APROSITUS. Ненайденный

Вулкан Тейде является одним из самых молодых образований на острове – ему всего лишь пятьсот тысяч лет. Возраст самого Тенерифе оценивается в десять – двенадцать миллионов лет. В действительности, вулкан Тейде – это не один, а несколько вулканов, наслоившихся друг на друга в течение многих извержений. Последнее извержение на Тейде произошло очень давно, однако, вулкан не является потухшим, это спящий вулкан, о чем свидетельствует недавнее извержение соседнего пика Чаорро или, как его ещё называют, Старого Пика. Он извергался всего двести лет тому назад, в 1798 году. Поэтому ученые-вулканологи ведут постоянный замер выбросов газа, контролируют подземные температуры и микроземлетрясения.

Примечательно то, что раньше вулкан Тейде был всегда покрыт снегом. Римляне называли наш остров Ниварией – Снежным, но и в более поздние времена на Тейде, видимо, часто выпадал снег: на языке канарских аборигенов «тенер» означает «снег», а «ифе» – это «высокая гора». Тенерифе – типично гуанчское название, которое со средних веков стало официальным наименованием острова. Сейчас, в связи с глобальным потеплением, снег на вулкане выпадает редко, даже не каждый год, причем исключительно зимой и только после сильных продолжительных дождей.

– И раз уж мы вспомнили о гуанче, – увлечённо рассказывала девушка-гид, – то скажу вам, что древние аборигены на вершину Тейде никогда не поднимались. Согласно гуанчской легенде, в кратере вулкана живет в заточении Гуайота – нечистая сила, осмелившаяся украсть с небосвода солнце и побеждённая впоследствии Богом Ачаманом. Вот уже тысячу лет она сидит внутри вулкана и не дозволяет никому её тревожить. Вы помните о скалах Рокес де Гарсия, где мы сегодня уже останавливались, тех, что напротив отеля «парадор»? – слушатели согласно закивали головами. – Так вот гуанче называли скалы Гарсия «Чёртовыми Письменами». По древним свидетельствам, никто из гуанче никогда не заходил дальше этих скал. Среди вулканических скульптур, которые мы с вами видели на Рокес де Гарсия, есть даже скала, похожая на вытянутый указательный палец. Местные жители называют его Перст Божий. Именно этим перстом Бог и грозит людям, задумавшим крамольную мысль идти дальше к вулкану и подняться в его кратер…

– Гениально! – не смог удержаться Герман.

– Что такое? – переспросил Андрей, увлеченный до того рассматриванием экскурсоводши. Она была типичной испанкой: невысокой, черноглазой, с большим алым ртом и собранными в хвост черными, искрящимися на солнце волосами. Андрею такие нравились.

– Гуанче даже специально придумали легенду, чтобы отпугнуть непрошеных визитёров от тайника!!!

Герман рассказал ему о том, что только что услышал от понравившейся Андрею испанки.

– Представь: ты прячешь тайник. В труднодоступном месте. Но для того, чтобы его ещё больше обезопасить и свести к минимуму количество незваных посетителей, сочиняешь страшилку про то, что место это нечистое, что живёт там Гуайота и прочий подобный бред.

– М-да, – протянул Андрей. – А что, очень может быть…

– Легендам о нечистой силе в средние века придавали большое значение, – пояснил Герман. – Думаю, что суеверных конкистадоров подобная история действительно была способна отпугнуть и отвратить от посещения «нечистого места»! Точно! Ты говорил мне, что канарцы местную кальдеру, по которой мы сейчас ехали, называют «маль паис»! Это означает «плохая земля» или «плохое место». Официально она «плохая», потому что на ней ничего не растёт: Анна говорила, что вулканической породе нужно триста лет, чтобы на ней появились первые признаки жизни. Но очень может быть, что все эти потоки лавы под нами «плохие» не потому, что здесь не посеешь бананы, а потому что здесь обитает нечистая сила.

В этот момент с билетами из кассы вернулась Анна:

– Ребята, я с вами не еду.

– Как так? – расстроился Андрей.

– Появилась небольшая проблема. Мне срочно нужно ехать домой.

– Что-то случилось? – озаботился Герман.

– Думаю, ничего страшного. Звонил муж, интересовался, где я и просил приехать. Телефон у вас есть, я, как разберусь, сразу вам позвоню и вас отсюда заберу. Вы пока поезжайте на вулкан, – она протянула билеты Андрею и улыбнулась. – Вас пропустят без очереди, как группу, а то в очереди можно и час простоять.

– Да, желающих немало, – улыбнулся в ответ Андрей. – В прошлый раз, когда я туда забирался, также было. Спасибо.

– Только не забывайте, что на саму вершину вас не пустят: вагончик идёт до смотровой площадки. Это чуть больше трёх с половиной тысяч метров над уровнем моря. Чтобы подняться выше, к вершине, нужно иметь разрешение. А выдаётся оно только в столице, причём с предъявлением удостоверения личности, которого у вас нет.

– Понятно. А кто его там проверяет? – удивился Герман.

– Да стоят там два перца в зелёных курточках, увидишь, – объяснил Андрей.

– Правильно, они эти пропуска и проверяют, – продолжала Анна. – Договориться с ними, сразу говорю, нельзя. У них порядок: за час через кратер может проходить не больше восьми человек. Поэтому всю эту бюрократию с разрешениями и придумали. Нужно было ограничить поток желающих потоптаться на серной пробке на вершине. Так что, увы. Но с обзорной площадки вид точно такой же, что и сверху, поэтому не расстраивайтесь.

Увидев разочарованный вид Германа, Андрей поспешил его успокоить:

– Не дрейфь, на месте разберёмся. Не может быть, чтобы мы с тобой в кратер не попали.

– Это уж точно, – одобрительно улыбнулась Анна. – С Андреем не пропадёшь. Ну всё, я должна ехать.

– Не переживай, если что – такси возьмём или автостопом доедем.

– Хорошо, я побежала, – она махнула рукой в сторону парковки за своей спиной. – Как жалко – так хочется с вами поехать!

– Не переживай, мы всё тебе подробно расскажем, – энергично закивали головами мужчины.

– Ну, тогда до скорого, вечером увидимся, – через секунду она исчезла в толпе туристов.

– Пока, – отозвался ей вдогонку Андрей.

В вагончик канатной дороги помещалось человек тридцать. Люди были одеты в тёплые куртки и плотные брюки, у многих на поясе болтались шерстяные перчатки и шапки. В глазах у всех сиял восторг: все были в предвкушении предстоявшего события. Они оживлённо переговаривались, не выпуская из рук фотоаппаратов, то и дело фотографируя менявшийся с каждой минутой подъема пейзаж. На Германа и Андрея странно покосились лишь однажды, не увидев у них ни соответствующей одежды, ни фото-видеотехники.

– А мы просто гулять, – объяснял всем Андрей по-русски. – Гуляем мы! Переведи им, Гера…

Через восемь минут друзья были уже на вулкане. Вид с вершины действительно впечатлял. Остров пологой волной спускался в океан. Было видно, как тысячи или миллионы лет назад застыли потоки лавы, извергавшиеся с вершины ноздреватыми косичками, как причудливо разбегались лавовые реки, наслаиваясь одним рукавом на другой, растопыривая узловатые пальцы и разбрасывая вокруг бесформенные глыбы и валуны. Светло-желтые пески становились коричневыми, затем темнели, переливаясь более поздними чёрными подпалинами, образуя единый огромный шершавый замысловатый «натюрморт». Тут и там белели озерца белого вулканического песка и зелёные отвалы оксидов железа, поменявших свой цвет из-за взаимодействия с минеральной подземной водой и газами.

С такой высоты казалось, что растительности внизу нет совсем. Хотя отчасти это было правдой: по дороге к вулкану Герман видел только низкие желто-коричневые кустарники, сухие стебли, жухлую траву и редкие крошечные цветы. Анна, правда, прокомментировала тогда, что на Тейде растут какие-то уникальные растения-эндемики, которые не встречаются больше нигде в мире, и которых не встретишь даже в других частях Канарского архипелага.

Узенькой прямой полоской внизу темнела дорога, по которой они приехали на вулкан. На ней блестели отражавшими солнце стёклами крошечные с этой высоты автомобили.

Над этим лавовым морем вокруг Тейде аккуратным амфитеатром возвышались ровные стены кальдеры – каменного котла диаметром восемнадцать километров, обломками доисторического вулкана-шеститысячника, который миллионы лет назад не выдержал собственного веса и провалился вниз. Как объяснила Анна, стены кальдеры были самыми древними вулканическим образованиями на территории национального заповедника Тейде. Заповедник был открыт в 1957 году лично генералом Франко и стал третьим по счёту в Испании.

Далеко внизу над побережьем пролетали самолёты, заходившие на посадку в аэропорт Королевы Софии. Отсюда же были видны почти все соседние острова: на линии горизонта друзья ясно различали Ла Гомеру, Эль Йерро, Ла Пальму и Гран Канарию. До восточных Фуэртевентуры и Лансароте было слишком далеко. Сан Борондон на горизонте отсутствовал.

Было холодно. Пожилая немка с жалостью окинула взглядом двоих замёрзших русских, и мимикой выразив сочувствие, направилась к подзорной трубе, установленной на смотровой площадке.

Тропинку, ведущую к вершине, Герман увидел сразу. Она была выложена красноватыми обточенными камнями и с виду была ровной и удобной для подъёма. Перед тропинкой расположился охранник. На нём была вязаная шерстяная шапка, тёплые не продуваемые рукавицы «гор текс» и толстый зелёного цвета бушлат. На левой груди красовалась надпись «Тейде». Четверо отделившихся от группы людей как раз демонстрировали ему свои документы для прохода в кратер.

– Скорее всего, тропа для подъёма в кратер здесь одна, – оценив обстановку, предположил Андрей. – Давай попробуем обойти кратер со стороны и посмотреть, можно ли пройти в кратер без тропы.

Действительно, едва обогнув станцию канатной дороги, они увидели пологий подъём наверх, который никто не охранял.

Двести с небольшим метров, которые Герман думал преодолеть играючи, оказались настолько изматывающими, что друзьям приходилось постоянно останавливаться и переводить дух. Во-первых, быстро двигаться здесь было нельзя: сказывался недостаток кислорода. Во-вторых, сердце колотилось настолько быстро, что казалось, сойдёт с ума и от своего сумасшедшего ритма вылетит из груди. Стучало оно где-то в затылке, у грузного Андрея сильно кружилась голова, и началась страшнейшая одышка. Перепад высоты в тысячу метров, который по канатной дороге друзья преодолели за восемь минут, давал о себе знать: организм адаптироваться к такой высоте не успевал.

Ближе к вершине у Германа начали подкашиваться от слабости ноги, он где-то ударился о камень, до крови разбив колено, но боль почему-то совсем не чувствовал. Мысль была только одна: поскорей добраться до верха и отдохнуть. Андрей жадно хватал ртом воздух и смачивал сухие, заветревшие от холода губы взятой снизу водой. Белки его глаз заметно покраснели, лицо приобрело нездоровый зелёный оттенок.

– Да ты, Гера, весь зелёный, – поймав его взгляд, с трудом произнёс Андрей. Герман понял, что он сам сейчас выглядел точно также.

В кратер они забрались почти без сил.

Самая высокая точка Испании представляла собой почти ровную окружность, слегка наклонённую к югу. Отверстия в кратере не было: дно покрывал толстый слой жёлтой серы – верхней части многометровой серной пробки, заткнувшей кратер после последнего извержения.

– Ну вот, – расстроился Андрей, устало опустившись на камень. – Ни плюнуть в недра земли нельзя, ни камень бросить… Я думал тут настоящий кратер, а тут практически вертолётная площадка.

По поводу вертолётной площадкой он, конечно, преувеличивал. Диаметр кратера составлял не более двадцати метров, то есть был совсем небольшим. Желтевшие серой склоны кратера к центру заметно сужались, образуя довольно крутую воронку. Окружали кратер острые рваные скалы, на которые, тем не менее, забраться не составляло труда. Кроме Андрея и Германа в кратере не было ни души.

– Ну что ж, вот мы и на месте. Давай сориентируемся, –тяжело дыша, сказал Герман, доставая припасённый заранее компас и по памяти процитировав выученный наизусть стих капитана Гонсальвеса. – «Видит этого человека лишь птица. Она всегда садится правым крылом к закату». То есть эта некая птица, которая, сев правым крылом к западу, должна смотреть на юг. Тайник тоже должен быть в направлении юга.

– Что это за птица? Может, какая-нибудь скала на птицу похожа? – предположил Андрей.

– А птицы здесь быть и не должно! – со вспыхнувшими догадкой глазами воскликнул Герман.

– То есть?

– «Никто не знает, где она садится. И есть ли эта птица вообще» писал Гонсальвес. Получается, что наш «глаз», в первую очередь, должен видеть место, «где птица садится», то есть её гнездо, раз самой «птицы» может не быть вообще! При этом мы знаем, что гнездо должно находиться на вулкане. Что ж тебе больше всего здесь напоминает птичье гнездо?

– Ты хочешь сказать гнездо – это сам кратер?

– Андрей, ты – мастер дедукции! Совершенно верно! Гнездо – это кратер, в котором мы с тобой сейчас находимся! Эта никому неведомая «птица» сидит в этом кратере, правой стороной к западу, глядя на юг, и видит перед собой человека!

Они одновременно вскочили и двинулись к южной кромке кратера.

– «На земле лежит человек.

Он подставил лицо восходящему солнцу.

Солнцу он здравствуй говорит -

Рот его открыт, а во рту – зуб мудрости», – продолжал цитировать Герман, пока друзья не добрались до кромки кратера, за которой начинался крутой спуск вниз.

– Чёрт тебя побери! Всё сходится! – у Андрея от изумления отвисла челюсть.

Под их ногами, на расстоянии полутора тысячи метров, совсем недалеко от станции фуникулёра, они увидели наплыв темно-коричневой лавы – остатки какого-то доисторического извержения. Лава застыла в форме человеческой головы!!!

Голова была огромной: она занимала почти всю площадь этой части кальдеры и в диаметре составляла километров пять. Друзья ясно видели развевающуюся на ветру гриву волос, густые брови, глаза, прямой, выдающийся далеко вперёд нос, тонкие губы, резко очерченную линию рота и чуть скошенный подбородок. Рот был полуоткрыт, и друзья поняли, что какой-то из «зубов» именно в этом рту и будет древним гуанчским тайником. Голова находилась прямо под скалами Рокес де Гарсия и была повёрнута точно на восток – на автомобильную дорогу, проложенную по дну кальдеры, по которой они с Анной проезжали буквально полчаса назад.

– Да-а-а, – зачарованно протянул Герман. – Масштабно! Здорово гуанче придумали!

– Ну, Гера, ты даёшь, – только и смог ответить потрясенный Андрей.

Становилось понятно, почему гуанче в их кодовом стихотворении понадобилась пресловутая «птица»: внизу загадочная голова, должно быть, выглядела как обычная бесформенная куча обуглившихся камней, и только с высоты вулкана потоки лавы приобретали форму лица. Действительно, кратер вулкана Тейде – «птичье гнездо» – был лучшей площадкой для обзора.

– Но неужели никто, кроме гуанче, никогда этой головы не замечал!? – изумился Андрей. – Ведь её чётко видно отсюда!

– Возможно, замечал, но не придавал этому никакого значения: мало ли интересных скальных образований на вулкане. Хотя очень может быть, что это лицо действительно никто никогда не видел. Человеку свойственно терять очки у себя на носу.

Это утверждение Германа было некстати верным: довольно оживлённое, но упорядоченное движение на видимой внизу дороге, было нарушено мчащимся на бешеной скорости автомобилем. С такими рискованными обгонами водитель-лихач мог либо запросто вылететь в кювет, либо добраться до нижней станции канатной дороги от силы за пять минуты. Однако, ехал он не туда.