Огненные сердца. Все, что осталось от нас
- -
- 100%
- +
Алина:
А как ты определишь, что такое любовь? Итак, любовь – это…
Егор:
Боль.
Алина:
Боль?
Егор:
Да, боль. Даже когда хорошо от любви, все равно больно.
Алина:
Почему?
Егор:
Потому что всему наступает конец. Больно из-за начала конца.
Больше мы ничего друг другу не писали. Через пару минут Егор был уже офлайн. А я полночи переваривала его слова.
Было ли мне больно, когда я любила Егора Грозного? Да. Я даже всячески уговаривала себя его не любить. И сейчас мне тоже больно. Потому что… потому что все закончилось.
Звонок выдергивает меня из размышлений. Убираю телефон, учебник и тетрадь в рюкзак. Ко мне подходит Маша.
– Ну что? Готова послушать о том, что тебя ждет в нашем «прелестном» классе? – она выразительно изображает кавычки в воздухе, подчеркивая слово «прелестном».
– Готова.
– Тогда пойдем на следующий урок. А по пути я введу тебя в курс дела.
Как оказалось, за одну перемену посвятить меня в жизнь класса невозможно. Маша успела лишь рассказать о первой красавице школы Милане Савельевой и ее парне Максе Купидонове. Куда же без короля и королевы школы? И без королевской свиты не обошлось. Маша с упоением рассказывала о подружках Миланы – сестрах-близняшках Харитоновых и о главном подпевале короля – Косте Боярском. В общем, о той тусовке, к которой нужно стремиться, – именно так выразилась Маша.
В классе имелись три ботаника-задрота, как окрестила их моя новая приятельница, одна блогерша, ведущая канал, посвященный подростковым проблемам, и два хоккеиста – Эдик Носов и Руслан Халидов. Последние выглядели весьма внушительно, внешне я дала бы им не меньше двадцати.
Остальные одноклассники не удостоились внимания Маши.
После третьего урока отправляемся в столовую. Еда выглядит не очень аппетитно, поэтому я беру компот. За наш столик садятся две девочки, тоже мои новые одноклассницы, но общаются только друг с другом.
– А она кто? – я указываю на тихую девушку, сидящую в одиночестве в дальнем углу.
Я уже видела ее во время уроков, хотя и там она пыталась слиться с обстановкой. Маша бросает взгляд через плечо и пренебрежительно хмыкает:
– А-а… Это Борисова Танька. Она у нас изгой, не общайся с ней.
Меня это чертовски задевает.
– И почему же она изгой? – спрашиваю довольно резко.
– Да к Купидонову пыталась подкатить, – закатывает Маша глаза. – Ну сама посуди: где Борисова, а где Милана… – она с некоторой завистью смотрит на местную королеву Савельеву, которая сидит за соседним столиком.
Та и правда хороша. Роскошная платиновая блондинка с огромными голубыми глазами. Ангелочек просто. И манеры тоже ангельские. И губки забавно надувает. Только вот можно на что угодно поспорить, что это все напускное.
Присматриваюсь к тихой Тане. Она довольно симпатичная. Смуглая бархатистая кожа, лицо обрамляют упругие русые локоны, минимум макияжа, но ей он и не нужен.
– В общем, Милане не понравилось, что Борисова флиртовала с ее Купидошей, – шепчет Маша.
Внезапно одна из девушек, сидящих за нашим столиком, вклинивается в разговор:
– Борисова заявила, что это Купидонов к ней липнет. Типа мы все здесь идиоты и поверим в эту чушь.
– Жанна! – вдруг рявкает кто-то.
Одноклассница сразу замолкает и отводит взгляд. Я смотрю на соседний столик. А вот и маска с лица королевы съехала. Милана цедит сквозь зубы:
– Не надо обсуждать меня и Макса. Поняла?
Жанна кивает. А Милана вдруг улыбается мне, демонстрируя ровные белые зубки.
– Не обращай внимания на сплетни.
– Как скажешь, – отвечаю с такой же фальшивой улыбкой.
Я допиваю свой компот, Маша съедает винегрет, и мы идем на следующий урок. По пути решаюсь задать вопрос:
– А что насчет Коршунова? Кто он такой?
– Ты о том, который на домашнем? Да мы вообще без понятия.
Я удивленно останавливаюсь.
– В смысле? Он что, тоже новенький?
– Ну да.
А я думала, что парень давно учится в этой школе. Просто по какой-то причине на домашнем обучении.
– Мы тут сами все в предвкушении, когда он уже появится, – хихикает Маша и подталкивает меня к окну. – Видишь, рабочие коробку делают?
– Угу.
– Так вот: у нас была коробка, но, по слухам, родители новенького профинансировали школу, и теперь у нас все будут обновлять. Новые парты, новые компьютеры в классе информатики. А так как у нас в школе практически нет богатеньких мажоров, все девчонки уже застолбили этого новенького. Можешь занимать очередь, кстати. И не дай бог тебе проскочить без нее.
Маша заливается звонким смехом, всячески стараясь показать, что ее слова – просто шутка. Но что-то мне подсказывает, что такая очередь действительно есть. Некая иерархическая лестница. Думаю, Милана стояла бы на самой верхней ступеньке, не будь она в отношениях с Купидоновым.
Мне тоже хочется смеяться, потому что Коршунов вряд ли догадывается об этой очереди. Там вообще паренек со странностями. И он намного глубже, чем местные ребята. По крайней мере, мне так кажется.
Мимо нас проходит тихоня Таня, мы пересекаемся взглядами.
– Привет, – говорю я.
Она не отвечает и, опустив голову, заходит в класс.
– С ней нельзя разговаривать, – заявляет Маша. – Таковы правила. Она – изгой, с ней никто не должен говорить.
Я моментально закипаю.
– И кто это решил?
– Да какая разница? – пожимает она плечами. – Если не хочешь быть изгоем, просто выполняй правила. Это несложно. Пойдем.
Маша заходит в класс, а я остаюсь в коридоре. Мне нужна минута, чтобы все переварить.
Да что это такое?! Что за дебильные правила?
В моей прежней школе нас всех объединял футбол. Футболисты были королями, но они никого никогда не бойкотировали. Да и класс у нас был довольно дружный.
Войдя в кабинет, смотрю на Таню. Она сидит вместе с упитанным румяным пареньком, которого вроде бы зовут Миша. Таня что-то сосредоточенно пишет в тетради. Проходя мимо, я невольно заглядываю в ее тетрадь. Вся страница исписана какими-то английскими словами, но я не успеваю ничего прочесть. Да и некрасиво это как-то.
На уроке географии я наконец знакомлюсь с классным руководителем. Нестерова Ольга Абрамовна оказывается довольно приятной женщиной лет сорока пяти. Она интересуется, как продвигается мой проект по психологии. Этот предмет, который оказывается факультативным, ведет тоже она.
– А с кем у новенькой проект? – бесцеремонно спрашивает учителя задира Боярский.
– С Егором Коршуновым.
В классе поднимается оживленный гул.
– Ууууу!..
– Ничего себе!
– Вот это повезло!
Мне становится неловко. Особенно когда я ловлю обиженный взгляд Маши. Похоже, я таки влезла без очереди…
4
Гроз
Егор:
Как прошел твой первый день в школе?
Нажав «Отправить», тут же жалею об этом. Мне насрать, как прошел ее день. Должно быть насрать… Однако, противореча самому себе, я с жадностью смотрю на экран. Алина в сети и что-то пишет мне.
Алина:
Мой первый день… Все просто прекрасно.
А следом – смеющийся смайлик. Понятия не имею, что это значит. Хотя следующее сообщение кое-что разъясняет.
Алина:
Не представляешь, как одноклассники ждут твоего появления в школе. Ты – загадка, которую всем не терпится разгадать.
Хм… Даже так?
Егор:
А ты меня ждешь?
Алина:
Конечно.
Мои брови взлетают вверх. Сердце… Идиотское сердце впервые за долгое время ускоряет свой ритм.
Что-то похожее происходило, когда я наблюдал за съемочным процессом в торговом центре, но тогда мое сердце истерило от злости. Алина – модель! Как ее долбанутая сестра. Это же звездец! Да еще какой-то парень помогал ей застегнуть молнию на платье, и она мило улыбалась в ответ.
Какого хрена, собственно? Она моя. Была моей. А теперь… Черт, я не знаю…
Алина:
Я жду твоего прихода в школу, чтобы мы наконец-то смогли нормально заняться проектом.
Мое сердце падает и, кажется, перестает биться на пару секунд.
Чертов проект!
Егор:
Где ты сейчас?
Алина:
Дома, а что?
Егор:
Предлагаю включить комп и для начала создать файл для проекта.
Алина:
Хорошо.
Алина становится офлайн. Пока жду ее, делаю себе белковый коктейль. Черный трется о мою ногу, и я насыпаю ему корм. Коктейль убираю пока в холодильник. Предпочитаю пить его холодным. От нечего делать иду к тренажерам и качаю мышцы на «гребле». Это помогает отвлечься от разных мыслей.
Через двадцать минут я уже весь взмокший. Запрыгиваю на турник, подтягиваюсь. Потом брусья. Мои мускулы растут как на дрожжах, и мне это нравится.
Квартира, которую я снимаю, довольно просторная. Хотя по сравнению с домом, в котором жил раньше, ее можно назвать микроскопической.
Дом сейчас пустует. Возможно, его придется продать, чтобы погасить огромный штраф, который впаяли отцу. Это вдобавок к сроку, который он получил, и аресту некоторого имущества.
Куча денег ушла на адвокатов. Забавно это, конечно. Адвокаты пыхтели изо всех сил, пытаясь вытащить прокурора, своего извечного оппонента. Не справились. Отца посадили, и амнистии не будет.
Правда, надо все же сказать спасибо отцу. Оказалось, что он завел счет на мое имя, о котором я не знал. Там осталось прилично денег, которых не коснулись санкции, наложенные судом, и я смело могу ими пользоваться, так как уже достиг совершеннолетия. Ну хоть что-то.
После душа достаю из холодильника белковый коктейль и сажусь за кухонный стол. Открываю соцсети на телефоне, параллельно врубаю ноут. Сообщение от Алины пришло минут тридцать назад.
Алина:
Я все сделала.
А следом – скрин вордовского файла. Тема проекта, незаполненное пока оглавление, и первый пункт: «Любовь – это…»
Но проект меня сейчас не интересует. Я разглядываю вкладки в браузере Алины, которые удачно попали на скрин. Соцсети, почта, сайт с йогой в домашних условиях…
М-м-м, как интересно!.. Невольно представляю, как мышка изящно растягивается на ковре в своей комнате. А зачем я это представляю? Без понятия.
Последняя вкладка на ее компе – какой-то «Модиус». Вбиваю это слово в поиск, открываю первую же ссылку и попадаю на сайт магазина. А там… Она! В той самой одежде, в которой позировала. Жадно разглядываю фотки. Подвисаю на той, где Алина в платье вместе с тем парнем. Он что-то ей говорит, она улыбается, и ее улыбка на этой фотографии такая открытая, естественная… Это бесит. Потому что мне она никогда так не улыбалась.
Скрипя зубами, набираю ей сообщение.
Егор:
Любовь – это что-то интимное, особое состояние души, направленное на другого человека. Любовь – это страсть, дружба, привычка, взаимовыгодное сотрудничество.
А еще преданность! И честность, черт возьми!
Алина:
Красиво. Мне нравится.
Егор:
Ты хотя бы согласна со мной? Или для тебя любовь – это нечто другое?
Алина:
Согласна.
Егор:
Тогда можешь записать в проект.
Алина:
Хорошо. И что дальше?
Егор:
Ты знала, что ученые дали совсем иное объяснение любви? Это не какое-то там чувство. Это лишь химические реакции. Или даже инструмент выживания. А Фрейд вообще считал, что основой любви является половое влечение.
Алина долго не отвечает. Я допиваю коктейль и с интересом жду, что она напишет.
Алина:
Я читала об этом. Думаю, в этом проекте необходимо раскрыть то, как понимаем любовь именно мы – молодые люди, учащиеся в выпускном классе.
Егор:
Ну и как считаешь ты? Это инструмент выживания, сексуальное влечение или что-то романтическое?
Алина:
Все сразу. Наверное…
Егор:
Это не ответ.
Меня так кроет от того, что Алина не отвечает прямо.
Давай же, скажи мне это! Скажи, что ты любила! Опиши те чувства, которые испытывала! Ну же!
Егор:
Расскажи мне, что ты чувствовала, когда любила.
Алина:
Я не стану обсуждать это с тобой.
Да твою ж мать!
Егор:
Почему?
Алина:
Потому.
Упертая!
Алина:
Давай лучше ты.
Егор:
У парней все сводится к сексу. Мы умеем любить лишь одним органом.
Палец на секунду зависает, прежде чем отправить это. Но меня так бомбит, что я все же отправляю.
Алина:
В таком случае это мы и напишем в проекте. Любовь – это секс. Уточнив, что это мнение парней-старшеклассников. И знаешь, я в этом и не сомневалась.
Ее слова буквально пропитаны сарказмом.
Егор:
Хорошо, что ты не сомневалась. Розовые очки тебе бы не пошли.
Алина становится офлайн.
Фак!
Опять иду на «греблю». Помогает выпустить пар. Потом снова душ. Ужин. И наступает мое любимое время – сумерки. Когда в окнах домов загорается свет.
Устроившись на утепленном балконе с чашкой чая, пялюсь на ее окна. Эту квартиру я выбрал неслучайно. Алина живет на девятом этаже, а я – на десятом в доме напротив. Когда свет в ее комнате включен, а штора не задернута, мне прекрасно видно, что там происходит. Сейчас Алина сидит за письменным столом. Возможно, делает уроки.
Беру бинокль. Да, я гребаный сталкер, и у меня есть бинокль. Впиваюсь взглядом в лицо, слежу за движением рук. Отложив ручку, Алина закрывает тетрадь и берется за телефон. Экран я не вижу. Кажется, она с кем-то переписывается. С кем, блин?!
Потом Алина надевает беспроводные наушники и разворачивает ноутбук. Отходит от стола на три шага и… Похоже, сейчас она будет заниматься йогой. Начинает разминаться. Голова вперед-назад, влево-вправо. Плечи. Движения бедрами…
Ухожу с балкона, чтобы всего этого не видеть.
5
Алина
Мне на почту прислали все фотографии с фотосессии. И удачные, и неудачные. К счастью, удачных оказалось больше. А еще утром позвонил Роберт и попросил о встрече. Сказал, что подъедет к школе в течение дня и наберет, чтобы я вышла. Это удобно. Не придется тащиться в такую погоду бог весть куда.
Тщательно наматываю шарф, чтобы закрыть не только шею, но и рот с носом. Оставляю лишь маленькую щелку для глаз, чтобы хотя бы дорогу видеть. И вроде бы школа уже совсем рядом, но я никак не могу дойти до нее из-за ветра и снега, бьющего в лицо.
– Пошли быстрее, новенькая, а то опоздаешь, – раздается голос где-то возле виска, а потом сильная рука берет меня под локоть и уверенно ведет к школьным воротам.
Смотрю на своего сопровождающего. Купидонов собственной персоной. Как там его? По-моему, Максим.
Мы заходим в школу, и он сразу отпускает меня. Я разматываю шарф и стряхиваю снег с шапки, молча взирая на Купидонова. Благодарить его за помощь почему-то не хочется. Несмотря на безупречную внешность – высокий рост, крепкое телосложение, серо-голубые глаза на симпатичном скуластом лице – он кажется мне скользким типом. А его помощь выглядит неоднозначной.
– В выходные хотим потусить в клубе. Ты с нами? – довольно небрежным тоном бросает он, расстегивает куртку и встряхивает ее, словно невзначай играя мышцами на руках.
Я медлю с ответом.
– Не веди себя как немая, – усмехается он. – Я знаю, что ты умеешь разговаривать.
– Умею, – наконец отмираю я. – А в каком клубе?
– «Галактика». Могу скинуть тебе адрес.
– Хорошо. Я подумаю.
– А че тут думать? В нашей компании довольно весело.
«Я не доверяю малознакомым людям», – хочется сказать мне. Но с подчеркнутой вежливостью я произношу другое:
– Спасибо за приглашение, но у меня могут организоваться другие планы.
Нет у тебя никаких планов, Алина. И перестань прятать голову в песок. Что плохого в ночной вылазке в клуб? Ничего!
Хотя отец вряд ли меня отпустит. А вот бабушка разрешит пойти, если я немного поканючу. К тому же ничто не помешает мне убежать из дома после того, как она ляжет спать. Спит бабуля крепко. И плохо слышит.
Я вешаю куртку, засунув шапку и шарф в рукав. Максим пристраивает свой пуховик на соседний крючок. Демонстративно встав передо мной, он достает из кармана телефон и что-то там делает. В рюкзаке раздается пиликанье моего мобильника.
– Я скинул тебе адрес, – говорит Максим. – Мы собираемся в субботу в одиннадцать. Могу заехать за тобой на такси, чтобы ты не заблудилась.
Вот уж не надо!
Но я не успеваю ответить, потому что к нам подходит Милана. Своими выразительными глазами олененка она молча смотрит то на меня, то на Купидонова.
– А что здесь происходит? – произносит она наконец.
– Пригласил новенькую на нашу тусовку, – беззаботно усмехнувшись, Максим притягивает Милану к себе. – Ты против?
– Да нет, но сначала это нужно было обсудить со мной.
Купидонов пожимает плечами.
– Прости, малышка. Я заглажу вину.
Они начинают целоваться. С такой жадной откровенностью, что я краснею до кончиков ушей. Мне почему-то стыдно за них. Стыдно за эти чавкающие звуки, которые они издают.
Оставив парочку, я выбираюсь из раздевалки и тут же натыкаюсь на запыхавшуюся Машу.
– Привет, – с некоторой настороженностью здороваюсь с ней.
Вчера, после новости о том, что я делаю проект вместе с Коршуновым, Маша от меня отгородилась. Теперь я не уверена, что она захочет со мной общаться. Я ведь уже говорила, что чувствую себя чужой абсолютно везде?..
– Привет. Подожди меня, Алина! – Маша торопливо заходит в раздевалку, вешает куртку и сразу выбегает обратно. Берет меня под руку. – Я решила, что есть определенные плюсы в том, что ты уже общаешься с Коршуновым. Ты будешь нам рассказывать о нем.
Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.
– Кому и что я должна рассказывать о своем партнере по проекту?
Представляю, как вокруг меня собираются кружочком какие-то девицы, и я делюсь с ними тайнами о новом ученике, который вот-вот к нам присоединится. Это так смешно и глупо. Никаких тайн о Егоре я не знаю и не узнаю. Мы с ним вряд ли сблизимся так, как думает Маша.
– Ну… – Она останавливается возле кабинета английского и задумчиво разглядывает дверь. – Ты же сделала о нем хоть какие-то выводы? Какой он?
– Не знаю, – развожу я руками. – На его страничке нет фотографий. Я так же, как и вы, не знаю, как он выглядит. Ничего о нем не знаю.
Лишь то, что он любит органом ниже пояса…
Маша обиженно поджимает губы. По ее лицу легко понять, что она мне не особо верит.
– Не хочешь говорить – и не надо.
Резко развернувшись, Маша почти хлещет хвостом своих волос меня по лицу, но я успеваю вовремя отпрянуть. Она заходит в класс, и я иду следом. Натыкаюсь глазами на Таню, и мы опять обмениваемся взглядами. Вот с ней я бы пообщалась. Таня кажется спокойной и уравновешенной. И я уверена, что ей плевать на Коршунова.
Хотя кто мне помешает с ней разговаривать? Долбаные правила этого класса? Да плевать мне на их правила!
Подхожу к ее парте и останавливаюсь. Таня не сводит с меня взгляда.
– Привет. Хочешь сегодня вместе пойти в столовую?
Таня отводит глаза. В кабинет как раз вплывают Купидонов с Миланой, держась за руки. Заметив, что я разговариваю с изгоем класса, они ошарашенно застывают на месте. Самой доброжелательной улыбкой в мире одариваю сладкую парочку и вновь обращаюсь к Тане:
– Ну так что? Сходим вместе перекусить?
– Да, можно, – произносит она наконец.
Хорошо, что Таня согласилась и я не успела почувствовать себя глупо. А на то, что все одноклассники удивленно затихли и наблюдают за нами, мне наплевать.
– Тогда договорились.
Улыбнувшись Тане, иду к своей парте под шепотки ребят. Теперь я тоже стану изгоем?
Это все настолько глупо, мелочно. Эти детки и понятия не имеют, что такое настоящие проблемы. Каково это – знать, что предаешь одного человека из-за другого. Каково это – влюбиться по уши, взлететь от этой любви до небес, почувствовав себя самой счастливой, а потом рухнуть вниз и разбиться. Ничего они не знают.
Начинается урок английского. Потом физика, химия. Некоторые одноклассники продолжают общаться со мной, в основном хоккеисты. Видимо, Милана еще не дала им указаний на мой счет.
Таня по-прежнему держится особняком, но в столовой я решаю это изменить и решительно веду ее от буфета к центральному столику. К нам никто не подсаживается, многие бросают в нашу сторону откровенно брезгливые взгляды.
– Расскажешь мне, что с тобой случилось? – начинаю без всяких предисловий.
Таня делает глоток какао, задумчиво чешет кончик носа.
– Максим попросил с ним позаниматься, – рассказывает она ровным голосом. – Английским. Я согласилась. А потом они с Миланой выставили все так, будто я к нему клеилась.
– А на самом деле клеился он?
Таня кивает, отводя взгляд. Но мне кажется, что все было намного хуже, чем она рассказала.
Пью компот и поверх стакана оглядываю столовую. Все одноклассники таращатся на нас. У Миланы весьма угрожающий взгляд. К черту ее!
– Ладно, не парься. Эти неудачники, – я киваю на парочку Купидонов плюс Савельева, – не представляют никакой угрозы. Пройдет немного времени, и класс перестанет вестись на их провокации.
– Да мне все равно, если честно, – отмахивается Таня. – Доучиться бы спокойно.
Вот и я такого же мнения.
– Расскажи о себе.
И Таня рассказывает мне свою историю. Она жила в Англии, училась в русской школе. Родители развелись, она выбрала маму и переехала с ней сюда. Отца ей очень не хватает. И друзей тоже.
Звонит мой телефон. Это Роберт.
– Минутку. – Я принимаю вызов. – Да?
– Я подъехал. Можешь выйти?
Смотрю на часы над дверью столовой. До конца большой перемены осталось пять минут.
– Могу, но у меня не больше двух минут.
– Окей, жду. Увидишь возле ворот черный внедорожник.
– Хорошо.
Скинув вызов, смотрю на Таню.
– Мне нужно на пару минут отлучиться.
– Я на урок пойду. Иди, я отнесу твой стакан.
– Спасибо.
Схватив рюкзак, вылетаю из столовой. Охранник у входных дверей не задает никаких вопросов, когда я надеваю куртку и выбегаю на улицу. Он вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что происходит вокруг.
Заметив черный внедорожник около школьных ворот, стремительно иду к нему. Забираюсь в салон, и Роберт сразу переходит к делу, протягивая мне какие-то документы:
– Вот. Прочти и подпиши.
– Что это?
– Твой контракт на год. Годовой гонорар прописан вот тут, – тычет он пальцем в цифры. – Завтра съемка для магазина спортивной одежды.
Я просто в шоке. И от самой новости, и от суммы гонорара. Он очень внушительный.
– А для чего нужен контракт? В прошлый раз я ничего не подписывала.
– Скажем так: в течение этого срока ты не сможешь отказаться от съемок. Но не волнуйся, формат съемок тут тоже прописан. Ничего неприличного тебе предлагать не будут.
Это радует, конечно.
– Могу я изучить контракт дома?
Роберт хмурится. Потом нехотя сдается.
– Ладно. Отдашь завтра. Пришлю тебе адрес, куда подъехать.
– Спасибо.
Скрутив документы трубочкой, убираю в рюкзак.
– Я могу идти?
– Да. До завтра.
Продираясь сквозь метель, бегу обратно к школьному крыльцу. Даже на урок успеваю до звонка. Вот только когда захожу в класс, понимаю, что Тани нет. И ухмыляющиеся лица одноклассников мне очень не нравятся. Подхожу к Маше.
– Где Таня?
Маша фыркает и демонстративно поворачивается к Милане:
– Кто-то что-то сказал? Или мне показалось?
Класс взрывается хохотом.
Очень, блин, смешно. Какие же идиоты!
Вопросительно смотрю на одного из хоккеистов, Руслана Халидова. Он пожимает плечами, но хотя бы взгляд не отводит. Прохожу к своей парте и падаю на стул, кипя от злости. Тани все нет. И когда приходит учитель, она тоже не появляется.
У меня очень плохое предчувствие. Тяну руку.
– Можно выйти?
– Перемены не хватило? – недовольно поднимает брови учитель.
– У нее недержание, – роняет Боярский, и все хохочут.
Таню нахожу в женском туалете. Лицо у нее заплаканное.
– Что случилось? – бросаюсь я к ней.
Таня выключает воду, вытирает руки и лицо салфетками, потом наконец поворачивается ко мне и произносит:
– Слушай, Алина, я не планировала заводить подруг. Поэтому оставь меня в покое.
После чего она обходит меня и покидает туалет.
6
Гроз
Алина выходит из школы и быстрым шагом пересекает двор. Иду за ней, держась на расстоянии. Она заходит в большой супермаркет. Выждав пару минут, захожу следом.
О-о-о… Как же мне нравится ходить по краю, находиться на грани… Быть в мгновении от того, чтобы она меня увидела. Хочется хапнуть ее эмоций от этой встречи. Напитаться ее страхом. Ведь она наверняка боится меня.