Военно-морской ленд-лиз

По итогам беседы с советским представителем президент США потребовал ускорить отправку заказов в СССР: «… Война в России идёт уже шесть недель, но пока в Россию не идут нужные ей товары…»[59], в том числе столь нужные Советскому Союзу самолёты, танки и противотанковые орудия. Однако к концу ноября в СССР было отправлено только 79 лёгких танков, 59 истребителей Р-40 (за счёт английского заказа) и около тысячи грузовиков[60].

К этому необходимо добавить, что Великобритания, невзирая на собственные нужды, в августе—сентябре 1941 года направила в СССР самолёты и танки, которые приняли участие в октябрьских и ноябрьских боях (в том числе под Москвой) Красной армии[61]. В то же время в беседе с послом И.М. Майским 4 сентября 1941 года У. Черчилль заявил, что понимает тяжёлое положение Советского Союза и полон желания оказать ему помощь всеми доступными средствами «…в течение 11 недель советский народ ведёт борьбу против Германии один, лишь при незначительной поддержке со стороны английской авиации»[62], но исключил возможность серьёзной помощи до наступления зимы «ни путём устройства второго фронта, ни путём обеспечения широкого снабжения нужными вам видами оружия. Всё, что мы можем сейчас дать – это лишь капля в море»[63].

2 августа военный министр США Г. Стимсон и посол СССР К. Уманский обменялись нотами об очередном продлении до 6 августа 1942 года советско-американского торгового соглашения 1937 года, о выдаче лицензий на экспорт в СССР оружия и о предоставлении для перевозок американского морского транспорта (достаточно интересное соотношение сторон: какое отношение имел военный министр к торговым отношениям? – Примеч. авт.). Таким образом, это были ПЕРВЫЕ ОФИЦИАЛЬНЫЕ межгосударственные документы, определявшие отношения двух стран в войне[64]. Однако, как известно, наиболее важные документы по взаимоотношениям государств (а к таким, безусловно, должно причислить и документы по оказанию Великобританией и США помощи СССР «на всё время войны») должны подписывать первые лица государств, а не их представители, в рамках личных встреч, и такие встречи в 1941 году состоялись.

Первая встреча президента США Ф.Д. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля состоялась в рамках Атлантической конференции (место проведения бухта Арджентия у берегов Ньюфаундленда на борту английского линкора «Prince of Welles»). В ходе конференции руководители обеих стран 14 августа 1941 г. подписали так называемую «Атлантическую хартию», провозглашавшую основные принципы национальной политики стран после «окончательного уничтожения нацистской тирании»: сохранение территориальной целостности оккупированных государств; выбор форм правления по желанию народов; восстановление суверенных прав и самоуправления народов, подвергшихся оккупации; полное сотрудничество между странами в экономической области; доступ на равных основаниях к мировым сырьевым источникам и торговле; отказ от применения силы и избавление от бремени вооружения[65] (24 сентября СССР официально присоединился к Атлантической хартии). На конференции президент и премьер-министр, заслушав доклад Г. Гопкинса по результатам его встреч с И.В. Сталиным, составили совместное послание последнему, в котором сообщили о своей готовности снабдить Советский Союз «максимальным количеством тех материалов», в которых он нуждается. Кроме того, в послании предлагалось подготовить и провести в Москве совещание, на котором решить вопрос о распределении общих ресурсов[66].

Анализ документальных итогов Атлантической конференции позволяет отметить следующее:

1. США и Великобритания убедились, что несмотря на тяжелейшие поражения, понесённые Красной армией в первые месяцы войны, Советский Союз упорно защищается и «блицкриг» Гитлера фактически провалился.

2. Не имея возможности (или желания) открывать второй фронт в Европе, США и Великобритания были готовы оказать (и уже понемногу оказывали) СССР помощь вооружением, боеприпасами и различными материалами военного и общеэкономического назначения для успешного ведения им военных действий.

3. Для обеспечения устойчивого снабжения Красной армии и СССР в целом было необходимо обеспечить плановость заказов вооружения, боеприпасов и различных материалов, а также транспортного обеспечения поставок как из США, так и из Великобритании (в том числе вопросов обеспечения безопасности перевозок), для чего была желательна встреча руководителей государств (или их полномочных представителей) для окончательного формирования и подписания документов, регламентирующих эти отношения.

В августе 1941 года руководство США и Великобритании (по согласованию с И.В. Сталиным) приняло решение послать в Москву совместную англо-американскую миссию, чтобы, в рамках решений Атлантической хартии, разработать полную и долгосрочную программу помощи СССР. От американской стороны миссию вместо планировавшегося Г. Гопкинса (тот тяжело заболел после поездки в Москву) возглавлял А. Гарриман – бизнесмен и координатор ленд-лизовской помощи Великобритании (в состав миссии входил генерал-майор Д.Н. Бернс), от английской стороны – лорд У. Бивербрук (министр по делам снабжения). Работа миссии была предварена указаниями Ф.Д. Рузвельта военному министру Г. Стимсону о проработке мероприятий по распределению вооружений между союзниками до 30 июня 1942 года с условием «… обеспечения России всей возможной помощью…», причём не только немедленной, но и на весь период войны[67]. К этому его подстегнуло письмо И.В. Сталина от 3 сентября к У. Черчиллю (доведённое последним до президента США), в котором говорилось, в том числе, о необходимости срочной отправки в СССР 30 тысяч тонн алюминия и минимум 400 самолётов и 500 танков ежемесячно[68]. В.Н. и И.В. Красновы отмечают в этой связи любопытный факт – А. Гарриман, инструктируя свою делегацию перед совещанием в Москве, говорил: «…давать, давать и давать, не рассчитывая на возврат, никаких мыслей о получении чего-либо взамен…»[69] – это – позиция, и позиция сильного человека!

Некоторую «пикантность» ситуации придавал тот факт, что, по мнению президента США, часть американской военной помощи Великобритании теперь должна была быть перераспределена в интересах СССР, да и сама Великобритания часть собственной продукции должна была направлять туда же, причём – под контролем США. Эта тема широко обсуждалась в ходе англо-американских переговоров между А. Гарриманом и У. Бивербруком в Лондоне в период с 15 по 21 сентября и закончилась обоюдным согласием только потому, что обе стороны признали, что только помощью можно удержать СССР в войне (союзники всё еще боялись одностороннего выхода Советского Союза из войны, как это было с Россией в 1918 году) – обе стороны решили, что «… русские сейчас единственный народ в мире, серьёзно ослабляющий Германию… и в интересах Англии обойтись без некоторых вещей и передать их России…»[70].

Кроме того, в США до момента отлёта делегации в Москву было неясно, из каких источников будет финансироваться помощь России – слушания в конгрессе по этому поводу (ленд-лиз или кредиты) шли полным ходом. В связи с тем, что Ф.Д. Рузвельт пока не имел формальной поддержки конгресса, он на свой страх и риск принял решение (в случае неуспешности решения ему грозил импичмент – к вопросу о роли личности в истории. – Примеч. авт.) перенести на СССР действие закона о ленд-лизе под видом помощи Великобритании[71] (как писал У. Черчилль И.В. Сталину: «…чтобы помощь, оказанная британским правительством, покоилась на той же базе товарищества, на какой построен американский закон о займе-аренде, то есть без формальных денежных расчётов…»[72]).

Союзная миссия начала свою работу (совместно с представителями советского правительства) в Москве 29 сентября 1941 года. Уже на следующий день руководители комиссий по видам поставок (авиационной, армейской, военно-морской, транспортной, сырьевой и медицинской) представили согласованные между союзниками материалы, причём ни одна из категорий поставок не встретила отказа с англо-американской стороны, правда, по танкам и самолётам запросы СССР были удовлетворены согласно письму И.В. Сталина к У. Черчиллю от 3 сентября (500 и 400 в месяц соответственно)[73]. 1 октября (в течение двух суток была разработана девятимесячная программа помощи Советскому Союзу!) В.М. Молотов, А. Гарриман, У. Бивербрук подписали Первый (Московский) протокол о поставках в СССР вооружения и материалов до 30 июня 1942 года.

Согласно «Протоколу…» США и Великобритания обязались в указанный период поставить в Советский Союз 3600 танков, 4500 самолётов, 12,7 тысяч артиллерийских систем, сотни тысяч тонн различного оборудования, сырья, продовольствия и материалов[74]. 30 октября, через пять дней после возвращения американской миссии на родину, Ф.Д. Рузвельт, подробно ознакомившись с материалами «Протокола…», сообщил И.В. Сталину, что «…все военные поставки утверждены. Я приказал как можно скорее обеспечить сырьё, с тем чтобы немедленно начать доставлять всё необходимое в максимально возможных количествах. Чтобы избежать финансовых трудностей, в ближайшее время будет сделано распоряжение, чтобы поставки стоимостью до 1 млрд долларов проводились по Закону о ленд-лизе. Я предлагаю, если Советское правительство одобрит это, чтобы образовавшаяся таким образом задолженность не подлежала обложению процентами и чтобы СССР не начинал выплат до истечения пяти лет с окончания войны, а все выплаты долгов были бы завершены в течение десяти лет после этого…»[75].

Ответ И.В. Сталина был таким: «… Советское правительство полностью одобряет Ваши заверения, что решения конференции будут выполнены до конца. Ваше, господин Президент, решение выделить Советскому Союзу беспроцентный заём, дающий возможность приобрести вооружения и сырьё, с искренней благодарностью воспринято Советским правительством как чрезвычайно существенная помощь в нашей великой и трудной борьбе против общего врага – кровожадного гитлеризма. От имени правительства Советского Союза я полностью принимаю указанные Вами условия…»[76]. Содержание «Протокола…» по видам поставляемых вооружений и материалов представлено в приложении 2, при этом отметим, что вопросы обеспечения заявок по Военно-морскому флоту и медицинскому обеспечению должны быть рассмотрены в Вашингтоне и Лондоне дополнительно.

Кстати, Э. Стеттиниус отмечает в своих воспоминаниях, что случайно или нет, но президент США Ф.Д. Рузвельт официально объявил оборону СССР жизненно важной для безопасности США 7 ноября 1941 года – в день военного парада на Красной площади (очень интересное совпадение, не правда ли? – Примеч. авт.).

Одним из важнейших вопросов всех поставок был, естественно, вопрос о расчётах. 18 августа 1941 года было подписано Соглашение о товарообороте, кредите и клиринге между СССР и Великобританией, по которому Советский Союз получал кредит на сумму 10 млн фунтов под 3 % годовых[77]. Эта сумма должна была быть оплаченной в течение пяти лет, причём 40 % суммы – наличными долларами, а 60 % – пятью равными долями[78]. Это соглашение распространялось в основном на «невоенные поставки», составившие 0,4 % от всей стоимости поставок Великобритании, а вся остальная её помощь (с 6 сентября 1941 года) осуществлялась в рамках программы ленд-лиза[79].

Примерно по той же схеме строились и взаимоотношения по расчётам между СССР и США: в августе 1941 года президент Ф.Д. Рузвельт подтвердил запрос о первоочередных военных поставках на сумму 145 млн долларов, из которых 50 млн предоставлялись в виде ссуды, 10 млн оплачивались золотом, а на 100 млн СССР обязался поставить марганцевой и хромовой рудой, асбестом, платиной и другими материалами[80].

Однако вопрос об обеспечении поставок США в Советский Союз по программе ленд-лиза пока ещё официально оставался открытым – Ф.Д. Рузвельту необходимо было добиться согласия сената и конгресса. В этой связи мы не будем останавливаться на многочисленных аспектах внутриполитической борьбы между различными партиями в Америке и порекомендуем желающим обратиться к трудам Р. Шервуда и Э. Стеттиниуса, в которых этому вопросу уделено существенное внимание. Остановимся только на одном факте, который исключительно красноречиво характеризует как ход этой борьбы, так и объясняет – почему СССР был официально включён в программу ленд-лиза только в июне 1942 года: «…чтобы справиться с серьёзным противодействием, которое американские католики оказывали в вопросе помощи Советскому Союзу, Рузвельт решил направить своего официального посла при папе Пии XII Майрона Тэйлора с новой миссией в Рим… Он весьма тактично и правильно изложил точку зрения президента в Ватикане, где встретил весьма благожелательный приём. Хотя результаты этой миссии не привлекли к себе широкого внимания (ещё бы привлекли. – Примеч. авт.), они отразились на позиции католического духовенства в Соединённых Штатах, и вопрос об отправке в Советский Союз на основе ленд-лиза материалов на сумму свыше 11 млрд долларов не вызвал серьёзных споров…»[81] Нам – людям советской и российской закваски – такие проблемы сложно представить, а тем более воспринять серьёзно, поскольку мы жили и живём в стране с совершенно другими, чем в США, взаимоотношениями в обществе. Кстати, подобного рода политические ходы Ф.Д. Рузвельта, реализованные в совокупности с широко публикуемой в прессе информацией с советско-германского фронта, подтверждающей стойкость Красной армии, привели к тому, что если в сентябре 1941 года только 49 % населения США высказались за помощь СССР (44 % – против), то в конце октября уже подавляющее большинство населения Америки (и, как следствие, конгрессменов) высказывались за оказание помощи Советскому Союзу[82]

Notes