Не смей меня целовать

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо. И, вообще, я пума! Нам положено. Мы хищники.

– Ну-ну, а ещё ты, кошка, скунс, кролик и мышь. Последние, кстати, свои экскременты едят.

Поперхнулась. Вот же скотина.

– Личный опыт?

– В академии, тебя учат имитировать повадки настоящего животного. Скажут – есть помёт, будешь есть помёт. Скажут задрать милого оленёнка в лесу, в облике той же пумы, и ты послушаешься.

Аппетит пропал. Что-то мне уже не хочется там учиться.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Готовлю.

– Ясно. Ты поэтому в псину превращаешься, а не в нормального хищника? Верным и преданным хочешь быть, а не зверьков убивать?

Новый пронзительный взгляд, словно гвозди в меня заколачивает. Угадала?

Да разве он ответит?

Добавила ещё одну косточку к внушительной горке. Необычные тут куры. Нежные.

– Аня, – гаденькая улыбочка вернулась Тео.

– Чего тебе?

– Это не куры, кстати.

– А кто?

Тео наклонился вперёд, навис над столом и победно изрёк.

– Кролики.

Да ладно?! К горлу подступила тошнота. Держаться не показывать виду. Блин… как сложно. Хотя, стоп!

– А ты почему не ешь?

– Догадайся сама, маленькая канибалка. И пожалуйста, Аня. Не превращайся в коров и кур. Личная просьба.

Щёки мгновенно обдало жаром. Даже в этой издевательской фразе, сквозило что-то нежное.

– При первой же возможности перекинусь.

– Тогда, обещаю, расколдовывать тебя не стану. Должна же быть в жизни хоть какая-то справедливость, я стану веганом, а ты коровой.

– Не справедливо!

– Ну, это ты меня хочешь обречь на вечное поедание травы, почему я один должен страдать?

– Смотрю, вы помирились? – Шорох запрыгнул на стол с изрядно исхудавшим кошелём.

– Нет! – ответили хором с покоцанной мордой.

– Итак. Благодаря вашей оргии, – затянул грызун, и тут же получил от меня убийственный взгляд в награду. Нашей?! Я-то тут каким боком? – Благодаря халатности Тео… – исправилась шиншилла.

– Здесь!

Парень скривился и по-шутовскому поднял руку, как нашкодивший ученик на уроке.

–… я не смог доиграть в турнире и выиграть нам денег на нормальный дилижанс. Плюс, нужно было проставляться разгневанной толпе. Завтра нам придётся ехать поездом.

– Можно подумать, ты из-за денег расстроился, – проворчал Тео. – Напиться тебе не дали с твоими друзьями-головорезами. Аня, знаешь, что это было за соревнование? Кто перепьёт шиншиллу! Только эта меховая язва не пьянеет. Совсем.

– Зато он меня не домогался, – процедила сквозь зубы.

– Молчу-молчу. Шорох у нас герой дня.

– Тео, уйми свою ревность, мы уже всё поняли. Аня тебе сильно нравится. Я не претендую, хотя уверен, мой животный магнетизм на неё действует без осечки, – подмигнула шиншилла.

– Правду говоришь, Шор. Из вас двоих я бы выбрала тебя.

Морда издала громкий смешок.

– Что и требовалось доказать, – победно изрёк грызун.

– А чем плохи поезда? – поспешила увести разговор подальше от любых намёков о нас с Тео.

Парочка переглянулась.

– Завтра утром увидишь… А теперь по койкам.

– Только не говори, что мы опять туда… к личинкам.

– Ты всегда можешь лечь ко мне под бочок, – поманил к себе под одеяло черноглазый гад.

– Нет уж, лучше меня паразиты сожрут, – встала из-за стола и гордо прошагала к лестнице, путаясь ногами в простыне.

– Аня! – снова своим фирменным голоском окликнул, а меня невидимая сила заставила обернуться. Опять Шорох шаманит?

– Что?

– Я нравлюсь тебе.

– Нет.

– А это и не вопрос, мышка.

На следующее утро поняла, что имели в виду Шорох и Тео, пугая меня местными поездами. Короткая конструкция всего в пять деревянных вагонов ожидала на путях и уже была битком. Из окон торчали руки, плечи и даже чьё-то пузо, в дверях тоже не протолкнуться. И мы должно пролезть внутрь этого ада? А если на доски попадёт искра с колёс?

– Готова пересмотреть своё отвращение к Тео и превратиться в лошадь. Дорогу покажете?

– Превратиться в лошадь мало. Ты в таком облике ходить-то сможешь с трудом, в ногах запутаешься. А у нас мало времени, – ворчала чёрная морда, подталкивая меня к вагону.

С вечера ведёт себя невыносимо. Обиделся, что отказалось делить с ним одно одеяло. Вернее, я думаю, что обиделся. Едва мы вернулись в номер, я забрала себе куртку и устроилась у стены. Тео и слова не сказал, улёгся с Шорохом на ковре и тут же уснул, а вот я промаялась до самого утра, мучаясь от холода и невесёлых мыслей. Стоило мне ненадолго забыться сном, как парочка похитителей уже будила на ранний завтрак. Наскоро перекусив безвкусной резиновой яичницей, мы побрели к хозяину лавки с одеждой. Денег нам едва ли хватило купить извращенцу новые штаны, а мне платье, больше похожее на мешок для картошки и пару сандалий, которые начали натирать до того, как мы успели за них заплатить. Успокаивала себя тем, что разношу… Ага, или ноги отвалятся.

Шаркала по дороге до станции, морщась от боли, и Тео, громко простонав, подхватил меня на руки и понёс.

– Не стоило утруждаться.

– Тебя не спросил.

Вот и первый разговор за утро. А чего он ждал после сцены на столе? Зато в поезде у нас будет отличный шанс стать ближе, в такой толкучке мы точно закончим начатое вчера.

Даже не представляю, каким чудом удалось втиснуться в вагон, и прижаться к стене. Тео навис надо мной, уперев руки по обеим сторонам, явно защищая от случайных ударов локтями. В который раз стало совестно за свои гадкие мысли в его адрес. Парень искренне пытается меня защитить. И это непохоже на выполнение задания, или я просто обманываю себя?

Чудовищный скрежет свёл зубы, заставив вцепиться себе в щёки и поморщиться, а затем деревянная махина дёрнулась вперёд, а пассажиров резко качнуло назад. Черноглазый устоял на ногах, и даже не позволил чьему-то потному телу придавить меня. Встретилась с Тео взглядом всего на мгновение, и меня точно молнией прошибло. Отлично, ну давай влюбись в него за такую мелочь. Можно подумать, тебе никто дверь в магазин не придерживал, Аня, или не защищал в толкучку? Нет… Мой бывший парень о таких вещах даже не догадывался. Он не был плохим, но мне жутко не хватало этих повседневных мелочей, и я чувствовала себя предельно глупо, когда мне приходилось ловить дверь плечом или тащить тяжёлые пакеты, потому что ему срочно нужно было ответить на звонок. Кто-то скажет – глупо, а как же равенство? К чёрту! Мне хотелось чувствовать себя принцессой, а не лошадью. Разве, я виновата в этом? А вот с Тео ощущаю себя именно коронованной особой даже в душной трясущейся на стыках рельс коробке. Как хорошо, что можно прижаться к его груди и свалить все на тесноту. Приятно ощущать его руку у себя на плече, и горячее дыхание в волосах. Он уткнулся мне носом в макушку, и что-то прошептал. Хочу обратно длинные кроличьи уши, чтобы расслышать, что он там бормочет. Заклинание, молитва, признание в любви? Сердцебиение моего похитителя затмило звуки поезда, запах его тела вытравил вонь из прелого переполненного вагона, и я впала лёгкий транс, а затем навалившаяся усталость после бессонной ночи, погрузила меня в дремоту. Но ей суждено было продлиться недолго в салон резко ворвался настолько свежий воздух, что я закашлялась и очнулась.

Тео исчез. И вагон с людьми тоже. Я стояла посреди цветочной поляны, которая упиралась в горизонт со всех сторон. Даже кричать смысла нет – никто не услышит и не спасёт. Ну, кроме странной пушистой бабочки, слетающей с бутона на бутон. Крылья у неё размером с ладонь и без единого узора, седые, как волосы у старика.

Протянула руку к единственному живому существу, и оно, не боясь, устроилось на моём пальце, изящно сложив крылья, отчего у меня тут же дыхание перехватило, а в сердце дрогнули знакомые звенящие струнки.

Секунда – и бабочка исчезла в разрастающейся вспышке. Вторая – лежу под чьим-то телом, сладко пахнущим цветами.

– Извини, – раздался смешливый голос надо мной, и незнакомец быстро освободил меня и сел рядом.

– Надо же у меня гости! А я уже почти забыл, каково оно – быть человеком.

Ошарашено смотрела, как юноша вытряхивает из седых волос, запутавшиеся там лепестки и вытирает с губ пыльцу.

– Как же хочется нормальной еды, – мечтательно протянул незнакомец и наградил меня самой тёплой на свете улыбкой, и только его взгляд не улыбался. Потухшие серые глаза, полные тягучей тоски, от которой к горлу мгновенно подступил ком.

Я уже видела его однажды. Не помню где и когда, но его лицо слишком знакомо, высекает мощные искры у меня на сердце и щекочет приятным холодком на затылке.

– Я знаю тебя!

Снова грустная улыбка.

– Конечно, иначе бы ты не появилась здесь. И кто же я?

– Не помню.

Черты лица ускользали, стирались из памяти, мешались в моей голове калейдоскопом цветов и рассыпались пёстрыми лепестками. Странное место… Странный юноша.

– Прости меня, Аня, – нежно прошептала бывшая бабочка.

– За что? За своё внезапное падение на меня ты уже извинился.

Тихий нежный смешок и хитрые чертенята в глазах. И, правда, кто же ты такой?

– Так долго ждал этого момента, что не могу сдержаться. Не упади, Аня.

Видимо, судьба у меня такая – целоваться по сотне раз в день и ничего не чувствовать, но в этот на губах и языке остался стойкий медовый привкус. Открыла глаза, и чуть не свалилась в толпу людей. Два крепкие руки вовремя подхватили и не дали упасть. Подняла взгляд и столкнулась с печальными чёрными, тягучими, словно бездна глазами.

– Тео?

– А есть другие варианты?

Замотала головой, а извращенец нахмурился и вытащил что-то у меня из волос.

– Когда успела? – парень озадачено сжимал между пальцев крохотный лепесток.

– Эм… Сама в шоке.

И только Шорох совсем не выглядел удивлённым, а поспешно отвернулся от меня, свесив с плеча лучшего друга длинный серый хвост.

К концу поездки народу не убавилось, напротив, люди только прибывали, заполняя несуществующее свободное место в поезде. Кому-то всё-таки удалось заехать мне локтем по щеке, и я физически ощутила, как Тео с трудом сдерживал злость на неосторожного пассажира. Ущипнула своего защитника за бок, чтобы отвлечь, не то уверена, парень откусил бы ему руку.