Последнее пристанище

© Екатерина Соседина, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1. Нападение

Медленными шагами, гулким эхом пронзающими пространство комнаты, я подхожу к окну и выглядываю наружу. Прямо под ним родители когда-то разбили маленький вечнозелёный сад, и теперь он радует глаз не только нашей семьи, но и всей улицы. У дома напротив веселятся соседские ребятишки. Тяжело вздыхая, я отворачиваюсь от окна и медленно обвожу взглядом комнату. Она абсолютно пустая, но тени стола, кровати и огромного шкафа всё ещё остаются на поверхности голых стен. Внезапно в противоположном углу я замечаю забытого плюшевого пса и подхожу, чтобы поднять его. Обернувшись, я снова смотрю по сторонам. Мне хочется намертво запечатлеть это место в своей памяти. Моя комната небольшая, но теперь, оказавшись пустой, она кажется мне огромной.

– Микки, ты готова? – раздаётся с первого этажа голос мамы. Я тяжело вздыхаю.

Сегодня мы переезжаем. В очередной раз.

За свои семнадцать лет я сменила, кажется, уже более десятка домов и такое же количество школ.

Мой отец – военный. Его часто переводили с одного места на другое, но этот переезд, похоже, станет последним. По крайней мере, я надеюсь на это.

В руках я держу фотографию, с которой на меня смотрят три улыбающихся человека: женщина невысокого роста с короткими светлыми волосами и светлыми серыми глазами, мужчина – высокий, крепкий, волосы скрыты под фуражкой, но ярко-карие глаза ясно выделяются на фоне бледного лица – также искренне и широко улыбается. И между ними стоит девочка, невысокого роста, нескладная, светлые волосы растрёпаны, карие глаза – такие же, как у отца – смотрят весело, с задором. Семья стоит перед своим новым домом, большим и просторным, надеясь, что этот дом станет их постоянным пристанищем. Как бы то ни было, мне кажется, что тот момент – один из последних, когда наша семья улыбалась так искренне. С каждым днём работа отца становилась всё более напряжённой, но страдал от этого не только он, но и все мы.

Снова раздается крик мамы. Я делаю глубокий вдох, опускаю фотографию в свой рюкзак и выхожу из комнаты.

Спускаясь по лестнице, я внимательно смотрю по сторонам. Я хочу запомнить каждый угол этого дома, каждую трещинку на стене, каждую ступеньку лестницы, по которой я спускалась так часто, и теперь делаю это в последний раз.

В этом доме я провела целых два года моей жизни. Несмотря на то, что работа отца негативно сказывалась на жизни нашей семьи, всё же это было самое спокойное и счастливое время для меня, и вот оно заканчивается.

– Скорее, Микки. Машина уже подъехала.

За нами прислали автомобиль. Я думаю о том, что отец, вероятно, занял высокую должность на новом месте, ведь раньше нам приходилось добираться до нового дома своими силами.

Выйдя из дома, я оборачиваюсь в последний раз и пытаюсь запомнить дом таким – родным, знакомым, как будто ещё наполненным жизнью. Мне кажется, будто деревья, стоящие рядом с домом, машут мне листьями на прощание, и мне становится грустно.

Сев в машину, я больше не оборачиваюсь. Проходит несколько минут, и автомобиль трогается.

***

Наш новый дом расположился на территории военной базы. База, в свою очередь, была частью закрытого города, который невозможно было обнаружить на обычной карте. Несмотря на это, город почти не отличался от других городов: здесь были школа, университет, торговые центры, кафе, кинотеатр. Но существовали и сильные отличия. Например, в наших домах отсутствовали телевидение, телефонная связь и интернет. Они были доступны только тем, кто занимал очень высокие посты. На весь город выпускалась лишь одна газета, издававшаяся сотрудниками базы. К тому же улицы патрулировались огромным количеством военных. Первое время от темно-зелёного цвета буквально рябило в глазах, но со временем я привыкла.

Моя новая школа также отличалась от прежних. Небольшое одноэтажное здание с несколькими классными комнатами в нём; за зданием школы располагался небольшой сад, на территории которого стояли столы и скамейки, чтобы в тёплую погоду ученики могли обедать на свежем воздухе. Все дети были одного возраста, а потому мы оказались одноклассниками.

Я никогда не отличалась замкнутым характером или застенчивостью, но в этом городе я оказалась скорее исключением. Кажется, на большинстве сверстников переезд сказался довольно сильно, и почти все выглядели нелюдимыми и недружелюбными.

Первое время мне приходилось тяжело, ведь на прошлом месте жительства я только и делала, что организовывала вечеринки, фестивали, отвечала за соревнования, конкурсы – в общем, вся активная жизнь школы была на мне. Я скучала по прежней школе, но ничего не могла сделать. Даже связаться с бывшими друзьями не было никакой возможности.

Я попыталась проявить инициативу и в новом городе – знакомилась с одноклассниками, предлагала сходить в кино или вместе выполнять домашние задания, сидя в кафе после уроков, пробовала разговорить их, рассказывая истории из своей прежней жизни. Но моя активность была встречена с недоверием и неприязнью, поэтому я бросила затею разнообразить местную школьную жизнь и через некоторое время слилась с той скучной серой массой, что меня окружала.

***

Событие, которое нарушило привычное течение жизни, произошло в один из унылых дней, когда я, как обычно, возвращалась со школы – абсолютно одна. Улица была непривычно безлюдна. Тем не менее, это не вызывало у меня никакого удивления. Утром город разбудил рёв сирены. Кажется, что-то случилось на базе, расположенной недалеко от школы – может быть, что-то сломалось, может, напротив, наконец-то были достигнуты положительные результаты, и военные решили сообщить об этом звуковым сигналом. К полудню сирена уже не гудела, но солдаты всё ещё не вернулись на свои посты.

Я собиралась свернуть в сторону моей улицы, как делала это много раз прежде, но шорох в кустах барбариса, которые были высажены жителями вдоль дороги задолго до моего переезда, чтобы хоть немного разукрасить серые пейзажи города, заставил меня остановиться.

– Кто здесь? – спросила я решительным голосом, вглядываясь в кусты.

Глупо было бояться нападения, зная, что всё население города – военные и их семьи, но на мгновение меня всё-таки сковал страх.

Я напряглась в ожидании ответа, но его не последовало. Тогда я сделала несколько шагов в сторону шума и повторила вопрос:

– Ответьте, кто здесь?

В следующую секунду из кустов вынырнула чья-то рука, схватила меня и резко потянула за собой в чащу кустарника. Я не успела закричать – рот оказался зажат.

– Тихо. Нас заметят, – раздался над головой хриплый голос.

Я не издала ни звука, стараясь не злить напавшего на меня человека. Незнакомец продолжил:

– Мне нужно выбраться из города. Ты мне поможешь.

Я тряхнула головой, освобождаясь от руки на губах, и повернулась, чтобы увидеть того, кто напал на меня.

Мне не стоило этого делать.

Лицо человека, оказавшегося передо мной, было изуродовано. Кожа выглядела сильно обгоревшей, одного глаза не было, вместо него мой взгляд поймал лишь пустую, затянутую тонкой, сильно повреждённой кожей глазницу, цвет же второго глаза был серым, но настолько светлого оттенка, что почти сливался с белком, и только маленькая черная точка зрачка указывала на принадлежность глаза человеку. На голове не было ни волоса, однако с такими ожогами (а я приняла увечья незнакомца именно за ожоги) волос и не могло быть. Я кинула случайный взгляд на руку, которая только что закрывала мне рот и ужаснулась – кисти рук были чёрными, как уголь, и дряблыми, будто человек, находившийся передо мной, был уже пожилым. Присмотревшись, я увидела, что и шея покрыта тёмной и дряблой кожей. Но голос незнакомца звучал звонко, как у подростка.

– Что с тобой случилось?

Только произнеся эти слова, я осознала, насколько сильно испугалась. Мой голос дрожал, и вопрос прозвучал как-то слабо.

– Нет времени на объяснения. Помоги мне выбраться отсюда. И сама убирайся из города как можно скорее, – на одном дыхании выпалил незнакомец.

Я открыла рот, чтобы спросить его почему, как вдруг со стороны улицы раздались крики:

– Сюда, скорее, он здесь! Хватайте его!

Всё произошло слишком быстро. Парня схватили и потащили к военному фургону, который внезапно оказался рядом. Я с ужасом смотрела на заложника, не зная, что делать.

До меня не сразу дошло, что он кричал мне бежать отсюда. Кричал, что это заговор, и мы все в итоге погибнем. Кажется, его ударили перед тем, как закинуть в фургон. Крики незнакомца стихли.

Солдаты, в которых я узнала патрульных улиц, захлопнули двери фургона, и автомобиль резко тронулся.

Один из солдат подошел ко мне.

– Вы в порядке? – спросил он вежливо.

Я кивнула не сразу. Вопрос вырвался прежде, чем я успела понять, что задаю его:

– Кто это?

– Сумасшедший. Пытался уничтожить базу. Но теперь всё в порядке, – он протянул мне руку, – я провожу вас до дома.

***

Дорогу домой я почти не запомнила. Помню лишь, как вошла в дом, медленно добралась до своей комнаты и без сил опустилась на кровать. В голове было абсолютно пусто.

Не прошло и получаса, как домой примчались отец и мать. Ворвавшись в комнату, они долго и громко что-то кричали, кажется, пытались узнать, всё ли со мной в порядке и не успел ли этот сумасшедший что-нибудь со мной сделать. Я устало опустила голову и произнесла только:

– Я хочу пить.

Мама стремительным шагом вышла из комнаты, направившись прямо на кухню, а отец остался со мной.

– Этот человек… он с тобой говорил? – задал он вопрос, одновременно с этим садясь на стул, стоявший напротив кровати.

Я слабо кивнула. Мне совсем не хотелось обсуждать нападение.

– Что? О чём вы разговаривали? – отец смотрел на меня напряжённо и с нетерпением ждал ответа.

Мама вошла в комнату и протянула мне стакан. Сделав глоток, я, наконец, подняла глаза на отца и ответила:

– Он просил помочь ему сбежать. Больше ничего.

Сама не знаю, почему я соврала. Может, потому что отец и я никогда не были близки, и в последнее время особенно отдалились друг от друга, а тот разговор с незнакомцем показался мне ужасно личным, будто мы были друзьями, и он поделился со мной своим секретом. А может потому, что в действительности мне нечего было ему сказать.

– Пап… Что будет с тем человеком? – спросила я, меняя тему разговора. Вопрос о судьбе нападавшего не давал мне покоя.

Отец тяжело вздохнул и, немного помедлив, ответил:

– Скорее всего, направят в клинику. Он нездоров, если ты понимаешь, что я имею в виду, – отец внимательно посмотрел на меня, вдруг резко встал, развернулся и стремительно вышел из комнаты, словно вспомнив что-то.

Всё это время мама молчала, но, стоило отцу выйти, как она бросилась ко мне, сжала в объятиях и зарыдала.

Я не отреагировала. Гораздо больше меня беспокоила судьба незнакомца.

Глава 2. Таинственное исчезновение

На следующий день все в школе были непривычно возбуждены. Ещё бы, в нашем таком спокойном и сверхбезопасном городе внезапно объявился сумасшедший. Казалось, что новость о том, что он напал именно на меня, разнеслась по городу с невероятной скоростью, и теперь каждый считал своим долгом подойти и сказать что-нибудь подбадривающее. Мне нравилось внимание, которого так не хватало с тех самых пор, как мы переехали, но слова поддержки скорее раздражали, чем успокаивали.

– Из-за тебя его убьют.

Я сидела в небольшом саду, что находился на территории школы, и как раз подносила ко рту свой бутерброд, когда эти слова, произнесённые колким голосом, разрезали тишину. Подняв голову, я посмотрела на говорившего.

Это был Алан – наверное, самый нелюдимый из одноклассников. За всё то время, что мы пересекались в школе, я ни разу не видела, чтобы он общался хоть с кем-нибудь из класса. Ходили слухи, будто ему отрезали язык, и теперь он нем как рыба.

Алан был довольно высоким брюнетом со смуглой кожей, ярко выраженные скулы делали его лицо агрессивным. Глаза у него были мутного синего цвета, из-за чего взгляд казался пугающим. Неудивительно, что остальные обходили его стороной – никому не хотелось связываться с человеком, даже выглядящим враждебно. Однако я не входила в их число.

– Что ты сказал? – с вызовом в голосе спросила я. Как бы пугающе он не выглядел, я не собиралась терпеть беспочвенные обвинения.

– Я сказал, что его убьют из-за тебя.

Взгляд Алана мне не понравился. Он смотрел осуждающе и с большой неприязнью. Как будто я умышленно сдала того незнакомца. Что, конечно же, было неправдой. О чём я сразу же и сообщила ему решительным тоном.

– Неважно, сознательно ты сделала это или нет, но теперь человек, который напал на тебя, умрёт. Ты должна была сделать вид, что не слышала его. Пройти мимо. А не привлекать к нему внимание, которого и так было слишком много.

Я поднялась с травы, которую предпочла неудобным скамейкам, и оказалась почти нос к носу с Аланом.

– Ты знаешь что-то? – я не горела желанием общаться с этим человеком, но любопытство всё-таки пересилило.

Он неопределённо повёл плечами.

– Знаю или нет, тебя это не касается. Если, конечно, хочешь жить.

Я вздохнула. Кажется, слишком порывисто. Алан усмехнулся.

– Лучше не задавай вопросов. Никому. Иначе этот город действительно станет последним в списке твоих переездов.

С этими словами он развернулся и направился в сторону школы, оставив меня наедине с нежеланными мыслями.

Если незнакомец действительно невиновен и сам являлся жертвой, то получалось, что я убила человека. Своими руками или чужими, надуманно или случайно – Алан прав, это неважно. Мне не стоило привлекать лишнее внимание к человеку, что напал на меня. Если бы я только знала, к чему приведёт моё любопытство. Всхлипнув, я опустила голову и спрятала лицо в ладонях.

– Ты в порядке?

Голос был мне знаком. Когда я только-только переехала, то пыталась подружиться с Элмером. Он казался самым открытым из всех. Высокий парень с красивым округлым лицом, обрамлённым каштановыми волосами, он казался добродушным и дружелюбным, в отличие от того же Алана, весь облик которого кричал об опасности. Я пыталась наладить общение с Элмером, обращаясь с вопросами по учёбе, присоединялась во время обеда, старалась разговорить. Мне казалось, что у меня есть шансы подружиться с ним. Но, конечно же, ничего не вышло. Все в этом городе держались обособленно. И только теперь в моей голове появились вопросы о том, все ли они отягчены тайной, которая явно известна Алану? Поэтому они такие замкнутые?

– Не обращай внимания на то, что сказал Алан. Он никогда не отличался тактичностью, – голос Элмера звучал мягко и искренне.

– Уйди, – тихо проговорила я. Как бы я ни хотела подружиться с этим человеком в прошлом, сейчас, на фоне случившегося, это казалось незначительным.

– Ни в коем случае, – возразил Элмер.

Внезапно он подошел ближе и ободряюще приобнял меня. Прядь его каштановых волос коснулась моей щеки. Мне стало не по себе. Сердце вдруг забилось чаще.

– Я серьёзно, – продолжил он, сделав шаг назад и выпустив из своих объятий, – Алан не в себе. Он одержим идеями заговоров, буквально с ума по ним сходит. Неудивительно, что случившееся его заинтересовало. Но тебе не стоит расстраиваться, что бы он тебе ни сказал.

– Одержим заговорами? – я подняла голову и посмотрела на одноклассника с непониманием.

– Верно, – Элмер кивнул, – поэтому его и избегают. Когда Алан только приехал, то сразу начал то одному, то другому рассказывать, что эта база – всего лишь прикрытие, и что тут, без сомнения, происходят ужасные вещи. Помню, его тогда вызвали в главный центр. Не знаю, о чём с ним говорили, но с тех пор он молчал и больше не заводил речь о заговорах. Должно быть, получил нагоняй за то, что распускал слухи.

Слова Элмера подействовали на меня успокаивающе. Конечно, если Алан – параноик, то неудивительно, что он не поверил словам военных. Да, точно. Тот незнакомец действительно был не в себе. Его направили в клинику. Никаких тайн. И точка.

***

С нападения прошло почти две недели. Благодаря Элмеру я довольно быстро успокоилась, и скоро всё для меня вернулось на круги своя. Я нередко замечала на себе осуждающие взгляды Алана, подозрительно часто оказывавшегося поблизости, но меня это мало беспокоило. По крайней мере, у меня наконец-то появился друг.

Первые дни Элмер не отходил от меня ни на шаг. Как он говорил, для моей же безопасности. Кажется, остальным тоже пришлась по душе идея общаться со мной под предлогом заботы о жертве нападения, и многие одноклассники стали изредка заводить разговор о мелочах или присоединяться ко мне во время обеда. Это вряд ли можно было принять за настоящую дружбу, но и такое её подобие меня вполне устраивало. По крайней мере, я больше не чувствовала себя одинокой.

***

Я не сразу заметила отсутствие Алана на занятиях. Он никогда не привлекал к себе внимания, но, похоже, став почти немым, он стал также и невидимым для окружающих. Хотя, возможно, дело было не только в его неразговорчивости.

Кажется, только спустя два или три дня кто-то из одноклассников поинтересовался, куда пропал Алан. Удивительно, но учителя, которые вели журнал и каждый день отмечали отсутствующих, даже словом не обмолвились о прогульщике.

Я задалась целью навестить пропавшего одноклассника, но узнать его адрес оказалось неосуществимой задачей. Учителя отмалчивались, а директора невозможно было застать на месте. Из учеников никто не знал, где жил Алан.

– Почему тебе так интересно, куда он пропал?

Элмер и я обедали, привычно расположившись на траве. Пожав плечами, я ответила:

– Не знаю. Тебе разве не кажется странным, что Алана нет уже четвёртый день, но никто из учителей ни разу не поинтересовался его отсутствием? Как будто они знают причину.

Элмер засмеялся.

– Ты становишься параноиком, Микки! Конечно, учителя знают. Они, вероятно, в первый же день позвонили его родителям и поинтересовались причиной отсутствия, которая, как я думаю, нас не касается. Поэтому нас и не поставили в известность.

– Но почему никто не говорит нам, где он живёт? – я не успокаивалась, – мы его одноклассники. Разве мы не можем переживать за него? Нет, мне это не нравится.

Эл тяжело вздохнул, и, смирившись с тем, что меня не переубедить, тихо произнёс:

– Хорошо. Я знаю, где он живёт. Но, – добавил он, стоило мне открыть рот, – Одна ты не пойдёшь. Только со мной.

Я кивнула. Я знала, что с Элмером бесполезно было спорить.

***

Дверь нам открыла невысокая молодая женщина с красивыми миндалевидными глазами карего цвета и тёмными волосами, локоны которых закрывали плечи.

– Здравствуйте, – произнесла я, вежливо улыбаясь, – мы одноклассники Алана. Он давно не появлялся в школе. Мы заволновались и решили лично навестить его.

Женщина посмотрела на нас с лёгким недоверием, но пропустила в дом.

– Гостиная налево, проходите, садитесь.

Мы сели на диван, в то время как женщина, вероятно, являвшаяся матерью Алана, опустилась в кресло напротив.

Я продолжила:

– Мы хотели бы знать, что случилось с Аланом.

Женщина нервно вздохнула и тихо произнесла:

– Он заболел.

– Заболел? – голос Эла показался слишком громким на фоне тихого и мягкого голоса матери Алана, – Чем? Мы можем его видеть?

– Нет. К сожалению, он заболел не так, как вы думаете… – женщина запнулась, – вы, должно быть, знаете… Он всегда был немного подозрительным. Но после недавно случившегося нападения Алана словно подменили. В общем, он сейчас в психиатрической клинике. В другом городе. Так что вы не сможете с ним встретиться.

Я ошеломлённо смотрела на сидевшую напротив меня женщину, не отрывая взгляда.

– В клинике? Но… мы говорили с ним совсем недавно. Он совсем не был похож на сумасшедшего.

– Верно, – хмуро кивнул Эл, – Он вёл себя как обычно – скрытно, но спокойно.

Мама Алана начала нервно перебирать в руках ткань длинной юбки тёмно-коричневого цвета, что была на ней.

– Это случилось дома, во время ужина. Алан вдруг начал кричать на нас. Джек, мой муж, терпел, но вы же понимаете… Военный человек. Он две войны прошёл, столько ужасов видел. Долго не выдержал. В тот же вечер мы вызвали доктора, и выяснилось, что у Алана параноидальный психоз. Его пришлось увезти.

***

Мы лежали на траве во дворе моего дома и смотрели на небо. Пушистые облака лениво заполняли собой небесное пространство.

– Это неправильно, – тихо сказала я, нарушая воцарившийся на несколько мгновений покой.

– Скорее неожиданно, – Эл вздохнул, – слишком много сумасшедших для такого короткого промежутка времени.

Я повернулась к нему.

– Ты давно здесь живёшь? – спросила я, с интересом глядя на одноклассника.

Эл скользнул по мне взглядом своих голубых глаз.

– Около полугода, – ответил он спустя пару секунд.

Я перевела взгляд на траву и напряжённо спросила:

– И это первые странные случаи?

Эл в ответ пожал плечами.

– Может, и нет. Понимаешь, мы не особо обращали внимание на то, что происходило вокруг. Да, пропадали одноклассники, но все мы были уверены, что их родителей перевели на другую базу, например, и потому не беспокоились. Если бы не твоя озабоченность судьбой Алана, то я и сейчас склонялся бы к мнению, что они просто переехали.

Я опрокинулась на спину и посмотрела на небо. Из-за облаков его стало почти не видно.

Мысли роем вились в голове. Алан что-то знал. Что-то о нападавшем, действительно серьёзное и, похоже, опасное. Возможно, это была не паранойя.

– Не лезь в это, Микки, – мои мысли прервал решительный голос друга.

Я посмотрела на Элмера. Его взгляд был серьёзен.

– Если дело не в болезни, то выходит, что Алан знал что-то действительно запретное. И мы не знаем, к чему его это привело. Поэтому давай просто забудем. Хорошо?

Я слабо кивнула, зная, что не смогу этого сделать.

Глава 3. Поиски улик

Зима наступила неожиданно. Всего за одну ночь выпало непомерно огромное количество снега. Я никогда не видела таких высоких сугробов раньше. В городах, в которых мы жили до этого, всегда стояла довольно тёплая погода, и зимой было скорее дождливо, чем снежно. И мне в голову пришла идея – отметить пришествие зимы.

– Зачем?

Эл смотрел на меня с удивлением и искренним непониманием.

– Элмер! Ты действительно не догадываешься, зачем? В этом городе совсем никаких развлечений! – я смотрела на него со стойким желанием убедить в правильности моей идеи, – каждый день одно и то же: учёба, дом, учёба, дом. Так нельзя! В конце концов, мы же ещё подростки. И нам нужно развлекаться и общаться друг с другом.

Парень вздохнул и обреченно опустил голову.

– Хорошо. Как ты предлагаешь праздновать?

Я улыбнулась, довольная тем, что не пришлось тратить много времени на объяснение причин.

– Почему бы нам не устроить пикник? Всем классом? Нам даже не придётся ставить в известность директора. Сядем в школьном саду, пообщаемся.

– С тобой бесполезно спорить, я знаю. Но как ты собираешься уговорить на это остальных – вот что меня очень даже интересует.

Я хмыкнула. У меня была пара мыслей на этот счёт.

– Легко.

***

Не стану отрицать, что было глупо кричать на весь класс «Всем срочно выйти во двор». Тем не менее, когда все одноклассники выбежали в сад, и, тяжело дыша, остановились и уставились на меня с любопытством, я лишь довольно усмехнулась.

– Что случилось? – на меня недовольно смотрела Моник, высокая девушка с тёмными волосами и большими, почти кукольными, глазами цвета спелой вишни. Я не была хорошо с ней знакома, однако она казалась довольно спокойной и тихой девушкой, даже немного замкнутой.

– Снег, – ответила я кратко.

– Это мы видим. Зачем мы здесь? – раздался вопрос из толпы.

Я сделала шаг в сторону одноклассников.

– Я взяла на себя смелость собрать вас здесь, чтобы отпраздновать первый день зимы. И пообщаться. Мы учимся вместе уже три месяца, но всё ещё плохо знаем друг друга. Я считаю, что это нужно исправлять.

Тишина. Пожалуй, даже слишком напряжённая.

– Ладно, давай пообщаемся, – из толпы вышел один из одноклассников – Джон, кажется, – и уселся за крайний из столов, находившихся в саду.

Остальные последовали его примеру.

Прошёл час или около того, и общение всё-таки завязалось. Все вели себя слишком настороженно, были немногословны, но атмосфера всё же стала чуть дружелюбней, чем обычно. Что не могло меня не радовать.