Особняком. Книга вторая

Мимоза

Доля утешения: разделить свою скорбь со многими.

Сенека

Ты схоронил, кого любил, ищи, кого полюбить!

Предки установили для женщин один год скорби —

не затем, чтобы они скорбели так долго, но чтобы не скорбели дольше.

Сене

1. Рита

Металлическая дверь ухнула, ударившись о косяк, и в подвал старого здания, в комнату, освещённую лишь узкой прорезью окна, похожей на ластик стирательной резинки, шагнула девушка. Её чуть детское миловидное лицо с огромными серыми, как зимнее небо, глазами обрамляли пепельные волосы. Во взгляде незнакомки – ни искры юности, лишь тихая бездонная печаль, понятная, казалось, лишь ей одной. Она скользнула взглядом по убогой обстановке: стойка ресепшена, щербатый стол со старенькой стереосистемой и таким же повидавшим виды компьютером, одинокий стул и небольшой шкафчик с ячейками для ключей, похожий на старый склеп. Спёртый воздух подвала, тяжёлый от сырости, даже затхлости, вызывал тошноту. Слева от входа, в глубине ниши, чернел узкий коридорчик, откуда доносился тяжёлый рок и лязг падающего железа. Рядом с окном, на стене, тускло поблескивала глянцевая рекламка, прилепленная наспех и кое-как. В общем, ничего примечательного, ничего такого, что зацепило бы взгляд человека, пришедшего сюда в первый раз. Правда, с приходом незнакомки воздух заблагоухал ароматом малины и ещё чего-то цветочно-сладкого, однако густая, пропитанная сыростью атмосфера быстро поглотила мимолётное дуновение свежести. В комнате вновь воцарился привычный запах затхлости.

У стены, за небольшим столом, уткнувшись в монитор, сидел парень в огромных наушниках на полголовы. Ничего не слыша, он играл в компьютерную игру, его пальцы в бешеном ритме порхали над клавиатурой, едва касаясь клавиш. Парень настолько погрузился в виртуальный мир, что не заметил вошедшую. Лишь, когда девушка облокотилась на стойку, юноша, уловив движение краем глаза, резко вскочил и в одно мгновение сдёрнул с головы наушники.

– Добрый день! – выдохнул он испуганно, но, увидев перед собой девушку, заметно расслабился. – Начальник не любит, когда я в стрелялки режусь, – пробормотал он, оправдываясь.

Повернув ручку на стереосистеме, чтобы приглушить музыку, гремевшую из тренажёрного зала, отчего лязг железа зазвучал ещё оглушительнее, парень выпрямился и с недоумением уставился на посетительницу, ожидая вопроса. Но девушка молчала, она смотрела на него своими огромными серыми глазищами, не говоря ни слова.

– Боюсь спросить, – неуверенно начал он, – вы в тренажёрный зал записываться?

Незнакомка едва заметно кивнула.

– Просто, знаете… у нас тут… Если помягче выразиться, не совсем… – парень замялся, подыскивая подходящее слово, – совсем не гламурно. Думаю, вам это вряд ли подойдёт.

Девушка вновь кивнула в ответ.

– Ладно, уговорили. Раз так, покажу вам зал, – выпалил парень, словно оправдываясь. – У нас, прямо скажем, бюджетно. А если годовой абонемент возьмёте – ещё скидку получите. Правда, вода в душевых едва тёпленькая идёт, – он смущенно усмехнулся и тут же осекся. – А в женской… там вообще душ сломан. Временно, конечно, сломан, – выдохнул он. – Но, если честно, то девушки к нам не часто заглядывают, и женской душевой как таковой у нас попросту нет. Раньше была, сейчас нет. Да и тренажёры старые, заезженные, по частям собранные. Вам лучше в другой клуб записаться. У нас тут за скромные деньги простые работяги железо тягают. К тому же вентиляция ни к чёрту… Воздух вроде и есть, но какой-то затхлый, болотный, не каждый сможет привыкнуть. Короче, вряд ли у нас вам понравится.

Девушка молча слушала его сумбурную речь, после чего, улыбнувшись одними губами, кивнула в знак согласия. Молодой человек заметно нервничал. С того момента, как незнакомка вошла, она не проронила ни слова.

– Ну, если настаиваете, покажу вам зал, – повторил он, беря со стола связку ключей.

Девушка утвердительно кивнула, потом открыла сумочку, висевшую на плече, достала сложенный вдвое листок и протянула парню.

На листке было написано: «Меня зовут Рита, я немая. Хочу приобрести годовой абонемент в ваш клуб».

Парень ещё раз пробежал глазами по написанному.

– Понятно… Ну и что с того? Зато вы вон какая красавица! – выпалил он и тут же покраснел, но продолжил: – Меня зовут Иван. Я в универе учусь, здесь временно подрабатываю. Зарплата – смех один, зато тренируюсь бесплатно. Ну что, пойдёмте, Рита, покажу вам все красоты нашего клуба. Он небольшой, – улыбнулся он, – вся экскурсия минут семь займёт, от силы восемь.

Девушка улыбнулась и, порывшись в сумочке, достала блокнот и ручку, быстро что-то написала, оторвала листок и протянула парню.

– Беговая дорожка у нас точно есть! Даже две! – гордо ответил парень. – Одна, правда, сломана, но её обещали вот-вот починить. А вторая точно работает, почти не заедает. Так что бегать есть где. Идите за мной, я вам всё покажу.

Парень шагнул в полумрак коридорчика, и девушка последовала за ним.

Когда Маргарита вошла в тренажёрный зал, жизнь в нём на мгновение замерла. Воцарилась тишина, даже музыка стихла, готовясь к началу нового трека. Шесть застывших в пространстве фигур с недоумением уставились на гостью.

– Знакомьтесь, ребята, это Рита. Теперь она тоже член нашего клуба.

Музыка громыхнула, прорвалась сквозь динамики, и люди, придя в себя, зашевелились.

– Рита, если вам не нравится рок, мы можем ставить что-нибудь другое.

Но девушка отрицательно покачала головой и написала в блокноте: «Нет, не надо. Рок – это круто в таком месте». Теперь Иван, улыбнувшись, утвердительно кивнул. Как он и говорил, смотреть действительно было почти не на что: зал маленький, раздевалка крохотная, оштукатуренные стены, пропитанные запахом сырости и пота, обшарпанные тренажёры – словно монстры из металлолома, и полуразвалившаяся беговая дорожка, гудящая, как паровоз. Но Рита не обращала внимания на недостатки. Она купила абонемент и с радостью вышла на улицу. Вдохнув свежий воздух полной грудью, девушка едва слышно прошептала: «Это как раз то, что мне сейчас нужно». Сунув карточку в карман джинсовой куртки, Рита зашагала к стоявшему неподалёку автомобилю.

2. Вера Павловна

Ритка Бабушкина боготворила свою мать. Сколько бы девушка ни напрягала память, она не могла вспомнить ни одного серьёзного скандала с ней, ни одного резкого разговора на повышенных тонах, ни одной грубости с её стороны, и это при её-то вспыльчивости и непомерном юношеском эгоизме. С отцом нередко случались стычки, а вот с матерью – нет, хотя, по фрейдовским соображениям, всё должно было происходить с точностью до наоборот. Вера Павловна, мать Маргариты Бабушкиной, работала врачом – детским хирургом-ревматологом. Работа специфическая, энергозатратная, не для слабонервных, не каждому под силу любить медицину и детей одновременно. Молодые мамаши иной раз бегут из декрета на работу, ища передышку от детских капризов, Вера Павловна же, напротив, добровольно усадила себя в детскую клинику, чтобы большую часть своей жизни решать проблемы чужих детей.

«Кому-то же надо формировать мир будущего с самого рождения – терпеливо, без суеты, день за днём, без выходных и праздников, опираясь на величайшие достижения человечества. И кому как не нам, учителям и врачам, вкладывать в молодые головы знания, доброту, любовь и здоровый образ жизни?» – так говаривала Вера Павловна. Она считалась человеком дела, умея выделять главное, женщина никогда не опускалась до мелких разборок. «Сколько человеку ни тверди «нельзя», любопытство рано или поздно возьмёт верх, жажда неизведанного окажется сильнее любого запрета – это я уж по себе знаю. А потому единственный разумный способ внушить какую-либо идею другому индивиду – это продемонстрировать её на собственном примере. На детей такой приём действует безотказно».

Риткин собственный опыт стал тому подтверждением, когда в пятилетнем возрасте, взбунтовавшись против поездки к бабушке, она закатила истерику и успокоилась лишь тогда, когда отправилась вместе с матерью на работу. В тот день Ритке Бабушкиной и открылся взрослый мир – мир её матери. За один день беззаботная Ритка повзрослела, и меж светлых, по-детски вздёрнутых бровей на гладком, упрямом лбу появилась тонкая вертикальная морщинка, сигнализирующая о серьёзности и упорстве её обладательницы. Едва переступив порог травматологического отделения, девочка, доселе подпрыгивавшая от восторга и крепко державшая мать за руку, замерла, поражённая увиденным. Вцепившись в руку женщины, она так и шла до кабинета «завотделением», не отпуская её, а навстречу ей по коридору шаркали, ковыляли, передвигались на костылях, укутанные в бинты и пластыри дети. В её глазах рябило от перебинтованных ног, рук, голов, носов – каждый оказавшийся здесь ребёнок имел свою печальную историю, свой диагноз, но всех их объединял не по годам взрослый взгляд, полный надежды и стремления поскорее выздороветь и вернуться домой. Желание стать здоровыми, как Ритка, – вот что читала девочка в глазах этих маленьких страдальцев.

– Ты уже большая, Рита, должна понимать: здесь плакать нельзя. Я говорила тебе, что у меня серьёзная работа, и что я спасаю детей, которые родились больными или пострадали из-за недосмотра взрослых. Но эти дети ни в чём не виноваты. И если не помочь им сейчас, завтра может быть поздно, – говорила мама, глядя дочери прямо в глаза. – Сейчас я иду на обход, осмотрю своих маленьких пациентов, потом у меня по плану две операции, а в два часа мы с тобой вместе пообедаем, – стараясь приободрить дочь, закончила она.

Но Ритка, казалось, ничего не слышала, она сжимала под мышкой коричневого кота по имени Котя, крепко держалась за руку матери, боясь её отпустить.

– Ну, хочешь, пойдём вместе? – спросила мама. – Я познакомлю тебя с детьми, ты им покажешь Котю. В детской комнате есть карандаши, альбомы, краски – порисуешь с ребятами. Хорошо?

Рите совсем не хотелось выходить в коридор к больным детям в бинтах, но оставаться одной в кабинете было намного страшнее, поэтому девочка кивнула, понимая, что рядом с матерью ей будет спокойнее. Через час, сидя в палате, она читала по слогам Лене и Свете про доброго доктора Айболита, который исцеляет зверей. Девочки лежали в кроватках с привязанными к ногам гирями и внимательно слушали сказку. Тут же, на стульчике, сидела маленькая Соня с марлевой повязкой, примотанной к уху, она всё время переспрашивала, и Рита специально для неё повторяла. С другой стороны, на коляске – Эля с худыми, как палки, ногами. Рита, не отрываясь, смотрела в книгу, ей было неловко перед остальными детьми – ведь у неё ничего не болело, ничего, даже живот. Она хотела вырваться отсюда, поехать к бабушке, гулять на улице с обычными, здоровыми детьми, но сказать об этом маме Рита не решалась, потому что сразу бы разрыдалась. А ведь маме нужно спасать детей, которым в сто раз больнее и страшнее, чем ей, и если не помочь им сегодня, то завтра может быть уже поздно, поэтому девочка сидела и читала вслух, сведя бровки к переносице.

Этим же вечером отец с матерью громко спорили на кухне по поводу того, стоило ли брать с собой на работу ребёнка, да ещё в отделение, где полно больных детей. Зачем было лишний раз травмировать психику девочке.

– И заметь, не чью-то психику, а психику родной дочери. Родного существа, – не унимался мужчина, шагая от окна к двери, разворачивался на пятках и шёл в обратную сторону. – Я не понимаю, к чему эти крайности? Если есть вполне здоровая бабушка, которая с радостью присматривает за ней.

Женщина в ответ возражала, что лучше один раз окунуться в реальность, в которой живут люди, чем сто раз слышать о ней, ничего при этом не чувствуя. Отец же настаивал на конструктивном диалоге, на умении убеждать людей словами, экономя при этом время и нервы. Мама же твердила, что все эти разговоры с воображаемыми картинками – не что иное, как простая преподавательская демагогия, а не живая жизнь. В итоге отец в сердцах обозвал её циником, человеком без полёта мысли, обиделся и прервал разговор.

Ритка не знала, что такое демагогия и кто такой циник, но, проведя день в больнице, она поняла две вещи: никогда и ни при каких обстоятельствах не расстраивать маму и не капризничать по пустякам, потому как её время дорого – она спасает жизни детей. А после того как девочка увидела, как у трёхлетнего малыша пошла носом кровь и она, почувствовав её сладковато-металлический запах, повалилась набок, теряя сознание, уяснила: медицина, точно не её ремесло, хотя демагогом, как преподаватель-отец, Рите тоже быть не хотелось.

Вера Павловна познакомилась с Николаем Яковлевичем, отцом Риты, случайно. Два таких разных человека не должны были встретиться в этой жизни ни при каких обстоятельствах, они вращались на разных орбитах. Родители Веры – потомственные врачи, а родители Николая – преподаватели, поэтому Вера поступила в медицинский, а Николай – на экономический. Мать Николая с детства видела в сыне профессора экономики, да и сам парень был не против, история и финансовый менеджмент ему нравились, а именно эти предметы и изучались на его специальности. Вера же хотела спасать людей, поэтому её выбор был очевиден. Одно объединяло этих двух, по существу, разных людей – любовь к чтению. Вера, погружаясь в книгу, вырывалась из мира ответственности, дисциплины, порядка в мир романтики и сказок со счастливым концом. Николай же, читая, оказывался в мире приключений, страстей и свободы, всего того, чего ему не хватало в повседневной, обыденной жизни, наполненной цифрами. Большинство молодых людей не заставишь читать, у них не хватает времени для этого, но эти двое обожали книги. Настоящие, бумажные, с шелестом страниц и с запахом типографской краски. При этом им казалось, что они держат в руках не бездушные электронные копии, состряпанные наспех, а маленькие мирки с их многочисленными героями, про которых они читали запоем.

Как-то вечером, возвращаясь с учёбы, Вера, сиганув по тротуару, успела вскочить в отъезжающий троллейбус. На улице припустил мелкий дождь, и девушке совсем не хотелось мокнуть на остановке в ожидании следующего «рогача» с восьмёркой на лобовом стекле. Пройдя в середину салона, она уселась на свободное место и обнаружила на сиденье рядом забытую кем-то книгу. На обложке надпись с красивыми вензелями: М. Булгаков и название «Мастер и Маргарита». Она взяла роман в руки, посмотрела по сторонам, но пассажиры, вяло качающиеся в троллейбусе, никак не отреагировали на данный факт. Полистав книгу, девушка обнаружила на последней странице штамп библиотеки, хозяин наверняка станет искать её, поэтому она решила отдать книгу водителю, но чуть позже. Ехать было далековато, и чтобы скоротать время, Вера открыла первую страницу и погрузилась в чтение, пока накренившийся на один бок троллейбус тащился по городским пробкам. Перелистывая страницу за страницей, она не замечала: как входили, выходили люди, то и дело подсаживаясь к ней, как, протискиваясь сквозь толпу кричала женщина-кондуктор требуя оплату за проезд, как, то трогаясь, то притормаживая нерасторопный «рогач» заметно скукоженный вправо, громко сигналил, подрезавшим его машинам.

Девушка слышала о романе, смотрела фильм, но произведение вживую до сих пор не читала, ей хотелось узнать, насколько экранное воплощение соответствует замыслу автора. Погрузившись в сюжет с головой, Вера так увлеклась чтением, что едва успела выскочить на своей остановке, напрочь позабыв вернуть находку водителю. Тогда-то она и решила: отнесёт книгу в библиотеку сама, но только завтра, а сегодня вечером дочитает её до конца. Она так и уснула, прижимая книгу к груди. Весь следующий день мысли Веры были заняты историей о всепоглощающей любви, о женщине, заключившей сделку с самим дьяволом ради встречи с возлюбленным. Именно эта сюжетная линия зацепила её сердце больше всего. Едва дождавшись вечера, девушка поспешила в библиотеку, чтобы узнать адрес владельца и собственноручно вернуть ему книгу. Ей не терпелось поблагодарить его за подаренное удовольствие и, если повезёт, обсудить прочитанное. Вот тогда-то Вера и познакомится с Николаем Бабушкиным, высоким кареглазым юношей с тонкими аристократичными чертами лица и не к месту пухлыми губами. На следующий день Николай принесёт Вере новую, пахнущую типографской краской, книгу «Мастер и Маргарита» с надписью на титульном листе: «С Верой в любовь…», где слово «вера» будет удачно заменено именем девушки.

С этого дня у молодых людей начнётся другая жизнь: вечерние прогулки с душевными разговорами, ночные чтения, недосыпы, прогулы в институте, а доучившись, они поженятся. Через два с половиной года у них родится девочка, и, не сговариваясь, молодые родители назовут её Ритой. Так на свет появится Маргарита Николаевна Бабушкина – плод любви и яркое напоминание о необычном знакомстве. Ритка намного позже узнает, что её нарочно назвали в честь главной героини романа Булгакова – Маргариты Николаевны. Обычный читатель, услышав такое сочетание имени и отчества, вряд ли вспомнит, где его слышал, а вот Ритка Бабушкина знала наверняка, откуда оно пришло.

Во второй и последний раз в отделении у матери Рита побывает, когда ей исполнится девять. В школе начнётся недельный карантин по гриппу, и Вера Павловна, не успев пристроить девочку к родственникам, возьмёт её с собой на работу. Своё предыдущее посещение больницы Ритка ещё помнит и не особо горит желанием вновь оказаться в подобном месте, но выбора нет, поэтому, сунув кота Котю в рюкзак, она отправляется вместе с матерью в травматологическое отделение, где снова попадает в мир детской боли со своей неспособностью помочь кому-либо. Но одно она усвоит твёрдо: не нужно мешать маме. Сняв шубу и крепко прижав Котю к себе, Рита без лишних напоминаний направится в детскую комнату, не желая тратить драгоценное время на бестолковые уговоры. В девять лет она уже будет считать себя взрослой.

Именно в этот день Маргарита Бабушкина совершит свой маленький подвиг: она подарит любимого Котю пятилетней девочке, прикованной к постели после страшной автомобильной аварии. Её вместе с матерью вытащат из груды искореженного металла. У девочки – перелом таза, у матери – позвоночника. Женщину прооперируют, доставят в реанимацию и кучно утыкают капельницами. Девочка же вторые сутки будет плакать и звать её. Рита случайно забредёт к ней в палату, перепутает дверь, но, увидев, с какой тоской девочка с опухшими от слёз глазами посмотрит на игрушку в её руках, Рита не выдержит и, скрепя сердцем, положит Котю на одеяло рядом с ней. Девочка тут же схватит игрушку обеими руками, прижмёт к себе и, уткнувшись в мордочку, улыбнётся. Ритка, расстроенная собственным поступком, тихо прошепчет: «Знакомься, это Котя. Котофей. Теперь он твой друг». Ком сожаления подступит к горлу. Ритка, чтобы не разреветься, больно прикусит нижнюю губу и, в последний раз взглянув на коричневого пузатого друга, развернётся и быстрым шагом выйдет из палаты.

Этим вечером Ритка будет тихо плакать в подушку, вспоминая Котю, который был её другом целых пять лет. Плюшевого кота ей подарил отец, когда ей исполнилось четыре. Он привёз его из-за границы, такого мягкого, красивого и тёплого. Ритка сразу полюбила его, привязалась и повсюду таскала с собой. Она делилась с ним новостями, услышанными от взрослых, шептала в торчащее кверху ухо свои маленькие секреты, укладывала с собой в постель и нисколько этого не стеснялась. Мягкая игрушка заменила ей настоящего живого котёнка. А теперь у неё попросту не стало друга. Ритка в одночасье осиротела, осталась одна. Совершенно одна.

Вечером, не находя слов, Вера Павловна гладила девочку по взъерошенным волосам, шептала тихо, но взволнованно: «Ты моя умница, Рита. Я бы поступила так же. Она ведь совсем одна в борьбе со своей болезнью, а теперь у неё есть поддержка – маленький, но верный друг». Но Маргариту это мало утешало – теперь у неё не было друга, любимого друга Коти. И как теперь быть ей? Этой ночью не спали все, даже отец. Уже следующим вечером мама принесла домой живого котёнка – шоколадного британца с синими глазами и тёмно-коричневым блестящим носом, похожим на кожаную пуговку. У неё на работе пристраивали котят в хорошие руки, и Вера Павловна купила его за символический пятак. Котёнок был двухмесячным, пухлым, круглоголовым и еле передвигался на коротеньких ножках. Отец, увидев это плюшевое чудо, воскликнул: «Вера, а давай назовём его Бегемотом! Раз уж он такой шоколадный. Вырастет, разжиреет и станет мини-копией настоящего бегемота – таким же брюхатым и коричневым… Он и сейчас-то вылитый бегемотик, только в миниатюре! Ну, посмотрите, разве я не прав?» – «Бегемот? – переспросила, улыбаясь, мама. – А давай! Рита, как тебе имя Бегемот, Мотя?» Ритка, не мигая, смотрела на котёнка, она хотела назвать его Котей, точно так же, как старого друга, но тот мог ещё вернуться, а второго подобного ему уже не будет никогда. И тогда девочка, слабо улыбнувшись, произнесла: «Бегемот? Мотя! Да, да! Я согласна!» Вечером Рита, убаюканная тихим урчанием, и Мотя спали вместе, крепко прижавшись друг к другу. Во сне, обнимая мягкий комочек, Рита улыбалась. Грусть отступила перед внезапно навалившимся счастьем. У Маргариты появился новый друг – Мотя, настоящий британский кот.

Помнился Маргарите ещё один неприятный случай, связанный с мамой, которого она стыдилась до сих пор. Недовольная оценкой, она разругалась с учителем истории, упрекая её в некомпетентности, и родителей на следующий день вызвали в школу. Пришла мама. И когда Маргарита громко, срываясь на крик, стала доказывать свою правоту, тыча пальцем в учебник, Вера Павловна поднялась и тихо произнесла:

– Я не разделяю позицию своей дочери, Эмма Петровна. Простите, не сумела воспитать в ней должного уважения к старшим. Это послужит мне горьким уроком, – проговорила женщина и тихо вышла из класса. Вера Павловна искренне верила: ребёнок – словно губка, впитывает все поведенческие привычки родителей. И никакие нравоучения, и наставления не изменят его манер, если перед глазами лень, грубость и неуважение. Маргарита, терзаемая стыдом, целый час проплакала в подъезде, не решаясь зайти домой, ей было жалко маму, которая столько сил вкладывала в неё, в работу, а Ритка, не задумываясь, подвела её. Мама бы никогда так не поступила. Тогда Рита искренне извинилась и перед учительницей, и перед мамой, в ней словно что-то надломилось, этот случай сделал её терпимее и внимательнее к окружающим людям.

3. Новый друг

Да и лучший друг Ритки Бабушкиной, который в корне изменил её внутренний мир, тоже появился благодаря маме. Григорий Потапов был одним из пациентов Веры Павловны. В свои четырнадцать он вместе с пацанами, играя в шпионов, почти каждый вечер носился по гаражам. Однажды, оступившись, он кубарем покатился с крыши и упал спиной вниз прямо на металлическое ограждение. В итоге получил перелом позвоночника в двух местах, повреждение центрального нервного ствола в районе поясницы, и как приговор – неподвижность ног и инвалидная коляска на всю жизнь. Так безжалостно прозвучал вердикт врачей. Но Вера Павловна думала иначе, она считала: если проводить реабилитацию настойчиво, неустанно, особенно в первые месяцы после травмы, то шанс вновь встать на ноги у больного есть. И у Гриши Потапова этот шанс был неплохим. Тем более что мочевой пузырь и кишечник функционировали самостоятельно. Она утверждала, что, согласно практике, чем ниже травма позвоночника, тем больше вероятность того, что ребёнок будет снова ходить. Но если спинной мозг повреждён в районе шеи, то, как правило, шансов на то, что пострадавший встанет на ноги, почти нет. В эти слова и верила мать Григория.

Она работала с Верой Павловной в одной больнице и знала, что та – хирург и детский врач от Бога. Да и сама Вера Павловна, проведя сложнейшую операцию, всей душой привязалась к Грише. Она частенько навещала его, практикуя инновационные методы лечения, которые, как показывали результаты, в большинстве случаев помогали больным подняться на ноги. И после каждого такого визита всё семейство, заряжаясь неиссякаемой энергией врача, с новыми силами приступало к упражнениям, дыхательной гимнастике, массажу и медитациям, которые Вера Павловна лично начитывала на диск. Она верила: пока не сдастся она, не сдастся и мать Гриши, да и сам он будет отчаянно бороться, надеясь на чудо. А без упорства и всепоглощающей веры в лучшее любую болезнь победить практически невозможно.