(Не)счастливая я и миллионер

Что ж, бегай не бегай – разговора с отцом избежать не получится. Лучше разобраться сразу. Иначе они меня женят под шумок. Вот тогда придется тяжело.

Разговор с отцом, как я и ожидал, вышел непростым. Мои доводы он не услышал. Отказавшись жениться наотрез, я уходил из его офиса в состоянии разъяренного тигра.

– Я лишу тебя наследства. Будешь начинать, как все, с низов. С заправщика! – орал мне в спину Леонид Валерьевич, сверкая своим фирменным хищным взглядом. Но я мог понять его мотивы. Породниться с одним из крупнейших инвесторов из-за рубежа. Европа. Открытый выход на мировой рынок – вот чего я лишал отца. Буквально душил на корню его крупнейший проект. Это как вырвать из пасти добермана кусок мяса. Деньги – они были на первом месте. А я неудачное вложение, не более. – Весь в мамашу пошёл. Это её кровь не дает тебе стать настоящим мужиком.

Остановившись, я сжал пальцы в кулаки. Глаза налились кровью.

– Не смей говорить о ней в таком тоне. Немудрено, что она так рано умерла. С таким тираном ей на этом свете жизни не было. Ушла туда, где ты её уж точно не достанешь.

Не дожидаясь ответа от отца, ушёл, громко хлопнув дверью.

Бар. Время позднее. Стакан за стаканом. Виски шли на ура. Бросая в бокал лёд, смотрел по сторонам. Молодежь прибывала. Девушки, парни. Ловя на себе любопытные взгляды молоденьких красавиц, ухмылялся. Нет стеснения или робости в этих современных малышках. Ведь еще совсем юные, а глаза прожженных хищниц. Готовы накинуться прямо здесь. Чуют запах денег. Становится противно. Отмахнувшись от одной, как от надоедливой мухи, делаю жест бармену. Тот понимает без слов. Мой стакан наполняется до краев. Голова плывет.

– Привет, красавчик. Скучаешь? – лениво раздается у самого уха. На плечо ложится рука, нос щекочет аромат тяжелых духов.

Поворачиваюсь. Девчонка лет двадцати. Красивая. Губы накрашены ярко-красной помадой. Светлые волосы собраны в высокий хвост. Поднимаю взгляд к глазам. Голубые. В памяти всплывает образ совершенно другой девушки. Чистый, наивный взгляд, пушистые ресницы и легкий румянец на щеках.

– Лера, – произношу её имя вслух и глупо улыбаюсь.

– Не угадал. Лика, – шепчет незнакомка, почти касаясь губами уха. – Составить компанию… м-м-м?

Я хмыкаю. Женщины у меня давненько не было – почему бы и нет? Эта вроде уже на всё согласна. Поправляя пальцем тонкую бретельку, скатившуюся с её хрупкого плеча, оценивающе осматриваю стройную фигуру. Хороша. Моргаю. Снова картинка меняется. Перед глазами девчонка в потертых джинсах и простенькой трикотажной футболке. Небольшая полная грудь, тонкая талия, округлые бедра, которые невозможно спрятать даже под мешковатой одеждой. Она как наваждение. Мотаю головой, прогоняя образ. Зажмуриваюсь.

– Перебрал? Ну ничего, нам это не помешает, – шепчут мне куда-то в шею.

Навязчивость незнакомки начинает бесить. Залпом допиваю остатки горячительного, поднимаюсь и неровной походкой иду на выход. Отмахиваясь от прилетевших в спину возмущений, выхожу на свежий воздух. Такси находится быстро. Полчаса, и я дома. Квартира новая, еще не обжитая. Я почему-то так и не занялся обстановкой. Есть где спать и мыться, шкаф с одеждой тоже имеется. Ем в кафе, большую часть суток нахожусь на работе или в дороге. Зачем мне что-то еще? Для кого?

Теплый душ немного отрезвляет.

Просушивая волосы махровым полотенцем, подхожу к окну. Меня не смущает нагота. Кто тут увидит? Двадцать пятый этаж. Везет мне на эту цифру.

Может, стоит все-таки уют навести? Дизайнеров нанять. Мысли возвращаются всё к той же девчонке. О чем бы я ни подумал, перед глазами возникает она.

– Лера, – шепчу вслух, оставляя на стекле след от горячего дыхания. На губах появляется улыбка. «Интересно, как она отреагировала на мой подарок? Надеюсь, не выбросила».

Подхожу к столу. Врубаю домашний пк. Подключаюсь к камерам слежения в офисе. Отматываю запись назад. Что я хочу увидеть, не знаю сам. В её кабинете нет камеры, я не решился на это. Тотальная слежка за девчонкой – это уже перебор. Но желание, если признаться себе честно, было.

Я смотрю на монитор с замиранием сердца. Сам не понимаю, отчего вдруг такие эмоции. Вот она возвращается с обеда. Несмело подходит к столу. Касается столешницы пальчиками, ведет осторожно, еле касаясь. На лице странная улыбка, которая в момент сходит на нет. Она чем-то огорчена. Убирает руки. Делает шаг назад. Что её могло расстроить? Хмурюсь. Время за полночь. Нужно спать. Сон приходит не сразу. Сколько ворочался – не знаю. Засыпаю с её образом перед глазами. Моя. Обязательно будет моя. Нежная, пугливая, невинная. То, чего в моей жизни больше всего не хватает. То, что не купить за деньги. Она.

Утро встречает тяжестью в голове. Время – семь. Еще бы поспать, но в таком состоянии уснуть не получается. Невыносимо хочется пить. В такие моменты жалею, что живу один. Благо такое со мной случается редко. Делать нечего, сгребаю себя в охапку и встаю. Дорога на кухню показалась квестом.

Залпом выпиваю два стакана воды. Надо бы позавтракать, но о еде думать вообще не хочется. Кофе. Делаю пометку в голове – купить кофемашину. Главное, не забыть. Плетусь в ванную. Душ помогает прийти в себя. Но одеваюсь всё в том же настроении. В голове лишь одно желание. Кофе.

За рулем с головной болью то еще удовольствие, но выбора нет. Что-то зачастило это словосочетание в моей жизни. Зацикливаться на этом не хочется. Много обязанностей, ответственность и высокая занятость располагают к некоторым неудобствам. Сегодня опять заявлюсь в офис первый.

Кофе не помог. Голова продолжала болеть. Войдя в кабинет, не спеша прохожусь по периметру и останавливаюсь у двери Леры. Осторожно открываю её и вхожу. Ощущение такое, будто вломился в чужой дом без приглашения.

Свет из окна отлично освещает помещение. Рассматривая рисунки на полу, начинаю улыбаться. Очень интересный ход мыслей у этой девчонки. Мне нравится. Действительно хорошо. День начинает налаживаться.

Подхожу к столу. Взгляд приковывает еще один интересный рисунок. Брови ползут вверх сами собой. Мой портрет. Я вижу себя. Значит, думала обо мне. Рассмотрев в правом нижнем углу маленькое сердечко, начирканное простым карандашом, чувствую, как настроение резко ползет вверх. Вот, значит, почему все её колючки. Возвращаю листок на место.

Лера

Будильник настойчиво пиликал, нарушая тишину и прогоняя чары сна. Сладко зеваю и тру глаза. Время полседьмого. А-а-а. Рань-то какая. Ужас.

Сборы занимают чуть больше получаса. Основная часть времени уходит на бесполезные поиски в глубинах шкафа чего-то подходящего для офиса. Но увы. Белая футболка, черные джинсы и мои старенькие кроссы – всё, что я нашла. Остальное хоть выбрасывай. Дашка права: как ни крути, нужна приличная одежда. Первая зарплата пойдет на новый гардероб. Иначе меня в один прекрасный день в офис просто не пустят. Хотя о чем я? Пропуск уже есть. Просто не хочу, чтобы всякие козлы вроде Лекса смотрели на меня с пренебрежением из-за каких-то тряпок.

Неожиданный телефонный звонок заставляет подпрыгнуть. На экране маячит знакомый номер. Входящий от опекуна. Вздыхаю: делать нечего, не взять не могу. Я все еще на его обеспечении.

– Лера.

– Я слушаю, – отзываюсь неприветливо, но с той стороны провода ничего другого и не ждут.

У нас всегда были только деловые отношения. После того как погибли мои родители, ему пришлось взять меня под свое крыло. Дальний родственник. Он согласился, только чтобы избежать осуждений в свой адрес. Любви между нами не было никогда, даже теплых отношений спустя время не появилось. Но как быть, если ты публичный человек? Приютил сиротку. Сплошные плюсы для местной шишки. В нашем городе он был и есть глава района. Сколько бонусов получил этот мужчина после огласки истории со мной! И никому ведь не важно, что сиротка жила всё это время очень скромно и никто её особо не баловал. Снимал квартиру – и на том спасибо. А выживать мне приходилось на пособия и деньги от временных подработок. Негусто, но лучше, чем ничего.

– От твоего куратора я узнал, что ты получила работу.

– Да. Сегодня третий рабочий день.

– Поздравляю. Я правильно понимаю, в моей помощи надобности нет? – звучит скорее как утверждение, чем как вопрос.

– Александр Владимирович, я…

– Послушай. Ты девушка взрослая, давно совершеннолетняя, и пора бы самой начать о себе заботиться. Самостоятельность благотворно влияет на правильное формирование личности. Так о чём это я? А… вчера я отзвонился хозяйке квартиры и расторгнул с ней договор.

– Как? Зачем? Почему не обговорили сначала со мной? – Меня бросило в холодный пот.

– В чем проблема? Перезвони, заключи заново. Всё. Мне некогда. Давай. Удачи.

– До свидания, – проговорила я севшим голосом. В душе нарастала паника. Меня могут выселить из квартиры.

Так, Лера, успокойся. Всё хорошо. Еще ничего не потеряно. Деньги мне Марк Леонидович заплатит, я не сомневаюсь. С хозяйкой договорюсь. Я ведь очень хороший жилец. Со мной никогда не было никаких проблем. Все тихо-мирно.

Повторный звонок. На автомате принимаю вызов.

– Валерия, доброе утро. Надеюсь, не разбудила. Мне вчера звонил твой отец. – От этой фразы меня слегка коробит, но исправлять женщину я не решаюсь. – Конечно, так не делается, нужно предупреждать заранее, но именно вам пойду на уступки. Хорошо, что желающие на квартиру у меня имеются. В общем, я не стану требовать неустойку, можешь спокойно съезжать к концу месяца…

– Постойте, Елена Сергеевна, но я не хочу съезжать! Мне бы перезаключить договор на своё имя, – я пытаюсь прервать её словарный поток.

– Э-э-эм, деточка, к сожалению, это невозможно. Я уже сдала жильё и предоплату получила за три месяца вперед, – женщина чуть ли не причмокивает в трубку от удовольствия, сообщая свои новости.

– Когда? Когда вы успели? Почему не спросили меня, прежде чем вот так просто выгонять на улицу? – Руки похолодели.

– Но твой отец…

– Не отец он мне, – не сдержавшись, рычу в трубку и тут же, опомнившись, больно кусаю губу.

– Ой. Это ваши семейные дела, разбирайтесь сами. Я квартиру сдала – гораздо дороже и с хорошей предоплатой. Поэтому вопрос закрыт. За ключами приду в конце месяца. Будь добра, оставь после себя порядок!

Короткие гудки из трубки. Всё, разговор закончен. Я ничего не успела сделать. Ничего. Ну как тут не завыть? Меня оставили на улице. Чуть больше десяти дней, и я пойду жить на лавочку. Дома нет. Придется возвращаться в свой посёлок. Туда, где родилась. Вот там уж точно мои таланты никому не нужны. Осмотревшись, совсем поникла. За последние четыре года эти стены стали мне как родные. Не хотелось мне отсюда уходить, и всё тут. Глаза наполнились слезами. Ну и где справедливость? Мироздание, тебе забавно сироту обижать?

А вот фиг вам всем. Не сдамся. Не буду реветь. Пока у меня есть работа и ожидается хорошая оплата, я буду на плаву. Прорвусь назло всем.

Всё внутри меня рвалось на работу. Там можно отвлечься на дела, там он. Не дожидаясь восьми часов, убегаю из дома. К бизнес-центру являюсь за полчаса до начала рабочего дня. На этаже царит тишина. Довольная тем, что пришла самая первая, шагаю не спеша, взгляд скользит по светлым обоям на стенах. Скоро здесь всё изменится – от предвкушения потираю руки.

Даши на рабочем месте не оказалось. Показав её столу язык, поспешила дальше.

Присутствие Марка в кабинете, как ни странно, сразу не замечаю. Да и он не реагирует на моё появление. Удивительно, но он спал, сложив руки на столе и устроив на них голову. Его плечи размеренно поднимались в такт дыханию. Тихое сопение подтверждало мои догадки. Подхожу очень тихо и заглядываю ему через плечо. Забавный. Хмурится даже во сне. Что-то беспокоит. Такой милый, как мальчишка. Улыбка сама ползет на губы. Ничего не могу с собой поделать. Хочется прикоснуться к нему и погладить по голове. Рука сама тянется к его волосам, но неожиданно кто-то громко хлопает дверью и раздается стук каблучков. Даша. Я отдергиваю руку, а босс открывает глаза.

Его сонный взгляд останавливается на моем лице. Я улыбаюсь в ответ.

– Доброе утро, Марк Леонидович.

– Лера… я уснул.

– Да. – Я тут же начинаю кивать как болванчик, старательно пряча улыбку.

– Давно тут стоишь?

– Нет. Только вошла, – немного привираю, чтобы его не смущать.

Босс морщится и, размяв шею, бросает тоскливый взгляд на пустую бутылку из-под воды на своем столе.

– Принести попить? – предлагаю я с улыбкой.

– Было бы неплохо. – Его губы растягиваются в благодарной улыбке. Широко зевнув, он откидывается на спинку кресла.

Рассматриваю его, склонив голову набок. Нет, на козла он совсем не похож. Больше на кота.

– Только у нас нет кулера, и поэтому вода только из-под крана, – с неприсущей мне вредностью напоминаю о его невыполненном обещании.

Он опять щурится и смотрит хитрым взглядом.

– Понял я, понял. Сойдёт вода из-под крана.

Схватив бутылку, бегу к себе. Вернувшись, застаю его всё в том же положении. Сидит с совершенно разбитым видом, обхватив голову руками. Увидев меня, вымученно улыбается и тянет руку к воде. Кому-то вчера, видимо, было очень весело. А сегодня мучает головная боль. Красные глаза и вздутые вены на висках, которые я сразу не заметила, подтверждают мои подозрения.

– Голова болит? – зачем-то спрашиваю я, протягивая воду.

Моча кивает и, сделав несколько глотков, прикладывает прохладный пластик ко лбу.

– Когда у меня болела голова, мама прикладывала мне ладошки к лицу, и всё проходило, – зачем-то говорю, опуская глаза.

– Она была волшебницей? – Марк по-доброму улыбается.

– Нет. Просто была.

– Почему была?

– Я сирота, Марк Леонидович.

Почему-то именно сейчас не хочу умалчивать об этом.

– Но это не указано в твоём резюме. Информация о родителях есть, а о том, что их нет в живых, ни слова. – Его удивление было настолько искренним, что я решилась быть с ним до конца откровенной. Что уж скрывать, смысла нет.

– Я никогда никому не говорила. Нигде не указывала.

– Даже мой допрос выдержала и не проговорилась.

Я киваю и смотрю на него сверху вниз. А потом решаюсь на самый смелый и безрассудный поступок в своей жизни. Подхожу и обхватываю его лицо руками. Прижимаю пальцы к вискам и осторожно массирую кожу. При этом тихо шепчу детскую смешную присказку:

– У кошечки боли, у собачки боли, а у Марка пройди. – Наблюдая, как у моего начальника на губах расцветает улыбка, я не сдерживаюсь и начинаю смеяться. – Ну вот и вылечила, – делаю я заключение и прячу руки за спину. – Помогло?

Марк кивает, не сводя с меня глаз.

– Пойду работать. – Я отступаю от него на шаг и, развернувшись, просто сбегаю. Что он там не видел? Сотый румянец на моих щеках?

Чувствую прожигающий спину взгляд. Сердце делает кульбит. Я понимаю, что сделала, и прихожу от своих действий в тихий ужас. Или же это восторг? Как только решилась? Желание прикоснуться к нему, помочь облегчить боль было сильнее меня. Вот теперь заделалась местной целительницей. Да неважно. Я получила то, чего хотела.

Спрятавшись за дверью, разворачиваю ладони к себе и улыбаюсь. У него колючие щеки, как у папы. И когда я успела повзрослеть до такого возраста, что стали нравиться мужчины со щетиной? Кажется, период с парнями я просто тупо пропустила. Прячу лицо в ладошках. У меня же есть таблетка обезболивающего. Несусь к столу, достаю. Ура. Лечу к Марку и, распахнув дверь, замираю с открытым ртом. Он не один.

Босс стоит у стола спиной ко мне, а на его шее в прямом смысле этого слова висит красивая девушка. Не просто красивая, а шикарная. Сногсшибательная фигура в обтягивающем черном платьице, туфельки на высоченной шпильке, сумочка, сережки и невероятно красивая заплаканная мордашка. Девушку, как картинку, вырезали из модного глянцевого журнала и перенесли сюда. На щеках незнакомки блестят влажные дорожки слёз, но при этом весь макияж не тронут, даже тушь.

Я открываю рот, но так ничего и не произношу. Просто стою какое-то время на месте с огромными от удивления глазами.

Мне плохо, дурно, злость вперемешку с обидой накрывают с головой. Раньше я испытывала что-то подобное, когда отворачивались друзья, находили компании повеселее и вовсе забывали обо мне. Но сейчас эти чувства были во сто крат хуже. В носу защипало от слёз. Я знала, что она есть. Эта королева. Но к встрече готова не была. Марк оборачивается и как-то странно смотрит на меня. Опустив глаза, шагаю обратно в свой кабинет.

– Извините, – не знаю, услышал ли он мой шепот, или мне показалось, что я сказала это вслух. Как же неприятно. Фух. Да что со мной?

Включив на ноутбуке классическую музыку, затыкаю уши наушниками и принимаюсь за работу. Несколько раз приходится добавлять громкость, потому как ссора за дверями набирала обороты. В конце концов я накрываю уши еще и руками и зажмуриваюсь. Не знаю, сколько сижу так. Не хочу слышать ничего. И без подробностей дурно. Неожиданное лёгкое прикосновение к руке заставляет испуганно подпрыгнуть на своём месте.

Распахиваю глаза. Марк стоит рядом, его лицо пылает. Видимо, разговор с той девушкой дался ему тяжело. Тут же возвращаю взгляд на монитор.

– Извини за то, что пришлось стать свидетелем моих проблем.

Я просто отмахиваюсь, изображая безразличие.

– Ты что-то хотела? – устало произносит он, заглядывая в лицо. Его настойчивость немного волнует. Складывается впечатление, что ему что-то нужно от меня.

– Я? Да. Хотела предложить таблетку от головы…

– Позавтракай со мной, – перебивает он меня. – Обещаю, никаких неприятных личностей, как в прошлый раз, за нашим столиком не будет.

Я удивленно поднимаю на него глаза. Он смотрит так странно, бровки домиком, губы поджаты. И я сдаюсь, согласно киваю.

– Но у меня есть два условия.

– О, шантаж. Не ожидал.

– Мелкий – и всё во благо вашей компании.

– Ну так и быть, в качестве исключения пойду с тобой на соглашение. Обычно я неумолим. Но если условия два, то тогда с тебя ещё ужин.

Я удивленно вскидываю брови.

– Ну, Марк Леонидович, умеете вы переговоры вести.

Он самодовольно складывает руки на груди, смотря на меня сверху вниз. В глазах пляшет озорной огонек.

– Я согласна, только условия у меня очень простенькие. Поэтому подумайте о цене. Получится, что в выигрыше останусь я. Получу и завтрак, и ужин за ваш счет.

– Ты, Валерия, совершенно бескорыстная девушка. Разве можно о таком вслух говорить?

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

– Первое условие… – Я достаю стандарт с таблетками и кладу на стол перед ним.

– Что это?

– Таблетки от головной боли. Может, конечно, магии было достаточно, но с этим как-то надежнее. Головную боль терпеть нельзя.

Он улыбается ещё шире и смотрит на меня с благодарностью и нескрываемой нежностью. Раньше я не замечала у людей во взгляде такого тепла по отношению ко мне – может, просто не обращала внимания. Но его взгляд было очень легко читать. Смущаюсь. Чтобы не создавать неловкий момент, убегаю за стаканом воды. Марк ждёт и с улыбкой принимает помощь.

– А второе условие?

– Оно относится к моей работе, непосредственно к проекту. Мне нужно задать вам несколько вопросов относительно дизайна АЗС. Я понимаю, что за едой это делать неудобно, но во второй раз вы не отвертитесь. – Он морщится и, запивая водой лекарство, вздыхает. – Мне очень надо, – тяну я, делая щенячьи глаза. – Иначе работа встанет.

– Хорошо. Раз я согласился, то слово сдержу. Но ты не забудь про ужин, и без разговоров о работе. И кстати, сегодня пятница.

Я вопросительно смотрю на него, силясь понять, что он имеет в виду.

– Завтра выходной.

Я пожимаю плечами. Точно. Не нужно идти на работу. С лица сползает улыбка.

– Офис будет закрыт, – озвучиваю первое, что пришло в голову.

– Нет. Этаж всегда в доступе для сотрудников. Но… ты что, собралась работать на выходных?

– Мне нечего делать дома.

– Спи, отдыхай, смотри телевизор. Встречайся с друзьями. Ре-лакс, – произносит он по слогам.

– Я еще не устала от работы, – отмахиваюсь я.

Он сокрушенно качает головой.

– Идём. Я свожу тебя в одно место.

– Балуете сиротку, – не подумав, бросаю я, на что получаю строгий взгляд.

– Хорошего же ты обо мне мнения.

– Простите. – Опускаю глаза. Становится неудобно. Вот зачем я это ляпнула? Обиделся.

– Ладно, забыли. Идем уже.

Дашка встречает босса улыбкой, но, когда из-за его спины показываюсь я, резко скисает.

–Дарья, вернусь через час, максимум два. Телефон на тебе, – бросает Марк, открывая мне дверь. – Посторонних в мой кабинет не впускай.

Даша бестолково кивает в ответ, провожая нас пристальным взглядом.

Махнув секретарю блокнотом, я даю ей понять, что общие дела у нас исключительно по работе, но скептическое выражение её лица вещает: не поверила. Убегаю. Пусть думает, что хочет, её дело. Главное, чтоб от возмущения не лопнула. Нам с ней ещё предстоит мой гардероб обновлять, надо поберечь её, бедолажку.