Танец крови и теней

Глава 2. ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА

В трактире стало шумно из-за споров выпивших. Я встаю, а затем выхожу на улицу. Тьма уже накрыла покрывалом столицу империи, лишь фонари витающие в облаках едва освещали дорогу. Медленный, затянувшийся мрак, казалось никогда не кончится. Вокруг существовала лишь чернота, а также неистовые крики несчастных смертных из переулков, поглощенных запахом крови.

Продолжаю некоторое время стоять у обветшалого бара, привычно вслушиваюсь в рокот ночи. Вдыхаю морозный воздух и наконец, ступаю вперед, стараясь не обращать внимание на происходящее вокруг. Шаги, казалось были торопливы. Ветер играет моими запутанными волосами. Своими когтями касается щек, прощупывая чужую судьбу.

Едва свернув за угол останавливаюсь. Атмосферу прорезает крик, пронзительный, нечеловеческий, полный ужаса и боли. Среди теней фонарей, мужской образ прижимает женщину к стене. Его лицо искажено жаждой, глаза сияют красным пламенем, когти жадно цепляют плечо жертвы. Секунда… И он впивается ей в шею, жадно поглощая чужую жизнь, капля за каплей.

Я не колеблясь вытаскиваю клинок из ножен. Тело движется само собой, будто каждая клеточка моего существования знает свое предназначение.

— В этом мире всегда будут существовать страдания и безжалостность. Однако, кода-нибудь всем нам придется платить по счетам, — говорю я, лениво взглянув на вампира, который продолжает упиваться кровью несчастной.

Вампир сразу заметил меня, но не спешил бросать жертву. Когда я приближаюсь, он опрокидывает голову назад. Его рот растягивается в улыбке, обнажая острые клыки. Голодный оскал искажает лицо. Он откидывает женщину в сторону и переключается на меня. Барышня стонет от боли и шока, истекая кровью. Каждое его движение предельно мягкое и плавное, скользящее сквозь пространство, стремящееся разорвать меня пополам.

Как только он хватает меня за горло, мой клинок сверкает в лунном свете и замирает у горла чудовища. Вампир лукаво улыбается, продолжая некоторое время молчать. Мы смотрим друг другу в глаза, не говоря ни слова. Он не выдерживает первым…

— Может теперь ты будешь моей игрушкой, вместо нее?

Я усмехаюсь и молчу. От его ласкающего голоса, все больше разгоралась ненависть в пустой душе. Если позволю отвлечься хоть на минуту, это существо разорвет меня на куски в мгновение ока.

— Твоя кровь… Гнилая, — говорит вампир и сплевывает, с отражающим отвращением. — Думаешь, ты что-то сможешь сделать? Ей было бы хорошо со мной… Она хотела этого, но ты помешала. Убирайся темная тварь и впредь не попадайся мне на глаза.

Он отворачивается и шагает прочь. Я в замешательстве, но ступаю следом. Из горла вырывается рычащий звук, полный решимости убить. Молниеносные выпады, разрезающие воздух. Мы кружимся вокруг друг друга, словно танцуем танец смерти. Раны на теле от его когтей обжигают кожу. Кровосос сильнее. Ловко уворачивается и мощным ударом толкает в грудь. Я отхаркиваю кровь и снова встаю. Вампир изучает меня, позволяя подняться уголкам своих губ, а затем начинает отсчитывать. Один… Два... На счет три, мне удалось обмануть его, сделав ложный выпад. Следом наношу удар ему в шею и еще несколько раз, чтобы убедиться, что он мертв.

Тело вампира превратилось в пепел мгновенно, оставив после себя, небольшую кучу пыли на грязной тропе. Повезло, что он был один в переулке, а иначе меня вероятно ждала бы смерть. Несмотря на все тренировки, люди всегда будут слабее тех, кто владеет непостижимой силой. Этот мир не для смертных, а для монстров, живущих во мраке. Человечеству остается ждать расплаты от тех, кто поглотил их земли.

Я чувствую жалость к себе, но сразу же прогоняю подобные мысли прочь.

Устало опускаю окровавленный клинок и осматриваюсь вокруг. Теперь нужно помочь женщине, которая уже пришла в себя. Она не помнит, что с ней случилось. Чары чудовищ сильны, заставляют слабых подчиняться их воле. Хоть барышня выжила, забвение так просто не снять. Последствия останутся до самой смерти. Ей не прожить долго, и я не смогу привести с собой того, кто может подвести все сопротивление в итоге. Поэтому, я попросила Томми помочь ей, вместо меня.

Пора бы вернуться, но мне не хотелось снова оказаться в подземелье, где ощущается лишь смрад тоски и горя.

Шагая по берегу реки, прислушиваюсь к тихому плеску волн. Слышу, как с листьев скатываются капли и отзвук скрипящих звуков птиц. В это мгновение больше не существует ни убийств, ни бесконечной жестокости. Осталось только умиротворение.

Располагаюсь на крае скалы, закрыв глаза, вспоминаю отца и мать. Воспоминания настолько яркие, что я оказываюсь не в силах остановить поток слез, безостановочно текущих из глаз, словно непрекращающийся ливень. Ясность сменилась толстым туманом, похожим на пелену. Заворачиваюсь в плащ и незаметно погружаюсь в сон.

Когда просыпаюсь, не сразу понимаю где нахожусь. Солнце пытается пробиться сквозь небосвод, затянутый вечными тучами. Воздух стал холоднее. Ругаясь вслух, встаю со стоном и плетусь в сторону леса. Не хотелось бы, чтобы кто-то обнаружил меня.

Чем ближе подхожу к дому, тем больше ощущаю привкус чужого отчаяния. Чувство необъяснимого беспокойство трепещет в сердце. Ускоряю шаг и обнажаю клинок.

С трудом, пробираюсь сквозь узкие деревья, и наконец, оказываюсь возле маленького карьера. Дыхание перехватывает так, будто кто-то сжимает горло. Моя неуверенность пугает меня, как никогда раньше. От любого шуршания или скрипа вздрагиваю, как загнанный в угол зверь. Едва дышу, чтобы не пропустить звук, который может нас всех подвести к смерти. Что же за тревога одолевает мою душу? Убедившись, что вокруг разгуливал лишь ветер, делаю шаг вперед и ныряю в ущелье.

Как только, оказываюсь дома, усталость ложится тяжелым грузом на плечи. Можно ли назвать подземную тюрьму домом? Про себя смеюсь и шагаю по извилистому коридору. Эти суровые условия существования выматывали. Сотни лет наш народ пытается выжить в этих, полных страданиях, холодных катакомбах. Они живут среди руин прошлого величия человечества, прячась от ночи, укрываясь от реальности. И я вновь возвращаюсь сюда, оставив город вечного сумрака позади, где холодная кровь течет быстрее горячих слез.

Постоянная борьба угнетает. Мне тяжело думать связно, но столько мыслей в голове не оставляли разум сосредоточенным. Сколько же людей погибло добывая ненужные сведения? Сколько еще должно погибнуть людей от рук монстров, что только внешне напоминают человека, чтобы мир обрел покой? Стоит ли бороться дальше с теми, кто превосходит тебя силой? Я так не думаю… Хочется сдаться и уйти…

На третьей развилке сворачиваю направо и направляюсь навстречу тлеющему свечению. Шипованные ворота открыты наружу. Когда вхожу внутрь, то вижу заполненный зал. Большинство из людей стоят в слезах, прикрывая лица руками.

— Что случилось? — мой голос скрипуч, а сердце стучит тяжело, отбивая ритм утраченных надежд.

Чувство безысходности и ужаса вновь появляется в душе.

— Где ты была все это время? — Ник яростно выкрикивает, приближаясь шаг за шагом ко мне.

Я ничего не отвечаю, лишь крепче сжимаю рукоять клинка.

— Это твоя вина, Кали. Только твоя… — Ник продолжает кричать, грубо толкая меня в грудь.

Пребывая в полном замешательстве, неосознанно делаю пару шагов назад. Взгляды всех присутствующих сверлят меня обвинениями и презрением. Вину видят в моем отражении, хотя толком не знают правды.

— Стой, — неожиданно слышу знакомый голос.

Навстречу выходит старуха. Она одна из глав сопротивления. Следом за ней идут два старейшины. Пламя костра дрожит, словно дуновение ветра якшалось где-то вблизи. Мутные глаза пожилой женщины проследили за бушующим огнем, будто его свет может дотла выжечь чужую душу.

— Ты отсутствовала два дня и должна знать, что твой брат собрал группу для твоих поисков, — старуха перевела недовольный взгляд на меня. — Ты забыла о правилах и не вернулась вовремя… Ты все еще можешь попробовать их спасти и отдать свою жизнь в замен. Даже если ты посмеешь вернуться, то тебя будет ждать сотня плетей за нарушение устоев.

— Что? — ощущаю, как земля уходит из под ног. — Где сейчас мой брат?

— Еще не поняла? — рявкнула старуха, шагнув мне навстречу. — На твоей совести десятки жизней… Из-за тебя, они умрут сегодня. Твои действия стоили людям жизни. Если бы не ты, никто из них не посмел бы отправится за тобой перед фестивалем кровавой луны! Тем более, всем известно, что за хаос сейчас творится в империи!

— Нет! Этого не может быть. Он не отправился бы так скоро в столицу за мной, — мои слова растворились в темноте коридоров подземелья, оставив за собой пустоту понимания.

Теперь же, стоя здесь между двумя мирами, каждая клеточка моего тела чувствует вину, невидимой глазу, но ощутимой сердцем. Причина трагедии - я!

Воздух стал тяжелым и затхлым. Усиленно моргая, я мотаю головой, пытаясь придти в себя. В ушах раздается непрекращающийся звон, перекрывающий все вокруг. Ноги несут тело назад, обратно в бездну, преследуемое страхом собственных сомнений.

Разворачиваюсь, и ухожу прочь. Отчаяние, звон и горе оглушили меня. Словно окатили проливной волной. Не знаю сколько потребовалось времени, чтобы добраться до столицы империи. Не чувствую ни усталости, ни боли, только ужас… Все мои усилия не имели больше никакого значения. Если с ним что-то случится, то мне больше не зачем оставаться в этом мире.

Не известно сколько я бежала… Время бесконечно тянулось. Споткнувшись, я остановилась. Слишком поздно… Всего пара шагов и один из вампиров оказался на вершине за мгновение, снося очередную голову с плеч смертному, жадно облизываясь. Белоснежной салфеткой он вытирает алую кровь со своего лица и вышвыривает в ликующую толпу. Ковер из тел растекается по всей площади. Он вглядывается в безжизненные лица детей и взрослых, с выраженной ухмылкой. Какая жестокость…

Сваленные в кучу тела просто скидывали в телегу, как ненужный мусор, а затем в яму, находящуюся рядом, откуда раздавался треск горящих поленьев. Живых людей просто выбросили, наигравшись вволю, за ненадобностью. От омерзения и шока, внутри все перевернулось вверх дном.

Мое сердце больше не бьется. Сдавленные рыдания, наконец, вырываются. Все вокруг замирает. Мир в котором, нас не ждет ни пощады, ни любви. Лишь смерть и хаос кровопролития.

Я бросаюсь вперед, хотя знаю, что уже слишком поздно. Самый глупый и безрассудный поступок, который в будущем принесет мне только агонию.

Страж преграждает мне путь. Вырвавшись из его хватки, продолжаю бежать вперед. Я оказалась на краю гибели, которой жаждала. Темные небеса более ни на что не похожи, а земля словно промерзла навеки. Вездесущая боль и прошлые заботы навсегда останутся позади. Я взываю к реке забвения. Только когда потеряю все воспоминания, смогу начать путь заново. Мстительность, ненависть и злоба исчезнут, словно этих чувств никогда не существовало. Сейчас, я напоминаю хрупкую вазу, которая вот-вот разобьется в дребезги.

Острая боль в груди пронзает меня. Секундная агония ничего не значит. Она не сравниться с той, что я ощутила ранее и ощущаю сейчас. Безжизненное выражение лица брата и его безжизненный взгляд до сих пор стоят перед глазами. Он мертв. Мой брат здесь, рядом, истекает кровью. Они играли с ним, словно кошка с мышью, наслаждаясь каждой секундой его мучений.

Мое прошлое состоит из бесконечных потерь. В голове возникло понимание того, что ничего не вернуть. Все, что я могу - это умереть и забыть о том, что было в прошлом. У меня не остается больше счастливых моментов, которыми я могла бы упиваться в одиночестве.

Рухнув на землю, ощущаю пронзающий холод, пожирающий изнутри. Одну за другой, вспоминаю смерти всех своих близких, от которых так долго скрывалась. Хочу умереть, но почему они меня все еще не убили? Вокруг появляется множество теней. Секунда… Наконец, мое тело пронзила агония и я провалилась в бездну.

***

Из забвения меня вырывает звон, оглушительный и беспощадный. Колокол… Он всегда звонил, когда случалось что-то в столице. Но почему так громко?

Я не понимаю где нахожусь и что происходит. Реальность на какое-то время исчезает. Кажется, что все произошедшее, всего лишь очередной кошмар, но как же сильно я ошибаюсь. Настоящее накрывает меня с головой. Болезненный стон вырывается сквозь зубы. Мучительная боль, которая заставляет на мгновение забыться, пронзает тело. Опускаю голову, но затем снова опрокидываю ее назад. Зубы сжимаю до скрежета, морозный воздух окутал пространство. Кровь… Как же ее много. Я тяжело ранена… Истеричный смех бьет в голову. Все в ужасе смотрят на меня, будто видят призрака.

Сворачиваюсь калачиком на земле, пытаюсь согреться, закрываю глаза и снова погружаюсь в беспамятство.

Не знаю сколько проходит времени, но небеса меня снова оставляют на бренной земле. Просыпаюсь от дикого холода, содрогаюсь и наконец, открываю глаза. Любой другой смертный, уже бы скончался от подобных ран, но судьба жестока и не забирает тех, кто не заслуживает обычной смерти. Мое слабое дыхание будто поддерживает странная внутренняя сила.

Я с трудом усаживаюсь, поднимаясь по металлической стене. Только сейчас обращаю внимание на коробку, в которую меня заточили. Единственным освещением были тусклые свечи, отбрасывающие слабые блики на землю.

Напротив сидит мужчина, весь в крови, собственно, как и я, а на коленях у него лежит труп ребенка. Было не понять девочка это или мальчик. Оглядываюсь вокруг, и вижу более десятка обезображенных мертвых тел. Всего лишь, семь выживших. Некоторые из них едва держаться за искрящуюся нить жизни, что в их случае было абсолютно бесполезно. У нескольких даже не осталось конечностей. Поднявшаяся из желудка кислота, заставляет меня согнуться пополам. Рвет, так сильно, что боль пронзает позвоночник. Я не из тех, кто боится смерти или крови, но подобную картину даже, прошедший тысячу войн солдат, не в состоянии был бы вынести.

Вытерев рот рукавом, закрываю веки и безумно улыбаюсь, будто сумасшедшая. Мои легкие наполнил прогнивший смрад крови. Тошнота продолжает подкатывать к горлу.

Время шло. Переодически теряя сознания, я слышу, что кто-то проходит мимо, тяжело посмеиваясь и перешептываясь, но не слышу о чем говорят люди по ту сторону камеры. В голове все еще стоит звон, который не дает четко слышать других.

Многолетняя ожесточенная борьба не помогла сохранить жизни тех, кто был так сильно дорог моему сердцу. Мучительные воспоминания вернулись… Стало тяжелее..

Спустя время, я давлюсь всхлипом и съеживаюсь, стараясь загнать скорбь с отчаянием, как можно глубже. Не могу заставить себя поднять голову, когда кто-то обращается ко мне.

— Жива?

Я ничего не отвечаю. Незнакомый голос отвечает вместо меня. Но жива ли я? Я исчезла тогда, когда моего брата и его друзей казнили. Не осталось ничего, кроме бесконечного ада. Какая разница, что со мной будет. В конце концов, всех нас, здесь ждет смерть. Пора бы сдаться, настала новая эпоха, где нет места, таким, как мы. Внезапно, снова становится безумно холодно. Сил совсем не осталось. Появилось время, как следует обо всем подумать.

Я осторожно поднимаюсь и разрываю полы плаща, чтобы перевязать свои раны. Разум пребывает словно в тумане, но кажется, я начинаю привыкать к новой реальности. Остается привести в порядок мысли и поток неконтролируемых эмоций. Даже если ситуация окажется безвыходной, я обязательно смогу приспособиться. А пока, я могу себе позволить расслабиться, отдаться в объятия печали и горя, но это ненадолго…

Я обнимаю колени, опустив голову. Слезы текут, громко стуча по земле. Тело дрожит. Оказавшись взаперти, в ледяной клетке, я выделила это время на жалость к себе, испытывая боль из-за своей слабости и страха. Если выжила, значит мой час еще не настал…

Спустя несколько часов, кто-то входит внутрь. Я не поднимаю взгляда на тех монстров, что убили наших людей на проклятой площади. Запах сгнившей крови заполнил пространство. Тупые, едкие комментарии рвутся из их пастей бесконтрольным потоком. Меня не смущают усмешки вампирской стражи, и презрительное отношение тоже. Единственное, о чем думаю, это о том, что не хочу подохнуть здесь, как обычная уличная псина.

Внезапно, слышу глухой звук от удара дубинки. Наконец, лениво поднимаю голову и смотрю на окровавленную палку, которую крепко держит молодой юноша в руке, затем вновь безразлично ложусь на колени и закрываю глаза. На мгновение в душе вспыхивает гнев, но сразу же потухает, как и все остальные эмоции, которые дарили когда-то чувство сытости.

— Удивительно, что она все еще жива, — проговорил вампир с заметной усмешкой. — Если до конца недели не помрут, отправим их на арену.

— На арене они и пяти минут не протянут, — усмехнулся его напарник. — Давно ведь смертных не выпускали туда… Почему же спустя столь долгое время снова решили …

— Таков приказ повелителя. Приедет много гостей с разных королевств. Ты ведь знаешь, что происходит!?

Больше они не говорили на запретные темы в присутствии рабов. Но по их словам случилось что-то, что сильно беспокоит древних существ.

— Эй, девчонка посмотри на меня, — говорит солдат, не сильно ударив меня дубинкой.

Я с трудом поднимаю голову и раздраженно спрашиваю. — Хочешь добить? Так не тяни тогда…

— Живучая же ты однако, — смеется парень. Он опускается на корточки, затем хватает крепко мой подбородок и смотрит гипнотизирующе мне в глаза. — Еще и дерзишь? Не спеши умирать милая. Мордашка хоть и симпатичная, только вот просто так, ты не отправишься на тот свет.

— Я запомнила тебя, — это было единственным, что произношу, а после сплевываю в сторону кровь, и облокачиваюсь о стену, снова закрыв глаза.

Посмеиваясь, они обходят еще раз камеру и выходят наружу, заперев оставшихся в живых внутри. Такая, как я, их только забавляла.

Если не смогу воспрянуть, то погибну в клетке, как раб. Не могу умереть… Нет! Я должна своему брату… Должна сделать хоть что-то ради его памяти… Всю жизнь сражаясь, жертвуя собой, жертвуя своими близкими, не смею жалеть себя и покинуть этот мир так просто.

Кто-то сжимает мое плечо, тем самым, вырывает из хаотичного потока безумных мыслей. Поворачиваю голову и вижу юношу, на вид ему от силы лет шестнадцать. Простая одежда висит на нем мешком. Лицо слишком худое, отчего глаза кажутся слишком большими, однако, в них не теплится более жизнь, остались лишь бушующие лазурные волны океана.

— Не бойся, — говорит он, ослабив свою хватку. — Меня зовут Нико… Как твое имя?

Мои глаза непроизвольно наполнились слезами. Сквозь пронизывающий до костей холод, я ощущаю тепло, такое далекое и почти не осязаемое.

— Кали… Мое имя… Кали, — едва слышно произношу я.

— Кали… Красивое имя. Ты ведь голодная, Кали? — Его шепчущий голос напоминает о брате.

В ответ, киваю, взглянув в его глаза, цветом неба в ясный день.

Грязными пальцами, Нико аккуратно вытирает слезы с моего лица и говорит. — Сейчас, ты можешь поплакать, но когда придет время, слезы кончаться, как и все невзгоды в твоей жизни. Рано или поздно все кончается, как день или ночь. Дождь или сияние солнце. Жизнь тоже не вечна… Листья желтеют и опадают. Всех нас ждет один конец. Не стоит тревожится. Когда-нибудь наступит новый день, дождь кончится, листья снова вырастут и позеленеют, а мы ступим на путь перерождения. Все возвращается на круги Сансары. Таковы законы вселенной.

Парень садится рядом и достает из-за пояса сверток. Опустив его на землю, он разворачивает платок и пряный аромат ударяет в нос. Нико отламывает кусок булочки и засовывает мне в рот.

— Ты должна съесть что-нибудь, иначе погибнешь на арене. Борись ради тех, кто погиб за нас. Мы не имеем права сдаваться, — его губы расплываются в легкой улыбке.

Сколько же пережил этот юнец? Его мысли были слишком зрелыми для его молодого возраста, но добродетель осталась в сердце. Однако, все его слова лишь пыль в этом мире. Я опускаю взгляд, поток слез не останавливается, окропляя землю моим горем.

— Съешь еще, — Нико протягивает еще кусок.

Я не сопротивляюсь и ем все, что он дает мне. Горло сдавливает, но я продолжаю пережевывать остатки пищи. Впоследствии, меня слегка затошнило.

Парень больше ничего не сказал. Он молча сидит рядом, привалившись к стене.

Тяжелый запах безысходности и отчаяния усиливает гнетущее чувство, возникшее в сердце. Это место напоминает преисподнюю, наполненную злыми духами, жаждущих мести. Мир живых остался где-то далеко и попасть в него более невозможно. Я не могу нормально спать из-за мучащей боли, панических атак и скрежета ворот, звук которых, напоминает вой умирающего зверя. Не могу вздохнуть, ощущая в груди тяжесть. Сердце отдается стуком в ушах. Я медленно задыхаюсь. Как мне придти в себя, чтобы не ощущать всю эту боль и страх? Теперь, мне навеки гореть в адском пламени. Все вокруг источает аромат неумолимой смерти…

Глава 3. КРОВАВАЯ МГЛА

Каждый день, Нико делит со мной остатки пищи. Стражи больше не приходили, хотя бы для того, чтобы проверить, есть ли еще трупы и сколько осталось выживших. Прошло много часов, нам не принесли даже воды.

Совсем недалеко слышу женский звонкий смех. Вероятно, сейчас вампирской стражи не до заключенных. На шестой день открывают дверь. Как скотину поливают из шланга водой, а затем, приказывают покинуть камеру и встать к стене.

Нас вытолкнули на середину пыльной площади, откуда открывался вид на непроглядную черноту далеких стен древнего города. За время заключения в живых осталось лишь трое. Все остальные погибли от полученных ран.

Заставили протянуть правые руки. Затем клеймили, как скот, чтобы не потерять, если посмеем сбежать из стойла. Клеймили всех смертных, что были схвачены Сумраком. Каждый из нас был отмечен печатью, символизирующей вечное рабство. Больно было не столько от огня выжженной метки на коже, сколько от осознания своей беспомощности перед лицом судьбы, предопределившей нашу участь.

Каждому пленному связали руки грубой веревкой, которая больно врезалась в кожу, оставляя глубокие следы. Движение вперед становилось невозможным без боли, шаг назад означал лишь ещё большее унижение и страдание.

Я выхожу на улицу, глаза резко щиплет от лунного, ядовитого света и режущего воздуха. Я медленно прикрываю веки и поднимаю лицо к небу, чтобы почувствовать дуновение ветра, которого так долго не ощущала.

Нас ведут в сарай, который вот-вот рухнет. Внутри пусто. Только солома застилает землю и вонь, которая просачивается в душу, превращая сердце в лед. В нем находится семнадцать человек, помимо нас - троих. Все они выглядят едва живыми. Напоминают живых мертвецов. Всех этих людей хотят просто скормить живьем, монстрам, которых собирались выпустить на арену. Жестокие игры сильнейших...

В сомнении, нервно сглатываю слюну и облизываю пересохшие губы, ощутив на них вкус запекшейся крови. Зажмуриваюсь. С дрожащим вздохом, сажусь на землю. Рядом садится Нико. Его шершавая рука мягко сжимает мою ладонь, шепча лишь одну фразу; «Не бойся». Но я не боюсь.

Капли дождя медленно стекают по лицу. Небо становится чернее. Запах сырости щекочет нос. Выйдя во двор, ощущаю аромат природы, от которого становится легче. Легче настолько, что хочется жить…

Ко мне выходит девушка, такая же рабыня, как и все мы. Её светлые волосы собраны в небрежную гульку, прикрывающую тонкие изящные уши, лишь отдельные пряди выбивались из пучка. Кожа казалась бледнее обычного, почти прозрачной, сквозь неё проступали тоненькие голубые венки. Тень улыбки играла на ее губах, расплескивая капли тепла среди ледяного молчания нашего существования. Лицо покрыто пылью, грязью и следами слез, однако глаза остаются ясными, искрящимися каким-то особым светом, способным согреть сердца тех, кто уже отчаялся увидеть солнце снова. Она кружится в легком танце, а тонкое платье, некогда ослепительно-белое, теперь стало серым. Затем, она подходит ко мне и тянет за собой вниз по маленьким, деревянным ступенькам.