Его личный ад

Глава 3

Я шла за директором, чувствуя себя паршиво, но ноги сами несли вперёд, словно не я была их хозяйкой. Со своих рабочих мест на нас любопытно смотрели сотрудники. Генри Аллен шел с высоко поднятой головой, спрятав руки в карманы брюк. Стоило ему бросить взгляд на кого–то, как тот сразу же смущенно опускал в глаза. Это был не страх, а скорее трепет. В основном все сотрудники–женщины, так что не удивительно. Нас снова встретил его кабинет с панорамными окнами, вид был захватывающий. Весь центр города как на ладони, но я старалась не приближаться к этой красоте. Не хватало еще одного обморока.

Комната была отштукатурена светло–серой фактурной шпатлёвкой, по периметру хромированные металлические светильники, жёсткая чёрная софа, обтянутая матовой кожей, у одной из стен шкаф с книгами, рядом кожаные кресла того же стиля что и софа, стеклянный столик со сложенными ровной стопочкой глянцевыми журналами. Вокруг такая практически стерильная чистота и идеальный порядок, что это наводит на мысли о навязчивой идее все контролировать. Наверняка, и сотрудников держит в ежовых рукавицах. Удивительно, что я сразу не рассмотрела всё. В прошлый раз директор безраздельно завладел моим вниманием. Интерьер потрясающий, но обезличенный. Как по мне, так без деталей –интерьер всего лишь набор мебели и техники, заключённый в бетонную коробку. Он может быть сколь угодно красивый, но жить в нём не захочется.

–Директор, я принесла с собой несколько набросков, после снятия мерок, просмотрите, возможно что–то понравится,–сказала я, копаясь в сумке в поисках мерной ленты.

–Не сомневаюсь,–ответил Генри Аллен.

Я обернулась и замерла как вкопанная. Директор разделся по пояс, обнажив скульптурный торс. Еще бы, другого у него быть не может.

–Вы чего разделись?! –ошарашено воскликнула я.

–Для замеров,–директор усмехнулся, радуясь моей растерянности.

–Не обязательно было раздеваться!

–Мой личный портной просит, чтобы я раздевался, –директор беспечно пожал плечами.

–Видимо, ему нравится вас рассматривать! Стойте смирно,–сказала я, подходя ближе.

На левом плече красовался орёл. Всю правую руку покрывали узоры. Маори, их этнический орнамент. Я неоднократно видела их в интернете, но не думала, что в действительности это смотрится настолько эффектно. Всё это великолепие портил лишь широкий шрам на левом боку. Я боролась с желанием прикоснуться к нему. Думаю, директору не понравится, что я его щупаю. Шрам– это всегда история, почти всегда болезненная, точнее так или иначе сопряженная с болью. Пробуждать подобного рода воспоминания не хотелось.

– Кажется и вам нравится меня рассматривать? –Генри Аллен самодовольно улыбнулся. Чёртов нарцисс.

– Ещё чего! У вас красивые татуировки, вот и всё, –я постаралась придать голосу безразличности.

Обхват шеи, высота стойки, обхват груди, прочие нужные замеры –рутина, которой я занималась сто раз, превратилась в пытку.

Директор стоял ровно, не шевелясь, лишь учащенно дыша и не сводя с меня взгляда своих бездонных глаз. Моё сердце колотилось у самого горла, и я боялась поднять глаза, потому что знала, что снова увижу синюю бездну. Внизу живота стало так тяжело, и я мечтала поскорее отойти на безопасное расстояние.

–Мы закончили,–сказала наконец я, отвернувшись.

–Хорошо, приступим к эскизам? –Генри Аллен был так спокоен, и это жутко раздражало. Он снова облачился в рубашку, пряча всё великолепие под тканью. Какого чёрта я на взводе, а он нет. Ведь это он одним своим видом довел меня до ручки.

–Конечно,–я потянулась за папкой, стараясь придать голосу спокойствие.

Мы присели на софу, на максимально далёком расстоянии. Я открыла папку и выложила на столик все эскизы.

–Это только наброски, для начала нужно определиться со стилем.

–Мне нравятся очень многое, и я стараюсь разнообразить образы, как думаете, что подойдет больше?

–На вашей фигуре будет прекрасно сидеть вот эта модель, –я указала на серый итальянский костюм с приталенным пиджаком,– на счет жилетки я не уверена, но можно поэкспериментировать.

–Я люблю эксперименты, –произнёс директор в своей спокойной манере.

–Если мы закончили, то я пойду,–поднявшись, я проигнорировал его комментарий, не зная, как его интерпретировать.

– На сегодня вы можете быть свободны, и для верности я провожу, не хватало, ещё одного обморока.

–Не нужно, я пойду пешком,–я направилась к выходу.

–Стойте,–директор придержал меня за локоть,–это было не предложение.

–А что же?

–Приказ,–Аллен слегка подтолкнул меня к двери.

–Ваша страсть приказывать до добра не доведёт, директор, –произнесла я.

–Это самая приятная часть моей работы.

Снова под пристальными взглядами коллег мы дошли до лифта. Я тряслась, как осиновый лист, боясь пошевелиться.

–Я не могу, мне страшно,–прошептала я, чтобы никто кроме директора не услышал.

–Я рядом, и не дам этому лифту портить вам жизнь,–голос Генри Аллена был наполнен уверенностью и спокойствием. Это немного приободрило меня.

Лифт приехал, и директор слегка подтолкнул меня, мол, шевелись жалкая трусишка.

–Смотрите только на меня,–сказал он.

Я, как беспомощный младенец, в панике смотрела на лицо начальника, ища поддержки, и я её увидела. Пульс всё ещё учащенно стучал у виска, а вся моя уверенность таяла на глазах. Внезапно, Генри Аллен коснулся моей щеки прохладной ладонью, и я почувствовала, как от лица сошёл жар. В любой другой ситуации я бы отстранилась, но не в этой.

–Вам идет румянец,–директор усмехнулся краем губ, и на щеке образовалась ямочка, но быстро совладав с эмоциями, он снова натянул маску спокойствия и лёгкой отстранённости.

Мы доехали до первого этажа, и я буквально выпрыгнула из него как ошпаренная. Не могла больше ни секунды находиться в этой стеклянной коробке.

–Домой?–буднично спросил директор.

–Немного пройдусь, подышу воздухом, и пройдусь по магазинам,–я хотела занять себя максимальным количеством дел, только бы не думать о директоре и своих страхах.

–Будьте осторожны, если что–то случится, сразу звоните.

–У меня нет вашего номера, или это снова приказ?

–Именно он,–директор протянул мне визитку.

–Спасибо,–я искренне улыбнулась и развернулась уходить.

Обернувшись, я увидела, как директор уже ехал в свою идеальную обитель. Должно быть, я выглядела совсем уж жалко. Не люблю, когда меня жалеют, но эта проклятая фобия единственное, что не дает мне быть собой в полной мере. Ведь я не могу вечно жить в страхе, и если хочу получить эту работу, то должна справиться с собой. Как будто это так просто. Менять себя сложно, перекраивать своё мировоззрение, но не для того, чтобы подстроиться, а чтобы стать лучшей версией себя прошлой. Отсутствие близких людей рядом это не есть вина окружающих. Только моя, ведь я всю жизнь отталкивала людей, аргументируя тем, что они меня не понимают, наши взгляды на жизнь не совпадают. Научилась быть в одиночестве, более того, я им наслаждалась. Мне нравились прогулки со стаканчиком кофе и наушниками, вечера с книгой, сон на односпальной кровати, и моё внутреннее тепло обогревало только меня одну, не выходя за пределы моей комнаты, студии, души.

Стоя на улице, попрощавшись с директором, я всё же ощутила укол одиночества, вопреки всем доводам разума, и мне стало жаль себя. Всего на минуту, мне показалось словно я в арктической пустыне посреди черной пурги. От такого не спасет ни кофе, ни чай, ни все обогреватели мира.

Я прошлась вдоль по улице, вдохнула свежего сентябрьского воздуха, наполненного запахом цветения, и мне стало немного легче, но та льдинка внутри меня больно колола, мне отчаянно захотелось избавиться от неё, но одна я не справлюсь. Мне нужна причина. Очень веская, чтобы я собственными руками разрушила крепость, которой была окружена.

Глава 4

Оставшуюся часть дня я провела прохаживаясь по магазинам с тканями, искала и подбирала фурнитуру для будущего костюма директора. Мне нравятся такие походы. Они успокаивают. Дома меня ждала постель, ромашковый чай и несколько заказов, которые я взяла на дом. Часть моей студии была отведена под рабочую зону. Не так давно на сбережения я приобрела швейную машинку, чтобы была возможность брать заказы на дом.

В студии пахло чем–то неуловимым, давно знакомым и родным. Запахом уходящего всё ещё жаркого дня, листвы, остывающего от дневного зноя асфальта. Стояла приятная прохлада и, приняв душ, я в одном полотенце могла расхаживать, не опасаясь простудиться. Мне не нравилось растирать себя до полной сухости, а походить немного влажной после душа, чтобы кожа высохла сама. Сложенные аккуратной стопкой ткани ждали, когда я превращу их в платья, пиджаки и джинсы. Собрав волосы в пучок, чтобы не мешались, я хотела было переодеться в домашнюю одежду, как внезапный, настойчивый стук в дверь заставил почти подпрыгнуть на месте. Испугавшись, я подбежала и открыла, забыв, что на мне лишь полотенце.

–Директор?! –я едва не вскрикнула,– что–то случилось? Вы чего тут делаете?

–Ты дома? –лицо Генри Аллена было бледным как мел. Синие глаза лихорадочно бегали по моему лицу. Его зрачки медленно расширялись, превращая глаза в чёрный омут.

–Да, а где должна быть?–я правда ничего не могла понять.

–Я очень волновался, и не придумал ничего лучше, чем прийти сюда, в новостях сказали, что девушка, похожая по описанию на тебя спрыгнула с крыши и разбилась насмерть. К тому же, ты не отвечала на звонки.

– Вам не стоило так беспокоиться, ведь со мной всё в порядке, –придерживая рукой полотенце, я мялась с ноги на ногу, не зная куда себя деть, и что сказать.

Властный тон его голоса и та забота, которую он проявлял, шли в разрез друг другу. Это немного сбивало с толку и несомненно льстило.

–Можно стакан воды?–спросил директор, словно ничего и не было, словно я не стою перед ним почти голая. Похоже, волнует это только меня.

–Проходите,–я отошла в сторону, пропуская Генри Алена в свою обитель.

–Спасибо,–натянув маску надменности, он прошел внутрь и огляделся,– ты живешь довольно скромно.

–Я знаю, но меня всё устраивает,–схватив халат, я отправилась за ширму, чтобы переодеться. Не самый лучший вариант, ведь он предназначен только для того, чтобы прикрывать минимальное количество открытой кожи, но это лучше, чем ничего.

–Неужели?–директор не верил что можно жить в таком маленьком помещении, с минимальным количеством мебели.

–Почему вы решили, что я могу покончить с собой?–я перевела тему.

–Ты выглядела очень расстроенной, когда уходила, поэтому я заволновался.

–А откуда мой адрес?

–Ты заполняла резюме, вот я и посмотрел,–буднично заявил директор.

–Директор, я…

–Генри, меня зовут Генри, и можешь перейти на «ты»,–перебил меня он. Неужели он всем сотрудникам разрешает звать его по имени, да ещё и неформально? Сомневаюсь.

–Хорошо, Генри,–сдалась я,–мне бы не хватило духу покончить с собой. Точно не прыгать с крыши. Это ведь доставит столько проблем окружающим.

–Ты ведь шутишь?! Тебя волнует не возможность мучительной смерти, а перспектива доставить хлопоты другим?

–Конечно нет, –я попыталась всё перевести в шутку.

–Мало ценить свою жизнь, нужно её любить,–сказал Генри, и по–хозяйски сел на мой единственный бежевый диван.

Я ничего не ответила, просто набрала воды в одну из моих многочисленных керамических кружек.

–Вода,–я протянула кружку и отошла подальше. Генри Аллен заметил это и слегка ухмыльнулся. Ямочка.

–Почему ты отошла?

–Мне неловко, что я почти без одежды,–призналась я, утаивая один момент.

–Неужели?

–Да, мы не в тех отношениях, чтобы ты смотрел на меня вот так.

–Как? –глаза директора будто потемнели.

–Как на кусок мяса. Это смущает и немало раздражает.

Генри Аллен порывисто встал и подошел ко мне. Он был всего в нескольких миллиметрах от моего лица. Он смотрел на меня сверху вниз, это напрягало. Моя грудь касалась его рубашки, и только тонкий слой атласного халата отделял меня от него.

–Это не так,–сказал директор тоном не терпящим возражений.

–Я не привыкла к таким взглядам, поэтому смутилась,– почему я оправдываюсь перед ним?

–А к каким привыкла? –мне пришлось немного отступить, чтобы смотреть в глаза.

–На меня не смотрят,–честно ответила я.

–Не понимаю почему. Я смотрю и хочу прикоснуться,–рука директора потянулась к моему лицу, но он её тут же убрал.

–Генри, ты не можешь.

–Твое присутствие странным образом влияет на меня, Анни Кристенсен. Я привык контролировать, то, что чувствую, –директор дышал учащенно, сбивчиво,–рядом с тобой это проблематично. Жутко раздражает.

– Тогда почему ты всё ещё здесь? Когда ты находишься в такой близости, я начинаю нервничать. Поэтому тебе лучше отойти, пока всё не зашло непоправимо далеко. Ты не знаешь меня, а я тебя, поэтому нам стоит остановиться.

– Да, прости, иногда я не вижу границ, рад, что ты в безопасности.

Директор медленно отстранился и направился к выходу. От чего я чувствовала себя виноватой? Хотелось выбежать за ним в коридор и крикнуть: «Эй! Я не договорила!» Однако это было бы так по–детски, и я сдержалась. У этого мужчины и так слишком много власти над женщинами, чтобы позволить ему смотреть на меня как на капризного ребёнка.

Ранним утром, собравшись с духом, я надела лёгкое бежевое платье свободного кроя, черные балетки, и маленькую сумку через плечо в тон. Волосы были как–то особенно непослушны, и собрала их в объемный пучок. Долго и придирчиво я разглядывала себя в зеркале, и не находила ничего примечательного. Карие глаза, темные волосы, среднее телосложение с выпуклостями в нужных местах, но это всего лишь обложка, тот образ, который мы демонстрируем обществу. Настоящая "я" глубоко внутри под покровом сарказма и неуверенности в себе. Я всё ещё работаю над собой, и после походов к психотерапевту мне, конечно же стало лучше, но лишь не на долго.

Офисное здание казалось непреодолимой высотой, на которую мне предстояло взобраться. Ноги уже предательски дрожали, и я решила, что больше ни за что не поднимусь на лифте. Двадцать этажей веселья, но лучше пешком, чем снова в эту стеклянную тюрьму.

В здании было как всегда людно, даже не смотря на ранний час. Мне пришлось сделать немало остановок, прежде чем я добралась до нужного этажа. Отдышавшись и приведя себя в порядок, я вошла на свой этаж.

–Мисс Кристенсен,–мне встретилась ослепительная Лорен.

–Просто Анни, доброе утро!–я улыбнулась.

–Хорошо, Анни. Как себя чувствуешь?

–Лучше, спасибо,–я хотела пройти дальше, но Лорен преградила мне путь.

–Директор очень добр к тебе, правда?

–Думаю, это скорее из вежливости, –я немного опешила от язвительности тона коллеги.

–Да, он очень вежлив, и питает слабость ко всякого рода «девушкам в беде»,–на секунду мне показалось, что сейчас Лорен высунет змеиный язык.

–Я не такая, поверь. Разреши, пройду и начну работу,–я шагнула в сторону и направилась к своему кабинету, не дожидаясь ответа.

Да уж, мне будет весело. Ревнивые пассии директора не дадут мне покоя, если он будет продолжать выделять меня из коллектива. Стоит сказать ему об этом.

Мой кабинет представлял из себя нечто между полностью пустой комнатой и комнатой с кучей хлама. Бежевые отштукатуренные стены (уже хорошо), куча всяких тканевых обрезков, стеклянный стол с рулонами текстиля, швейная машинка, нужно признать, шикарная, примерочная с матовой ширмой, подиум, мягкий белый диван с коричневыми подушками, и один из «плюсов» широкое панорамное окно. Похоже, вся Вселенная хочет, чтобы я перешагнула через себя.

Сразу же мне захотелось убрать всё лишнее, только куда? Выкинуть? Так весь этот хлам не мой. Похоже, мне придется идти к директору. От этой мысли я вздрогнула. От страха или нетерпения? Хотелось его увидеть, и в то же время бежать куда подальше. Разумных объяснений у меня не было, лишь ощущение того, что этот неоднозначный мужчина вторгается в мои мысли совершенно бесцеремонно, сбивая и блокируя все прочие. Я никак не могла разобраться в этом человеке и его характере. Обычно я довольно быстро определяю, кто есть кто, но в этот раз в голове был только один вопрос: какого черта он такой? Какой «такой», я сама для себя до сих пор не нашла ответа. Яркий, непосредственный, хамоватый, завышающий себе цену, за счёт зацикленности на себе и на предмете симпатии.

Стараясь не смотреть в сторону окна, я принялась собирать обрезки работ моего предшественника и складывать их в огромную кучу. Выросла она за считанные минуты. Видимо, предыдущий модельер был совсем уж творческой личностью и не считал нужным держать рабочее место в порядке. Что ж, я не из таких. Стремление к упорядочиванию жизни стало моей привычкой, но в этой редакции ей никто не страдает особой аккуратностью. Весь офис напоминал стихийное бедствие. Провозившись весь день, я не заметила, как стрелки часов показывали семь вечера. Наверняка, офис давно опустел.

Собрав все материалы в охапку, я хотела перенести их вне поля моего видения, до того момента, как разберусь куда девать это богатство. Я не особо видела куда иду, поэтому столкнувшись с кем–то, я рухнула на него всем весом.

–Простите, пожалуйста! –я разбрасывала куски ткани, пытаясь увидеть лицо несчастного.

Внезапно, чьи–то руки коснулись моей талии и слегка сжали её. Директор. Всё тело тут же напряглось. Бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство, он словно провоцировал меня, подначивал ответить ему. Что же, я его не разочарую.

–Это вместо приветствия?–голос Генри Аллена был игрив и весел. Я попыталась встать, но сильные руки удерживали меня.

–Здравствуйте, директор! Не могли бы вы отпустить меня?

–Мог бы,– смахнув оставшиеся куски материала с его лица, я снова замерла от вида своего начальника: растрепанные волосы и легкая улыбка, синее марево и выступающие скулы.

–Директор, –упершись руками в крепкую грудь я слегка дернулась, и потеряв равновесие окончательно стерла дистанцию между нашими лицами.

–Ты снова превращаешь мой день в хаос, Анни Кристенсен, –прошептал Генри у самых моих губ.

–Это происходит случайно,–ответила я, чувствуя горячее дыхание на своей коже.

–Как мне быть с желанием прикоснуться к тебе? –ладонь директора скользнула к моему затылку, снова не давая пошевелиться. Словно заколдованная, я смотрела в синие глаза не в силах пошевелиться.

–Не надо, директор,–прошептала я, неуверенная в своих словах.

–Надо!–был мне ответ.

Директор прижался к моим дрожащим губам. Волна жара окатила меня, и я опалённая ей поддалась, приоткрыв губы, позволяя поцелую завладеть мной. Аллен слегка прикусил мою нижнюю губу и прижал меня к себе сильнее. Мои руки сами потянулись к его волосам и запутались в них. Я ответила на поцелуй, чувствуя робкие протесты разума. Слушаясь я его, то мой язык бы не исследовал рот начальника. Я знаю, что произойдет, если я не остановлюсь. Страсть волнами накрыла бы меня, и ничто не остановило нас от того, чтобы заняться сексом на полу моего кабинета. Я не хотела, чтобы это случилось так. Директор почувствовал моё напряжение и выпустил меня из крепких объятий.

–Ты такая сладкая, –сказал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, а затем облизнув свой палец. Это было так…интимно. Не пошло, но так возбуждающе. Я поторопилась подняться, одергивая платье.

–Генри, я…

–Не говори ничего, –директор провел рукой по волосам, возвращая им первоначальный идеальный вид.

– Тебе не стоило это делать, ты ведь не знаешь меня.

– Кажется, что ты была совсем не против, –Генри не скрывал раздражения.

– Ты не дал мне возможности даже принять это решение. Это несправедливо!

– В последнее время я совершаю много необдуманных поступков, –директор поправил рубашку, направляясь к выходу, –больше такого не повторится, прошу прощения.

Я не успела ничего ответить, как снова увидела удаляющуюся спину. Чёрт! Ну вот что мешало мне быть хоть чуточку поласковее, а ему не быть таким заносчивым и нетерпеливым?! Я пожалела, но следом не бросилась. Чёрт! Ещё раз!

Глава 5

Всё же совесть взяла верх над гордостью, и я решила попросить прощения у Генри Аллена, и направилась к его кабинету, в надежде, что он не ушёл. Никого из сотрудников не осталось в офисе, и цариал лёгкий полумрак. Единственным источником света был кабинет директора.

Генри сидел в своем кресле, уронив голову на руки, сложенные на столе, казалось, что он дремал. Я вошла сквозь стеклянные двери, и замерла на пороге. Имею ли я право быть тут?

–Нет! Не–е–е–т!–вскрикнул директор и слегка дернулся, прядь волос упала на высокий лоб.

Я подбежала к Генри, и слегка коснулась его плеча. Ещё раз вздрогнув, он проснулся, и невидящими, полными ужаса и отчаяния глазами смотрел словно сквозь меня.

–Директор,–я слегка потрепала его по плечу. Всё его тело била мелкая дрожь, а привычно сильное и волевое лицо покрылось испариной, одинокая слеза катилась по бледной щеке.