустел, я открыла письмо от юриста Кирилла. В приложении лежало официальное предложение: пять миллионов рублей сверх уже согласованного раздела за возврат доли и обязательство не раскрывать сведения о финансовом состоянии отеля третьим лицам.
Срок предложения истекал в пятницу, когда банк ждал бюджет.
Я переслала документ своему юристу и добавила одну строку: «Проверьте, зачем к возврату доли привязана конфиденциальность, если Кирилл считает отель обычным убыточным объектом».
Глава 3. Люди, которых не было в отчете
Утром шестнадцатого октября на счете было пятьсот тридцать восемь тысяч рублей. За сутки отель получил сто двадцать шесть тысяч: проживание, ресторан, две предоплаты за ноябрь. В рабочем расчете я зарезервировала двести тысяч на продукты, топливо и обязательные платежи, а остаток распределила между сотрудниками пропорционально долгу для выплаты двадцатого октября.
В девять мы снова собрались в конференц-комнате. На этот раз у каждого лежал лист с фамилией, начисленной суммой, компенсацией за задержку и двумя датами.
— Двадцатого октября компания перечислит первую часть, — сказала я. — Минимум триста тысяч на всех. Если поступления за выходные будут выше расчетных, сумма увеличится. Остаток я планирую закрыть двумя платежами до конца месяца.
Руслан изучил свой лист.
— «Планируете» или обязуетесь?
— За первый платеж отвечаю датой и минимальной суммой. По остальным дам обязательство после встречи с банком двадцать второго числа. При нынешних деньгах обещать полный расчет раньше было бы ложью.
— А если форум уйдет?
— Тогда график станет жестче. Зарплата все равно останется раньше ремонта и рекламы.
Сергей спросил про запчасти. Зоя — про возвраты гостям. Надежда хотела понять, оплатят ли дополнительные часы за работу в неполном составе. Я отвечала по одному пункту и записывала то, на что ответа еще не было. Через сорок минут у меня добавилось девять задач и ни одного сторонника.
Для второго дня это был нормальный результат.
После встречи Руслан положил на стол два варианта меню.
— Слева то, что обещали в рекламе. Справа то, за что я могу отвечать без новых долгов.
Во втором варианте осталось шесть горячих блюд, три супа и завтраки. Он убрал дорогую рыбу, ягненка и продукты, которые привозили из областного центра.
— Местная форель дешевле замороженной семги на двадцать процентов, — сказал он. — Картофель, сыр и мясо можно брать в поселке маленькими партиями. Но в долг я больше просить не буду. Эти люди знают мою мать.
— И не просите. Только договоры и оплата по сроку.
— Гости будут жаловаться на выбор.
— Предупредим до заказа. Лучше короткое меню, чем длинный список отсутствующих блюд.
Он забрал левый лист и порвал пополам.
— Это не согласие с вами. Просто с цифрами спорить труднее.
— Мне достаточно цифр.
— Вот поэтому с вами тоже трудно.
К обеду мы пересчитали запасы кухни и составили заказ на три дня. Руслан созвонился с фермером из соседнего села, Зоя — с прачечной. Оба разговаривали так, как говорят люди, которым прежде приходилось обещать за чужие решения. Я попросила включать громкую связь только после согласия собеседника и сама подтвердила сроки платежей.
Поставщик мяса согласился на небольшую предоплату. Прачечная вернула две партии белья после перевода половины старого счета. Касса уменьшилась, зато западный корпус мог работать до понедельника без просьб о личных одолжениях.
В два часа Зоя принесла толстую тетрадь в синей обложке.
— Вы искали сменные отчеты.
— Это они?
— Это фактическая загрузка. Программа несколько раз теряла брони после обновления. Я стала записывать вручную.
Она не положила тетрадь на стол, держала обеими руками.
— Кто знает про нее?
— Руслан видел. Павел догадывался. Я сказала, что перестала вести.
— Почему скрывали вчера?
— Потому что вы приехали с его ключами и отчетом Кирилла Олеговича. Я не знала, надолго ли вы здесь.
— А сегодня знаете?
— Нет. Но вы заплатили прачечной только после зарплатного резерва. Павел делал наоборот.
Она передала тетрадь.
На каждой странице стояли дата, номер комнаты, фамилия гостя, способ бронирования, завтрак и итог. Почерк менялся по сменам, рядом с исправлениями были подписи. Это не выглядело тетрадью, составленной вчера ради нового владельца.
Я открыла гостиничную программу и выбрала первую неделю сентября. В тетради числилось девяносто две проданные ночи, в системе — семьдесят четыре. Пять бронирований отсутствовали полностью. Еще у трех была снижена цена.
— Как платили те, кого нет в программе?
— Две группы — по счету. Частники иногда переводили по ссылке, которую присылал Павел. Касса показывала оплату, но потом бронь исчезала.
— Ссылки сохранились?
— В сообщениях гостям. У нас общий рабочий телефон.
Я попросила не открывать переписку до резервного копирования и позвонила Ирине Мельник.
Мы работали вместе восемь лет назад. Ирина занималась внутренними расследованиями, а потом ушла в судебную бухгалтерию. Она не задавала вопросов о разводе и не сказала, что всегда подозревала Кирилла.
— Объем? — спросила она.
— Одна компания, полтора года операций, гостиничная система, банк, касса и бумажный журнал. Возможны связанные подрядчики.
— Доступ к первичной базе есть?
— Частичный. Полный получу после регистрации изменений.
— Двести восемьдесят тысяч за первичный этап, до десяти рабочих дней. Выезд и техника отдельно. Дружеской скидки не будет.
— Я и не просила.
— Поэтому назвала обычную цену. Пришли договор и образцы расхождений. До подписания ничего оригинального мне не отправляй.
Ирина обещала приехать через два дня. Я внесла ее услуги в бюджет перед ремонтом холла и новой вывеской.
Вечером мы с Зоей сверили тридцать семь записей. По шестнадцати деньги находились в кассе, но назначение менялось на услуги управляющей компании. Девять оплат проходили через посредника. Остальные требовали банковских выписок и сообщений.
— Почему вы не обратились в бухгалтерию группы? — спросила я.
— Обращалась. Мне ответили, что Павел сводит данные вручную и разница закроется концом квартала.
— Письмо есть?
— На рабочей почте. Если не удалили.
Письмо сохранилось. Ответ прислал московский менеджер, чью учетную запись я видела в истории отмен. Я сохранила цепочку и поставила запрет на удаление почтового ящика.
До вечера мы выбрали пять расхождений, которые можно было проверить без доступа к банковской тайне гостей. Зоя подняла счета, я сверила договоры, бухгалтер нашла поступления. В одном случае компания оплатила двенадцать номеров, а в системе осталось восемь. В другом гость получил кассовый чек на полную сумму, после чего стоимость проживания уменьшили задним числом и разницу отнесли на комиссию посредника.
— Что это за посредник? — спросила я.
— ООО «Горный маршрут», — ответила бухгалтер по видеосвязи. — Павел сказал, что они привлекают группы.
— Договор?
— В базе есть карточка контрагента. Скан не приложен.
Я нашла три платежа посреднику и запросила бумажный архив. Пока речь шла о плохом учете и возможной завышенной комиссии. Обвинять кого-либо без договора было рано.
В пятом случае деньги совпали до рубля. Ошибку допустила ночная смена, когда переносила гостя из восточного корпуса в западный и создала вторую бронь. Я попросила Зою отметить ее отдельно.
— Эта строка не относится к выводу денег, — сказала она.
— Именно поэтому она должна остаться в проверке. Если мы будем считать подозрением каждую ошибку, нам перестанут верить там, где цифры действительно не сходятся.
Зоя впервые села рядом, а не напротив. Мы разделили журнал на три категории: подтверждено, требует документа, ошибка учета. К полуночи в первой было одиннадцать записей, во второй — двадцать одна, в третьей — пять.
Семнадцатого утром Артем сообщил, что верхний датчик придется менять. Старый блок вскрывали до их осмотра, пломба отсутствовала. Причину поломки по одному этому факту определить было нельзя.
Мы встретились в восточном корпусе. Артем пришел без рабочей системы и каски: по проверенному коридору они не требовались. Лев остался снаружи с прибором.
— Покажите, какие помещения можно безопасно осматривать, — попросила я. — Мне нужен список ремонта отдельно от риска склона.
— Наконец разумная формулировка.
— Предыдущие были неразумными?
— Предыдущие пытались получить один ответ на четыре вопроса.
Он открыл план на планшете. Восточное крыло делилось на зоны. Три номера у перехода были пригодны для ремонтных работ при закрытом верхнем проезде. Остальные требовали ограничения по времени и погоде. Два нижних помещения вообще не зависели от склона, однако в них обнаружилась плесень под отделкой.
— То есть их можно открыть после ремонта? — спросила я.
— По горному риску — вероятно. По санитарному состоянию я заключений не даю.
— Спасибо, что не решили стать еще и санитарным врачом.
Артем посмотрел на меня поверх плана.
— Собственники обычно предпочитают одно разрешение на все.
— Управляющие предпочитают знать, кто отвечает за каждую строку.
Мы прошли три номера. В одном я проверила окно, в другом — следы протечки. Артем не комментировал мебель и не называл каждую трещину признаком катастрофы. Когда я спросила о пятне у лестницы, он измерил влажность и сказал, что вода пришла с кровли, а не со склона.
— Это хорошо? — спросила я.
— Это другая смета. Хорошо будет, когда вы устраните причину.
В ресторане мы задержались на обед. Руслан поставил перед нами форель с картофелем и сообщил, что это испытание нового меню. Артем спросил цену порции, чем заслужил от шефа первый одобрительный взгляд.
— Если брать рыбу напрямую, себестоимость четыреста десять, — сказал Руслан. — В старом расчете было шестьсот восемьдесят.
— Почему такая разница? — спросила я.
— Поставщик группы, доставка, упаковка и чье-то желание заработать. Я вам таблицу отправил.
Когда он ушел на кухню, Артем разрезал рыбу и кивнул в сторону закрытого перехода.
— Двенадцать номеров дают больше половины зимней выручки?
— При форуме — почти половину. При обычной загрузке меньше.
— Значит, вас будут торопить.
— Уже торопят.
— Я видел письмо организатора в копии уведомления.
— И что вы предлагаете?
— Ничего. Только хочу понимать, в какой момент финансовый срок станет для вас важнее акта.
Я положила вилку.
— Если вы ждете, что я попрошу закрыть глаза, зря тратите обед.
— Я жду не просьбу. Обычно начинают с вопроса, какую формулировку можно смягчить.
— Формулировка не изменит склон.
— Вот это я и хотел услышать.
— Могли спросить прямо.
— Слова собственника ничего не стоят до первого потерянного договора.
Ответ был неприятным и справедливым. Я тоже оценивала людей по тому, какие счета они оплачивали в отсутствие денег. Артем делал то же самое в своей системе координат.
— Тогда смотрите, — сказала я. — Восточный корпус закрыт. Форуму я не подтвердила лишние места. Следующий вывод делайте после моего следующего решения.
— Договорились.
Он доел обед, отнес тарелку на стойку выдачи и поблагодарил Руслана по имени. Небольшой поступок, но в гостинице именно такие мелочи отличали человека, привыкшего видеть работников, от человека, замечавшего только услугу.
Лев вызвал нас во двор. Он обозначил краской точки, где должна была проходить защитная линия. Из семи секций на месте стояли четыре. Крепления для остальных отсутствовали, грунт вокруг не показывал следов недавнего монтажа.
— Их могли снять летом? — спросила я.
— Могли, — ответил Артем. — Тогда должны остаться основания и журнал демонтажа. Я их не вижу.
— Как давно этих секций нет?
— По сегодняшнему осмотру не определю. Нужны старые фотографии, проекты и акты.
Он снова отказался дать удобный вывод. Вчера это раздражало. Сегодня сберегало мне время: в претензии нельзя было писать то, чего специалист не подтверждал.
В архив мы пошли после обеда. Зоя выдала ключ, Сергей помог отодвинуть коробки с рекламными буклетами. Документы лежали без описи: договоры, акты, списанные чайники, инструкции, счета за четыре года. Я поставила на стол телефон и снимала каждую открытую коробку до того, как мы меняли порядок бумаг.
Сергей работал в отеле третий год. Он помнил ремонт крыши и замену котлов, но про монтаж снеговой защиты ничего определенного не сказал.
— На склон подрядчики могли заходить сверху, — объяснил он. — Технику с нашей площадки я не видел. Но меня могли поставить в ночную смену.
— Сменные табели сохранились?
— Должны. И журнал выдачи ключей от ворот.
Журнал нашелся в соседней коробке. На нескольких страницах отсутствовали номера машин, записи делали одной ручкой в конце недели. Я не стала просить Сергея восстанавливать события по памяти. Вместо этого составила запрос в дорожную службу: ограничения движения, пропуска тяжелой техники и погодные условия на даты актов.