Развод в 44. Без меня ты пустышка, генерал!

— Марин, привет! С прошедшим! Я тебе подарок приготовила. Ты сегодня приедешь?

— Приеду. Зой, мне нужен хороший адвокат по семейным делам.

Она замолчала.

— Ты что-нибудь натворила?

— Нет.

— Артем?

— Да.

— Понятно. Что сделал?

Я посмотрела на торт.

— Нашел себе новую семью.

Зоя не стала ахать или расспрашивать, насколько серьезно все произошло.

— Есть Елена Савина. Она вела развод моей сестры. Недешевая, но толковая. Сейчас пришлю номер.

— Спасибо.

— Тебе приехать помочь?

— Пока не надо.

— Марина, я не из вежливости спрашиваю.

— Знаю. Мне сначала надо понять, что делать.

— Хорошо. Но вечером я тебе позвоню. И даже не пытайся сказать, что у тебя все прекрасно.

Я впервые за утро улыбнулась.

— Договорились.

Елена Савина ответила после второго гудка.

Голос у нее был спокойный, немного хриплый.

Я коротко объяснила ситуацию.

— Двадцать три года брака, взрослая дочь, дом построен во время брака, но оформлен на мужа. Он предлагает компенсацию значительно ниже рыночной стоимости и требует, чтобы я съехала.

— На какое число назначено ваше выселение? — спросила она.

— На следующую неделю.

— Муж называет это выселением?

— Он называет это разумным решением.

— Очень распространенная формулировка, — заметила адвокат. — Документы на дом у вас есть?

— Да.

— Брачный договор заключали?

— Нет.

— Соглашение о разделе уже подписали?

— Нет.

— Вот и замечательно. Сегодня в три сможете приехать?

— Смогу.

— Привозите все, что найдете. И, Марина Сергеевна, пока ничего не подписывайте. Особенно документы, которые муж предлагает оформить срочно.

— Это я уже поняла.

— Тогда до встречи.

Я положила телефон и открыла ноутбук.

Договор купли-продажи маминой квартиры нашелся в электронном архиве. Старые платежные поручения сохранились не все, но у меня были копии нескольких банковских выписок и договор со строительной компанией.

Я распечатала все, что могла.

Наш дом строили почти полтора года.

Тогда Артем получил повышение, мы впервые перестали считать каждую крупную покупку, и он заговорил о собственном участке.

Мы выбирали его вместе.

Я хотела, чтобы рядом росли сосны, он — чтобы служебная машина могла без труда подъехать к дому.

В результате купили участок на тихой улице, недалеко от города.

Поначалу муж действительно участвовал в строительстве. Ездил смотреть фундамент, спорил с прорабом, выбирал отопительный котел.

Потом у него появились новые обязанности.

Я осталась разбираться с рабочими, поставками, сметами и десятками мелких решений.

Когда строительство наконец закончилось, Артем устроил новоселье для коллег.

Я запомнила, как он стоял на террасе с бокалом и рассказывал, сколько сил вложил в строительство.

Тогда мне даже было приятно.

Я гордилась им.

Теперь я складывала счета и договоры в отдельную папку, чтобы доказывать, что тоже имею отношение к дому, в котором прожила двенадцать лет.

***

В центре я появилась около десяти.

«Точка опоры» занимала небольшое помещение на первом этаже офисного здания. Несколько кабинетов, общий зал, склад и кухня, в которой постоянно кто-нибудь пил чай.

Мы помогали семьям военнослужащих, в том числе людям, вернувшимся после тяжелых травм. Организовывали консультации специалистов, занятия с реабилитологами, юридическую и психологическую помощь.

Я отвечала за бюджет, отчетность, договоры и часть организационных вопросов.

Начинали мы почти без денег, с двух комнат и нескольких волонтеров.

Теперь у центра были постоянные сотрудники, партнеры и очередь из семей, которым требовалась помощь.

Артем называл мою работу общественной деятельностью.

Однажды на ужине при знакомых он пошутил, что я просто не умею сидеть дома без дела.

Все посмеялись, и я вместе с ними. Тогда мне казалось, что лучше не спорить с мужем при посторонних.

— Марина Сергеевна! — окликнула меня девушка из приемной. — С прошедшим днем рождения!

Люба вручила мне пакет с небольшим букетом и открыткой.

На открытке кривоватыми буквами было написано:

«Спасибо, что помогли нашей маме».

Я узнала почерк девятилетнего мальчика, чья семья обратилась к нам весной.

У его матери долго не получалось оформить необходимые документы для реабилитации после серьезной травмы. Мы помогли с консультациями, подготовкой бумаг и организацией занятий.

Я погладила пальцем край открытки.

— Спасибо, Люб.

— Вы чего такая грустная?

— Не выспалась.

— Тогда я вам кофе сделаю. Зоя сказала, сегодня никого не пускать к вам до обеда.

— Зоя преувеличивает. Работу никто не отменял.

— Она так и сказала, что вы это скажете.

Я прошла в кабинет.

На столе лежали две папки и небольшой сверток в подарочной бумаге. Сотрудники подарили мне ежедневник с кожаной обложкой и красивую ручку.

Зоя появилась через несколько минут.

Невысокая, энергичная, с короткими темными волосами и неизменной привычкой поправлять очки указательным пальцем.

— Ну? — спросила она, закрывая дверь.

— Что ну?

— Как ты?

— Пока не знаю.

Она села напротив.

— Любовница?

Я кивнула.

— Молодая?

— Двадцать семь.

— А ему пятьдесят три.

— Именно.

— Ну что ж, — сказала Зоя. — У некоторых мужчин арифметика заканчивается после получения высокого звания.

Я невольно рассмеялась.

— Еще она беременна.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Вот мерзавец.

— Зой.

— Что «Зой»? Я двадцать лет видела, как ты таскаешься с его поручениями. Ты ему и врачей находила, и праздники устраивала, и мать возила по обследованиям. А он решил, что заслужил молодую жену и новый комплект детей?

— Пожалуйста, не надо.

Она немного помолчала.

— Хорошо. Не буду. Но если мне захочется его придушить, я сначала позвоню тебе.

— Договорились.

— С домом что?

— Предлагает компенсацию. Небольшую.

Я назвала сумму.

Зоя сняла очки.

— Он совсем обнаглел?

— Похоже.

— Ладно. С Савиной созвонилась?

— Да. В три встреча.

— Прекрасно. Теперь к работе. У нас проблема с «Северным контуром».

Я подняла голову.

— Какая?

— Они прислали письмо для подтверждения поставки. Опять четырнадцать комплектов.

— Муж вчера принес мне такой же документ.

Зоя нахмурилась.

— Откуда у него наши бумаги?

— Видимо, попросили передать.

— С каких пор он у нас курьером работает?

Я не ответила.

Она пододвинула ко мне папку.

Внутри находились накладные, копии договоров и таблица поставок.

— Шесть комплектов мы уже получили, — сказала Зоя. — Остальные восемь обещали доставить до конца недели. Но теперь хотят закрыть отчетность сегодняшним числом.

— Кто просит?

— Виктория Седова.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

— Виктория?

— Да. Координатор корпоративных проектов. Ты с ней вроде встречалась на презентации весной.

Я вспомнила.

Виктория была высокой блондинкой в кремовом брючном костюме. У нее были красивые волосы, уверенная улыбка и очень приятная манера разговаривать с людьми, от которых что-то зависело.

Тогда она подошла к нашему столику с Артемом, поздоровалась с ним и протянула руку мне.

Сказала, что много слышала о работе центра.

Я еще подумала, какая воспитанная девушка.

В тот вечер я пригласила ее на нашу ежегодную благотворительную встречу.

— Марин? — позвала Зоя.

— Да. Помню ее.

— Ты чего побледнела?

Я закрыла папку.

— Это любовница Артема.

Зоя несколько секунд молчала.

Потом медленно надела очки.

— Вот теперь у меня появились дополнительные вопросы.

— У меня тоже.

— Она знает, кто ты?

— Конечно.

— И просит тебя подписать бумаги?

— Получается, так.

Зоя посмотрела на таблицу.

— Может, стоит сейчас все отменить?

— Что именно?

— Сотрудничество с компанией. У нас и без того сложности с этой поставкой.

Я покачала головой.

— У нас есть обязательства перед людьми. Шесть комплектов уже используются. Еще восемь ждут семьи. Нельзя срывать поставку только потому, что мой муж спит с сотрудницей подрядчика.

— А если они не привезут?

— Тогда будем решать вопрос официально. Пока запросим подтверждение фактического количества.

Я открыла почту.

Нашла последнее сообщение Виктории.

«Добрый день, Марина Сергеевна! Направляю итоговую форму. Прошу подписать сегодня, поскольку отчетный период закрывается. Оставшаяся часть оборудования будет доставлена в соответствии с согласованным графиком».

Я прочитала письмо дважды.

Вчера вечером Артем произнес почти те же слова.

— Похоже, они очень торопятся, — заметила Зоя.

— Да.

Я написала ответ.

«Добрый день, Виктория. Центр подтверждает получение шести комплектов оборудования. Остальные восемь на текущую дату не поступили. Подтверждающий документ на четырнадцать комплектов подписать не могу. После фактической передачи оставшегося оборудования оформим необходимые документы».

Отправила.

Зоя внимательно посмотрела на меня.

— Ты уверена, что хочешь сейчас этим заниматься?

— Это моя работа.

— Я про Викторию.

— А что мне делать? Звонить ей и выяснять, насколько хорошо она знает моего мужа?

— Например.

Я открыла следующую папку.

— Не собираюсь. Она уже получила все, что хотела.

— Еще не факт, — сказала Зоя.

Я подняла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Если твой генерал привык обещать другим то, что ему не принадлежит, эта девушка еще может сильно удивиться.

Я ничего не ответила.

Только тогда до меня окончательно дошло, что Артем обсуждал с Викторией не только будущего ребенка.

Он рассказал ей о нашем доме.

О том, когда я должна съехать.

Возможно, уже показал фотографии комнат, в которых мы с ним жили последние двенадцать лет.

Интересно, показывал ли он ей снимок Веры в рамке возле лестницы?

Я убрала телефон в ящик стола.

— Давай работать, Зой.

Она еще немного посмотрела на меня, потом кивнула.

— Ладно. Но обедать сегодня пойдешь со мной.

***

В три часа я сидела напротив Елены Савиной.

Адвокат оказалась женщиной примерно моего возраста. Высокая, с короткой стрижкой и цепким взглядом.

Она не стала спрашивать, как я себя чувствую, и не пыталась меня утешать.

Вместо этого внимательно изучила документы.

— Дом зарегистрирован на супруга, — сказала она. — Но приобретен и построен в период брака. Это важное обстоятельство. И у вас есть документы о вложении личных средств, полученных от продажи унаследованной квартиры.

— Значит, он не может просто выставить меня?

— Не может одним своим требованием лишить вас прав. Но я не буду обещать, что раздел окажется простым. Придется подтверждать происхождение средств, стоимость недвижимости, обстоятельства строительства. Возможно, потребуется экспертиза.

Я кивнула.

— Я готова.

— Машина на кого оформлена?

— На меня.

— Когда куплена?

— Три года назад.

— Банковские счета?

Я передала ей выписки.

Она сделала пометки.

— Супруг военнослужащий?

— Да. Генерал-майор.

— Действующий?

— Да.

— Он угрожал вам физически?

— Нет.

— Ограничивал доступ к деньгам?

— Сегодня отключил дополнительную карту.

Елена подняла взгляд.

— Карта была привязана к его счету?

— Да.

— Хорошо. Это зафиксируем. У вас есть личные средства на ближайшее время?

— Есть. И работа.

— Отлично.

Она отложила ручку.

— Марина Сергеевна, сейчас вам придется решить один вопрос. Вы хотите продолжать жить в доме, пока идет раздел имущества, или предпочитаете временно переехать?

Я задумалась.

Вчера вечером мне казалось, что съезд из дома будет означать поражение.

Что Артем только этого и добивается.

Но утром, когда я спускалась по лестнице, то вспомнила его слова о Виктории. У нее уже были ключи. В любой момент она могла войти туда, где я спала, готовила, работала, где до сих пор лежали вещи моей дочери.

Мне не хотелось просыпаться каждое утро и гадать, появится ли сегодня другая женщина.

— Наверное, перееду, — ответила я.

— Это ваше право. Сам по себе временный переезд не означает отказа от собственности. Однако стоит заранее зафиксировать имущество, сохранить документы и не подписывать соглашений без проверки.

— Он считает, что дом принадлежит только ему.

Елена закрыла папку.

— Пусть считает. Нас будут интересовать не его убеждения, а документы.

Мне понравилось, как она это произнесла: спокойно, без ненужных обещаний, с уверенностью человека, который знает свою работу.

— Скажите, — спросила я, — можно ли закончить все без публичного скандала?

— Можно попытаться. Если обе стороны готовы договариваться.

Я вспомнила папку, принесенную Артемом.

— А если одна сторона уверена, что другая обязана согласиться?

— Тогда обычно требуется больше времени и больше документов.

Я усмехнулась.

— Понятно.

Елена назвала стоимость сопровождения дела.

Сумма была существенной.

Я мысленно пересчитала свои накопления и согласилась.

Мы подписали договор.

Когда я вышла из офиса, впервые за сутки у меня был список конкретных дел: собрать документы, заказать независимую оценку дома, сохранить переписку, подготовить опись имущества и найти временное жилье. Условия раздела с Артемом предстояло обсуждать только через адвоката.

Я знала, с чего начать, и это помогало больше, чем мысли о мести.

***

Квартиру я начала искать сразу после встречи.

Мне не нужен был большой дом.

Хотелось, чтобы в помещении было чисто, тепло и можно было спокойно работать по вечерам.

Я открыла объявления и выбрала несколько однокомнатных квартир недалеко от центра.

Первая оказалась слишком дорогой.

Вторая — с такой старой мебелью, что агент даже извинился, когда открыл дверь.

Третью я посмотрела уже после шести.

Она находилась на восьмом этаже современного дома. Небольшая кухня, комната с широким окном, удобный стол у стены.

В квартире пахло свежей краской.

— Хозяйка недавно делала ремонт, — объяснил агент. — Жила здесь сама, потом переехала к мужу.

— А теперь сдает?

— Да. Квартира пустует второй месяц.

Я подошла к окну.

Внизу росли липы, за ними проходила улица. Никакого сада, террасы и огромной кухни.

Зато у меня впервые за долгое время появилась возможность выбирать место, исходя только из собственных потребностей.

— Сколько нужно внести при заселении? — спросила я.

Агент назвал сумму.

Я прикинула расходы.

На первое время хватало.

Дальше придется больше работать. Возможно, взять те самые дополнительные проекты, от которых я когда-то отказалась.

Эта мысль неожиданно мне понравилась.

— Я готова снять, — сказала я. — Но договор хочу сначала показать своему юристу.

Агент улыбнулся.

— Без проблем. Прислать образец?

— Да, пожалуйста.

Мы договорились встретиться на следующий день.

Уже у лифта я вспомнила, что не спросила про парковку.

Машину я собиралась оставить себе, хотя было неясно, получится ли это после раздела имущества.

Вернулась, уточнила и записала стоимость.

Раньше организацией таких вещей занималась я, но почти всегда для удобства Артема.

Теперь рассчитывала расходы для себя.

***

Домой я приехала в половине восьмого.

Возле ворот стояла машина мужа.

Рядом с ней — белый автомобиль, которого я раньше не видела.

Я открыла калитку и подошла к крыльцу. Входная дверь была приоткрыта.

Из дома доносились голоса.

Женский смех.

Потом голос Артема:

— Здесь можно сделать детскую. Марина все равно заберет свои вещи.

Я не сразу вошла. Хотелось развернуться, вернуться в машину и уехать.

Но передо мной был дом, в который я вложила двенадцать лет труда, деньги матери и большую часть своей взрослой жизни.

Я вошла.

В прихожей, на банкетке возле зеркала, лежала небольшая дорогая сумка.

Я сняла пальто, повесила его на крючок и прошла в гостиную.

Артем стоял возле лестницы.

Рядом с ним была Виктория.

На ней было облегающее светлое платье. Длинные волосы аккуратно лежали на плечах. На руке блестел дорогой браслет.

Она действительно была очень красивой.

Молодой, ухоженной, уверенной в своей привлекательности.

Я смотрела на нее и пыталась почувствовать ненависть.

Но вместо этого заметила, что на лестнице она стоит в уличной обуви.

У нас были светлые деревянные ступени, которые я всегда просила не пачкать.

— Добрый вечер, — сказала я.

Виктория резко повернулась.

Артем нахмурился.

— Ты уже дома?

Я посмотрела на часы.

— Половина восьмого. Поздно?

— Я думал, ты у Зои.

— Была. Потом ездила по делам.

Виктория спустилась на две ступеньки.

— Марина Сергеевна, здравствуйте.

— Здравствуйте, Виктория.

Она посмотрела на Артема.

Похоже, такой встречи в их планах не было.

— Я, наверное, пойду, — сказала она.

— Подожди, — остановил муж. — Ничего страшного не происходит.

Я посмотрела на него.

— Ты привел любовницу в наш дом на следующий день после того, как сообщил мне о разводе.

— Виктория приехала посмотреть помещение для детской.

— Понятно.

Виктория поспешно заговорила:

— Марина Сергеевна, я не хотела вас обидеть. Артем сказал, что вы уже давно фактически не живете как супруги.

Я перевела взгляд на мужа.

Он молчал.

— Интересно, — сказала я. — А до вчерашнего вечера Артем тоже считал нас соседями?

Виктория покраснела.

— Я не это имела в виду.

— Я поняла, что вы имели в виду. Мне просто интересно, как именно Артем объяснял вам наше положение.

— Марина, прекрати, — вмешался муж.

Я подняла руку.

— Артем, я разговариваю с Викторией.

Он посмотрел на меня так, будто я только что нарушила приказ.

Раньше одного такого взгляда хватало, чтобы я замолчала.

— Мне очень жаль, что так получилось, — произнесла Виктория. — Но мы с Артемом любим друг друга. И у нас будет ребенок. Мы не хотим никому делать больно.

Я кивнула.

— Тогда зачем вы приехали сюда сегодня?

— Посмотреть комнаты.

— Вы знали, что я еще здесь живу?

Она растерялась.

— Артем сказал, что вы собираетесь переезжать.

— Да. Собираюсь. Но пока еще не переехала.

Виктория опустила глаза.

Артем подошел ближе.

— Все, хватит. Вика, подожди меня в машине.

— Артем...

— Я сейчас выйду.

Она взяла сумку и быстро прошла к двери.

Когда мы остались одни, муж закрыл дверь гостиной.

— Ты довольна?

Я посмотрела на него.

— Чем?

— Устроила девушке допрос.

— Ты серьезно?

— Она беременна. Ей нельзя нервничать.

Я несколько секунд молчала.

Потом спросила:

— А мне можно?

Он раздраженно выдохнул.

— Не начинай.

— Мне сорок четыре года, Артем. Вчера ты сообщил, что изменял мне целый год. Сегодня привел свою любовницу выбирать комнату для ребенка. И теперь требуешь, чтобы я берегла ее нервы?

— Я не требую. Я прошу вести себя достойно.

— Достойно было бы сначала развестись, а потом приглашать сюда новую женщину.

— Я не собираюсь терпеть твои истерики.

Я положила сумку на стол.

— Где ты увидел истерику?

Он не ответил.

— Я не кричала. Не оскорбляла Викторию. Не выгоняла ее. Просто задала несколько вопросов. Почему тебе так не понравилось?

— Потому что я прекрасно знаю тебя. Сейчас ты начнешь мстить.

— Каким образом?

— Не отдашь дом. Подашь жалобы. Станешь рассказывать знакомым, какой я мерзавец.

— Мне даже рассказывать ничего не нужно. Ты сам привел Викторию.

Муж подошел к окну.

За стеклом стояла белая машина.

Он посмотрел на нее, потом повернулся ко мне.

— Сколько ты хочешь?

Я не сразу поняла.

— За что?

— За дом. Назови сумму. Только реальную, Марина.

— Я уже сказала, что этот вопрос будет решать мой адвокат.

Он резко развернулся.

— Ты действительно наняла адвоката?

— Да.

— Зачем?

— Для развода.

— Мы же могли договориться сами!

— Ты уже подготовил соглашение без моего участия. Теперь я хочу, чтобы мои интересы представлял специалист.

Артем несколько секунд смотрел на меня.

— Ты понимаешь, что сама все усложняешь?

— Понимаю.

— И тебя это устраивает?

— Меня устраивает, что я больше не обязана соглашаться с каждым твоим решением.

Он подошел ближе.

— Марина, не забывай, с кем разговариваешь.

Я посмотрела ему в глаза.

— С мужем, который вчера объявил мне о разводе.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. Ты привык, что люди выполняют твои распоряжения.

— Я всю жизнь отвечал за людей и принимал сложные решения.

— А я всю жизнь старалась, чтобы дома тебе не приходилось ничего решать.

Муж молчал.

Я продолжила:

— Ты хоть знаешь, где лежит гарантия на отопительный котел? Сколько мы платим садовнику? Когда у твоей матери следующий прием у кардиолога?

— При чем здесь это?

— При том, что ты говоришь о наших двадцати трех годах так, будто все это время я просто жила за твой счет.

Он стиснул челюсти.

— Не надо перечислять свои заслуги. Я тоже многое делал для семьи.

— Конечно. Я никогда этого не отрицала.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что ты решил, будто можешь заплатить мне небольшую компенсацию и вычеркнуть из собственной жизни. А еще ожидаешь, что я помогу тебе все организовать.

— Господи, Марина. Ты опять все сводишь к деньгам.

— Нет, Артем. Это ты принес соглашение с конкретной суммой.

Я взяла со стола сумку.

— Кстати, я нашла квартиру. Завтра, если все будет в порядке с договором, сниму ее.

Его лицо немного расслабилось.