Камера

Предисловие

Привет! Это я, Саша Сорге.

Так уж получается, что каждая моя книга – это исповедь. Я задаю пустому листу вопросы, которые терзают мою душу сильнее всего. А потом вываливаю свои мысли, свою боль на бумагу – иногда нахожу ответы, иногда нет.

В этой книге я решил поговорить о любви. О любви к женщинам и любви женщин, о любви к матери и любви Отца всевышнего. О сексе: банальной ебле и похоти, которой объяты два голых тела и о постфизической магии, которая иногда вспыхивает в постели между двумя любовниками. О идеалах: идолах и масках, что мы сами создаём. Впрочем, я уже начинаю повторяться – всё это было в аннотации.

Все эти темы нанизаны на рассказ про парня, работающего в вебкам-студии. И, раз уж это исповедь, признаюсь – какое-то время я сам работал в вебкаме. Переводчиком. Поэтому знаю об этом мире гораздо больше журналистов – все нюансы профессии я постарался отразить как можно более аккуратно. В остальном же это художественная история – не стоит здесь искать параллели с жизнями реальных людей.

Здесь нет «хороших» и «плохих» персонажей, «правильных» и «неправильных» поступков: я не пытался кого-то в чём-то обвинить. Тем не менее, в тексте довольно много резких выражений и фраз. Так что, если ты стесняешься назвать пизду «пиздой», тебе лучше отложить эту книгу – ничего кроме грязи ты здесь не увидишь. Ну а тем, чей взгляд свободен от ханжеской вуали, я желаю приятного чтения.

Защитная молитва

Всё, написанное в этом рассказе – вымысел. Действие произведения разворачивается на другой планете, в параллельной вселенной. Все совпадения с реальными событиями, персонажами, фактами, местами, временами – случайны. Все аллюзии на реальность – лишь плод вашего воображения. Автор ни к чему не призывает и ничего не пропагандирует. И да избави нас от лукавого. Аминь.

Глава 1. Петербург, 202? год

Ким сидел на корточках в тесной туалетной кабинке одного из клубов, затерявшегося где-то в чреве Лиговского проспекта. Воняло мочой, за хлипкой дверью гремела музыка и раздавались чьи-то пьяные вопли.

Лицо Кима уткнулось в упругие ягодицы солистки какой-то прогрессивной дарк-поп инди-группы – он жадно пил её миниатюрный розовый бутон: раздвигал лепестки, ласкал ягоду клитора и проникал языком внутрь, целовал бедра и снова возвращался к клитору.

Вязкая смазка вперемешку со слюнями Кима стекала по загорелым девичьим ногам и уже почти добралась до белоснежных кроссовок на высокой подошве. В какой-то момент Ким даже чуть не захлебнулся: глухо кашлянул прямо ей в киску – благо, девушка ничего не заметила.

Не в силах больше терпеть, Ким поднялся и расстегнул ширинку: достал пульсирующий член и прислонил гладкую горячую головку к влажной вагине.

– Ты же сказал, только куни, – задыхаясь, сказала солистка – в её голосе прозвучала нотка беспокойства.

Ким надавил чуть сильнее, но не вошёл – девушка издала стон.

– Если хочешь, я могу всё прекратить, – издевательски сказал он.

– Трахни меня, – прошептала девушка.

– Что? Что ты хочешь, чтобы я сделал? – продолжил издеваться Ким, гладя девушку по волосам.

– Выеби пожалуйста меня быстрее, – пролепетала она.

Тогда Ким взялся за узкие бёдра и резко вошёл в солистку прогрессивной дарк-поп инди-группы. Вошёл до упора – девушка ударилась лицом о кафель. Словно паровой молот, Ким вонзал в неё свой стержень: практически полностью выныривал, а затем снова погружался в её юную жаркую плоть – с каждым толчком волны сладкого удовольствия разливались по всему телу.

Он хотел, хотел залить всю девушку своей спермой: испачкать чёрное бархатное платье, идеально-округлые медовые ягодицы со светлым рисунком трусиков, крашенные в розовый волосы. Но сжалился: вынул член и кончил на чёрную плитку, облепленную всевозможными стикерами.

Девушка задрожала и издала протяжный стон. Ким застегнул ширинку, вывалился из кабинки и выдавил себя из душного, грохочущего клуба в морозный сумрак, не забыв захватить с собой куртку. Дрожащими руками он шарил по карманам в поисках заветной зажигалки, нервно жуя сигарету.

Знакомство посреди гремящего клуба с солисткой (он так и не запомнил название) группы, на которую смотрело ещё с десяток человек, пошлый флирт, грязь в туалете – всё это казалось непривычной архаикой, почти такой же, как и охота с копьем на мамонта.

Нет, Ким умел общаться с дамами, да ещё и выглядел смазливо – а поэтому трахался: часто, долго и с самыми разными женщинами. Однако его гарпуном всегда был смартфон и Тиндер – цифровым неводом поймать девушку было куда как проще.

От этого свидание для Кима превратилось в привычный ритуал: мэтч, пара заготовленных фраз, отработанных в сотнях переписок – и вот вы уже выпиваете в каком-нибудь милом баре. Лёгкая беседа, приправленная щепоткой искренности, капля комплиментов и буквально пара двусмысленных шуток – коктейль «Искра» готов. Стоит только опустошить бокал – и вот вы уже едете домой: держась за руки, поглаживая внутреннюю часть бёдер друг друга и обмениваясь легкими поцелуями в такси. Если повезёт.

Не найдя зажигалки, Ким выплюнул сигарету в бурый снег и двинулся в путь.

Лабиринты старого Петербурга, пропитанные дыханием Достоевского, вывели его к реке. За Фонтанкой – гетто в самом сердце города, даже сырой зимой пышущее зноем самаркандского рынка. Толпы мигрантов с телегами и клетчатыми баулами из пластика, разбитые дороги и чумазые здания. «Апрашка».

В глубине рынка крылась «чуфальня»: каждый день десятки блогеров с искусственно-белыми винирами совершали хадж в эту забегаловку с китайскими поварами, китайским меню и китайским пивом, чтобы рассказать своей пастве о «самом секретном кафе Петербурга», вход в которое находился в магазине поддельных сумок «Гуччи». И лишь посвященные знали о вьетнамском кафе в соседнем здании. Кафельный пол, деревянные столы с клеёнками, лампы дневного света – просто, но чисто. Обитатели этого места не носили масок, не проверяли qr-коды у посетителей – может, сознательно, но, скорее, в силу врождённой флегматичности отказывались играть в театре безопасности.

Тома уже ждала Кима за столом. Как всегда, прекрасная: большие миндалевидные глаза, смуглая, цвета жжёной карамели кожа. Стройная и высокая, с подтянутой грудью с аккуратными шоколадными сосками – последнюю деталь Ким знал исключительно из Инстаграма1. Тома была моделью – настоящей. Ким тоже работал с моделями – но немного иного рода.

Девушка приехала из Якутии, но производила впечатление более экзотичной вьетнамки. Стильный кремовый плащ, очки в тонкой золотой оправе – она сильно контрастировала с обитателями этой клоаки.

– Привет, Тома! Ещё не передумала, может к нам? – весело сказал Ким, доставая сигарету.

Азиатские бабушки, что приклеились к соседнему столу – смуглые лица их напоминали печёные яблоки – даже не повернули головы. Курить здесь, в отличие от других заведений, было можно: владельцы были толерантны к любым смертоносным болезням лёгких.

– А ты всё также можешь пойти со своим предложением в жопу, – язвливо бросила Тома.

Они познакомились слишком давно: Тома стала ему практически сестрой, а Ким ей – братом. Их любовь была чисто платонической: даже в разгар самого бурного алкогольного шторма они ни разу не соприкоснулись губами. Почему – не понимал даже сам Ким: его не тянуло к её телу, он вообще не видел Тому рядом с собой. Зато друзья часто изливали друг другу дурнопахнущие потоки своей души.

– Ну и зря, – Ким плюхнулся на стул напротив. – С твоей внешностью могла бы кусков сто в неделю зарабатывать.

Им принесли пиво – Ким убрал сигарету за ухо.

– А чё это ты такой радостный? – игриво спросила Тома. – Опять кому-то присунул?

– Ага, – на лице Кима появилась довольная улыбка.

– Покажи инсту, – у девушки загорелись глазки.

– Да у нас как-то даже времени не было…

– Ох и мудак же ты, Кимми, – его подруга снисходительно улыбнулась.

– Ага. Именно поэтому я так часто трахаюсь.

– Ой, прекрати, – Тома нахмурила аккуратно нарисованные брови.

– Нет, ну а что! Я лишь говорю то, что вижу, – поднял руки Ким. – Стоит мне переспать с девушкой и забыть о ней – вуаля, личка ломится от признаний в любви и нюдесов. Но как только я начинаю вести себя как хороший парень: дарить цветы, делать романтичные сюрпризы – и даже не заикаюсь о сексе – тут же слышу глухой шлепок! Знаешь, что это за звук?

Тома вопросительно уставилась на него, глотнув вьетнамского пива.

– Это захлопывается вагина, – продолжил Ким. – Красоток вроде тебя постоянно окружает целый рой мальчиков-зайчиков, которые и розочку готовы подарить, и за ручку в ресторанчик сводить – выслушать, да ещё и вести себя прилично! Для вас это слишком привычная картина – вам скучно. Зато, когда появляется какой-нибудь мудила вроде меня – желательно, ещё и с лицом гориллы-уголовника – бинго! «Вау, ему плевать на то, что я думаю и что я чувствую? Он тушит бычки об меня? Это что-то необычное – пожалуй, дам ему!» Если он ещё и скейтер, так вообще джек-пот.

– Господи, ну и чушь, – брезгливо выдохнула Тома. – Любой девушке нравится галантность. Просто, когда парень на третьем свидании стесняется тебя даже за руку взять, он автоматически переходит из лиги «хороших парней» в лигу «подружек». Вы, мужики, вечно ждёте, что мы всё сделаем за вас: и в щёчку чмокнем, и в кроватку уложим, и письку пососём. У гориллы-уголовника перед мальчиком-зайчиком есть два преимущества – прямота и настойчивость. Конечно, это иногда подкупает. Но конченные мудаки и мамкины плохие парни нравятся разве что тупым малолетним педовкам.

– А других мне и не надо, – расплылся Ким в мерзкой улыбке.

Им принесли еду. Беседа на какое-то время затихла. На белой клеенке с синими узорами стали появляться прозрачные рваные круги – глянцем они поблёскивали в лучах ламп дневного света. Ким добавил ещё один протуберанец, допив бульон Фо из миски и поставив её на стол. Тома давно расправилась с немами и сейчас лениво тянула пиво.

– Как там у тебя… С родителями? – девушка осторожно порвала затянувшуюся тишину.

– Ничего. Вообще ноль, – резко помрачнел Ким. – Они реально как будто испарились. Ни вестей, ни зацепок. Ничего. Полиция футболит.

Он достал из-за уха сигарету: взял её за тонкую талию и начал постукивать по столу.

– Ким, они не…

– Конечно, они ведь не на одиночный пикет вышли, – прервал он Тому. – Поэтому менты ничего и не делают.

Ким глотнул пива: холодный хмель перебил пряный привкус во рту.

– Ладно, пора собираться. У меня скоро смена.

На Петербург надвигался шторм. Первые его вестники – плотные крупинки снега, похожие на частицы пенопласта – падали с небес и жалили в лицо прохожих, месивших мороз Невского проспекта. От этого прохожие хмурились и еще сильнее втягивали головы в свои пуховики, шубы, пальто, дублёнки – куртки из кожи, синтетики, парусины, экокожи и экомеха.

Ким и Тома стояли на переходе и ждали, пока светофор разродится зеленым светом.

– Точно не хочешь к нам? Если я приведу новую модель, мне сотню баксов заплатят – полтинник твой.

– А что у вас розовый свет не горит? – Тома проигнорировала его вопрос.

Девушка, щурясь от ветра, высматривала что-то на последних этажах старого доходного дома.

– Так а зачем? Мы же не рассаду выращиваем, – Ким никогда не понимал, какая связь может быть между лавандово-пурпурным светом, что льется из некоторых петербургских окон и вебкамом.

– Действительно, – задумчиво протянула Тома. – Что ж, желаю успеха тебе и твоим дрочилам, – девушка мило улыбнулась Киму и, послав воздушный поцелуйчик, упорхнула на очередную съёмку.

Ким же нырнул в неприметную арку, которая на самом деле была порталом в параллельную реальность. Здесь, буквально в паре метров от главной магистрали Северной столицы, по который каждый день сновали сотни туристов, по которой разъезжали пузатые «Майбахи», внутри которых эскортницы делали минет ненародным избранникам, существовал совершенно иной, волшебный мир резиновых членов и платных секс-чатов.

Старейшая вебкам-студия Питера (а, возможно, и всей страны) находилась в самом сердце города и носила гордое, но немного странное название «Барон». Причина же того, что этот удивительный мир существовал так близко к миру людей – и существовал так долго – была довольна банальна: в кабинете администратора студии висел календарик с изображением «Большого дома» на Лиговском. И каждый год этот календарик менялся на новый.

Ким вошел в парадную и вознесся на четвертый этаж.

– Привет! – прекрасная Лина – администратор студии, встретила его широкой улыбкой. – Ты сегодня рановато!

Киму и правда повезло: часы показывали без пяти одиннадцать. Сама студия была похожа на небольшой современный хостел или мини-отель: справа была прихожая-гардероб и дверь в кабинет администратора, слева – курилка и просторный туалет с душем, ну а прямо перед Кимом, за стойкой ресепшена – кухня. За ней начинался длинный коридор с рядом дверей.

Как только закончится смена, двери распахнутся – Джейкоб пойдет заваривать чай и обсуждать смену с Лерой, Макс и Марк – разогревать еду и пить протеиновые коктейли. Люси уткнется в телефон, Лика, Дебра и еще пять моделей наполнят курилку ядовитыми дымами айкоса и сигарет. Зоя и Оливер, как всегда, опоздают и будут спешно скидывать одежду, чтобы не получить штраф, Марта же, наоборот, убежит первой, даже не убрав за собой комнату.

Совсем скоро студия превратится в улей, наполненный парнями и девушками, геями и натуралами, тинками и милфами, цис- и транс- персонами с телами сладкими и пьянящими, словно забродивший мёд. Все они прекрасно уживались друг с другом на этом крохотном клочке земли и, видит бог, в городе навряд ли можно было найти более терпимый дом.

Ким разделся, зашёл в админскую за клавиатурой – у каждого переводчика была своя, «именная» клавиатура – а затем направился в пятую комнату.

Алиса уже ждала его: лежала на диване и листала ТикТок. Миниатюрная брюнетка с кукольным, почти детским личиком и недетской грудью, которую едва скрывал белый топ. Помимо него, из одежды на Алисе были только белые кружевные трусики – она научилась снимать их настолько виртуозно, что многие кончали уже на этом моменте. Стройные загорелые ноги, плоский живот, на котором начали проступать контуры мышц (Ким всё-таки заставил её записаться в фитнесс-зал) – не попасть под её обаяние было тяжело.

– Привет, Алиса!

– Привееет! – она улыбнулась и весело помахала ему рукой.

Переводчик и модель работали в одной комнате, на одном компьютере – лицом к лицу в самом прямом смысле этого слова: прямо перед диваном, на столике, стоял монитор Алисы. За ним, на том же самом столе – монитор Кима.

Что видела Алиса, видел и Ким. Именно он беседовал с клиентами – или мембрами – на вебкам-сайтах, причем сразу на нескольких, пока Алиса водила наманикюренными пальчиками по фейковой клавиатуре, мило улыбалась и изредка подавала голос.

Такое «тесное общение» с напарницей было необходимостью: Ким не только переписывался с мемберами, но и напоминал Алисе сменить позу, если она вдруг увлекалась, просил девушку шлёпнуть себя по заднице, если того хотел клиент – словом, дирижировал: делал шоу более динамичным и ярким. Именно поэтому неопытным моделям сперва предлагали поработать с переводчиком – он помогал им раскрепоститься.

– Ну что, готова трахнуть всех этих дрочеров? – Ким сел за рабочее место и почувствовал, как к нему возвращается бодрость.

Всё-таки, энергия ебли – самая неисчерпаемая энергия на планете Земля. Как только в воздухе разливается запах феромонов, появляется лишь намёк на то, что два горячих тела могут сплестись – у человека тут же загораются глазки и начинают трястись ручки: пелена сна или усталости тут же спадает. Разговор становится активнее, движения – резче.

И Ким с Алисой, словно доблестные физики-ядерщики сотню лет назад, научились направлять эту энергию в мирное русло – превращать её в деньги.

– Да! – весело ответила Алиса.

– Ну тогда поехали!

Свет – комната озарилась свечением софтбоксов. В карих глазах Алисы появилось два белых колечка – отражения кольцевых ламп.

Камера – над черным глазком «вебки» зажглась зеленая лампочка. На мониторе Кима в квадратных окошках появилось сразу три девушки с тёмно-каштановыми волосами.

«You are on-line now!»

Глава 2. Петербург, 202? год

Любой, кто попадал на вебкам-сайт, видел в общем-то знакомую картину: такая же, как на Твитче или Ютубе «плитка» из прямоугольников – только в этих оконцах жили не лоснящиеся блогеры, а полуголые девушки со всего мира.

Кликни на один из квадратиков, и попадёшь в гости к модели: на страницу с трансляцией и общим (или «фри») чатом. Здесь можно бесплатно общаться с девушкой – писать ей сообщения и присылать чаевые. Но настоящая жара начиналась в приватном чате – или просто «привате».

Когда запускался приватный чат, кулиса опускалась – мембер оставался с девушкой один на один и мог просить её делать всё, что угодно. При этом человек платил за время – чем дольше удержишь внимание клиента, тем больше заработаешь.

Иногда некоторые мемберы ещё и включали свою камеру – это называлось «cam to cam». Некоторые хотели пообщаться с девушкой по видеосвязи, но большинство «гостей» просто показывали свой член.

Алисе, в общем-то, было все равно – она практически не обращала внимание на изображение. А вот Ким мог в деталях рассмотреть синюшные и сморщенные пенисы.

– Окей, бай, гайз! – девушка послала воздушный поцелуйчик в камеру и мило улыбнулась, а затем отвернула камеру.

«You are leaving private chat» – гласила надпись на экране монитора.

– Пиздец, опять мыться, – Алиса сидела на коленях на диване – полностью голая, измазанная разноцветными красками – и тяжело дышала.

– Мы заработали пятьсот баксов, – сказал Ким в ответ. – Пятьсот гребанных баксов за сорок минут!

– Урраа! – девушка вскочила и обняла его, измазав краской, а затем побежала в душ.

Ким откинулся в кресле и, довольный собой, стер с щеки синюю гуашь. Его идеи работали безотказно. Переводчик должен был не только общаться с мемберами и следить за ходом трансляции, но и вместе с моделью придумывать ей образ, до мелочей продумывать шоу.

И Ким придумал – превратил Алису в студентку-художницу. Она накидывала на голое тело комбинезон, будто бы готовясь приступить к новой картине, надевала строгие рубашки, клетчатые юбки и чулки, словно прилежная ученица перед экзаменом – в их арсенале было не меньше десятка самых разных обликов.

Алиса делала яркий, необычный макияж во фри-чатах и даже иногда по-настоящему рисовала акрилом. Ну а когда приходило время шоу, «студентка» срывала одежду и выливала на себя краски, измазывалась блёстками, превращая свое тело в живой холст и мастурбировала кистями – в лучах неонового света это было поистине чарующее зрелище.

Отчасти, такие изыски были необходимостью – чтобы пользователь выбрал именно тебя, модель должна была хоть чем-то отличаться от тысяч других красивых, обаятельных, сексуальных девушек с превосходным телом. Не говоря уже о том, что пресыщенный контентом зритель всегда требовал чего-то нового.

Кончено, некоторые переводчики и модели довольствовались кружевом и дилдо – и все равно зарабатывали неплохие деньги. Однако Киму нравилась его работа – для него вебкам был чем-то вроде бурлеска: в маленькой комнате, на пару с одной актрисой он пытался создать настоящее представление. Пусть и не такое роскошное, как у Диты фон Тиз, но столь же эффектное и атмосферное. И такой подход давал свои плоды.

Когда Алиса вернулась из душа, Ким уже убрал комнату: кинул измазанный гуашью плед в стирку, оттёр влажными салфетками цветные пятна с паркета и монитора.

– Я дико голодная. Завтра выходной, может, погнали – перекусим чего-нибудь? – мокрая, она обняла Кима и повисла у него на шее. Девушка всегда мылась в настолько горячей воде, что буквально пульсировала жаром. Полотенце размоталось, оголив её упругие ягодицы, и теперь держалось только потому, что Алиса крепко прижалась к Киму.

– Прости, другие планы, – Ким растерялся: руки его повисли в воздухе, но так и не опустились на влажные плечи девушки.

– Эх, ну и ладно, – вздохнула Алиса, усевшись на край дивана. Полотенце белым комком свернулось у её ступней.

– Пока! – бросил на прощанье Ким, закинул рюкзак за спину и вышел в коридор. В ответ девушка лишь угукнула себе под нос и снова залипла в телефон.

На кухне Антон (или Джейкоб – это был его псевдоним на сайте) уже заварил чай и о чем-то беседовал с новенькой моделью: молоденькой девочкой с ярко-синими волосами – свежие лица то и дело появлялись на студии.

«Ей бы отлично подошёл образ невинной аниме-школьницы – гетры, кроссовки, рубашка с галстуком» – Ким поймал себя на мысли, что сразу-же начал придумывать персонажа. Профдеформация.

На улице, возле арки, его уже ждал тонированный Киа Рио, моргая оранжевыми поворотниками. Сбежав по каменным ступеням и вылетев из парадной, Ким буквально запрыгнул в машину. Водитель резко тронулся – колёса харкнули пастельно-бурой кашей, оголив асфальт.

Часы показывали половину второго ночи.

– И кто это? – Ким стоял посреди комнаты в коммунальной квартире, которую Геворг превратил в свою мастерскую. Белые стены с остатками былой роскоши – лепными плинтусами – были увешаны всевозможными работами: портретами неизвестных людей, знакомыми пейзажами панельных гряд. Холодный густой воздух, что проникал из приоткрытого окна, немного разбавлял запах масляных красок и растворителей.

Под потолком висел крохотный квадратик холста: в полутьме мягкие акварельные контуры складывались в профиль девушки с белым каре, ярко-алыми губами и тонким, словно у фарфоровой куклы, носом. У неё были черты… Нет, не богини. Черты богинь резкие и острые, выхолощенные и тонкие, слишком обезображенные инцестом. Незнакомка же была по-настоящему красива – столь красива, что Ким вот уже несколько минут смотрел в её серые глаза, что высокомерно взирали на него с высоты.

– Это? – Геворг, наконец, перестал рыться в шкафу и достал оттуда целлофановый свёрток.

В чёрном рабочем халате и черной шапочке бини, с никогда не проходящей щетиной, он был похож на молодого Жана Рено – «профессионала», перенесшегося из далёкого Нью-Йорка в мрачный Петербург. – Это изрыгнул из себя Глеб. Отвратительная пошлость, но люди покупают. Только не говори, что тебе нравится.

Высокий, почти в полтора раза выше Кима, Геворг походил не на человека, а, скорее, на сложного биоробота, который работал исключительно на этаноле. Вопрос «пьян ли Геворг» был столь же бессмысленным, как и вопрос «идёт ли в Питере дождь» – Геворг был пьян постоянно, менялась лишь степень его алкогольного опьянения. Однако, к чести художника, он презирал наркотики в любом их проявлении, считая вещества атрибутом не петербуржцев, но, цитата: «понаехавших чумных объебосов».

Сходства с андроидом ему придавал и тембр голоса – вечно монотонный, выражение лица – которое никогда не пятнало себя проявлением хоть каких-либо эмоций и феноменальная выносливость. Геворг мог часами писать картины, не меняя положения тела и практически не моргая. К тому же, он работал по ночам – что вовсе шло в разрез со всеми законами логики и здравого смысла. Именно поэтому художник назначил Киму встречу в столь поздний час.

– Да нет, на самой картине. Что это за девушка?

– А, – Геворг вместе со свёртком подошёл к Киму и встал рядом, уставившись на портрет. – Натурщица какая-то. Глебова знакомая. Хотела прийти на показ в Академию в эту субботу. Хочешь, тоже приходи.

– Хочу.

– Ох, Ким. Если бы ты всю ту энергию, что тратишь на еблю, направлял бы на творчество, ты давно бы выставлялся в каком-нибудь «Помпиду».

– Ты прекрасно знаешь, что художник из меня посредственный – дерьмовый, если точнее, – ответил Ким. – Поэтому вместо того, чтобы портить холсты и страдать от собственной бездарности, я лучше буду заниматься тем, что умею хорошо и от чего получаю удовольствие – трахаться.

Пожав плечами, Геворг передал Киму свёрток.

– Денег хватило?

– Ага, – сказал художник.

Ким распотрошил синтетический кокон – рука коснулась холодного металла. В тёмной утробе лежали три тюбика цинковых белил и пара банок цветной гуаши. Геворг мог достать качественные краски раза в два дешевле, чем в художественных магазинах – это была ещё одна его суперспособность.

– Зачем тебе столько гуаши?

– Для вебкам-шоу. Модель…

– Ох, – Геворг перебил его тяжёлым вздохом – Киму даже показалось, что он уловил печальную нотку, что вырвалась из его лёгких. – Ещё и краски тратишь на всякую ебанину.