В таёжных дебрях Подкаменной Тунгуски

Моторные лодки экспедиции

Заброска трёх полевых отрядов экспедиции планировалась по реке. Каждый должен был прибыть на свою исходную точку. Наш отряд должен был плыть на самое большое расстояние от базы, расположенной в фактории Ошарово. Перед самой заброской, за мной на весь сезон закрепили лёгкую резиновую лодку «Пеликан» с деревянным днищем, оборудованным под мотор «Ветерок-12». Этот лодочный двигатель был вдвое слабее «Вихря-23», зато лодка была в несколько раз легче тяжёлых металлических «Прогрессов», которыми была укомплектована экспедиция.

В конечном итоге резиново – деревянная моторная лодка «Пеликан» после выхода на глиссирование – на «редан», как называли здесь скольжение лодки по поверхности реки, еле-еле касаясь воды, значительно превосходила по скорости «Прогрессы», снабжённые «Вихрями». Эта вёрткая лодка была в партии третий сезон, с самой первой экспедиции, и успела получить от сотрудников насмешливую кличку – «презерватив», подчёркивавшую её несерьёзность по сравнению с «речными танками» – тяжёлыми металлическими «Прогрессами».

Управление всех металлических лодок было переделано геологами на дистанционное, то есть: на передней панели «Прогрессов» и «Казанки-2м» было укреплено рулевое колесо (баранка) от обычного легкового автомобиля, от которого по обоим бортам протягивались тонкие металлические тросики к румпелю. Подача газа регулировалась установленным справа внизу от руля сектором с рукояткой, со щелчком переключавшейся из одного фиксированного положения – в другое. Кроме того, все металлические «речные танки» были укомплектованы ветровым стеклом во всю ширину лодки и брезентовым тентом, полностью защищавшим от дождя людей и грузы, находившиеся в ней.

В каждой лодке находились и небольшие самодельные металлические треноги. На них, при помощи сжигаемых таблеток «сухого спирта», можно было не только разогреть консервы, но при желании и приготовить какое-нибудь блюдо прямо в лодке во время плавания, не причаливая к берегу. («Сухой спирт» – это горючее, которое выдавали в небольшом количестве каждому геологу – полевику на случай дождя или каких-то других непредвиденных трудностей в разведении костра). По тем временам наши лодки были укомплектованы максимально полно для комфортного плавания, насколько это было возможно в полевых условиях.

На моём «Пеликане» никакой модернизации не производилось, всё управление этой лодкой и её мотором осуществлялось при помощи обычного румпеля. Однако даже при таком «патриархальном» оснащении ни управлять «Пеликаном», ни обращаться с его мотором я не умел.

Лодки на реке © Creative Commons

Предполагалось, что в начале сезона на первой же таёжной стоянке Коля уделит этому пару дней и, хотя бы в общих чертах, просветит меня на этот счёт. А со временем полностью освою это нехитрое механическое средство передвижения по воде.

Во время проверки технического состояния подготовленных к сезонной работе лодок, в экспедиции практиковались рискованные игры на Подкаменной Тунгуске. Эти бесшабашные опасные развлечения проводились недалеко от пристани фактории Ошарово, с негласного одобрения начальника экспедиции – Бориса Константиновича. Суть происходившего действия заключалась в том, что геологи на всех, имеющихся моторных лодках, на полной скорости мчались друг на друга, одновременно уворачиваясь от столкновений с другими лодками, также норовящими наехать на них.

Моторы ревели на предельных оборотах, лодки выделывали немыслимые пируэты. Всё это происходило на коротком участке реки, небольшой площади речного пространства, которое казалось ещё меньше из-за большой скорости моторок, за считанные секунды пролетавших реку от берега до берега и чуть-чуть не вылетавших на них. Иногда, то одна, то другая лодка задевала винтом дно реки, алюминиевая шпонка рвалась, лишённый нагрузки мотор начинал дико реветь, над ним поднималось едкое облачко полусгоревшего бензина, а лодка быстро теряла скорость, бессильно останавливалась и плыла по течению, пока её владелец – лихач не заменял шпонку. Вода между лодками кипела. Казалось невозможным, что моторки не сталкиваются между собой всерьёз. Однако и небольшие столкновения создавали мощные глухие звуки, явственно доносившиеся до немногочисленных зрителей на берегу. Двадцати трёх сильные «Вихри» постоянно, в течение нескольких раз в минуту, меняли режимы работы, от максимальных оборотов на прямолинейных участках, до – минимальных – на крутых поворотах и разворотах на противоположное направление.

Дух захватывало от этих смелых до отчаяния виражей, от постоянно меняющихся картин нескольких одновременно неумолимо мчащихся друг на друга и всё-таки в самый последний момент успевающих увернуться от прямых столкновений тяжёлых металлических и, таких юрких в руках геологов, мощных лодок! «Прогрессы» то вставали на дыбы, то почти ложились набок, волны от работающих винтов соседних лодок заливали их через накренившиеся борта. Мне, с моим резиново – деревянным «Пеликаном», даже если бы я умел с ним виртуозно обращаться, нечего было делать в такой металлической карусели. В этих весёлых забавах на воде его, вне всякого сомнения, порвали бы в первую же минуту.

Оставалось только с огромным интересом и, передавшимся от участников захватывающего зрелища азартом, наблюдать за перипетиями невиданной мною до сих пор игры.

Это щекочущее нервы лихачество продолжалось в течение примерно получаса. Затем полузатопленные лодки с пустыми бензобаками медленно одна за другой начинали причаливать к берегу. Так продолжалось несколько дней подряд. Во время этого циркового по своей сложности и злостно-хулиганского по степени опасности для участников аттракциона особенно выделялась лодка марки «Казанка-2м».

В экспедиции ей дали ласковое прозвище – «Маруська». Она была самой быстроходной из металлических лодок за счёт более обтекаемой формы, чем широкие неуклюжие «Прогрессы». «Маруська» была более маневренной, но менее устойчивой, чем другие лодки. Такие пируэты, которые выделывала на реке она, были просто не под силу никакой другой лодке экспедиции. Но и удержать её от переворачивания было тоже намного сложнее. Именно «Маруське» в начале предстоящего сезона выпала судьба быть одной из главных героинь в серьёзном конфликте между несколькими сотрудниками экспедиции с моим участием. Но во время этой водной баталии я этого не мог знать и просто с удовольствием следил за её выдающимися виражами. Управлял «Казанкой» один из самых опытных геологов экспедиции – Андрей. Ему было уже почти тридцать лет, и он считался «аксакалом» по сравнению с остальными сотрудниками. Он был явным фаворитом в этом действии. Можно было сказать, что Андрей выступал вне конкурса. В немалой степени этому способствовало то обстоятельство, что среди зрителей присутствовала его возлюбленная – разбитная замужняя москвичка Лена, которая постоянно поддразнивала его и поддерживала в приподнятом тонусе угрозами, заменить в случае чего, более решительным парнем.

Ленке не было и тридцати лет, но она уже была матерью двоих детей. Чуть выше среднего роста, с идеальной фигурой, гибкая, энергичная, с осиной талией, она сводила с ума многих мужчин в Москве. Она много курила и с удовольствием употребляла спиртные напитки. Очевидно, это провоцировало её хронический гастрит. Несмотря на все эти недостатки, у неё сохранялся прекрасный цвет лица с гладкой кожей и лёгким естественным румянцем на щеках. Ленка была близорукой и носила очки в тонкой золотой оправе, что нисколько не портило, а даже, наоборот, добавляло её внешнему виду интеллигентности.

Курение тонких сигарет, завезённых с собой из Москвы, которые она, хотя и немного картинно, но очень женственно держала далеко от себя между длинными музыкальными пальцами (окончила музыкальную школу и неплохо играла на пианино), только добавляло ей шарма и очарования. Ленкина порывистость никогда не переходила в резкость, движения не были угловатыми, напротив, были быстрыми, но плавными, с зазывными изгибами тонкой талии и волнующим покачиванием в меру широких красивых женских бёдер. Всё это не только не умаляло, а наоборот добавляло ей женственности и привлекательности. Эрудированная, остроумная, смелая и открытая для общения коренная москвичка без жилищных и материальных проблем, – она была очень уверена в себе, собственной привлекательности и даже неотразимости. В её случае, тому были веские причины.

Что и говорить, Андрея с его желанием соответствовать своей любовнице, безусловно, можно было понять. Некоторые мужчины, даже в нашей экспедиции, облизывались, глядя на очаровательную фею Лену, и смертельно завидовали Андрею. Как муж согласился отпустить её на полевой сезон от себя, ума не приложу?! Тем более, что он работал начальником одной из поисковых партий тоже где-то в сибирской тайге. Зная Ленкин генеральский непререкаемый характер, полагаю, что она и не спрашивала его согласия на работу в разных экспедициях. Как-то вскользь она промолвила, что муж успел ей надоесть в межсезонье. Похоже, что кроме детей, их мало что связывало. А может быть, Ленке просто нравилась такая вольготная личная жизнь, но в приличном звании мужней жены. У успевшего развестись Андрея был сын, и он, время от времени заводил со своей возлюбленной разговор об её разводе с мужем и об их официальной женитьбе и совместной жизни. Заметно было, что он привязан к ней крепко.

Но Ленка была себе на уме, она даже здесь работала в разных отрядах с ним. Похоже, что больше любви, привязанности и определённости, больше мужа и любовника, Ленка любила полную личную свободу, и к ней стремилась, как к недосягаемой вершине своего счастья. При этом присвоила себе право в присутствии и мужа, и любовника кокетничать напропалую со всеми понравившимися ей мужчинами. Не минула и меня чаша сия.

После возвращения в Москву, на дружеской пирушке в составе экспедиции, она всенародно при Андрее пригласила меня к себе, чтобы мне не останавливаться в общежитии и с невинным видом протянула ключи от квартиры. Я заколебался. Это секундное замешательство не ускользнуло от её глаза, она лукаво посмотрела на меня и кокетливо добавила, муж всё ещё в экспедиции и некому пожалеть бедную женщину (то есть её!). Андрей сидел напротив и чуть не испепелил её взглядом. Он тут же пригласил меня пожить у него, заметив, что так для меня будет удобнее, да и Лена избежит досужих домыслов и пересудов в связи с моим ночным посещением. Я поблагодарил обоих и вежливо, но твёрдо отказался от их заманчивых предложений, справедливо решив, что мне, абсолютно ни к чему эти мексиканские страсти, не нужно «в чужом пиру похмелье», у меня и своих переживаний и разборок, хоть отбавляй.

Итак, Андрей на своей «Маруське» являл чудеса разворотов, балансировки на грани опрокидывания при исполнении почти цирковых пируэтов. Нещадно сжигая горючее он пытался снова и снова доказать своей возлюбленной, что он самый, самый, самый… Та же, за всё время лодочных «боёв» лишь пару раз снисходительно махнула своему удальцу рукой. Ленка была для него «прекрасной стервой». Как знать, может быть именно это и делало её неотразимой и единственной в его глазах.

После окончания шоу стало понятно и то, почему наш начальник сквозь пальцы смотрел на эту забаву, и разрешал, на первый взгляд, впустую, тратить бесценный здесь бензин. Лучшей проверки для степени подготовленности к сезону лодок и моторов нельзя было и придумать. Малейшие недоделки «Вихрей», при таком режиме их эксплуатации, приводили к тому, что моторы моментально глохли. Если где-то в корпусе или днище лодки была небольшая течь, то после нескольких небольших столкновений, вода из еле заметных трещин начинала бить струёй. Борис Константинович был тёртым калачом и хорошо знал, что делал!

Отплытие

В один прекрасный день все приготовления к отплытию на запланированные участки начала полевых работ были признаны достаточными, и мы заняли свои места в лодках. Экспедиционные лодки типа «Прогресс» и «Казанка» были загружены снаряжением доверху. Поэтому мой, почти пустой «Пеликан», был несравненно быстрее. Первоначально планировалось, что «Пеликан» поведёт в составе каравана «Прогрессов» Колина жена Лена, которая работала здесь не первый полевой сезон и умела обращаться с этой лодкой. Мне же отводилась роль пассажира в Колином «Прогрессе». Но в последний момент мой непосредственный начальник заколебался и всё-таки начал опасаться отправлять Лену по большой воде, не говоря уже о том, что плыть вдвоём с женой ему было значительно приятнее.

Мне он предложил на выбор: «Насильно заставить тебя плыть на лодке, которой ты никогда не управлял, по незнакомой реке, я не могу, поэтому ты можешь отказаться. Хотя управлять «Пеликаном» несложно, а на что нужно будет обратить особое внимание при плавании по Подкаменной, я тебе подробно расскажу.

Если ты откажешься, то на «Пеликане» поплывёт Лена, так что, решай сам!». Иными словами, он переложил на меня, на мужчину, груз ответственности за все возможные последствия от одиночного плавания молоденькой слабой женщины по большой воде. Я восхитился такой постановкой вопроса: «Ну, ты, Коля и рыба! Как ловко закрутил сюжет! После таких слов у меня и выбора-то не осталось. Ладно, я поведу «Пеликана».

Перед самым отплытием выяснилось, что топографические карты местности оказались упакованными на самое дно одной из лодок.

Чтобы их достать и использовать в пути по прямому назначению, нужно было, ни больше, ни меньше, как разгрузить и снова загрузить лодку! После более чем недельной подготовки к отплытию, включая сюда и загрузку лодок, сделать это, и тем самым отложить заброску ещё на день, ни у кого просто рука не поднялась, тем более что почти все геологи экспедиции хорошо знали этот участок реки и без карты. Этого нельзя было сказать обо мне. Я был бегло знаком только с частью Тунгуски, непосредственно примыкающей к фактории Ошарово, да и то, в основном благодаря рыбалке. Кроме того, до сих пор мне ни разу не доводилось управлять моторной лодкой.

Коля Проскурин – начальник моего отряда, быстро от руки начертил на тетрадном листе в клетку примерный абрис моей водной «одиссеи». Он посоветовал не ждать перегруженную, еле-еле ползущую по реке, флотилию из «Прогрессов» и «Казанки». Так как мой «Пеликан», перевозивший только лёгкие вещи, обладал большим преимуществом в скорости, Коля предложил плыть впереди экспедиции, взяв с собой мою одногруппницу Таню. Подождать основную флотилию он порекомендовал на метеостанции, до которой было около девяноста километров водного пути. Маленький по размерам домик метеостанции Усть – Камо находился на высоком левом берегу Подкаменной Тунгуски, при впадении в неё довольно крупного левого притока – Камо.

От левого берега и с середины реки это приземистое строение было совершенно незаметно. Чтобы не проскочить его, надо было прижиматься к правому берегу Подкаменной Тунгуски, которая в начале лета имела ширину двести – триста метров, сужаясь на перекатах и порогах до ста – ста пятидесяти.

Ещё меня предупредили, что сейчас река изобилует перекатами (шиверами) и встречаются пороги, так как она недавно вошла в русло после весеннего паводка, и часть валунов, лежащих у берега, ещё находится в реке, слегка прикрытая текущим потоком.

Поэтому посоветовали не плыть на белые буруны, так как это и есть камни перекатов и порогов, лишь чуть-чуть прикрытые ещё мутной водой реки. Проходить эти опасные участки реки порекомендовали по её центру, по стремнине, причём по самому бурному сливу. Особенно это касается порогов. При внешней грозности центрального потока – стрежня, он был самым надёжным и безопасным местом в пороге реки (если только в нём бывают безопасные места!).

Коля провёл со мной также краткий курс «ликбеза» (ликвидации безграмотности) о том, что нужно делать, если лодка перевернётся. А что делать, если температура воды в реке +7Со?! Быстро перекрутиться судорогами и, не теряя драгоценных сил и времени, аккуратно, чтобы, упаси бог, не ушибиться и не набить синяк о камни, опускаться на дно! Лично я в такой ситуации другого сценария развития событий для себя не видел! Инструкция о порядке действий при заглохшем перед самыми шиверами или порогами моторе, также не показалась мне убедительной.

Из неё я твёрдо усвоил только одно – в этом случае можно смело крутить и даже отрывать от себя различные части тела, потому что, они мне больше не понадобятся!

Цикл этих лекций под общим условным названием «Инструктаж о порядке действий во время одиночного плавания на моторной лодке по большой воде порожистой реки в критических ситуациях» показался мне очень интересным. Тем более что я первый раз в жизни взялся за ручку газа лодочного мотора – румпель, да и на Подкаменную Тунгуску попал тоже впервые, а на руках у меня был корявый абрис, вместо нормальной топографической карты! Сначала я поскучнел и даже слегка загрустил. А затем, в процессе перечисления всех мыслимых и немыслимых бед, несчастий и катастроф, которые могут свалиться на меня в ходе моего индивидуального заплыва, неожиданно развеселился. И уже в таком отчаянно-весёлом расположении духа завёл «Ветерок-12» своего резиново-деревянного «Пеликана», крутанул ручку газа и поплыл, с Таней на борту, навстречу всем уготованным судьбой приключениям, щедро обещанным товарищами по экспедиции.

Осуждать их тоже было нельзя. Они пытались «в усмерть запугать» прибывших на один сезон студентов – геологов. Тем самым хотели скрасить свои «серые таёжные будни» за счёт эмоций: сомнений, страха, ужаса и других, – вызываемых их рассказами у неопытных новичков. Самим-то им все эти возможные опасности были уже не в диковинку. Что ж, каждый развлекается по-своему. В оправдание им могу только заметить, что каждая из рассказанных мне, поджидавших за очередным поворотом реки, неприятностей, неоднократно случалась на Подкаменной Тунгуске в реальной жизни, разве что не так часто, как мне это было преподнесено. Я принял к сведению все предупреждения и устремился в свою «одиссею».

Шивера © фото автора

Таня пробыла членом моей немногочисленной команды недолго. Если быть более точным, то она плыла в моем «Пеликане» до первого небольшого переката, а потом захотела пересесть в более надёжную, металлическую лодку. Но упрекать за это женщину, ни у кого язык бы не повернулся! Я не возражал ещё и потому, что Таня не была худенькой, что являлось особенно немаловажным для такой лёгкой лодочки, как «Пеликан». Наша лодка и по прямой-то шла, странным образом прогнувшись вверх посередине, и постоянно «рыская» то вправо, то влево, потому что, Таня сидела в её носовой части, а я и мотор находились на корме «Пеликана».

Плюхнувшись вниз, в воду плёса с первого встреченного переката, «Пеликан» глубоко зарылся носом, подняв сноп брызг, и мы мгновенно оказались залитыми ледяной водой, быстро замёрзли и почувствовали себя крайне неуютно. Конечно, плыть вдвоём было веселее, но тут уж было не до лирики. Если у меня не было особенного выбора, то Тане подобные речные неприятности с возможным простыванием были совершенно ни к чему. Тогда мы ещё не знали, что простуда не является самой главной опасностью при плавании по всё ещё большой воде Подкаменной Тунгуски! Конечно, в июне по ней уже не могли проходить большие баржи до посёлка Ванавара, который был расположен километрах в трёхстах от фактории Ошарово выше против течения. Но Тунгуска ещё сохранила много воды и силы, а скрытые весенней переполненной рекой пороги уже вышли наружу и поджидали свои жертвы.