Три дороги, три судьбы… МЧС

Матюшин Александр Николаевич. Родился в 1955 году в маленьком городке в центре Ивановской области, где и живу. Стихи пишу давно и, наверное, эта маленькая отдушина и помогает жить в нашем сложном мире

Напои меня собой

Напои меня собой,

Запахом волос медовым

Утром ранним, васильковым,

Напои меня собой,

Напои меня собой,

Как живительной прохладой,

В час дождей и листопада

Напои меня собой,

Напои меня собой,

Посреди январской вьюги

Пусть сомкнутся наши руки

Напои меня собой,

Напои меня собой,

Дай мне досыта напиться

Пусть все снова повторится,

Напои меня собой…

20 лет спустя

Я помню до сих пор все наши песни

Хоть все это, теперь, лишь сладкий сон,

Как, собираясь вечерами вместе,

Мы пели под гитарный перезвон

И голоса взрезали летний вечер,

Не видевший ни отдыха, ни сна

И звезды, словно маленькие свечи,

Нам зажигала бледная луна,

До крови пальцы обдирали струны,

Но кто тогда признаться в этом мог

Мы были дерзки, беззаботны, юны

И целый мир лежал у наших ног,

Душою, как и мы, ушедший в детство,

Прислушивался к песням школьный сад

И лишь мужик, живущий по соседству

Нередко слал нам трехэтажный мат.

Все это было в юности моей,

Все было и легко и интересно

И ныне, иногда, в кругу друзей

Мы также распеваем эти песни,

Теперь все это кажется пустяк

И постарели мы уже, не скрою,

И все же песню «Двадцать лет спустя»

Я лишь тебе одной пою порою…

Билет в детство

Куплю на станции билет

В давно оставленное детство,

Чтобы еще раз наглядеться

В красивый бархатный рассвет,

Чтоб прогуляться по стерне

До крови раздирая пятки,

Любуясь, как играют в прятки

Стрижи в лазурной вышине.

Напьюсь воды из родника,

Так обжигающе холодной,

Плывут куда – то облака

Седые, как и я, сегодня,

Затеплит полночь фонари,

Раскрасив небо перламутром,

А я у краешка зари

Остановлюсь, уже под утро.

Как пахнет росная трава,

Туманом даль чуть – чуть укрыта

И просто кругом голова

От этих запахов забытых..

Бегут и все быстрей года

От этого уже нет средства,

Но мы уходим иногда

Душой, в оставленное детство…

Кемеровская боль…

Умолкните трубы оркестров

Повсюду: от моря до моря,

Сегодня веселью нет места

В стране, почерневшей от горя,

Мы с вами кузбасцы, поверьте,

Людское безмолвье рекою

Не хочется думать о смерти,

Не хочется верить в такое.

На сердце кровавая рана

И боли никто не излечит,

Как страшно, нелепо и рано

Да разве от этого легче.

Забудьте ненужные споры,

Оставьте злословья кликуши

Пусть примут небесные створы

Безвинные светлые души,

И тянутся строчкой в газете

Дни этой проклятой недели,

Простите, пожалуйста, дети,

Что мы вас сберечь не сумели…

И все же найдем в себе силы,

Зажжем поминальные свечи,

Сегодня рыдает Россия

По всем не пришедшим в тот вечер…,

Вечер

Опускается сумрачный вечер,

Скрыв от глаз островки синевы,

И платок, покрывающий плечи,

Словно ворох осенней листвы.

В старом парке, чуть – чуть виновато

Легкий ветер скользит по кустам

И, сентябрь, опоздавший куда – то,

Свой ковер стелет под ноги нам

Осень! Дивное царство природы

Так похоже на сказочный сон

И, поддавшись велению моды,

Разрумянился старенький клен,

И не так многолюдны аллеи,

И короткие ночи грустней,

А скамейки, под утро белея,

Отдыхают от солнечных дней.

И немного смущенно и робко,

Словно в прошлое снова маня,

Наша юность гуляет по тропкам,

Приглашая с собою меня…

Север

Далекий Север, край суровых зим,

Ни капли не похож на наш, привычный,

И было все настолько необычно,

Что он казался просто неземным.

И словно в детской сказочной стране,

Вставали удивительно красиво

Полярного сиянья переливы

И тундра в первозданной белизне.

И этот воздух чистый, как хрусталь,

Мы с жадным упоением глотали,

Любуясь на заснеженные дали,

И гладкую речную магистраль,

И каждый день как будто дивный сон:

Смотрело солнце в низкое окошко

И может быть, поэтому, немножко,

Я в север все же до сих пор влюблен.

Но наступает время, выбирай,

Вот почему, о прошлом не жалея,

Я твердо знаю, отчий дом милее

Уж ты меня прости, полярный край…

Деревня

Ах, как же жили в наших деревнях,

Я был мальчишкой, но я это помню,

Зимой катались с горки на санях

Веселым шумом, наполняя полдень,

На пасху горки крашеных яиц,

Пеклись ватрушки, детворе в угоду,

И «журавлем» тянули из криниц

Студеную, до боли в горле, воду.

Ну а когда горячая пора,

Тогда ни сна, ни отдыха не зная,

Все выходили в поле и с утра

Трудились дружно, рук не покладая,

А как же пели в наших деревнях,

И как звенела песня за окошком

Я помню, как тогда еще, меня,

Пленил красивый перелив гармошки,

И как хорош был деревенский быт

Не схожий с модной современной новью,

Его неповторимый колорит

Я вспоминаю с искренней любовью.

И мне немного грустно от того,

Что нет всего, что было сердцу мило

И, что от той деревни ничего

Совсем уже сейчас не сохранилось…

Десятый класс

Десятый класс, последние деньки,

Апрель в окошки зайчики пускает,

А мы сидим, еще ученики,

В уме страницы школьных дней листая,

Семнадцать лет, прекрасная пора,

Пора надежд, свершений и удачи

И то, что было только лишь вчера,

Уже сегодня выглядит иначе,

А солнце смотрит, чуть прищурив глаз,

(Обычное природное явленье),

Затих еще недавно шумный класс,

Так полюбивший нас за это время.

А за окном вовсю звенит весна,

Ручьи наперебой друг с другом спорят

И ждет нас всех огромная страна

От Белого, до Баренцева моря,

И разнесут по свету поезда,

И вдаль поманят новые дороги

Разделят километры и года,

Пугающие все еще немного,

Но где бы жизнь ни заставала нас,

Какие б ни встречали мы рассветы,

А сердце сохранит десятый класс —

Родник великой доброты и света…

Детские сны

Должно быть что – то детское во мне

Живет все точно так же, как и прежде,

И, потому, летаю я во сне

Красиво, беззаботно, безмятежно.

Я поднимаюсь выше облаков,

Я пролетаю вместе с птичьей стаей

Над целым полем синих васильков,

Над рощей белоствольной пролетаю,

Над волжским плесом в предрассветный час,

И, раскаленным солнцем, рыжим полднем

И вот порой мне кажется, сейчас,

Я все, что захочу, могу исполнить,

Могу коснуться радуги рукой,

Поймать в ладони теплый мелкий дождик,

Могу рассвет раскрасить над рекой,

Забыв про день, что будет завтра прожит.

И это все оно живет во мне,

Стремится к звездам соловьиной песней

И я, летаю в добром детском сне,

И собираю строчки в поднебесье…

Друзьям (шутка)

Друзья! Да неужели постарели,

А все считали это не для нас

И вот уже бутылку еле-еле

Мы выпиваем на троих подчас,

И разговоры более серьезны

Теперь, порой, встречаясь в гараже,

Давление, простуды и хандрозы

Мы обсуждаем более уже.

Должно быть, изменились мы, не скрою

И в этом убеждались много раз

Уже согласье женщины, порою,

Пугает нас сильнее, чем отказ

Теперь и время словно бы застыло,

Но прошлое не в силах позабыть

Мы вспоминаем лишь о том, что было

Уже не говоря, что может быть,

И сетуем на скверную погоду:

На дождь, на снег, на слякоть или зной,

А ранее любое время года

Нас удивляло просто новизной,

Но жизнь нас все же радует отчасти,

Хотя возможно и не без труда

И, потому, считаем мы за счастье

Вот эти наши встречи иногда.

Задорный смех, и шутки, и приколы,

И споры, иногда до хрипоты,

И пусть наш мир уже не очень молод

Он полон и тепла и доброты.

Друзья мои! Я вас люблю, поверьте,

Благодарю за каждый день и час,

И в девяносто девять, перед смертью,

Сто грамм последних подниму за нас!

Если б можно…

Если б можно все начать сначала,

Я хотел бы окунуться вновь

В суету прокуренных вокзалов,

В длинные гирлянды поездов,

В переезды, расставанья, встречи,

Смятую дорожную постель,

Телефонный разговор под вечер

Из каких – то тридевять земель.

В ожиданье запоздавшей почты,

Отыскавшей тысячи причин,

Телеграмм коротенькие строчки

Иногда, доставленных в ночи.

Я хотел бы просто окунуться

В ожиданье будущего дня

И вернуться, в сотый раз вернуться,

В край, где не хватает так меня,

Я бы эту жизнь прожил по новой

Просто и привычно, без прикрас

Только чтобы ты была готова,

Ждать, как это делала не раз…

За рулем

Как люблю я пение мотора,

Где – то вдалеке остался дом,

Перелески, реки, косогоры

Пролетают за моим окном,

Вот уже темнеет понемногу,

Тает день, тепло еще храня,

И поет Митяев про дорогу

Будто специально для меня,

Прячется за горизонтом где – то

Лента трассы, ровной как струна,

И выходит в бархат разодета

На прогулку юная луна.

Рассекают полночь светом фары

Свежим ветром наполняя грудь,

И звенит в динамиках гитара

Легкой песней, сокращая путь.

Мы с машиной словно воедино,

Мы друзьями стали с давних пор

И, плеснув, в тугую тьму бензина,

Поведем нехитрый разговор.

Коротки июльские рассветы,

Росы удивительно чисты

И теряется дорога где – то

На краю утраченной мечты…

Другу детства

(В. Звереву)

Я закрою глаза и вижу

Словно было все лишь вчера,

Как июль, беззаботно – рыжий,

Улыбается мне с утра,

Под окошками свист знакомый,

Заглушающий все вокруг,

Это там, у калитки дома,

Васька ждет, закадычный друг,

Мы с ним вместе почти всегда

Друг без друга не можем прямо,

Вообщем мы, не разлей вода

Так, смеясь, утверждает мама.

С Васькой мы бежим торопливо

На поросший осокой пруд,

Где, склонясь, молодые ивы

Изумрудную воду пьют.

Годы детские пролетели,

Не осталось от них следа,

Мы давно уже повзрослели

И разъехались кто куда,

И виски сединой покрылись,

Но все тот же наш мир вокруг

И частенько звонит Василий,

С детства мой закадычный друг…

Захолустье

Город мой, пусть скажут, захолустье,

По задворкам грязь да лебеда,

Но меня, я знаю, не отпустит

Захолустье это никогда

Здесь когда – то, в босоногом детстве,

В кровь сбивал я пятки на бегу

И душой, наверное, раздеться

Только здесь я все – таки могу.

Старый дом, что для меня святыня,

Пусть и здесь быльем все поросло

Он хранит, мне кажется, и ныне

Рук отца знакомое тепло.

Сколько видел я чужих рассветов,

Засыпал на полках поездов

Только для меня мой город, это,

Самая последняя любовь.

Опущу уставшие ладони

В мягкий шелк серебряных дождей

Облака, гривастые, как кони,

Смотрят вслед из юности моей

Годы провожаю с легкой грустью,

Голова давно уже в снегу

Город мой, пусть скажут, захолустье,

Жить в другом я просто не смогу…

Июль

Стучит по крыше теплый дождь с утра,

По комнате гуляет лучик ранний

Июль – неповторимая пора

Любви и романтических свиданий.

Ах, как любил я этот теплый дождь,

Прозрачных капель ласковое чудо

И, кажется, что в этот миг ты ждешь

Чего – то неизвестного покуда,

И отражался в лужах летний день,

И солнце улыбалось виновато,

А каплями умытая сирень

Слегка пьянила свежим ароматом.

Июль – пора мальчишеских тревог

И первых, самых искренних, признаний

Да если б я хоть на минутку мог

Вернуться в этот мир воспоминаний…

Должно быть, я наивен ну и что ж,

Такая вроде пройдена дорога,

Но мир прошедших лет тем и хорош,

Что все мы дети до сих пор немного…

Как быстро…

Кружится листопад в саду,

Как быстро пролетели годы

Уже желания природы

С моими, чаще не в ладу,

И кружит вьюга все сильней,

И с каждым днем виски белее,

Но я нисколько не жалею

Ушедшей юности своей.

Я помню все, как будто это

Все было только лишь вчера:

И золотые вечера,

И первые свои сонеты,

И самый первый поцелуй

В аллее, на исходе лета,

Где бы бродили до рассвета

Под теплым, тихим душем струй.

Мы были молоды тогда,

Красивы, влюблены, ревнивы

И жить стремились торопливо,

Бурля, как вешняя вода,

Да, осень с каждым годом ближе,

Но и сейчас, на склоне лет,

Я, молодым любуясь вслед

В них отраженье наше вижу…

Курортный роман

В тумане растаял гудок паровоза,

Чечетку отстукал последний вагон

Короткие проводы, лишние слезы

И стих, еще шумный недавно, перрон.

Прости, может быть виноват я немного

И может не все, что хотелось, сказал

Раскинув прямую, как лента, дорогу,

Пустыми глазами вслед смотрит вокзал,

А поезд ушел к горизонту куда – то,

И полночь раскинет на полках постель

И в дымке растаяв, прощальная дата,

Подводит итоги двух наших недель.

Шум южного моря, случайная встреча

На фоне курортных безрадостных дней,

И этот обычный, казалось бы, вечер

Так сложно запутал все в жизни моей.

Рассвет гасит бледные звезды, как свечи,

Вздыхает прибой, словно в чем виноват

Всего две недели, а кажется вечность

И, вновь, возвращенье в привычный уклад.

Обычных забот замелькают страницы,

Тихонько пройдет этот самообман

И, лишь по ночам, иногда будет сниться

Короткое счастье – курортный роман…

Любовь

Спросили, а за что ты полюбил?

А разве можно полюбить за что – то

Как будто это дом, в котором жил,

Иль модная престижная работа.

И я не смог ответить на вопрос,

Который был вот так, нелепо, брошен

Да, можно подарить охапку роз

Иль даже бриллиантовую брошку,

Деньгами до безудержья сорить,

По заграницам разъезжая где – то,

Но только разве можно подарить

Лиловые закаты и рассветы,

Июльский дождь и тишину реки,

Сиянье звезд на темном небосклоне

И, просто, ощущение руки

Слегка дрожащей на твоей ладони,

И можно очень много говорить,

И спрашивать ненужного совета,

По мне, так нужно попросту любить,

Теряя даже голову при этом…

Мир друзей

Каким седым стал мир моих друзей,

Порой подумать даже страшновато

И, все – таки, давайте жить, ребята,

Назло летящей суматохе дней.

Давайте просто слушать тишину,

Как в той, далекой, юности когда – то,

Встречать рассветы, провожать закаты,

Что радовали каждую весну,

Давайте собираться у костра,

Пусть реже, только собираться все же

Ведь каждый новый день, что нами прожит

Теперь стократ дороже, чем вчера.

Давайте просто верить в доброту,

Как прежде любоваться облаками,

Ловить цветную радугу руками

И догонять мальчишечью мечту.

Да, с каждым часом жизнь еще сложней,

Но вопреки капризам непогоды:

Сегодня, завтра, даже через годы

Давайте верить в искренность друзей…

Мой дом

Старый дом врос окошками в землю

У калитки рябинок семья,

Даже стены как будто бы дремлют,

Постаревшие так же, как я.

Мрачновато и даже чуть сыро,

А внутри чересчур уж темно

И привычней намного квартира

Та, в которой живу я давно,

Только эти и мрачность и сырость,

И мышами обжитый подвал

Не сравню я нисколько с квартирой

Как бы этого сам не желал.

Здесь все с детства родное и ныне

И знакомое до пустяка,

Горьковатой настойкой полыни

До сих пор еще пахнет пока,

Старый дом, с легкой капелькой грусти

Смотрят даже деревья в саду

Он меня никуда не отпустит,

Да и сам никуда не уйду…

Над Волгой

Над Волгой на рассвете тишина

Такая, что я даже сам не верю,

И только тихо плещется волна

Неспешно умывая сонный берег.

Седой туман по берегам реки,

Пьяняще тянет воздухом сосновым

И удочки готовят рыбаки,

С надеждой ожидающие клева.

Чуть – чуть несмело глянет первый луч,

На темной глади огоньки засветят

И, разгоняя стайки темных туч,

Закружит в вальсе шаловливый ветер.

Красивая, спокойная пора

Загадочного бархатного лета,

Мне, кажется порой, что лишь с утра

Рождаются красивые сонеты.

Согреет солнце волжскую волну

В приятные объятья приглашая,

И детвора разгонит тишину

Пока той красоты не понимая…

Октябрь

Опять октябрь гуляет во дворе

И журавлей в дорогу собирает

И, словно листья на календаре,

С березы ветер крону обрывает.

Уже с утра на крышах седина,

И тоненький ледок на мелких лужах,

А в парке, погрустневшем, тишина

Как будто он и осени не нужен

И падает осенний лист, кружа,

Давно остались где – то в прошлом грозы

И птицей в облака моя душа

Все чаще улетает ночью звездной.

Бульвары опустели до поры,

Еще не веря в старые приметы

И приумолкли шумные дворы,

Уставшие от переклички лета,

А я брожу по улицам пустым

И слушаю дождей последних песни,

И сумерки, тягучие, как дым,

Развешивает осень в поднебесье…

Первая любовь…

Мягкий шелк золотых волос

И бездонная синь в глазах

Жаль, что все же не удалось

Нам с тобою судьбу связать,

Жаль, что нам не вернуть назад

Тех прошедших июльских дней,

Осыпается старый сад,

Верный спутник любви моей.

Только пусть пробегут года

И не встретимся больше вновь,

В сердце я сохраню всегда

Ту мальчишескую любовь…

Расстелила осень

Расстелила осень свой ковер:

Рыжий, желтый, красный – разноцветный

И, как будто даже незаметно,

Лето вдруг ушло за косогор.

Опустели голые леса,

Моросит по крышам дождь колючий

С каждым утром все мрачнее тучи

И седей рассветная роса.

Отшумели старые дворы

И о прошлом, чуточку болея,

Загрустили тихие аллеи

И заснули парки до поры.

Бродит осень чуть заметной тропкой

В переулке наших прошлых лет,

Где с тобой встречали мы рассвет

И впервые целовались робко.

Осень, осень, тихая печаль,

Островок утерянной надежды

Только я люблю ее, как прежде,

И прошедших дней ничуть не жаль…

Слова

Ты должно быть все – таки права,

Или это чувствуешь острее

Говорить красивые слова,

Я и в самом деле не умею

И возможно даже резковат,

И не так чего – то между нами

Ведь не зря в народе говорят

То, что любит женщина ушами

Только знаешь, можно нежным быть,

Восхищаться бархатным рассветом,

О любви безмерной говорить,

Не любя ни капельки при этом.

Может и на самом деле это так,

Может быть, и выглядит красиво

Ведь для женщин вовсе не пустяк

Слышать столько слов красивых, сильных,

Ну а можно о любви молчать,

Не сказав ни капли даже взглядом,

Чтобы просто жизнь свою отдать

Ради той, с кем был все время рядом…

Черный пес

Черный пес на свалке городской

Весь покрытый придорожной пылью,

С острою щемящею тоской

Взглядом провожал автомобили.

Видимо никак не мог понять,

Было невдомек ему, бедняге,

Почему сегодня должен спать

Он на грязном ворохе бумаги.

Что внезапно изменилось вдруг?

Ведь совсем недавно говорили,

Что собака это лучший друг

И гулять водили и кормили,

Так сидел он и смотрел вокруг,

Не приняв тот приговор суровый,

Бывший в прошлом для кого – то друг,

А теперь бездомный пес дворовый.

И с такой наивной простотой

И, чуть-чуть, с остатками надежды

Все смотрел на трассу, а по той

Мчались вдаль машины, как и прежде…

Больница

Пахнет остро хвоей у больницы,

Почему – то здесь много сосны

Спит палата, а мне вот не спится,

Не приходят красивые сны.

Да и мысли все больше дурные

Лезут в голову, как не гони,

Потому – то должно быть и сны я

Редко вижу в последние дни.

Эти капли, уколы и шприцы

Надоели, что нет даже слов,

Скоро мне лишь они будут сниться

Вместо детских, сиреневых снов.

Спит палата легко, безмятежно

Кто – то стонет тихонько во сне,

Кто – то руку откинул небрежно

Только ночь не помощница мне.

Брошу к черту я эти пилюли,

Что угодно пусть врач говорит,

Вспомню, как где – то в давнем июле

Мы гуляли с тобой до зари,

И приеду к тебе первым рейсом,

Вон уж алые зори видны

Только ты меня жди и надейся

И вернутся забытые сны…

Господа

По России ходит вирус

Новая беда,

Повсеместно появились

Снова господа,

И куда теперь ни глянешь,

Разговор один,

Тот, кто раньше был товарищ,

Нынче господин

Господа – старухи, дети,

Мужики в пивной

И слова кружатся эти

Над родной страной,

И пусть нет гроша в кармане,

Пусть гнетет нужда,

Но зато теперь мы с вами

Снова господа,

И настолько сердцу горько

От кромешной лжи

И ютятся по помойкам

Господа бомжи…

Увиденное…

Видел я однажды в магазине,

(От картины этой дрожь взяла),

Бабка, в металлической корзине,

Свой товар к оплате принесла,

А товара хлеба полбуханки,

Да крупы какой-то там кулек

И дешевые консервы в банке

Вот и весь старушечий паек.

И настолько стало сердцу больно

На глазах как будто пелена,

Как же только может жить довольно

Это допустившая страна.

Мы, порой, машинами гоняем

За границу хлеб, крупу, бинты

И совсем, совсем не замечаем,

Что народ на грани нищеты.

Нет, я не ханжа, помилуй боже,

И за мир, конечно, всей душой

И мне жаль народ сирийский тоже,

И иранский, и любой другой,

Но и промолчать совсем не вправе

Не могу на это я смотреть,

Чтоб старушки, в собственной державе

В кошельках подсчитывали медь,

И я горд величием России,

Пусть оно растет из года в год,

Но хочу, чтоб гордым был и сильным

Собственный, живущий в ней народ,

Чтоб дышали вольно наши дети,

Жизнь была свободна и сытна,

Чтобы знали твердо все на свете

Что такое Русская страна!

На краешке земли

На самом краешке земли,

Где день и ночь нередко в ссоре,

Уходят в море корабли,

Чтобы назад вернуться вскоре,