Письмо ни от кого

Ковалик встал с места, прошел к сейфу.

– Я оставлю себе двадцатку до завтра? – тихо попросил парень.

– Оставляй, – недовольно прошипел Ковалик.

Спрятав видеомагнитофон в сейф, директор кафе вернулся на место. Длинноволосый администратор видеосалона, не попрощавшись, вышел из кабинета, неслышно прикрыв за собой дверь.

– Самое ценное оборудование в моем заведении – этот видеомагнитофон, – пояснил Ковалик. – Каждый вечер приходится его в сейф запирать, на ночь в видеозале оставлять боимся. Если воры полезут в кафе, то только за ним.

– Время позднее, – сказал я, посмотрев на часы. – Давайте больше не будем отвлекаться на гостей в обеденном зале и от правой кабинки перейдем к левой.

– Левый шестиместный стол еще в понедельник заказал Шафиков. Я спросил его: «Ты как, с бабами приедешь или с друзьями?» Он ответил, что планирует провести деловую встречу. У меня частенько встречаются серьезные люди. В отличие от любого ресторана, публика в нашем кафе на порядок спокойнее и воспитаннее, случайные люди у нас редкость, персонал не любопытный. Первым сегодня приехал Шафиков. На мой взгляд, он был чем-то встревожен, но я не стал расспрашивать его, что к чему, усадил за стол, велел официантке принять заказ. Минут через десять после него появился Тихон с охранниками, за ними следом – Демушкин и Яковлев.

– Афганцы кого из них охраняли? – сразу же уточнил я.

– Демушкина, конечно. Кто будет Яковлева охранять? Кому он нужен? Я его еще по работе в райкоме знаю: так себе человечишка, сам по себе ничего не представляет.

– Как гости сидели за столом?

– Шафиков справа, напротив него – Демушкин и Яковлев. Тихон сел у торцевой стенки, как бы отдельно от них. Еду и напитки на всех заказывал Шафиков. О чем они говорили, я не слышал. Как только я приближался к их столику, они переводили разговор на общие темы, но по Шафикову было понятно, что он вынужден оправдываться перед Демушкиным и Яковлевым. Тихон сидел с отрешенным лицом, словно его разговор за столом вообще не касался. Как в зал вошел пацан с бомбой, я не заметил. Я обратил на него внимание уже возле бара, когда до кабинки ему оставался один шаг.

– Как парень мог войти в кафе? – задал я самый главный вопрос.

Ковалик тяжело вздохнул:

– Не знаю. Швейцару категорически запрещено без моего личного разрешения открывать двери после девяти вечера. Ни за деньги, ни по блату, ни пописать, ни позвонить – никому и никак. Я весь вечер голову ломаю, что могло такого произойти, что Самошкин впустил пацана, и не могу найти никакого объяснения. Как бы ни сложились обстоятельства, завтра я его уволю. Мне такие работники не нужны.