- -
- 100%
- +
— Да.
— Ты уже постоянно у Наташи?
— Пока несколько дней в неделю.
— Хорошо, — сказал он. — Тебе полезно отвлекаться.
Наташа чуть подняла голову. Я опередила ее:
— Я работаю.
Виктор посмотрел на меня.
— Я это и имел в виду.
Из-за его плеча я видела Алину. Она не улыбалась и не торжествовала. Просто сидела с прямой спиной и ждала, когда он вернется. Мне хотелось ненавидеть ее за что-нибудь определенное: за взгляд, за жест, за неправильное слово. Но она молчала, и я оставалась с тем, что сделал Виктор.
— Как Кирилл? — спросил он.
— Ты с ним разговаривал позавчера.
— Да. Я просто…
Официантка подошла с нашим кофе и остановилась, не понимая, куда поставить чашки. Виктор отступил.
— Я не буду мешать. Если нужно что-то обсудить, позвони.
Я кивнула еще раз.
Когда он вернулся к своему столику, Алина подняла на него лицо. Он что-то сказал, она коротко ответила. Я отвернулась раньше, чем увидела, взял ли он снова ее руку.
Кофе пах хорошо. Я поднесла чашку, сделала глоток и обожгла язык.
— Давай счет попросим, — сказала я.
Наташа уже подняла руку.
Я достала карту, но пальцы не слушались. Карта выскользнула, упала между стулом и стеной. Я нагнулась, ударилась лбом о край стола, выпрямилась и замерла.
— Подожди, я достану, — сказала Наташа.
Мне хотелось исчезнуть. Только что я смогла ответить Виктору почти спокойно, а теперь сидела, прижав ладонь ко лбу, и не могла даже заплатить за кофе.
Наташа достала карту, положила передо мной, не комментируя. Я приложила ее к терминалу. Официантка пожелала хорошего вечера.
На улице я сразу застегнула плащ до горла. Было тепло, люди шли без курток, но меня знобило.
Мы дошли до сквера и сели на скамейку. Наташа положила свой пакет между нами. Где-то за деревьями ребенок громко требовал мороженое. Его мать отвечала, что сначала надо поесть нормально.
— Я не должна была там оставаться, — сказала я.
— Ты не могла знать, как перенесешь.
— Могла. Все было понятно.
Наташа немного помолчала.
— Хочешь, я сейчас скажу, что она страшная и он сошел с ума?
Я посмотрела на нее и неожиданно улыбнулась.
— Хочу.
— Не получится. Она красивая. А он отлично понимал, куда идет.
Улыбка пропала.
— Спасибо за честность.
— Ты сама бы мне не поверила. Через пять минут спросила бы, зачем я вру.
Это было правдой. Я вытащила из сумки салфетку и прижала к глазам.
— Я на нее смотрела и думала, что у меня все какое-то не такое. Шея, волосы, руки. Даже как я сажусь. Осторожно, чтобы колено не подвернуть.
— Ты сегодня пять часов стояла на примерках. У тебя ноги устали.
— У нее тоже, наверное, устают. Только он ей все равно пирог меняет.
Наташа вздохнула.
Я понимала, что говорю несправедливые вещи. Возраст был самой простой причиной, за которую можно было уцепиться. Если дело только в возрасте, я проиграла заранее и ничего не могла сделать. Если дело в выборе Виктора, придется перестать ждать, что все пройдет само.
— Когда мы приехали в первый гарнизон, он мне сапоги сушил, — сказала я. — Я провалилась в снег по колено, пока искала магазин. Пришла злая, мокрая. Он поставил их к печке, а сам пошел за хлебом. И принес еще банку персиков. Знал, что я люблю.
— Ты рассказывала.
— Я помню, как он на меня смотрел. Я сегодня этот взгляд увидела.
Наташа положила руку мне на спину. Я наклонилась вперед, уперлась локтями в колени и некоторое время просто дышала.
Потом мы поговорили о завтрашних заказах. Не потому, что стало легче. Нужно было дождаться, пока перестанет трясти, и добраться до дома.
Дома я не стала включать верхний свет. Сняла плащ, повесила его рядом с Викторовой курткой, которую он еще не забрал, и остановилась. Уже больше месяца я оставляла ей то же место. Как будто он мог прийти, надеть и спросить, что купить к ужину.
Я перевесила куртку в шкаф. Никакого облегчения не почувствовала. Просто в прихожей стало свободнее.
В холодильнике лежали яйца, творог и половина огурца. Я пожарила омлет, ела стоя, потом заставила себя сесть. В кафе я почти не притронулась к кофе, и теперь болела голова.
Виктор написал около девяти: «Не ожидал вас там увидеть. Надеюсь, ты нормально добралась».
Я посмотрела на сообщение. Хотелось спросить, хорошо ли он провел вечер. Понравился ли Алине пирог. Не испортила ли я ей настроение своим присутствием.
Я набрала первую фразу, прочитала и стерла. Потом вторую. Ее тоже стерла.
Вместо ответа открыла заметки. Написала сверху «Развод» и долго смотрела на это слово.
Раньше оно относилось к другим людям. К женщине из соседнего подъезда, которая сменила фамилию на домофоне. К приятелю Виктора, чьи дети по очереди жили у родителей. К Андрею, о котором кто-то однажды за столом сказал: «Они давно разошлись». Я тогда кивнула и передала тарелку. Мне казалось, у всех этих историй есть сложное объяснение, которое никогда не понадобится мне.
Под первым словом я написала: «Квартира».
Стерла. Не хотела, чтобы разговор начался с квартиры. Снова написала: «Когда подаем документы».
Потом — «Как сообщаем остальным».
Я не собиралась обзванивать общих знакомых. Но мне было страшно снова оказаться в кафе, где все уже знали, а я выбирала, как улыбаться.
Последним записала: «Вещи. Забрать полностью».
На этом стало совсем плохо. Я положила телефон и пошла в спальню. Там висел его темный свитер, другой, не тот, который я собирала в чемодан. Я коснулась рукава, прижала ткань к ладони. За двадцать четыре года я столько раз гладила эту одежду, что могла на ощупь отличить новую вещь от старой.
Мне по-прежнему хотелось, чтобы он вернулся.
Это желание никуда не исчезло после красивых слов в заметках. Я могла сейчас написать ему, что дома, что все нормально, спросить, когда заедет. Он бы, возможно, ответил. Я получила бы еще один вечер ожидания, еще несколько дней, в которые можно не называть происходящее до конца.
Я выпустила рукав.
На кухне взяла телефон и написала: «Нам нужно обсудить развод. Предлагаю встретиться на следующей неделе. Когда тебе удобно?»
Отправила прежде, чем успела исправить «нужно» на «наверное, стоит».
Виктор прочитал не сразу. Я перемыла посуду, протерла плиту, вернулась к столу. Ответа не было. Захотелось удалить сообщение, пока оно еще казалось обратимым, но галочки уже изменились.
«В понедельник вечером смогу. Где?»
Я выбрала небольшую кофейню возле дома. Здесь встречаться не хотела: на нашей кухне слишком легко было снова встать и налить ему чай.
Мы договорились на семь. Виктор написал: «Хорошо».
Я открыла рабочий календарь и отметила встречу рядом с Наташиными сменами. Потом добавила напоминание за час. На следующей строке стояла выдача Андреева пиджака.
Я проверила дату, чтобы не перепутать. После этого закрыла календарь и наконец убрала телефон на ночь в кухне.
Глава 4. Разговор о разводе
Перед выходом я несколько раз пыталась снять кольцо, но каждый раз останавливалась на костяшке. В конце концов оставила. Для первого разговора о разводе хватило и того, что я смогла назначить встречу.
Виктор ждал за столом у окна. Встал, когда увидел меня, отодвинул стул. На секунду все выглядело как обычная встреча после работы, и я почти спросила, давно ли он здесь.
— Здравствуй, — сказала я.
— Привет. Тебе кофе?
— Чай. Черный.
Он подозвал официанта. Заказал себе американо, мне чай и зачем-то уточнил, нужен ли лимон. Я сказала, что нет.
Пока мы ждали, он спросил про работу. Я ответила, что привыкаю. Виктор кивнул и попытался улыбнуться.
— Рад, что ты занята. Так легче.
Я поставила сумку на соседний стул.
— Я хочу подать на развод.
Он перестал улыбаться. Потом выдохнул, почти незаметно, но я сидела достаточно близко.
— Хорошо, — сказал он. — Я думаю, это разумно.
Вот и все. Я несколько дней собиралась с силами, выбирала место, представляла разговор, а он почувствовал облегчение. Мне стало так больно, что я отвернулась к окну, будто увидела знакомого на улице.
— Лена.
— Сейчас.
Официант поставил передо мной чайник, чашку и блюдце с двумя кусочками сахара. Я сняла крышку, заглянула внутрь, хотя смотреть там было не на что.
— Я не хотел давить, — сказал Виктор. — Думал, тебе нужно время.
— Мне и сейчас нужно время. Но я не хочу оставаться твоей женой, пока ты живешь с другой.
Он медленно кивнул.
— Я понимаю.
Я посмотрела на его руку. Кольца уже не было. На месте, где оно сидело, осталась более светлая кожа.
Он заметил мой взгляд и положил руку под стол. Это маленькое движение оказалось хуже, чем если бы он оставил ее на виду.
— Когда ты снял? — спросила я.
— Недавно.
— До нашей встречи в кафе?
Он помолчал.
— Да.
Я кивнула. Мне захотелось тут же стянуть свое кольцо и положить рядом с сахаром. Я удержала руку на коленях. Не хотела потом вспоминать, как пыталась причинить ему боль вещью, которую сама столько лет носила.
— Давай о документах, — сказала я.
Виктор достал из внутреннего кармана лист с несколькими записями. Значит, тоже подготовился. Раньше я бы обрадовалась, что он все предусмотрел.
— Можно на этой неделе начать. Я посмотрел, что нужно. По квартире предлагаю пока не торопиться. Ты живешь, как жила. Потом решим.
— Когда потом?
— К осени, например.
— А до осени я буду ждать, когда тебе удобно решать?
Он убрал лист на стол.
— Лена, я же предлагаю, чтобы тебе было спокойнее.
— Мне неспокойно в квартире, где половина твоих вещей. Я каждый раз открываю шкаф и думаю, что ты вернешься. Я не хочу еще полгода так жить.
Он посмотрел на меня внимательно. Я пожалела, что сказала про шкаф, но забирать слова обратно было поздно.
— Хорошо. Что ты предлагаешь?
Я открыла заметки.
— Продать. Разделить деньги. Я посмотрю небольшую квартиру поближе к работе.
— Ты уверена, что сейчас стоит продавать?
— Нет. Поэтому хочу узнать, сколько она стоит и что я смогу купить. Я не прошу выставлять ее завтра. Я хочу начать разбираться.
Виктор откинулся на спинку стула.
— Ладно. Узнаем цену. Но не надо принимать решение сгоряча.
Я посмотрела на него поверх телефона.
— Ты снял другую квартиру еще до того, как поговорил со мной.
Он опустил глаза на свой кофе.
— Да.
— Значит, я тоже могу подумать, где мне жить.
— Конечно, можешь. Я не запрещаю.
Я закрыла заметки и положила телефон рядом с чашкой.
— Мне очень трудно разговаривать, когда ты так говоришь.
— Как?
— Будто от тебя зависит, можно мне или нет.
Он нахмурился. Я видела, как он собирается возразить, и приготовилась к привычному объяснению, что я цепляюсь к словам. Но Виктор помолчал и сказал:
— Неудачно выразился.
Я кивнула. Это не исправляло всего остального, но позволяло продолжить.
Мы обсудили, какие документы у кого лежат, что нужно найти, в какой день сможем заняться оформлением. Я записывала. Когда он назвал время, которое совпадало с моей сменой, я сначала сказала «хорошо», потом остановилась.
— Нет, подожди. В среду я работаю.
— Ты можешь поменяться с Натальей?
— Могу спросить. Но сначала давай посмотрим другой день.
Он посмотрел в телефон, несколько раз провел пальцем по экрану.
— В пятницу после двух.
— Мне подходит.
Оказалось, другой день существовал.
Я налила чай. Он уже перестал быть горячим. Виктор подвинул ко мне сахар, и я вернула блюдце на середину стола.
— Я без сахара.
— Ты же раньше…
— Уже несколько лет.
Он замолчал. Я не стала объяснять, сколько именно. Мне не хотелось превращать встречу в проверку того, что он обо мне помнил.
— Кирилл сильно переживает, — сказал Виктор.
— Знаю.
— Он мне сказал, что ты почти не спишь.
Я опустила чашку.
— Я с ним поделилась. Не для того, чтобы он передавал тебе отчет.
— Он беспокоится.
— Я понимаю. Поговорю с ним.
Виктор провел пальцем по ручке чашки.
— Мне бы не хотелось, чтобы он считал, что я вас бросил.
Я смотрела на него, не понимая, как ответить без крика.
— Ты меня оставил, — сказала я наконец. — С Кириллом у тебя другие отношения. Их тебе самому строить.
— Я не отказываюсь ни от каких обязательств.
— Я знаю. Деньги приходят. Ты звонишь сыну. Это не отменяет того, что я узнала про другую женщину, когда чемодан уже стоял на кровати.
Он стиснул пальцы.
— Я не знаю, как сделать так, чтобы тебе не было больно.
— Сейчас — никак.
Сказать это оказалось неожиданно трудно. Пока он обещал помочь, где-то внутри оставалась возможность попросить что-нибудь невозможное. Вернуть март. Не звонить из гостиницы. Не встречать Алину осенью.
— Я не прошу тебя сегодня все исправить, — добавила я. — Я хочу договориться о том, что будет дальше.
Виктор кивнул. Мы вернулись к квартире.
Он предложил своего знакомого, который занимался недвижимостью. Я сказала, что возьму контакт, но сначала посоветуюсь отдельно. Он удивился, потом пожал плечами.
— Как считаешь нужным.
На этот раз я не стала искать в его тоне скрытый смысл. Я слишком устала.
У выхода Виктор потянулся за моим плащом. Я позволила помочь, затем сама застегнула пуговицы. Он спросил, отвезти ли меня домой.
— Я пройдусь.
— Уже поздно.
Было без двадцати девять. До дома — десять минут по освещенной улице.
— Я дойду, Витя.
Он чуть изменился в лице. Так я давно его не называла вслух.
— Хорошо. Напиши, как будешь дома.
Я не пообещала, но через десять минут все равно написала. Потом разозлилась на себя, потом устала злиться и пошла умываться.
Кольцо сняла над раковиной. Оно не застряло, как я боялась. Просто соскользнуло с пальца и легло в ладонь.
Я подержала его, вспоминая, как Виктор надевал его в первый раз. У него тогда дрожали пальцы, и я улыбалась, потому что привыкла видеть его уверенным. Эта улыбка никуда не исчезла из памяти, хотя теперь мне было больно ее вспоминать.
Я положила кольцо в шкатулку, в отделение возле маминых сережек. Закрыла крышку и вернулась на кухню дописывать список документов.
На консультацию я пришла одна. Женщина за столом предложила воды, спросила, что именно я хочу выяснить, и пододвинула чистый лист.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.