Когда танцует ведьма. Книга первая

– Девочки, что я хочу вам сказать! Отдыхать надо в деревне. Не на курорты там всякие ездить, а в обычной русской древне! Самогоночка, соленья-варенья, банька! Эх, отдохнула я и душой и телом. Ну, русские ведь мы. Сашка мой доволен, дети в снегу наигрались, я отоспалась… Вот это праздники, вот это я понимаю. Ну, а вы – то как? Небось, дома просидели все выходные, перед теликом, да в интернете?

Людмила Ивановна вопросительно посмотрела по сторонам, приглашая коллег поддержать тему русской деревни и бестолковой жизни в городе. В отделе кадров компании «Скэп» трудилось шесть человек, включая начальника Сергея Николаевича. Девятого января отдел был в полном составе. Сергей Николаевич лояльно относился к женским разговорам: замечаний не делал, но и участие не принимал.

– Девочки, я серьезно вам говорю! Деревня – вот настоящая жизнь.

Людмила Ивановна была похожа на русскую красавицу: высокая, статная, с русыми волосами, плавными неторопливыми движениями и громким голосом. Она любила быть в центре внимания, ярко одевалась, украшала свои наряды шелковыми платками и крупными бусами. Тема деревенской жизни была одной из её любимых. Родители Людмилы Ивановны жили в Подмосковье, в селе Никодырово. Каждые праздники к ним в гости приезжала дочь вместе с мужем и двумя детьми. Никодырово нельзя было назвать глухой деревней, там был и большой магазин, и почта, дом культуры, школа и даже детский сад. Жители села занимались в основном домашним хозяйством: мясо, молоко и овощи сдавали в столичные магазины. Людмила Ивановна уехала из села после школы, в Москве закончила институт, вышла замуж, родила детей и все мечтала старость встретить в своей родной Никодыровке.

– Вот моя маманя назаготавливала на зиму! Спустилась я в погребок, а там на полках банки с хренодером, лечо, кабачковая икра, грибочки соленые, малиновое варенье и компоты из ранеток. Девочки, а я ведь тоже хозяйка хорошая, но маму мне никогда не переплюнуть! Вы-то хоть, умеете готовить? А?

– Людмила Ивановна, вы как приезжаете из своей деревни, так привозите с собой, не знаю, как сказать, дух деревенский что ли. Даже разговаривать начинаете с каким-то говором. Я городская девушка, мне вообще не привлекают изба, баня, погреб, соленья-варенья! И пейзажи для отдыха мне нужны не речка с лесом, а море и пальмы. А ваши рассказы про деревню мы уже наизусть выучили.

– Дашенька, девочка моя городская! Ты у мужиков спроси, какие качества они ценят в девушках, кого в жены берут: ту, что суши домой закажет или хозяюшку, которая борщок сварит вкусный, сальце нарежет с чесночком. Да, какой мужик нормальный не наколет на морозце дров березовых с удовольствием…

– Да это-то причем?! Я просто говорю, что надоело уже про деревню вашу слушать, Людмила Ивановна. А вы и мужиков сюда еще зачем-то приплели.

Даша с раздражением отодвинула от себя кружку с зеленым чаем, достала из ящика рабочего стола мобильный телефон с брелком из розовых бусин и демонстративно отвернулась к окну, чтобы позвонить своему молодому человеку. Эффектная тридцатилетняя женщина, ухоженная, с безупречным маникюром и стильной прической всегда болезненно реагировала на замечания и советы Людмилы Ивановны о семье и материнстве. Сотрудники «Скэпа» помнили даже несколько ссор на корпоративных вечеринках между Людмилой Ивановной и Дашей на тему, в чем счастье современной женщины.

– Тань, ну а ты, как встретила Новый год, что делала в праздники? – Людмила Ивановна не унималась. Она упорно искала для себя собеседника, чтобы в который раз поделиться своим восторженным отношением к жизни, далекой от городской суеты.

– Мы дома в основном были. Один раз съездили в гости к родителям, к нам друзья Миши приходили пару раз. Ничего особенного. Телевизора у нас нет, а вот без интернета, действительно, никак. Про деревню ничего сказать не могу – была там только в детстве, на летних каникулах. Хотя нет, я ещё и в школе не училась тогда, совсем маленькая была – ничего уже не помню.

Таня дружелюбно улыбнулась Людмиле Ивановне и перевела взгляд на монитор компьютера. Она дала понять, что продолжать разговор не имеет смысла. Девушка, не смотря на то, что была моложе всех в отделе, пользовалась среди коллег авторитетом благодаря своему спокойному и независимому характеру. Татьяне Скрипник было двадцать семь лет, в «Скэп» она пришла полтора года назад, до этого работала учительницей начальных классов. «Как решим вопрос с квартирой, оформим ипотеку, так и вернусь к своей любимой работе. Мишке тяжело одному решать все наши финансовые вопросы, а в „Скэпе“ хорошо платят, да и работа несложная, коллектив дружный», – так говорила Таня своим друзьям о решении покинуть школу. Она, действительно, надеялась при первой возможности вернуться к любимому делу.

– Девочки, посмотрите, какую красивую открытку мне прислала подруга! Сейчас вам рассылку сделаю. Вот это настоящая красота! Новогодняя ночь в зимнем лесу. Сергей Николаевич, как вам такой пейзаж? Волшебство, правда?

Людмила Ивановна поправила бусы на груди, игриво взглянула на начальника отдела.

– Да, красивый пейзаж. Поработать нам всем уже пора. Понимаю, праздничное настроение и все такое, но давайте разбирать бумаги на столе. Пора уже поработать. Татьяна, с тобой все в порядке? Тань?!

– Да, да, со мной все ок. Просто что-то задумалась я… Извините, Сергей Николаевич, я сейчас подготовлю документы.

Татьяна не могла оторвать взгляд от картинки на мониторе, она её словно загипнотизировала. Зимняя ночь, лесная опушка, а вдалеке огни деревеньки, кругом глубокий нетронутый снег, только узкая протоптанная дорожка ведет в сторону заснеженных домиков. Девушка замерла, она смотрела на зимний лесной пейзаж.

– Наваждение какое-то… – прошептала чуть слышно Татьяна.

– Тань, правда, что с тобой? Пейзаж, конечно, сказочный, но не настолько же, чтоб в обморок падать! Что с тобой?

– Людмила Ивановна, все в порядке. Красивая открытка…

– Таточка! Я дома. Купил апельсины. Эй, жена! Ты, где? Меня вообще кто-нибудь ждет в этом доме?

– Привет, Миха. Мы с Гошей чай пьем. Присоединяйся. У нас мармелад есть.

– Мармелад, это, конечно, хорошо. А покормить меня? Супом, на пример?

– Ок. Будет тебе суп. Тащи сюда апельсины.

В маленькой уютной кухне, за круглым столом, накрытым клетчатой скатертью, сидела Таня. Мише она показалась такой милой, родной – в большом теплом свитере, вязаных носках, немного растрепанными волосами, с чашкой горячего чая в руках и большим пушистым котом Гошей на коленях.

– Эх, Таточка моя, соскучился я по тебе. Дай поцелую в нос! Ну и в ушко поцелую тоже.

– Миха, ты как медведь! Сейчас Гошу разбудишь. Сам себе суп разогреешь? А? Не хочу вставать, кота тревожить.

– Ну что такое? Кот важнее голодного мужа. Не стыдно тебе?

– Ты вон какой большой, сам о себе позаботиться можешь, а Гошенька – маааленький. Как день прошел? Устал?

Михаил работал травматологом в детской клинической больнице. Друзья посмеивались над супружеской парой: жена учит детей, а муж – лечит детей. Татьяна гордилась своим мужем, но на работу к нему приходила редко – впечатлительная девушка не могла спокойно смотреть на ребятишек с загипсованными, забинтованными руками-ногами, слышать детский плач и вечно недовольное ворчание санитарок. Михаил любил рассказывать жене о своих маленьких пациентах, мысленно он всегда был на работе. Таня передавала книжки и детские журналы ребятишкам из отделения травматологии. Она очень скучала по своей работе в школе.

– Расскажи, как там маленький Ванечка? Приехала к нему баба Валя из деревни? – Таня задала вопрос и вздрогнула от своего упоминания деревни.

– Да, что со мной сегодня такое? Представляешь, фантастическая ситуация. Прихожу на работу, а там Людмила Ивановна – красивая, веселая, в приподнятом настроении, заводит, конечно, свою любимую тему про деревню. Дашка, как обычно, фыркнула ей в ответ, Людмила Ивановна ко мне с вопросами, чем я занималась в новогодние праздники и так далее. А потом она показывает нам открытку. Я смотрю, а там картинка в точности из моего сна. У меня мурашки по спине побежали, в груде похолодело, так страшно стало, я аж замерла, смотрю, а взгляд оторвать не могу… Миха, как такое может быть?

– Таточка, ничего не понял. Что за открытка из фильма ужасов?

– Миха, не смешно. Я серьезно тебе говорю. Испугалась я сильно. Вот сейчас вспомнила и снова в груди похолодело… Жуть.

– А что на открытке? Трупы расчлененные что ли?

– Миха! Нет никаких трупов. Зима, сугробы, ночь, лес, тропинка, деревня вдалеке.

Татьяна смотрела на мужа, но её взгляд казалось, проходил сквозь него. Она по-прежнему держала в руке кружку с чаем, её пальцы задрожали и если бы не быстрая реакция Михаила, чай бы расплескался на спящего кота Гошу.

– Э, Тата… Что-то ты подруга, как заколдованная. Давай лучше про Ваньку тебе расскажу.

Таня молча кивнула.

– Ивана я выписываю через пять дней. Баба Валя приехала и хочет своего внука забрать до весны в деревню. А может и на лето оставит, если сам Ванька захочет. Мамаша этому только рада. За все время лечения навестила сына только два раза. Рука у пацана уже, как новенькая, разрабатывать, конечно, ещё нужно. Но думаю, баба Валя этим вопросом займется. Пообещала выполнять все мои рекомендации.

– Как хорошо, что хоть бабушка есть… А то ребенку пять лет, а он бродит один по ночам по стройке… Как вообще живой остался с такими родителями?

– Не переживай, теперь все нормально будет. Бабушка крепкая, бодрая, видно, что внука любит. Все нормально с Ванькой будет.

– Миш, я пойду горячую ванну приму. Ладно? Хочу отдохнуть и спать.

– Ты только в ванне не усни. Дверь оставь приоткрытой на всякий случай. Тань, ты в порядке? Дай я на тебя посмотрю.

Михаил крепко обнял жену, поцеловал её в шею и внимательно посмотрел в её большие серые глаза:

– Тань, ты просто вчера поздно легла, устала, не выспалась, вот твой мозг такой фокус и выкинул. Хватит уже по ночам в интернете шариться. Спать надо. Как врач тебе говорю.

– Да, ладно все нормально.

Таня лежала в ванне, в горячей воде. Она положила на подставку новый номер журнала «Вопросы психологии», открыла содержание, но поняла, что не может сосредоточиться на чтении. «Надо вспомнить этот дурацкий сон во всех подробностях, и тогда он от меня отстанет», – решила девушка и закрыла глаза.

Первый сон Татьяны

Ржавая покосившаяся автобусная остановка, на кривом столбе скрипит табличка с расписанием маршруток. Никого нет – ни машин, ни людей. Дорога уходит за горизонт, спускаются зимние сумерки. Таня в растерянности смотрит по сторонам. Как отсюда выбраться? На её голове шаль, на ногах – валенки, девушка прячет руки в карманы потертого старомодного пальто.

– А кудай-то ты, Аннушка, собралася? Сбежать хочешь?

Татьяна, услышав за спиной дребезжащий голос, вздрагивает от неожиданности. Старая скрюченная бабка машет руками, начинает на неё наступать и шипеть:

– Пошшла отсюдава, пошшшла…

– О, господи… Вы, кто? Я не Аннушка. Отойдите от меня! – Таня пятится от старухи, выставляя вперед руки. Бабка трясет головой, из под грязного платка выбиваются седые спутанные пряди, ветер мотает из стороны в сторону ветхое тряпье старухи. Сухими костлявыми руками, похожими на ветки старого дерева, крючковатыми пальцами бабка пытается схватить Татьяну за край пальто.

– Ох, пухливая какая. Домой иди. Шептунья тебя заждалася уже. Вон туда тебе, через поле перейдешь, потом лесок по тропиночке пройдешь, а там и сама вспомнишь.

Старуха машет напоследок рукой и ковыляет за остановку, приволакивая правую ногу в уродливом кривом ботинке.

Таня знает, что никто за ней не приедет – ни маршрутка, ни автобус – транспорт сюда давно не ходит. Остается только идти в сторону деревни. Она смотрит в след уходящей фигуры. Старуха становится похожа на большую неуклюжую птицу, её тряпье совсем разваливается, ветер приносит к ногам Татьяны кусок грязной тряпки от старухиной одежды.

А потом наступает ночь. В порывах ветра девушка слышит угрожающее бабкино шипение. Лес утопает в снегу, Таня идет по узкой тропинке между высокими сугробами. Она идет на огни деревни. Маленькой почти заброшенной деревни…

– Доброе утро, Татьяна Николаевна.

– Здравствуйте, Елизавета Петровна.

– Вы на работу или у вас тоже каникулы?

Женщина среднего возраста заискивающе улыбнулась, стараясь пропустить Таню вперед к выходу из подъезда.

– На работу. Как дела у Кати? – Татьяна перевела разговор.

Не все знакомые знали, что она уже больше года не работает в школе. С Катей – дочерью Елизаветы Петровны, соседки по этажу – Таня два года назад занималась репетиторством, помогала девочке подготовиться к экзамену по русскому языку.

– Спасибо! У Катеньке все замечательно. Татьяна Николаевна, как хорошо, что я вас встретила. Совсем ведь из головы вылетело. У меня для вас письмо!

Женщина открыла сумку, начала проверять рукой все её отделения и карманы.

– Забыла дома. Точно! Я же его положила на полку рядом с телефоном. Вчера вечером хотела вам занести, но вспомнила про него совсем поздно. Татьяна Николаевна, извините! Сегодня его вам занесу или Катеньку к вам отправлю.

Соседка сделала виноватое лицо и развела руками.

– Подождите, Елизавета Николаевна. Какое письмо? От кого? – Таня удивленно приподняла брови.

– Я вечером занесу вам, не посмотрела от кого. Там сначала написан был другой адрес и на фамилию Первушина. А потом ниже мой, но на вашу фамилию. С квартирой только вот ошиблись – мою, восьмую указали. Но улица, номер дома, имя и фамилия – ваши. Письмо такое знаете, потрепанное, видимо долго вас искало. Я вечером принесу или Катю отправлю.

– Ничего не понимаю. Хорошо, посмотрю вечером. Спасибо, Елизавета Николаевна.

Татьяне стало на душе как-то тревожно: «Что за письмо? И причем здесь фамилия – Первушина?» Это девичья фамилия её матери. Таня её носила в детстве, совсем недолго – не больше года. Мама развелась с отцом и отказалась от его фамилии, вернула себе девичью и дочь записала Первушиной. Потом снова вышла замуж, и дочь вместе с ней стала Сулимовой. Теперь Таня замужняя женщина и носит фамилию супруга – Скрипник. Кто мог знать о её детской фамилии, если сама Татьяна об этом практически забыла? Она даже мужу об этом никогда не рассказывала. Много вопросов пронеслось в голове у девушки. В итоге она решила, что письмо адресовано не ей, а однофамилице, и с адресом, скорее всего что-то напутали на почте. «Я не буду его открывать. Отнесу обратно на почту», – решила Татьяна, и ей стало легче, тревожное чувство понемногу рассеялось.

День прошел как обычно, без новостей и происшествий. Татьяна забыла о странном сне и непонятном письме. После работы она решила зайти в магазин, купить продукты, чтобы приготовить вкусный семейный ужин.

Татьяна готовила хорошо, более того, это можно было назвать её хобби. На кухне семьи Скрипник было огромное количество симпатичных баночек: с крупами, лапшой, специями, редкими сортами чая и кофе. Баночки разного размера и формы. На первый взгляд могло показаться, что они стоят в разброс на полочках, столе, в шкафу. Но это было не так. Все баночки были аккуратно подписаны красивым почерком Татьяны, и у каждой было свое определенное место. Особую слабость хозяйка питала к специям и, когда начинала готовить, кухня наполнялась волшебными ароматами.

В этот вечер Татьяна решила сделать грибы под сметанным соусом, запеченный картофель и острый салат с сыром. В магазине она набрала необходимые продукты и направилась к кассе. Перед ней в очереди стоял высокий мужчина с пушистыми усами и пожилая женщина. Мужчина быстро расплатился за пакет с пельменями и бутылку молока. Пожилая женщина начала не торопясь выкладывать из корзины пачку сливочного масла, сахар, батон и ещё какие-то консервы. Неожиданно пакет с сахаром выпал из её рук и шлепнулся на пол перед ногами Татьяны. Девушка подняла пакет, к счастью, он не порвался от удара, и протянула бабушке.

– Спасибо, Аннушка, – женщина улыбнулась и в знак благодарности похлопала Таню по руке.

– Что? Как вы меня назвали? – спросила Таня сдавленным от волнения голосом. В одну секунду она вспомнила старуху из своего сна, которая также к ней обращалась.

– Лапушка. А, что такое? Я тебя обидела?

– Нет, просто мне показалось, что вы меня назвали Аннушкой.

Таня растерянно смотрела на женщину, ей стало неудобно за свою реакцию.

– А меня зовут Вера Петровна, можно баба Вера.

Девушка за кассой нетерпеливо заерзала на стуле. Баба Вера постаралась не задерживать людей в очереди и суетливо начала складывать продукты в сумку. Перед тем, как выйти из магазина она обернулась, махнула рукой Татьяне и с улыбкой сказала:

– До свидания, Аннушка!

Таня с изумлением смотрела в след бабушке. Она не успела ей сказать свое настоящее имя и теперь получается, что сама разрешила себя так называть. Настроение у девушки испортилось. Возможно, это просто глупая случайность, и с этой женщиной она больше никогда не увидится, нет смысла огорчаться из-за такой мелочи… Таня пыталась сама себя утешить, но ничего не получалось. Остался неприятный осадок. Она вспомнила о письме, подумала, что скоро Елизавета Петровна это письмо ей принесет.

Таня открыла дверь, зашла в коридор и увидела, что в комнате горит свет.

– Неужели я утром забыла выключить? – удивилась вслух Татьяна.

– Таточка, где ты ходишь?

Навстречу Тане вышел муж, и в руке он держал письмо:

– Смотри, соседка принесла, попросила тебе передать. Забыл, как её зовут…

– Елизавета Петровна.

Таня поставила на пол сумку, начала разуваться.

– Я не буду его открывать. Отнесу завтра на почту. Это не мое письмо, – девушка постаралась сказать это уверенно, но в голосе было слышно вместо уверенности – напряжение.

– Хм. Что такая хмурая?

Муж взял сумку с продуктами и пошел на кухню. Письмо он положил на стол.

Татьяна и Михаил были женаты пять с половиной лет. Михаил за это время хорошо изучил свою супругу, он умел по голосу определять её усталость, по взгляду догадывался, о чем она задумалась. И Татьяна хорошо знала своего мужа. Они оба считали, что им крупно повезло, раз они повстречались, нашли свою вторую половинку. Конечно, и в их семье бывали разногласия и небольшие ссоры. Но супруги никогда не затягивали свои обиды, быстро мирились и не доводили мелкие неурядицы до конфликтов. Когда в их тихую семейную гавань вторгались какие-то тревоги или неконтролируемые обстоятельства, муж и жена воспринимали это, как покушение на их семейное счастье, поддерживали друг друга, старались быстро и общими силами решать любые проблемы.

– Миха, я сейчас буду готовить. Давай за ужином поговорим.

– Ок.

Михаил пошел в комнату, а Татьяна осталась наедине с письмом и своими мыслями.

С первого взгляда на потертый конверт она поняла, что не сможет от него отказаться и просто отнести на почту. В общем, прочитала Татьяна письмо.

Здравствуй, Таня.

Пишет тебе Любовь Ильинична Петровская. Приезжай в наши Хрустальные ручьи, твоя двоюродная бабка Елена Савельевна померла, тебе оставила дом и все свое добро. Ты – единственная наследница. Я пишу тебе письмо, исполняя последнюю волю усопшей. Баба Лена на смертном одре приказала мне найти тебя и передать следующие слова:

«Внученька, кровинушка моя. Пришло твое время. Теперь я могу спокойно помереть. В тебе огромная сила. От этого дара ты не можешь отказаться – это твоя судьба. Ты – родовая ведунья, целительница, ведьма – по разному нас народ называет. Настал твой черед. Мой дом и все, что мы передаем по женской линии уже третье столетие, переходит тебе. Приезжай, вступай в свои законные владения. Гордись своим предназначением!

Имя твоё – Анна. Я крестила тебя по родовому ритуалу, когда тебе было пять лет. Скоро ты сама все начнешь вспоминать: и знания к тебе придут, и сила безграничная».

Твоя баба Лена

Татьяна догадывалась, что привычная размеренная жизнь закончилась. После прочтения письма от бабы Лены что-то изменилось в её судьбе и в ней самой. 10 января девушка проснулась с решительным намерением во всем разобраться. «Я знаю, что мне делать! Господи, как же быть?» – с этими словами Таня выскочила из постели и побежала в коридор.

– Так ты знаешь, что тебе делать или интересуешься у господа, как жить дальше?

Миша с интересом наблюдал за женой. Он скептически отнесся к письму, предположил, что это чей-то неудачный розыгрыш. Михаил Скрипник был твердым реалистом, и категорически не верил ни в какие потусторонние силы, иные миры и тем более в ведьм.

– Первый адрес на конверте. Я знаю, чей он. Это моя тетя, мамина родная сестра – тетя Света! У меня где-то был её номер телефона. Я сейчас найду старую записную книжку. Он должен там быть! Ну как же я сразу не вспомнила?! Просто мы с ней никогда не общались. Я видела её раза три в своей жизни, последний раз на похоронах мамы. Вот тогда она мне свой номер телефона и оставила. И адрес, кажется, называла, думаю, что этот же на конверте.

Таня доставала из шкафа сумки, коробки, какие-то старые вещи. Она все выкидывала на пол, образовалась целая гора. Девушка сосредоточено капалась в этих вещах, громко и сбивчиво рассказывая о тете Свете.

– Таточка, пойдем лучше завтракать. Ну, что за бешенство на тебя напало? Откуда с утра в тебе столько энергии? Ты серьезно думаешь, что тебе в наследство достались ведьменские сокровища? Тата, ну это ведь бред какой-то…

Михаил поморщился, видя с каким энтузиазмом его супруга перетрясает сумки и с грохотом переворачивает коробки со старыми вещами. Всегда уравновешенная и аккуратная Татьяна устроила в коридоре настоящий бардак.

– Я нашла! Мишка, я нашла! Вот она! – послышался радостный возглас.

Татьяна с взлохмаченными волосами, босая, в домашней футболке прибежала обратно в спальню и прыгнула на кровать к мужу. Она торжественно подняла над головой записную книжку, зачем-то потрясла ею в воздухе и положила на одеяло перед Михаилом.

– Что? Ты хочешь, чтобы я искал адрес и телефон твоей тети Светы?

– Миха, ты такой спокойный и умный. Посмотри, а. Пожалуйста, – Таня состроила смешную рожицу и с мольбой посмотрела на мужа.

– Слушай, ну что за представление? Я посмотрю, только, чтобы ты успокоилась и начала вести себя, как нормальный человек.

Михаил внимательно перелистовал старенький, потертый блокнот. Конечно, сейчас Татьяна все записывала в телефон: номера, адреса, дни рождения родственников и друзей. А раньше она важную информацию хранила вот в этой записной книжке.

– Смотри в конце должно быть, на последних страницах!

Девушка заглядывала Михаилу через плечо, нетерпеливо тянула руку помочь перелистывать страницы.

– Так, Тата. На, сама ищи. Или сиди спокойно.

Михаила уже конкретно начало раздражать возбужденное поведение жены.

– Все, я молчу-молчу. Как найдешь, позови меня. Там должно быть просто написано: тетя Света, сестра мамы – что-то типа того.

Татьяна послушно села рядом, сложила руки на коленях и стала смотреть в окно.

– Я нашел. Вот, какая-то тетя Света, но адреса нет – только номер телефона.

– Дай, я посмотрю. Это она. Да, это она. Надо звонить.

Девушка выхватила из рук супруга блокнот, спрыгнула с кровати и видимо собралась бежать за телефоном.

– Татьяна! Ты собралась звонить малознакомому человеку в семь утра?!

Михаил с изумлением смотрел на жену:

– Успокойся, тебе говорю. Хватит! Это чья-то неудачная шутка, это какая-то ерунда. Разве ты не понимаешь? Да эта твоя тетя Света скорее всего вообще об этом дурацком письме ничего не знает.– Михаил начал ворчать на жену, но посмотрев, с каким искренним сожалением, она вернулась в комнату и как трогательно по-детски теребит в руках записную книжку, вздохнул. – Таточка, ну что с тобой такое? А?

– Да, ты прав. Надо взять себя в руки. Сейчас рано звонить. Позвоню днем на обеде. Нет, на работе неудобно будет разговаривать. Я вечером позвоню. Господи, как дожить до вечера-то?!

Татьяна со вздохом снова села на кровать.